Жизнь после развода

Собственно, а почему я продолжаю стоять и смотреть, убедившись, что звонил не мой телефон?

— Извините, — влетает в меня девушка, правда уже одетая: — извините ещё раз. Меня здесь вообще не должно было быть, — не посмотрев даже с кем разговаривает, она толкает меня в грудь.

Мне только и остаётся наблюдать, как Волкова несётся через весь магазин с вещами, а потом её на выходе «ловит за руку» здешний охранник.

Почему она постоянно убегает от меня?

Да, Давид… Дожил, что девушки от тебя бегут, сверкая пятками.

— Давид, а твоя студенточка-то, молодец, — смеётся Лёха.

— Помоги, — протягиваю ему свою банковскую карту. — Мне нельзя светиться.

— Что мне за это будет? — довольно скалится он.

— В ресторан хочешь? — поторапливаю его, прячась за стойкой с вещами.

— Клуб, секс, алкоголь. Хочу это, — складывает руки на груди. — Ну?.. Или сам ножками потопаешь и спасёшь свою белоснежку?

— Иди, — повержено качаю головой. — Возьми вещи и сразу на кассу. С остальным разберёмся по ходу.

— Почему ты сам не хочешь помочь? — задаёт он вполне адекватный вопрос.

— Потому что постоянно её пугаю.

— Романтик, блять, — тяжело вздыхая, он быстрым шагом направляется к Юле на помощь.

Из телефонного разговора Волковой я понял, что с её дочкой что-то случилось, и в этом задействован её бывший муж.

Конечно незаконный вынос одежды из магазина не оправдание её поступку, но и понять можно.

Ага, понять и простить.

Будь на её месте другая, мне было бы фиолетово.

Мда, Давид Эдуардович, недотрах у вас на лицо.

Тут к врачу ходить не нужно, чтобы понять свои проблемы.

— Ты давно не тусовался, друг, — хлопает меня по плечу Свиридов. — Столько девочек, ммм… Блондинку как обычно? — примеряется взглядом к девушкам, что стоят напротив нашего дивана.

Уложив Матвея спать, я попросил Вику за ним понаблюдать. Ночных кошмаров стало меньше, но если он меня не найдёт, то случится истерика. Я обещал всегда быть на связи, то есть не особо расслабляться.

— Лёх, мы посидели, выпили… А?.. — безотрывно смотрю на тёмный экран мобильного телефона.

— Ты давно не трахался, считай разучился, — гогочет он. — На лице всё же написано.

— Так и написано? Ну, на моём лице? — бросаю на него предостерегающий взгляд.

— Матвей большой пацан, а ты ведёшь себя как мамаша-истеричка, — недовольно цокает он. — Я хочу видеть перед собой счастливое лицо друга, а не унылое говно.

— Для этого мне нужно трахнуть одну из них? — перекрикиваю басы музыки.

— Я думаю, что любому здоровому мужику надоедает надрачивать в закрытой ванной комнате, — указывает мне жестом на блондинку в короткой блестящей юбке. — Спасибо потом скажешь.

Лёшка прав. Полноценный секс у меня был давно. Но и обсуждать с ним свою личную жизнь я не намерен, даже если он мой хороший друг.

— Брюнетку, — сглатываю вязкий ком слюны, вспоминая свою студентку из примерочной.

Она – мой катализатор на сегодня.

— Что?. А как же… — сужает он глаза. — Значит брюнетка… Бедовый ты, Давид. И грабли те же.

Владелец клуба, где мы отдыхаем, лояльно относится к этой сфере развлечения гостей, поэтому без колебаний представил перед нами уже «других девочек».

Выбрав ту, что мне более-менее подошла, мы уединяемся с ней в приватной комнате.

Физиология реагирует как надо.

Временное удовлетворение будет, а дальше?

— Развернись, — подталкиваю девицу, чтобы та уперлась об спинку стула руками. Не хочу запоминать её лицо. Мне этого не нужно. — Я не буду нежным, знай.

Глава 12

Полторы недели спустя

— Уже уходишь? — звучит расстроенный девичий голос позади меня.

— Я обязан перед тобой отчитываться? — развернувшись, смотрю в светло-голубые глаза Валентины.

Девушка стоит передо мной полностью обнажённой, а её губы немного подрагивают. Она не решается мне что-то ещё сказать. У нас взаимовыгодные отношения. Ничего лишнего и личного. По крайней мере я ей ничего не обещал. А тешить иллюзорные фантазии проститутки, я не намерен. Каждый из нас знает цену таких «свиданий».

— Давид, ты мне нравишься, — опустив взгляд, она оторопело делает короткий шаг ко мне. Боится спугнуть своим напором, своей проявленной ко мне лаской во время секса. Я её ощутил, но не впитал в себя. Отторг.

— Валь, не начинай, — сурово поджимаю губы в одну линию. — Ты сама знаешь, почему я ухожу, а ты возвращаешься туда, где мы впервые познакомились.

Валентина, та самая девушка из клуба, где друг предложил мне воспользоваться случаем и отдохнуть на полную катушку. Не собирался продолжать такие встречи, но она сама настояла, чтобы я взял её контакты.

Практически каждый день после работы я еду в дешёвый отель, чтобы трахнуть проститутку, а потом возвращаюсь домой к сыну.

Чудесная холостяцкая жизнь, ничего не скажешь.

Я пытаюсь. Я честно пытаюсь стать лучше, но у меня ничего не получается, как и не получается построить нормальные человеческие отношения без спешки, планирования иного досуга между детскими болезнями и нерегулярной сексуальной жизнью.

Всё и везде дало сбой.

— Я не могу уйти оттуда, — по её щекам бегут дорожки слёз. — Не могу стать нормальной, потому что имею денежные обязательства.

— Мне жаль, — говорю совсем обыденную фразу на все случаи жизни. — Но, что-то заставило же тебя выбрать тот путь, по которому ты продолжаешь идти.

— Мне хотелось лучшей жизни, — смахивая слёзы, она подбирает с пола платье. — Как и многим другим.

— Я уже опаздываю, — кидаю на прикроватную тумбочку деньги. — Там чуть больше.

— Это в последний раз, да?.. Давид? Я больше не спрошу, куда ты уходишь! Честно-честно! Только останься в моей жизни, прошу, — набрасывается мне на шею она.

— Помимо меня в твоей жизни полно других мужчин, — как бы мне ни было противно это произносить, но так оно и есть.

После меня она поедет в клуб, чтобы ублажать других мужиков.

Вот они реалии жизни, когда ты спешно принимаешь решение, имеющее долгоиграющие кабальные последствия.

Хлопок двери окончательно отрезал нас, разделив наши жизни и вернув всё на круги своя.

Продолжения не будет, как бы меня не упрашивали.

Работа над ошибками мне уже порядком надоела. Я своих натворил немало. Плюнул. Не исправишь. И с чистовика уже не начнёшь, имея маленького сына в довесок.

На следующий день, принимая экзамен в группе Юли, я не мог отделаться от мысли, что жду её.

Не знаю зачем. Не знаю, почему. Вообще, не понимая себя.

Да, и слушаю я всех через какой-то вакуум, ставя оценки «отлично» или «хорошо».

— С вами кто-то настойчиво хочет поговорить, — улыбаясь, Полина указывает глазами на мой телефон. — С наступающим вас, кстати.

— Полина… — хочу спросить её о Волковой, но вовремя одумавшись, чтобы не возникли последствия моей заинтересованности, заканчиваю вполне спокойно и добродушно: — и вас с наступающим.

Убедившись, что студентка плотно закрыла за собой дверь, наконец-то, могу выдохнуть.

Последний рабочий день в этом году. Хоть выспаться смогу на выходных. Ещё и Леха названивает… Что-то он в Питер зачистил.

Услышав робкий стук в дверь, оборачиваюсь. Это она. Красивая… Глаз не отвести.

Попал на крючок.

— Волкова? — ошалело блуждаю взглядом по «новой» Юлии Волковой. Она изменилась… Очень.

— Извините за опоздание, — потупив взгляд в пол, она тяжело вздыхает.

— Готовились, Волкова? — с хрипящими нотками спрашиваю у неё.

Осип? Продуло?

Трахался всю неделю, но что-то не помогло. Перед мысленным взором… Стоячая троечка с вишнёвыми тугими сосками.

Билеты, блять, где билеты? Вот же они.

— Конечно, готовилась, — без колебаний произносит она. — Вот спросите любой вопрос.

— Тяните билет, — киваю ей на первую парту.

Вытянув билет, Юля начинает тараторить вообще не по теме, заменяя важные даты своими воспоминаниями из походной экспедиции.

— Волкова, и что мне с вами делать? — устало потираю сомкнутые веки. — Предмет вы не то, что не знаете. Вы даже книгу не открывали.

— Не открывала, — краснея, соглашается она со мной.

— Значит так, Юлия Владимировна, чтобы никому не портить предновогоднее настроение, приглашаю вас в бар. Отметим успешно закрытую вами сессию и мой последний рабочий день в этом уходящем году.

Блять, что я ляпнул?!

В бар?.. А почему сразу не постель?

Совсем дурак, Давид? Тебя там Лёха ждёт на вокзале!

— В бар? — растерянно переспрашивает она меня.

Глядя в кофейного цвета глазища, я точно рехнулся, потому что задаю следующий вопрос.

— Да или нет? — напрягаюсь, но хочу услышать «нет», чем «да».

Юля, не подведи меня и мой поплывший мозг!

— Да, — выпаливает, будто боится отказаться.

Точно, я же коварный препод, а у неё будет неуд.

— А в какой?

Контрольный выстрел в середину лобной доли.

Поведение сопляка, а не взрослого мужика с прицепом.

Кошмар.

Глава 13

Юля

— Что-то случилось?

Давид Эдуардович дотрагивается рукой до моего плеча, привлекая к себе внимание. Я бы рада улыбнуться за такой проявленный невинный жест заботы, но не могу. У меня на лице такая буря проявляется, что мне не совладать с собой. И это будет мой третий раз, когда я заплачу перед ним.

— Юля, не молчите.

— Можно на «ты»? — первая предлагаю ему сократить дистанцию в нашем общении. Обстановка располагает к такому решению. — Давид Эдуардович совершенно не подходит к здешнему интерьеру.

— Хорошо, — согласно кивает он. — Что-то с дочкой случилось? Заболела?

Сомкнув веки, немного откидываю голову назад, чтобы хоть немного собраться с духом.

Как же мне надоело притворяться, что всё у меня нормально! Как же мне надоело отрицать очевидность! После нашего развода Сергей пошёл своей дорогой, а я продолжаю бежать за ним… Юля, что же ты творишь со своей жизнью?

— Мой бывший муж только что забрал нашу дочь из моего дома.

Заметив, что Давид так и не притронулся к своей выпивке, делаю это за него. Опрокидываю в себя, не думая о последствиях. Горечь алкоголя обжигает моё нёбо до выступающих слёз на глазах. С непривычки прокашливаюсь, закрывая рот ладонями.

— Запей водой, — Давид протягивает мне стакан.

— Спасибо, — сделав маленький глоток, устремляю свой взгляд на него.

Серые холодные глаза с особой заинтересованностью разглядывают моё лицо, плавно опуская свой взгляд на мою грудь.

— У твоего мужа есть ограничения в опеке над ребёнком? — выстраивает между нами цепкий зрительный контакт. От неожиданности такого слияния, судорожно делаю вдох.

Замечает мою реакцию на него. Ничего с собой не могу поделать.

— Нет таких ограничений, — понуро опускаю плечи. — Я не могу запретить Ульяне с ним общаться. Для этого нет повода.

— Он обижает девочку? Или как-то пытается унизить тебя в её глазах? — задаёт череду вопросов, но только второй из них бьёт меня наотмашь.

— Сергей любит свою дочку, как умеет, как позволяет его загруженность работой и новой женщиной, — горько усмехаюсь.

— Я не могу себе даже представить с чем ты имеешь дело каждый свой прожитый день, но уверен, что тебе нелегко, — находит для меня слова утешения он. — Если он любит свою дочь, заботится о ней, то не вижу причин отказывать ему в решении быть с ребёнком, — а вот это задевает.

— Давид, — неуверенно произношу его имя вслух.

Но увидев на его губах улыбку, продолжаю.

— Я сегодня опоздала на твой экзамен из-за него. Мы договорились, что он сможет посидеть с Ульяшей, потому что моя мама сегодня работает во вторую смену.

— Ты же успела, — с успокаивающими нотками в своём голосе произносит он. — Всё обошлось.

— Всё обошлось… — вторю ему приглушенно. — Можно мне ещё? — неловко интересуюсь насчёт алкоголя у него.

Взрослая дурёха, а ошибки сочиняю одну за другой.

— Уверен, что ты впервые за долгое время вообще алкоголь употребила, — усмехается мой преподаватель.

Чёрт!

Он, мой преподаватель!

А я прошу его разрешить мне ещё выпить!

В метро все свои последние мозги продула!

— Почему ты один воспитываешь сына? — вырывается из меня быстрее, чем я осознаю, что вообще спросила.

— Юль… — нахмурив брови, Давид разворачивается в сторону бармена. Просит две порции виски с колой. Одну мне, вторую ему. — Так сложились обстоятельства.

— Мы ничего друг другу толком не рассказали, но что-то же послужило тому, что мы сидим здесь и вместе пьём?

— Мне надоело одиночество, — искренне признаётся Давид. — Пустота преследует меня по пятам, а я не знаю, где латать. Везде по кусочку не хватает. И я рассыпаюсь на части, потому что боюсь стать окончательно плохим отцом для Матвея.

— Если ты боишься, значит не всё потеряно, — дотрагиваюсь до его тёплых пальцев рук, легонько сжимая их своими. — Ты не плохой отец раз переживаешь за своего сына.

Алкоголь затуманивает рассудок. Будоражит моё тело, подстёгивая на то, что во мне умерло с тех пор, как я познакомилась со своим будущим-бывшим мужем.

Флиртовать, улыбаться, симпатизировать – я забыла, как это делать, потому что никого не видела вокруг, кроме Сергея.

Не переставая поглаживать подушечками пальцев его ладонь, я смотрю на него и вижу перед собой красивого статного мужчину.

Разве никто не видит насколько он привлекателен, чтобы Давид не был одинок?

— Кажется я пьяна, — широко улыбаюсь, лаская взглядом его лицо. Высокие скулы, серые проникновенные глаза, чувственные губы… — Останови меня, потому что я сейчас тебя поцелую.

Облизав свои губы кончиком языка, сама тянусь к нему за поцелуем. Я слишком часто думаю о последствиях, не совершив перед этим никаких действий.

Глупо.

Конечно, глупо.

Мужской хриплый вздох, почему-то такой знакомый, будто я его уже слышала. Мягкий напор языка в моем рту.

Я точно сошла с ума. Бесповоротно и окончательно.

Сидя на коленях своего преподавателя, я не отдаю себе отчёта в том, что сама трусь об него, совершая постыдные движения. Как оголодавшая набросилась на него. А он никак не пытается остановить меня.

— Юля-я, — хрипло стонет мне в рот. — Я не могу остановиться. Скажи мне, что-нибудь… — поцелуи неистово закручивают меня в водоворот того, что желает моё тело, полностью отключив мой разум.

Я желанна в его руках. Я горю с ним. Я не помню, когда в последний раз так сгорала от желания к мужчине.

— У мамы ночная смена, а Ульяну бывший муж привезёт только утром.