Наказание и воспитание. Ошейник

— А мне можно чего-нибудь... съесть? — едва слышно пролепетала Регина, укладывая палку колбасы на боковую полку. Живот сводило от голода.

— Вот приготовишь полноценный ужин — тогда и будет можно, — строго и безапелляционно отрезал Марат.

Его абсолютно не волновало, что она с самого утра не держала во рту ни крошки, в то время как он сам уже успел плотно перекусить бутербродами на кухне. Позволять ей перекусить раньше времени он не собирался из чистой прихоти.

Регина безропотно закрыла дверцу холодильника, а затем подошла к плите, чтобы проверить духовку. Натянув прихватку, она аккуратно вытащила горячее блюдо и принялась вилкой переворачивать кусочки курицы. С одной стороны мясо уже покрылось аппетитной, золотистой корочкой.

— М-м, пахнет вкусно, — хищно подметил Марат, шумно втянув носом воздух.

Марат сидел рядом и плотоядно поглядывал на неё всё то время, пока курица доходила в духовке. А после они вместе сели ужинать. Регине было дико, до дрожи некомфортно сидеть за столом абсолютно нагой, но она послушно молчала и не спорила с ним. Время было уже довольно позднее. Закончив трапезу, она убрала остатки недоеденной курицы в холодильник, до блеска вымыла посуду, и Марат по-хозяйски повёл её спать.

Легли они, конечно же, вместе. Марат сразу же собственнически прижался к ней сзади и закинул на неё свою ногу. Регина тяжело, прерывисто вздохнула, закрывая глаза. Стоило его волосатому паху прижаться к её отшлёпанным участкам, как попу пронзила острая, пульсирующая боль. Она лишь легонько ахнула, но вслух ничего говорить не стала.

Марат довольно быстро захрапел, а вот она ещё очень долго лежала без сна в темноте. За ночь она пару раз тихонько выходила в туалет, где втихаря, зажав рот ладонью, горько плакала от бессилия. Уснуть ей удалось только поздно, ближе к часу ночи.