Полная версия
– Ааа! – Маша хлопнула себя по лбу. Валера не сможет вызвать Витька. Он же поехал в Мохсоголлох к матери. Та что-то приболела, и он отпросился у Кена на несколько дней. Это далеко. Валерий точно не будет его вызывать. Да и причина уважительная – мама болеет. Всё равно он не сможет приехать.
Значит, кроме неё, понадеется. Валере больше не на кого. Его упрямство выйдет ему только боком. Но в том-то как раз и дело, что он упрямый и тоже может показать свою принципиальность.
Например, может сказать: «Хочешь вызвать такси и уехать домой? Ну и вали».
– Может ведь?
Задав себе такой вопрос, Мария совсем недолго раздумывала, чтобы прийти к однозначному ответу. Может, и ещё как! Валерий далеко не всегда ей уступал, и что-то подсказывало, что не уступит и сейчас. Он демонстративно равнодушно отправит её домой, если она покажет свой характер, и будет сам сидеть несколько дней, подсчитывать товар. Потом примется оформлять новые заказы и по-любому что-нибудь напутает без её-то помощи! С работы за поведение он её, конечно, не уволит, из дружбы с её братом, но отношения она испортит точно. И неизвестно, сколько потом придётся всё налаживать.
Ну почему он такой трудный? И почему именно по отношению к ней? Как собака, которая вроде радостная, хвостиком виляет и всё такое, а когда тянешь к ней руку, начинает рычать и прогонять от себя на какое-то определённое расстояние, а потом опять хвостиком виляет. Что за человек такой?
Ладно, все эти мысли тоже, конечно, очень важные, но они никак не способствуют решению проблемы с желудком. Показывать характер выйдет ей себе дороже. С этим всё понятно. Придётся промолчать или как-то тихо обижаться, сводя все разговоры к сугубо деловому общению, позволяя лишь короткие перемолвки, если того будут требовать рабочие моменты. Может, почувствует свою вину и извинится? А она бы его простила. Она девушка не гордая и ссориться не любит. Но спускать с рук такое пренебрежительное к себе отношение Мария не собиралась. Всё-таки она ценный кадр и серьёзно разгружает Валерия по работе. Мог бы и пойти на уступки. Она считала, что мужчинам это делать намного проще. Мужчины должны идти женщинам на уступки! Это нормально. Только вот Кену, похоже, ничего об этом не известно.
Но вопрос с едой был вполне решаемый, ибо нет ничего невозможного для образованного ума. Мария достала телефон и посмотрела на дисплей: там светилось оповещение о двух пропущенных вызовах от её подруги. Звонки были сделаны час назад, и она их, разумеется, не услышала. Телефон стоял на беззвучном режиме. Так они условились с Валерием, чтобы не отвлекаться от работы.
«Потом ей позвоню», – решила Маша, скидывая ярлыки с большого сенсорного экрана. Сейчас нужно заказать себе обед.
Но осуществить задуманное оказалось невозможным. Она поняла это прежде, чем открыла браузер. Шкала антенны не показывала ни одного деления, что говорило о полном отсутствии связи. Вместо неё горел перечёркнутый красный кружок.
Маша замахала телефоном в разные стороны по салону, потом повернулась и вытянула руку, почти касаясь им заднего сиденья, надеясь восстановить так не вовремя утраченную связь. Но результатов это не принесло. Трубка всё так же показывала в верхнем углу дисплея «нет сети».
Это копец! После нескольких минут возни девушка так расстроилась, что от досады едва не выбросила телефон в окно. Его спасло только то, что он безумно дорогой и в нём куча всего нужного. Если б не это, он бы валялся уже в какой-нибудь луже!
Однако депрессировать пришлось недолго. Через минут пять дверь с водительской стороны распахнулась, и на сиденье со стопкой коробок и бумажных пакетов, весь мокрый, как водяной, плюхнулся Кен. Вода ручьями бежала с его волос и куртки, заливая собой тканевую обивку салона. После такого его наверняка придётся долго сушить. Но очевидно, что Валерия это абсолютно не волновало. Его лицо, по своему обыкновению, было чрезвычайно самодовольным и внушало полную независимость от любых происходящих вокруг проблем. В этом был весь Кен. Марии всегда казалось, что ничто в этом мире не способно его расклеить, ничто не может истребить в нём оптимизм или в хлам испортить ему настроение. Наверно, поэтому он всегда находит решение из любой, даже самой тупиковой ситуации. И это присущее только ему вечно независимое выражение лица с нагловатой ухмылкой больше ни в ком никогда ей не встречалось. И с ним невозможно долго пребывать в ссоре! Даже сейчас она думала, что Валерий сидит в кафе и ест курицу гриль в одного. А он о ней думал. Он всё купил и принёс! Чтобы её тоже покормить. И улыбается! Ну, как на него обижаться?
Обоняние уловило приятный аромат сдобы, пиццы и жареной картошки. И все Машины обиды как ветром сдуло.
– Ну что, может, хватит дуться и поможешь мне переложить всё это на заднее сиденье? А то так рулить неудобно.
Кен посмотрел на неё, смешно стуча зубами (изображая озноб), и Мария, примирительно заулыбавшись в ответ, принялась забирать у него коробки с пиццей.
Когда они вернулись в магазин, ливень уже стихал, и мелкая морось лениво падала с посветлевших туч. Все улицы усеяли невиданных размеров лужи, и Кен, великодушно высадив Машу прямо к магазину, помог ей занести коробки, а сам отогнал автомобиль на стоянку.
Мария накрыла на стол в подсобке, и голодные оружейники жадно принялись за еду. Пицца была превосходная. Валерий даже не понял, то ли действительно в кафе так вкусно её готовили, то ли он настолько проголодался, но съесть получилось много. Он с удовлетворённым видом откинулся в кресле. После вкусного сытного обеда, как всегда, стало клонить в сон, навалилась зевота, стали слипаться глаза.
– Это было круто! – прокомментировала обед Маша. – У меня сейчас живот лопнет.
Кен согласно кивнул и, отгоняя от себя сон, потёр лицо ладонями. Надо выпить лошадиную дозу кофе и закончить работу. А иначе он сейчас же вырубится в этом кресле. Валерий встал и, подойдя к маленькому столику в углу, включил чайник.
Маша вдруг встрепенулась и полезла в свою сумку. Быстро извлекла оттуда телефон, глянула на экран и, не отрываясь от него, спросила:
– Валера, достань свой телефон, посмотри. У тебя сеть есть?
Кен спохватился было, захлопал по карманам, но сразу же вспомнил, что его телефон остался во внутреннем кармане куртки. Он вышел из подсобки в зал магазина, к выходу, где на радиаторе сушилась его кожанка. Достал трубку, быстро введя код блокировки, глянул в правый угол дисплея.
– Нет сети, – удивлённо крикнул он в сторону подсобного помещения.
– И у меня, – отозвалась Мария. – Что за дела? Уже около двадцати минут так.
Валерий хмыкнул.
– Не знаю. Может, работы какие-то ведутся ремонтные. Ливневая буря что-то повредила.
Других объяснений у него не было.
– Но у нас ведь разные операторы? Что у обеих работы? Как-то странно.
И вправду странно. Валерий недоуменно покопался в настройках телефона, затем направился назад в подсобку.
Но не успел он сделать и трёх шагов, как до его слуха внезапно донёсся звук очень удалённого грохота. Он остановился.
Это, конечно, мог быть и раскат грома, но уж больно необычным и больно знакомым ему показался этот грохот. Он совсем не был похож на громовой раскат, скорее он больше походил на... Взрыв!
И только эта мысль осенила его, как неимоверно громкий шум заложил уши! Стёкла вместе с оконными рамами в это же мгновение влетели внутрь помещения с оглушающим воем! С полок на пол посыпались коробки с патронами, приспособления для чистки и тюнинга оружия, охотничьи спички и сухое горючее! Все мелочи, плотными рядами сложенные на полках, валились со своих мест! Даже находясь на первом этаже, Валерий почувствовал, как тяжело качнулось здание, и услышал скрежет бетонных панелей. Земля мелко задрожала. Огромная стеклянная витрина шириной во всю стену, на которой красовались ножи (от самых маленьких якутских шкуросъёмников до здоровенных мачете), грузно накренилась и всем своим весом грохнулась об пол, разлетевшись по паркету магазина на тысячи мелких осколков.
– Охренеть! – только и сумел выдать Валерий.
Он стоял спиной к парадному входу, который перекрывался массивной железной дверью, как того и требовали правила ведения оружейного бизнеса. И потому на него ничего не упало с полок, предпочтительно расположенных на стенах, и из спины теперь не придётся вытаскивать куски стёкол. Этот факт отметился чисто машинально, как говорится, по ходу дела. Железная дверь меня спасла. Была бы деревянная, вполне вероятно, что она вылетела бы мне в спину вместе с окнами. Хорошо, что мы не пельменями тут торгуем.
– Маша! – громко позвал Валерий.
– Валера, это что, блин, было? – тут же откликнулась она. Кен с облегчением отметил, что голос у девчонки был испуганный, но похоже, что блондинка невредима.
– Ты не ранена? – решил всё же удостовериться он.
– Нет. Кажется. У меня тут вся кухня на полу валяется! Ты сам-то как?
– Жив, – коротко отозвался Валерий. – Сиди там, я скоро к тебе приду, – и уже тише добавил: – Только посмотрю, что там так бабахнуло.
– Что-то взорвалось? – Мария чем-то загремела в подсобке.
– Похоже на то, – ответил ей Кен, а про себя отметил, что это был уже второй взрыв. Первый грохнул на значительном удалении, и потому до них дошла только звуковая волна. Он медленно, стараясь не наступить на многочисленные упаковки, в обилии разбросанные по полу, подошёл к окну и осторожно взглянул на улицу. Сам пока не до конца понимая, к чему эта осторожность: не то опасался хорошего повтора, не то что-то подразумевал под случившимся. Рефлекс! Такая своеобразная реакция психики на из ряда вон выходящее событие. Взрывы! Очень мощные взрывы! И не в будние дни, когда все на работе и для взрывов может быть гораздо больше причин, а в выходной. С чем это может быть связано? Неизвестность уже сама по себе порождает осмотрительность.
В широкой девятиэтажке, стоявшей через дорогу, целых окон не было. Однако следов непосредственно взрыва Кен на ней не обнаружил.
То, что взрыв произошёл на значительном удалении, было ясно и так. Эквивалент взрыва высокий. Газ, во всяком случае, так не взрывается. Чтобы выбросить ударную волну такой мощности. Это должно быть что-то другое. Интересно, что?
Хотя плохие предчувствия, навеянные смутными догадками, уже тревожили Кену разум, подстёгивая его на интенсивную работу, заставляя прогнозировать дальнейшее развитие событий и разрабатывать противодействие вероятным проблемам, но всё равно хотелось однозначно убедиться в правильности своих домыслов, прежде нежели что-то предпринимать.
– Ого! – позади раздалось удивлённое восклицание Марии. Та ошарашенно стояла в дверях подсобки и круглыми глазами осматривала погром, царивший теперь в помещении магазина. – Офигеть! Это ж... Это сколько теперь убирать придётся? Когда мы теперь откроемся? Это же катастрофа! Посмотри!
– Спокойно, – будничным тоном оборвал её Валерий. – Я только что узнал, что мы не одни такие несчастные. Во всём доме напротив целых окон нет.
Он указал на улицу через развороченный оконный проём. Решётки на окнах остались целыми, за исключением нескольких погнутых прутьев.
– Вон там, кстати, люди повыходили. Возьми ключи. Закроем магазин, да пойдём поспрашиваем, может, кто-нибудь в курсе, что произошло.
– Копец, – не переставала Маша дивиться. – Валера, тот, кто там что-то взорвал, должен конкретно попасть на деньги! Надо с него три шкуры за это содрать.
– Похоже, что нам придётся встать в очередь. Желающих заполучить их шкуры наверняка будет много. Давай всё же сначала узнаем, что к чему. – Он принялся пробираться к выходу. – Ключи возьми.
– Да они с собой у меня, – Мария достала связку ключей из кенгурятника своей кофты и продемонстрировала их Валерию.
– Ну, тогда пошли или... – Кен остановился на середине пути и через плечо глянул на девушку. – Может быть, ты здесь побудешь? – Но она уже переступала через кучи упаковок, направляясь за ним.
– Ну уж нет! Я с тобой.
Они вышли из магазина и закрыли дверь. На улице всё так же моросило, но уже очень слабо. Однако многие вышедшие из своих домов люди, перестраховываясь, захватили с собой зонты. Некоторые даже их раскрыли. Подъездные двери подпирали кирпичами и палками. Кен понял: наверняка ушёл свет. Люди растерянно озирались по сторонам. Были и дети – от подростков до совсем крошечных, громко плачущих. Испуганные родители держали их на руках и тщетно пытались успокоить. Мужчины сбивались в небольшие группы и, живо жестикулируя, обсуждали случившееся.
– Мужики, кто-нибудь в курсе, что происходит? – крикнул Кен в сторону ближайшей к ним компании.
– Точно не знаем, – ответил молодой парень в синей рубашке с галстуком. – Где-то на Ярославского. Сами в шоке. Понятия не имею, что там могло так бабахнуть! У нас здесь офис на девятом этаже, так дом так качнуло, что мы там все чуть в штаны не надули! Думали, здание рухнет! Вся техника накрылась, света нет. Раненых много, кого стёклами порезало, на кого что-то упало. Пытались скорую вы...
Неожиданно где-то в южной стороне города ярко сверкнула вспышка, и вслед за ней накатил оглушительный низкий рокот! Испуганные люди в панике заметались. Некоторые, поняв, что за этим последует, бросились к ближайшим домам. Кто-то упал на землю, несколько человек споткнулись об него. Валерий, словно в замедленной съёмке, увидел, как беззвучно кричала женщина своему сыну, который отошёл от неё слишком далеко. Из-за стремительно нарастающего гула её голоса не было слышно.
– В укрытие! – проорал он как можно громче растерянной кучке людей, которые ещё не поняли, что к чему, что нужно бежать! Нужно прятаться! И сам рванул с места, хватая такую же растерянную Машу за руку, потянул её к ближайшему открытому подъезду. Отпереть магазин и войти в него они уже точно не успевают. Он понял это сразу, и молниеносно соображающий в критических ситуациях ум выдал единственное правильное решение.
Слава Богу, Маша всё быстро поняла и без слов побежала за ним. Как только они вбежали внутрь и закрыли за собой дверь, здание содрогнулось под оглушительной ударной волной. Вой разогнанной до невероятной скорости воздушной массы больно ударил в уши, словно его транслировали через корабельный ревун!
– Заткни уши! – крикнул он девушке, но сам не услышал своего голоса. Стены задрожали, с каждым мигом усиливая вибрацию. Гул, вой, рёв и ещё десятки звуковых колебаний заполнили собой всё пространство вокруг. Секунды проносящейся мимо ударной волны показались Валерию минутами. Он посмотрел на забившуюся в угол Марию. Та сжалась в комок, закрыв ладонями уши и уткнув голову в колени. Сам Валерий, подобно распорке, упёрся ногами в стену, а спиной прижался к подъездной двери и тоже до боли заткнул уши пальцами. Казалось, что это слабо помогает!
Сколько это продолжалось, сказать было трудно. Время словно растянулось. Но внезапно все звуки стихли. Лишь плавно затихающий вой удаляющейся воздушной бури свидетельствовал о том, что всё произошедшее только что не являлось жуткой галлюцинацией.
Вжавшаяся в угол Мария так и сидела, зажмурившись и прижав ладошки к ушам, пока Кен не подошёл к ней и не потряс девушку за плечи. Огромные голубые глаза открылись, и в них просто физически ощущался Машин страх.
Девчонка сильно напугана, подумал Кен. Хорошо, что хотя бы сознание не потеряла. Знала бы, насколько всё серьёзно, вероятно, что потеряла бы. Значит, пока лучше не делиться с ней соображениями.
А соображения, надо сказать, у него были весьма неутешительные. Однако следовало прямо сейчас в очередной раз убедиться, что его мысли сложились в правильную форму. Нужно было кое-что проверить, тем более что такая возможность на данный момент у него была.
– Маша! – громко обратился он к девушке. – Ты меня слышишь?
– Да, – закивала та. – Слышу хорошо, можно не орать.
Валерий улыбнулся. Он боялся, что из-за сильного стресса она утратит способность адекватно воспринимать реальность. Такое бывает у впечатлительных людей. Тогда было бы трудно привести её в чувства. Временное помутнение рассудка может вызвать необратимые последствия в психике. Валерий сталкивался с такими случаями неоднократно. В боях у многих взрослых дядек сносит крышу, не говоря уже о молодёжи. Конечно, взрывы – это ещё не бой, но сама абсурдность происходящего могла непредсказуемо повлиять на поведение юной девчонки, ни с чем подобным никогда не сталкивавшейся. Но Мария, несмотря на то, что была сильно напугана, самообладания не потеряла и чувство юмора при себе оставила.
Молодец, мысленно похвалил её Кен. С такой можно кашу варить.
– Достань-ка свой телефон, – сказал он ей, а сам принялся искать свой. И только теперь понял, что всё это время сенсорная трубка была в его руках: с того момента, как он вытащил её из кармана куртки и произошёл первый взрыв, он так и не удосужился проверить её состояние. При нажатии кнопки включения экран не загорелся.
– Мой не работает! – сообщила изумлённая Маша. – Выключился почему-то.
– Можешь его выбросить. Больше не включится, – с досадой произнёс Кен. Подтвердились самые худшие его опасения.
– Маша, бросай! – одёрнул он блондинку, безуспешно пытающуюся реанимировать свой телефон. Валерий взял её за руку и помог подняться на ноги.
– Сейчас выйдем на улицу, там наверняка будут трупы. Ни на что не отвлекайся, что бы ты ни увидела, по сторонам не смотри. Бежишь за мной галопом к магазину. Заходим внутрь, закрываемся и сразу противогаз на морду! Поняла?
– Зачем? – опешила было Мария, но Кен решительно её оборвал:
– Так надо! Потом объясню. Делай, как я сказал!
Валерий не хотел давать ей время раздумывать над его словами и потому, бесцеремонно схватив её за руку, быстро открыл дверь и вытянул девчонку из подъезда.
Улица изменилась. Колоссальной мощи взрывная волна прошлась по ней, подобно гигантскому катку, повалив на своём пути фонарные столбы и усеяв дорогу разными по назначению предметами быта вперемешку с мусором. Первое окровавленное тело обнаружилось рядом с противоположным зданием. Валерий сильно сомневался, что человеку ещё можно чем-то помочь. Даже отсюда было видно, насколько в неестественной позе он лежал. Вокруг него была кровь. На фасаде дома так же имелись кровавые брызги. Руки и нога второго трупа торчали из разбитого лобового стекла какого-то джипа. Кен мельком глянул на него и тут же отвернулся.
Как там, интересно, моя «Камри»? – автоматически подумал он. Хорошо бы, чтобы она была на ходу и не сильно пострадала от взрывной волны. Теперь она им нужна как никогда.
Мысли хаотично метались, подобно комариному рою в растревоженном сознании Валерия, которое напрочь отказывалось верить в происходящее и всеми силами пыталось найти хоть какое-то более или менее логичное объяснение, опровергающее его догадки.
Что же это, мать его, творится! Неужели на них сбросили бомбы? Неужели война всё-таки началась? Но ведь не было никаких очевидных предпосылок: конфликты, конечно, время от времени вспыхивали, но ведь они по большей части были незначительными, не настолько серьёзными, чтобы из-за них развязать полномасштабную войну.
Валерию пришлось буквально тащить Марию за руку: девушка плелась неохотно, постоянно вертя головой по сторонам. Как ребёнок, которого папа привёл в Диснейленд.
– Маша, быстрее! – рычал Кен, подгоняя ничего пока не понимающую блондинку, изумлённо хлопающую глазами.
Когда они уже подходили к магазину, из других подъездов стали высовываться перепуганные жильцы. Странно, что здесь только два трупа, мелькнула в голове мысль. Валерию казалось, что не успевших укрыться людей было на порядок больше. Он сам видел, как приблизительно человек пятнадцать гарантированно не успевали к спасительным домам. Женщина и её маленький сын, которого она так отчаянно пыталась спасти, были в их числе. Вероятно, ударная волна этого более мощного, как показалось Валерию, взрыва отнесла бедолаг намного дальше. И такой кошмар сейчас творится во всём городе! Было страшно об этом думать!
Мария едва успела отпереть дверь, как Кен тут же втолкнул её внутрь и закрыл замок изнутри. Потом быстрым шагом, увлекая её за собой, направился к дальней стене, где висели различные костюмы и противогазы разных марок. Сорвав со стены два из них, которые были с широким обзорным щитком, он вручил один Маше и показал, как нужно его надевать. Девушке пришлось скрутить волосы в хвост и пристегнуть их к макушке невидимками: только тогда противогаз более или менее сносно облегал череп. В идеале, конечно, было бы побрить девчонку налысо (или хотя бы коротко подстричь) – тогда защита дыхательных путей была бы более надёжной.
Но Маша на подобную жертву не пойдёт даже под страхом смерти. Он попросил её перекрыть фильтры руками и попробовать сделать вдох. Она попробовала, но сразу же замотала головой.
Хорошо, значит, противогаз сидит плотно и воздух не пропускает. Теперь можно подумать, что делать дальше.
– Ты мне можешь что-нибудь объяснить? – развела девчонка руками. – Что происходит? Какого хрена мы нарядились в противогазы?
Она действительно ничего не понимает, подумал Валерий. Или просто хочет услышать, что обо всём этом думает лично он? Неужели у неё нет никаких предположений на этот счёт? Разве можно быть такой наивной и думать, что он паникует зря, зря нахлобучил на неё и на себя противогазы смеха ради! Или она не хочет верить, что случилось страшное? Самое страшное, к чему может прийти человечество! Признаться, Кен и сам не до конца в это верил. Внутри пылала отчаянная надежда, что все его умозаключения и все его действия, обусловленные этими домыслами, не что иное, как полнейший бред, глупая ошибка, явившаяся последствием его чрезмерной впечатлительности и военным прошлым. Но факты! Железные, не терпящие никаких сомнений в своей достоверности, говорили об обратном! И впечатлительной натурой Кен себя не считал. Сейчас у него появилась небольшая передышка и возможность как следует подумать, тщательно взвешивая все за и против. Выводы напрашивались сами собой.
Но объясняться Кен пока не спешил. Хотелось ещё кое-что проверить. Он решительно подошёл к витрине, на которой покоились тактические фонари с прицелами. Там лежало то, что ему нужно. Вещь, которая весьма плохо продавалась, от слова совсем. Но сегодня она была как никогда кстати. Дозиметр. Нужно было только вставить батарейки.
Он спешно отыскал упаковку пальчиковых аккумуляторов среди разбросанного по полу товара и нервно разорвал пластиковую грядку, из-за чего почти все батарейки выпали у него из рук.
Кен грязно выматерился! Мария подскочила помогать. Через минуту табло измерительного прибора вспыхнуло разноцветной шкалой, и Валерий уже приготовился к самой хреновой новости. Но...
Но прибор отчего-то показывал значение в 5–15 мкРч (микрорентген в час). Что свидетельствовало о нормальном естественном радиоактивном фоне и немного не укладывалось в картину происходящего, которую себе нарисовал Валерий. Счётчик не подтвердил его основные опасения, но также и не прояснил историю с взрывами и с выключением электронной техники.
Он надолго замер, подобно ледяной статуе, тупо уставившись на экран прибора, пока вскипевшая от негодования Маша не вытянула его из транса.
– Валера! – взорвалась она.
– Что? – Кен не повернулся в её сторону.
– Да что, блин, такое? Ты мне можешь объяснить хоть что-нибудь?
Повисла секундная тишина, после которой Кен тяжело вздохнул и так же, не отрывая взгляда от прибора, положил его обратно в разбитую витрину.
– Дело куда хуже, чем мы могли думать, – немного поразмыслив, спокойно произнёс он, снимая с одного из низких деревянных стеллажей две пары армейских ботинок. Он сел на освободившееся место, потом поочерёдно снял ещё две пары и жестом предложил Марии присесть рядом. Та послушно подчинилась, и Валерий, снова немного подумав, начал излагать свои мысли.
– Эти взрывы, как ты, наверное, уже успела понять, не совсем обычные. Ты же наверняка имеешь представление о том, какая у них была мощность?
Мария закивала и собиралась было что-то сказать, но Кен остановил. Не время делиться переживаниями.
– Сначала я сомневался в их возможном происхождении, – продолжил он. – Но теперь я почти на сто процентов уверен, что дела наши плохи. Признаюсь, ни с чем подобным мне сталкиваться ещё не приходилось, но и моих скромных познаний в физике хватает для того, чтобы сделать однозначные выводы о причине этих самых взрывов и, как бы это сказать попонятнее, их свойстве.