Запретное наслаждение

Марина тихо рассмеялась, зарылась лицом в его шею.

- Зато кое-что другое сдвинулось с мёртвой точки. Очень основательно.

Они стояли так, пока дыхание не выровнялось. Потом Алексей, не отпуская её, наклонился, поднял с пола её халат и накинул ей на плечи. Сам же натянул свои штаны.

Он снова посмотрел на неё, и в его глазах был уже прямой, недвусмысленный вопрос - это был разовый проект помощи? Или доделывать будем?

Марина затянула пояс халата, чувствуя, как на её губах расцветает медленная, счастливая, немного безумная улыбка. Страха не было. Было предвкушение.

- Стол ещё шатается - сказала она, глядя на разобранную столешницу. - И шкаф не на своём месте. Боюсь, придётся ещё потрудиться, я думаю, даже не один день.

- Да уж, работы конечно много, до самого нового года, как минимум - ответил он.

- Даже спорить с тобой не буду - со счастливой улыбкой ответила она. - Пойдём в ванную, спинку тебе потру, мой герой.

Ключи и свечи

Тишина в квартире Анны была густой, осязаемой, и нарушало её лишь мерное постукивание механической клавиатуры да ленивое урчание кота на подоконнике. Последний абзац отчёта упорно не хотел складываться в связные мысли.

Аня откинулась на спинку кресла, потянулась, и взгляд её, как по давно накатанной колее, упёрся во входную дверь. Не в небо, затянутое осенней дымкой, и не на голые ветки каштана во дворе. А прямо на противоположную сторону их лестничной площадки. Она смотрела так, словно входная дверь её квартиры не являлась для неё преградой.

Она словно наяву видела её, дверь под номером 38. Дверь, которая открывалась в среднем два раза в день, и каждый раз это событие заставляло сердце Анны совершать маленький, глупый кульбит.

Ярослав. Сосед. Переехал три месяца назад, и с тех пор её мир, и без того компактный из-за фриланса, сжался до размеров этажа. Он был не просто симпатичным. Он был… идеальным. В том самом, слегка абстрактном смысле, который рисует воображение одинокой девушки в тишине вечеров. Высокий, с правильными чертами лица, которые она успела рассмотреть в тот единственный раз, когда он, занося диван, улыбнулся ей растерянной, извиняющейся улыбкой.

Он носил не спортивные костюмы, как предыдущий жилец, а простые, но явно качественные вещи: тёмные джинсы, тёмные свитера, тёмное пальто. Он негромко говорил по телефону в лифте и не бросал пакеты с мусором мимо контейнера. Он был загадкой, молчаливой и недосягаемой, как герой из чёрно-белого фильма, случайно зашедший в её цветную, но такую обыденную реальность.

Работа из дома, которая раньше казалась благом - никаких офисных интриг, никаких дурацких корпоративов, - теперь обернулась ловушкой. Она стала сторожем у собственного окна. Её график подстроился под смутно уловимый распорядок его жизни. В десять утра он выходил на работу (архитектор? программист? финансист? - её теории менялись еженедельно). В семь-восемь вечера возвращался, иногда с портфелем, иногда с пакетом из магазина у метро. Между этими событиями лежала пустыня её дня, которую она пыталась заполнить работой, сериалами и бесполезным ожиданием звука лифта.

И вот сегодня, в четырнадцать тридцать, случилось чудо. Дверь напротив открылась. Аня инстинктивно втянула голову в плечи, подбежала к глазку двери, стала жадно наблюдать. Он вышел выбросить мусор. В сером свитере с высоким воротом, с пакетом в руках. Вышел не к лифту, а к мусоропроводу, который находился аккурат напротив её двери. Горячая волна ударила ей в лицо. Мусор! Надо вынести мусор!

Действуя на чистом адреналине, она сбросила с колен кота, который возмущённо «мяукнул», и рванула на кухню. Схватила первое, что попалось под руку - полупустую упаковку из-под печенья, пустую банку из-под кофе, всё это засунула на бегу в какой то пакет, и на ходу поправляя хвостик, выскочила в подъезд.

Он как раз отходил от мусоропровода. Их взгляды встретились. У неё перехватило дыхание. Так близко. Он пахнет кофе и каким-то дорогим лосьоном после бритья.

- Здравствуйте, - выдавила она, и голос прозвучал пискляво и неестественно.

- Здравствуйте, - кивнул он. Коротко, вежливо. Его глаза скользнули по её лицу, по растерянно сжатому в руке пакету, и… всё. Он повернулся, достал ключи и скрылся за своей серой дверью.

Щелчок замка прозвучал как приговор.

Вернувшись в квартиру, Аня прислонилась спиной к двери и зажмурилась. «Здравствуйте». Всего одно слово. Но она расцветала. Внутри всё пело и ликовало. Он сказал «здравствуйте»! Не просто кивнул, как в лифте на прошлой неделе, а сказал! И смотрел. Целую секунду, не меньше. Она проанализировала его взгляд: он был задумчивым? Или усталым? Может, он заметил, что она в домашних лосинах и огромной кофте? Может, это был взгляд лёгкого осуждения? Нет, скорее, нейтральный. Но нейтральный - это уже хорошо. Это лучше, чем сквозь.

Маркиз, величественный рыжий комок шерсти с белыми «носочками», обтерся о её ноги, требуя возобновления прерванного сеанса лежания на коленях. Аня вздохнула, поймав своё отражение в зеркале в прихожей. Растрепанный хвостик, ни капли макияжа, кофта с оленями, подаренная бабушкой. «Идиотка, - прошептала она своему отражению. - В таком виде только мусор выносить».

Вечером отчаяние, которое копилось неделями, достигло апогея. Работа была сделана, сериал просмотрен, чай в любимой кружке с котом остывал. Маркиз, свернувшись тёплым калачиком у неё на коленях, блаженно мурлыкал, погружаясь в сон.

- Марк, - тихо начала Аня, гладя его за ухом. - Маркиз, мне нужен мужской совет. Точнее, мне нужно просто выговориться. А ты - мужчина. В широком смысле.

Кот приоткрыл один янтарный глаз и тут же закрыл его.

- Ты видишь того, за дверью? - она кивнула в сторону прихожей. - Его зовут Ярослав. Он идеальный. Ну, смотри. Он не шумит. Не хлопает дверью. У него красивые руки, я видела, когда он забирал почту, выйдя в подъезд в футболке и джинсах. И он пахнет так, как пахнет уверенность и порядок.

Она замолчала, собираясь с мыслями. Ком в горле рос.

- Но он меня не видит, Марк. Я для него - воздух. Прозрачное пятно на лестничной клетке. Сегодня он сказал «здравствуйте», но это было как привет человеку, который для тебя совершенно ничего не значит. Вежливость воспитанного человека. Ни капли интереса. Ни искры!

Голос её дрогнул. Она обняла кота, прижалась щекой к его тёплой шерстке.

- Что со мной не так? - прошептала она уже совсем тихо, и в углах глаз закололо предательски. - Я же не уродина. Я умная, вроде. У меня есть работа, я неплохо готовлю. Ну ладно, не всегда. Но я могла бы! Я бы научилась печь его любимые круассаны, если бы узнала, какие они! Но он даже не смотрит в мою сторону!

Маркиз, разбуженный её тирадой, потянулся, тыкнулся влажным носом ей в подбородок и заурчал громче, пытаясь успокоить свою странную хозяйку. Его урчание было единственным ответом в тихой квартире.

- Вот видишь, - горько усмехнулась Аня. - Даже ты не знаешь, что сказать.

На следующий день случилось нечто, перевернувшее все её теории с ног на голову. Она шла от почтовых ящиков, листая скучные счета, и почти столкнулась с ним в узком пространстве перед лифтами. Он как раз выходил из своей квартиры.

- Ой, извините! - ахнула Аня, отпрыгивая в сторону.

- Ничего страшного, - сказал он. И задержал на ней взгляд. Не на долю секунды, а на полноценные, по её ощущениям, три-четыре. Его глаза - она наконец-то разглядела цвет: серо-зелёные, как мох на камне - изучали её лицо. В них не было привычной нейтральности. Была какая-то глубина, задумчивость. Он даже будто хотел что-то сказать, губы чуть приоткрылись. Но потом только ещё раз кивнул и, провожая её взглядом, нажал кнопку лифта.

Для Анны этого было достаточно. Искра! Это была искра! Он наконец-то увидел её не как соседку-невидимку, а как женщину! Весь её мир заиграл новыми красками. Она провела остаток дня в лихорадочном возбуждении. Строила теории. Может, он всегда был застенчив? Может, он тоже наблюдал за ней? Может, этот долгий взгляд - молчаливое признание?

К шести вечера её решимость созрела, как перезревший плод. Она не могла больше ждать. Нужно было закрепить успех. Создать ситуацию. «Случайную» встречу.

Она приняла душ, потратила сорок минут на макияж - лёгкий, естественный, но безупречный. Надела своё лучшее «случайное» платье - тёмно-синее, шерстяное, облегающее, но скромное. Накинула пальто, повязала шарф. Она выглядела так, будто собиралась не в булочную на углу, а на свидание в центр города. Сердце бешено колотилось. План был прост: пойти купить тот самый французский багет, который продавали в магазинчике через дорогу. Выйти ровно тогда, когда он обычно возвращается с работы. «Случайно» столкнуться в подъезде или у двери.

Она вышла, поймала своё отражение в полированном лифте - да, всё идеально - и направилась к выходу. И как по заказу, внутренняя дверь подъезда открылась, и в неё вошёл он.

Ярослав. В своём тёмном пальто, с портфелем. Он увидел её, и на его лице на миг промелькнуло то самое выражение - то ли узнавание, то ли удивление. Аня замерла, приготовившись к улыбке, к лёгкому «О, снова здравствуйте!».

Но он снова просто кивнул. Коротко, почти не глядя. И прошёл мимо. Чётким, быстрым шагом, не замедляя хода. Через секунду звук его ключа в замке прозвучал в абсолютной тишине подъезда.

Аня стояла на том же месте, будто её вколотили в пол. Вся её уверенность, все её надежды, весь этот долгий, тщательно продуманный образ рассыпались в прах. В ушах гудело. Она чувствовала себя не просто дурочкой. Она чувствовала себя призраком. Самозванкой в собственном платье. Он снова не увидел. Или увидел и намеренно проигнорировал.

Она так и не купила багет. Вернулась в квартиру, скинула пальто и платье, надела старые лосины и кофту. Села на кухне и смотрела в стену, пока Маркиз, обеспокоенный её каменной неподвижностью, терся о её ноги, пытаясь раздобыть хоть какую-то реакцию.

Надежда, такая яркая и хрупкая, умерла, не успев родиться. Она снова была для него пустым местом.

Воскресенье было днём полным серой тоски. После провальной выходки с платьем, Аня позволила себе скатиться в пучину домашнего уюта, граничащего с запустением. Весь день она провела в старом, мягком халате цвета выстиранной фуксии, с пятном от чая на рукаве, подранное Маркизом ещё в прошлом году. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого торчали растрёпанные прядки. На лице красовалась чёрная маска для лица, которая, по заверениям написанным на упаковке, должна была подарить сияние, но пока делала её похожей на вора-неудачника после ночной вылазки в угольный сарай. Она смотрела третью подряд серию бесконечного сериала, заедая горечь поражения чипсами прямо из пачки.

Именно в этот момент, когда её самооценка достигла дна Марианской впадины, раздался стук в дверь.

Не звонок. Твёрдый, уверенный стук костяшками пальцев. Аня замерла, чипс застыл на полпути ко рту. Кто? Курьер? Она ничего не заказывала. Соседка снизу с вечно протекающим потолком? Но та всегда звонила.

С неохотой, не отрывая взгляда от телевизора, она побрела к двери и прильнула к глазку.

Мир перевернулся.

В искажённом рыбьем глазу линзы стоял ОН. Ярослав. В тёмном пальто, с каплями осеннего дождя на плечах. Он смотрел прямо в глазок, будто чувствовал её взгляд, и его лицо было сосредоточенным.

Паника ударила в виски, отключив все разумные мысли. «ОН! У ДВЕРИ! Я В ХАЛАТЕ! С МАСКОЙ! БОЖЕ, БОЖЕ, БОЖЕ!»