Крепость изгнанных душ

— Кто ты? — хрипло, сорванным голосом спросила Диана, вжимаясь спиной в деревянную стену. — Где мои вещи? Где флакон?

Эльф лениво присел на край соседнего сундука и скрестил руки на груди.

— Я Иллион. Лекарь. Если тебе так проще — монстр, которым ваш граф пугает непослушных детей. Я нашёл тебя у реки два дня назад. Вода выбросила тебя на камни, как дохлую рыбу. Твои вещи сушатся у печи. И твой синий флакон с лунным корнем тоже там. Как и кошель с золотом. Не переживай, я не трогал твои игрушки. Хотя для двенадцатилетней девчонки из благородного дома таскать с собой королевский яд — весьма оригинальное хобби.

Диана нахмурилась. Она ждала чего угодно. Пыток, рабства, криков. Но этот нелюдь дал ей тепло, обработал её раны и сейчас общался с ней как с равной. Впервые за всю её жизнь — и в первой, и во второй попытке — кто-то спас её и ничего от неё не требовал. Ей не нужно было быть «полезной», чтобы выжить в этой избушке.

— Почему ты не сдал меня гвардии графа? — Диана прищурилась, вглядываясь в его изумрудные глаза. — За мою голову Кристиан наверняка назначил хорошую цену. Для изгнанника это шанс купить себе свободу.

Иллион вдруг тихо, горько рассмеялся. В его смехе звенел цинизм взрослого человека, который слишком много повидал.

— Купить свободу у людей? — эльф посмотрел на неё как на умалишённую. — Девочка, для твоего отца и его советника мы — куски мяса. Расходный материал. Если я приду к воротам твоего замка, меня сначала используют, чтобы узнать, где ты пряталась, а потом вздёрнут на ближайшем суку просто потому, что у меня острые уши. Ваша система не даёт свободы нелюдям. Она способна только жрать. Бум. Слова эльфа ударили Диану прямо в цель. Расходный материал. Система способна только жрать. Она закрыла глаза, и в её мыслях с идеальной, пугающей чёткостью выстроился новый пазл. «Пока существует эта империя, пока дворяне правят по праву крови, они всегда будут искать тех, кого можно пустить в расход. Сегодня это нелюди. Завтра — бастарды вроде меня. Если я хочу выжить так хорошо, чтобы никто больше не мог решать мою судьбу... мне мало просто отомстить Кристиану. Мне нужно сломать сам баланс этой власти». Диана подняла глаза. В них больше не было детского испуга. Только холодная, зловещая зрелость.

— Иллион, — тихо, но так веско произнесла двенадцатилетняя девочка, что лекарь невольно вздрогнул. — Твои сородичи... их ведь много в этих лесах? Тех, кого выгнали. Тех, кого замучили на шахтах. Кто бежал от рабства.

Эльф нахмурился, чувствуя, как воздух в хижине внезапно стал холодным:

— Достаточно. А что?

Диана опустила ноги на пол, игнорируя дикую боль в рёбрах, и посмотрела на него в упор:

— Передай им, что у них появилась правительница. Я создам место, куда не дотянется ни один граф и ни один император. Место, где кровь и происхождение не будут стоить ничего. Но мне нужны твои знания. И мне нужны твои люди.

Иллион несколько секунд молча смотрел на двенадцатилетнюю девочку. В его изумрудных глазах удивление быстро сменилось усталой, снисходительной усмешкой. Он качнул головой, взял миску с отваром и силой вложил её в худые ладони Дианы.

— Пей, «правительница», — язвительно выделил он последнее слово. — Тебе лихорадка в голову ударила. Место она создаст… Тебе двенадцать лет, ты едва дышишь, а за порогом этой избы рыщут ищейки Астервуда. Если они найдут нас, твоё «государство» закончится на ближайшем суку. Спустись на землю. Единственное, что ты сейчас можешь — это сидеть тихо и не сдохнуть от воспаления лёгких. Диана посмотрела на тёмную, горькую жидкость в миске. Горло невыносимо сушило, но она не сделала ни глотка. Она медленно подняла взгляд на эльфа. Внутри неё снова зашевелилась сила лимба. Воздух между ними мгновенно стал плотным, тяжёлым. Иллион внезапно осёкся, его улыбка погасла. Он почувствовал, как от хрупкого ребёнка перед ним повеяло таким неестественным, могильным холодом, что у него по спине пробежали мурашки.

— Ты не веришь мне, потому что видишь перед собой ребёнка, — тихо, мертвенно-спокойным голосом произнесла Диана. — Но ты забываешь одну вещь, лекарь. Обычные дети не выживают после падения с обрыва в ревущую реку. И обычные дети не сбегают от личной гвардии графа, прихватив с собой его золото и королевский яд.

Она поставила миску на табурет и, превозмогая дикую боль в сломанных рёбрах, встала на ноги. Её покачнуло, но она удержалась. Маленькая, бледная, в полуночной рубашке, покрытой сукровицей, она смотрела на высокого эльфа снизу вверх, но ментально — буквально давила его своей волей.

— Мой отец считает меня мёртвой. Кристиан уверен, что река перемолола мои кости. Это моё главное преимущество, — Диана сделала шаг к печи, где сушились её вещи, и вытащила из кармана плаща лакированный флакон. Синяя жидкость зловеще блеснула в полумраке. — Этот яд стоит целое состояние. Золота в моём кошеле хватит, чтобы купить еду и тёплую одежду для десятка твоих беглых сородичей на всю зиму. Но мне не нужны слуги, Иллион. Мне нужны те, кто умеет выживать вопреки системе. Эльф замер, заворожённый и напуганный той трещиной одиночества и цинизма, которую Диана сейчас безошибочно вскрывала в его собственной душе. Он лечил её тело, но она сейчас препарировала его разум.

—Что ты хочешь сделать? — уже без прежней насмешки, глухо спросил он.

— Для начала — разведку, — Диана подошла к окну, всматриваясь в туманный лесной массив. — Кристиан совершил ошибку на приёме, и отец этого не простит. В замке сейчас начнётся тихая война за власть. Мне нужно знать каждый их шаг. Ты ведь ходишь в деревни за травами? У тебя есть связи среди нелюдей-слуг. Передай Кайлу — мальчишке-полукровке из прачечной, — что я жива. Он станет нашими глазами внутри замка.

Иллион тяжело выдохнул, потирая переносицу. Логика этой девочки была пугающей, безупречной и совершенно не детской. Он понимал, что ввязывается в безумие, но в то же время внутри него, изгнанника, впервые за много лет зажглась опасная, злая надежда.

— Ладно, — процедил он, сдаваясь под её ледяным взглядом.

— Я передам весть. Но если ты соврала, и нас поймают... я лично скормлю тебя волкам. А теперь пей отвар и ложись. Нам понадобятся силы. Диана молча приняла миску и наконец сделала глоток. Жидкость обожгла горло, но внутри разлилось странное, непривычное тепло. Первый союз на этапе её выживания был скреплён. Диана сделала последний глоток горького отвара и вернула миску эльфу. Травяное тепло медленно поползло по венам, усыпляя бдительность измученного тела, но разум продолжал работать на пределе возможностей. Иллион молча забрал глиняную посуду. Его изумрудные глаза всё ещё косились на Диану с опаской. Он бережно, но настойчиво надавил ей на плечо, заставляя лечь обратно на кушетку.

— Отдыхай, — буркнул он, натягивая на неё шерстяное одеяло до самого подбородка. — Кайл из прачечной, говоришь? Ладно. Завтра на рассвете я отправлюсь к границе графских земель под видом продажи сушёной черники кухаркам. Попробую найти твоего мальчишку. Диана закрыла глаза, погружаясь в глубокий, целительный сон без сновидений. Прошло две недели. Лесная избушка Иллиона, спрятанная в самой глухой, туманной низине Чернолесья, стала для Дианы временным штабом. Сломанные рёбра затягивались удивительно быстро — то ли благодаря редким мазям эльфа, то ли тёмная магия лимба внутри неё ускоряла восстановление. Диана уже могла уверенно ходить и даже помогать Иллиону сортировать травы. Она училась. Ловко орудовать маленьким лекарским ножом, отличать смертоносный сок бледницы от успокоительного корня, варить противоядия. Каждое знание было кирпичиком в её будущую броню. На исходе второй недели Иллион вернулся из очередного похода к замку Астервуд позже обычного. На дворе уже стояла глухая, морозная ночь. Ввалившись в хижину, он тяжело сбросил с плеч промокший от талого снега плащ и подошёл к очагу, протягивая длинные, бледные пальцы к огню. Диана, сидевшая за столом над сушёным базиликом, даже не обернулась. Она просто почувствовала, как воздух в комнате мгновенно потяжелел. Магия трещин среагировала мгновенно

— Ты принёс плохие новости, — сухо, без вопросов констатировала двенадцатилетняя девочка.

Иллион обернулся, его лицо в полумраке казалось осунувшимся.

— Твой волчонок Кайл — умный парень. Я выловил его у задних ворот прачечной. Он передал тебе послание, Диана. Но оно тебе не понравится. Эльф достал из-под кожаного наруча крошечный, грязный обрывок пергамента, перевязанный суровой ниткой, и положил его на стол перед девочкой. Диана аккуратно развернула бумагу. Там не было букв — Кайл не умел писать. Но на куске кожи углем был криво выведен герб дома Астервуд, перечёркнутый тремя жирными линиями, а рядом — грубый рисунок кандалов.

— Что это значит? — Диана прищурилась, поднимая взгляд на лекаря.

— Это значит, что Кристиан устроил в замке настоящую резню, — глухо произнёс Иллион, присаживаясь напротив. — Твой отец-граф устроил советнику жесточайший разнос за провал с ревизором. Чтобы спасти свою шкуру и доказать верность, Кристиан объявил, что в замке действует целая сеть шпионов барона Вейна. И угадай, кого он сделал виноватыми?

Диана лениво откинулась на спинку стула. Её лицо оставалось каменным.

— Нелюдей.

— Именно, — процедил эльф, и в его глазах вспыхнула застарелая, злая ненависть. — Всех слуг-полукровок, гоблинов-чернорабочих и конюхов заперли в подвальных карцерах. Кристиан лично допрашивает их с пристрастием, пытаясь выбить признание в шпионаже. Твоего Кайла пока не тронули — за него заступился старый шеф-повар, которому нужен помощник, но это вопрос пары дней. Завтра Кристиан планирует публично повесить троих нелюдей на площади замка, чтобы показать графу, что «угроза устранена». Иллион сжал кулаки так, что побелели суставы:

— Система снова жрёт моих сородичей, Диана. Из-за амбиций одного параноика-человека. Ты говорила, что ты их правительница? Ну так сделай что-нибудь. Или твои слова были просто бредом двенадцатилетней девчонки?

Диана молча смотрела на рисунок кандалов на грязном пергаменте. Внутри неё, в самом сердце, пугающе зашевелилась холодная, пустая тьма. Ей не было жаль тех троих нелюдей, которых завтра собирались вздёрнуть на виселице. Ей вообще больше не была знакома человеческая жалость — цена магии лимба притупляла эмоции с каждым днём. Но её разум работал как идеальный, безупречный часовой механизм. «Кристиан хочет выслужиться перед отцом, повесив невинных? Отлично. Пусть вешает. Но если эти нелюди умрут, замок окончательно поверит в его ложь, а Кристиан вернёт себе доверие графа. Мне это невыгодно. Мне нужно, чтобы Кристиан продолжал падать на дно. И мне нужны эти нелюди. Живыми. Они станут моим первым легионом». Диана медленно поднялась со стула. Она подошла к печи, взяла свой серый походный плащ, который уже полностью высох, и ловко накинула его на плечи. Из глубокого внутреннего кармана она достала тот самый лакированный флакон с настоящим лунным корнем. Синяя жидкость зловеще заиграла в отсветах пламени.

— Иллион, — ледяным, пустым голосом произнесла она, затягивая ремешок плаща на шее.

—Хватит злиться. Злость без плана — это просто шум. Твои сородичи не умрут завтра.

Эльф удивленно вскинул брови:

— Что ты задумала? Мы не сможем напасть на замок вдвоём! Там полсотни гвардейцев!

Диана посмотрела на него в упор, и на её бледном детском лице появилась та самая пугающая, взрослая ухмылка кукловода:

— Нападают только глупцы, у которых нет ума. Мы сделаем иначе. Кристиан так сильно хочет найти яд и заговор? Что ж... Мы дадим ему этот заговор.

Прямо в его собственный кубок с вином. Собирайся, лекарь. Ночью мы возвращаемся в замок Астервуд. Через кухонный лаз.

Глава 3. У монстров нет имён

Лес дышал холодом и сыростью. Туман стелился по земле, цепляясь за голые ветви деревьев, словно пытался удержать их, не пустить обратно к замку. Но Диана шла уверенно. Иллион бесшумно двигался следом, его длинный тёмный плащ полностью скрывал эльфийские уши и серебристые волосы. В руках он нёс небольшую кожаную сумку с лекарскими инструментами, но сейчас эти инструменты предназначались не для лечения. Замок Астервуд вырос из темноты огромной, зловещей каменной глыбой. В окнах верхних этажей, где располагались покои графа и Кристиана, ещё тускло горели факелы. Диана остановилась у старой деревянной двери кухонного хода, полускрытой за грудой пустых бочек из-под эля. Сердце в груди билось ровно. Боль в рёбрах притупилась, уступив место ледяной концентрации. Она аккуратно толкнула дверь. Та была заперта изнутри на тяжёлый железный засов. Диана не удивилась — Кристиан после провала на приёме усилил охрану. Она трижды тихо постучала по нижнему краю дубовой доски. Сначала повисла мёртвая тишина. Диана подождала пару секунд и повторила стук, добавив один резкий удар в конце. Этот знак они с Кайлом обсудили ещё три месяца назад, когда она отправляла его шпионить на кухню. Внутри замка послышался осторожный, шаркающий шорох. Железо тихо звякнуло, засов медленно пополз в сторону.

Дверь приоткрылась на ширину ладони. Из тёмной щели пахнуло кислым тестом, сыростью и застарелым жиром. На Диану уставился испуганный, дикий янтарный взгляд. Кайл. Мальчик-полукровка прерывисто выдохнул, его острые уши под капюшоном дёрнулись. Он не верил своим глазам. В замке все — от графа до последнего конюха — были уверены, что бастардка разбилась о камни в горной реке. А теперь она стояла перед ним. Живая. Бледная, как призрак, со стальной решимостью в глазах.

— Леди Диана… — хрипло прошептал он, пятясь назад и пуская их внутрь. — Вы… вы вернулись. Зачем? Если Кристиан узнает, он убьёт вас прямо здесь. Он совсем сошёл с ума после того приёма. Диана скользнула внутрь кухни, Иллион бесшумно закрыл за ними дверь и вернул засов на место. В помещении было темно, только угли в огромной печи едва тлели, отбрасывая багровые отсветы на медные кастрюли.

Диана повернулась к Кайлу и мягко, но властно положила руку ему на плечо. Её пальцы были холодными.