Под маской идеального брака

Физическое давление, кого угодно может сломить. Полина не исключение из правил. Она образец. Падает на колени, закрывая лицо ладонями.

– Я не хотела этого всего, – громко всхлипывает. – Они меня подставили! Если я не расскажу вашей жене, что мы целовались, то у меня будут огромные проблемы. Они заигрались, а я не смогла вовремя остановиться.

Жалость – это последнее, что я сейчас испытываю.

– Наркота, эскорт… Тайно встречаешься с мальчиком, которого папа не одобрит? – перечисляю первое, что приходит в голову.

Что-то её цепляет. Вскидывает на меня безумный взгляд. Гнев. Отрицание. И снова гнев.

– Я не знала, что в той комнате вели съёмку. Никто не знал. Пока не появилось видео с того… вечера. Мне на почту скинули условия того, что я должна сделать, чтобы мой отец не лишил меня привычного образа жизни. Он отберёт у меня всё!

– Почему практика здесь?

– Папа посоветовал, – не врёт.

– А всё остальное?

– Свою работу я выполняла честно. Только с подругами не повезло.

Да, не повезло.

– Я звоню твоему отцу, – играть на её стороне не собираюсь. Не инфантильный п*здюк, чтобы замалчивать о таком. Карьера прокурора может оказаться под прицелом СМИ.

– Вы такой честный, что аж тошнит!

– Игры избалованных девочек мне не по душе.

– У вас была эрекция… – на заднем фоне, пока ищу номер Звягинцева. Жаль, что он не на быстром наборе.

– К чему сейчас это? – впиваюсь взглядом в девичье личико, что вовсю полыхает досадой и раздражением.

– К тому, что ВСЕ ЛГУТ ВСЕМ.

Переклинило на её словах, пока выпроваживал из офиса. Столько всего было намешано в них, что лихорадило весь день. Не отпускало. Царапало до рези в глазах и судорогах в мышцах. Всё валилось из рук. Дела не шли. Не вникал в суть происходящего. С этим вернулся домой.

На следующее утро я решил во всём признаться. Отгораживаться от жены, подавляя в себе навязанное чувство вины, стало мне невыносимо.

Ната готовила завтрак, пребывая в домашних хлопотах и сборах Димы на дачу к своим родителям. А я… всё испортил. Меня стали посещать мысли, что я постоянно что-то порчу в жизни своей жены. У нас нет больше той близости, а от совместного времяпрепровождения в последнее время хочется уединиться в свободной комнате.

– Меня поцеловала девушка. Без моего согласия.

Вначале я сожалел, что признался. Но после череды взаимных упрёков, преследовавших нас последний год, понял – нет. У нас всё пошло наперекосяк и кувырком.

Минувшую неделю мы жили, как соседи. Перекидывались парой фраз. Бывало, вместе по утрам пили кофе… И расходились каждый по своим делам.

Всё меняется в один день. Ната была уже дома, когда я пришёл домой после работы. В руках огромный белый букет роз, словно символ белого флага.

– Ой, – распахнув глаза, прячет лицо за маленькой подушкой. – Думала, что на минуточку… ужас… Уснула в маске!

Передаю из рук в руки цветы. От её кроткой улыбки в уголках губ трескается зелёная глиняная маска.

– Извини, я на минутку, – выхожу в коридор, чтобы уже там принять вызов с неизвестного номера.

– Сотников! Звезда юриспруденции! Не забыл про встречу выпускников?!

Озеров, мать его, собственной персоной.

– Олежа, дорогой, рад тебя слышать, – вливаю тонну лицемерия в свой голос. – Твоими молитвами я не могу его забыть, потому что каждый год ты мне напоминаешь про вашу попойку. Придётся тебя в очередной раз огорчить своим отказом.

– Фу-у-у, подкаблучник!

– Тебе тоже не помешает женитьба, – хмыкаю. – Сократит дистанцию несанкционированных вылазок.

– Милка Иванова будет. Спрашивала о тебе.

Одно имя и перед глазами тёмные пятна. Был уверен, что вывел весь любовный яд из своей крови скорой встречей практически с её… копией.

– Чего молчишь, Сотников? Старая любовь не ржавеет, да?..

Глава 8

«Старая любовь не ржавеет, да?»

Вопрос Озера долбит набатом не только в висках, но и в районе груди. Там пульсирует вскрывшейся раной, разлагая внутренности на ошмётки. Раскидало в разные стороны. Не собрать. Не сшить в единое целое.

Столько лет прошло, а чувства накрыли, будто вчера я стоял около подъезда Милки, держа в руках куцый букет розовых гвоздик. Нищий студент не пара богатой девочке, чья помада стоила недельной моей подработки. Никого не слушал. Шёл напролом и наперекор общему мнению о нас, как о паре. Добился расположения. Взял свой трофей и отдал своё сердце взамен.

– Любимый, тебе, какую рубашку погладить?

Жена приоткрывает шторку. Совсем чуть-чуть, чтобы вода из душевой лейки не попала на неё. Жадно скользит по мне оценивающим взглядом. Десять лет брака для неё – ничто. Всё та же. Чувственная и ранимая. Любящая меня всем сердцем. Готовая пойти за мной, куда угодно, лишь бы держать мою руку на всём пути. А я стою и рефлексирую по своей первой любви и вспоминаю, какой цвет рубашки на мне нравился МИЛЕ!

– Синюю, – сглатываю, прикрыв глаза. – Спасибо, Наташ.

– С тобой всё хорошо?

Сейчас Ната полезет ко мне с тактильными намерениями подарить ласку. Не хочу её чувствовать. Итак, неделю трахался с ней, закрыв глаза. Боялся, что в ней увижу Милу. Вчера сорвался, когда жена во время секса закинула мне на спину ноги. Вспышкой озарило. Так делала ОНА, а жену попросил больше не экспериментировать.

– Да, – вымученно улыбаюсь.

Выждав немного, Ната уходит, плотно прикрыв за собой дверь. С каждым годом улыбаться ей искренне становится большой роскошью для моей совести. Не сентиментальный юноша, но сердце я не смог обмануть, в отличие от глаз.

– Я тут всё собрала… – рукой показывает мне на две увесистые сумки на полу. – Новые банные полотенца, штаны для Димы, новые резиновые сапожки для Дёмы, папе новую удочку… Что-то ещё… Точно! Капкейки в холодильнике. На них кремовая шапочка. Привези, пожалуйста, в термосумке.

Наклеив на дверцу холодильника большой яркий стикер с рисунком пирожного, защелкивает колпачок на красном маркере. Ещё раза два всё перепроверяет. Что-то подкладывает. Что-то убирает обратно в шкаф. Я следую за ней по пятам, пока она не останавливается в прихожей напротив зеркала. Долго смотрит на себя. В профиль. В анфас. Хмурится, отчего её морщинка между бровями делает Нату старше лет на пять.

– Изменилась, да? – заметно втягивает живот. – Запишусь в тренажёрный зал. Нужно подкачаться.

– Ты выглядишь, как женщина, которая рожала детей.

Сначала я не понял, что сказал «не так». А потом «как дошло»!

– Извини, – пытаюсь исправить ситуацию, обнимая жену со спины. – Не так выразился.

– Ой, ладно, – отмахивается от меня, а в глазах блестят слёзы. – Не юная девица, чтобы обижаться на правду.

– Ты очень милая, – целую в висок. – Таких мальчишек мне подарила… – чувствую, что надо говорить и говорить, но все слова застревают в глотке липким комом.

– На электричку опоздаю. Будешь дома – сбрось эсэмэску. Там интернет плохой.

– Завтра приеду к обеду, – заправляю локон русых волос за ухо, когда она поправляет на плече лямку небольшой спортивной сумки.

– Хорошо. Будем ждать.

Озеров выбрал по традиции пафосное заведение. «Кальмар» – не ресторан, где готовят преимущественно блюда из морепродуктов. Это клуб, названный в честь заводилы нашего курса. Кальмарова Игната. Учился на юрфаке для того, чтобы делать вид, что не просто так тратит деньги своего отца. Собственно, этот клуб он ему подарил на наш выпускной.

– Сотников, ты?! – Настя Карпова сильно изменилась. Насколько я знаю, она родила третьего ребёнка полгода назад. По сравнению с ней моя Ната – девочка.

– Я, – глушу смешок в кулаке. – Не рада меня видеть?

– Рада, конечно, – крепко обнимает, не забывая облапать, как в студенческие времени. Эту девушку нельзя было назвать стеснительной. Напролом и при боевом раскрасе.

– Где все? – оглядываюсь по сторонам.

Везде «тела». Наверное, я прошёл дальше. В этой зоне мне нечего делать. Разучился танцевать.

– Наверху, – подхватив меня под руку, подводит к стеклянной лестнице на второй этаж. – Тебя только и ждали.

По пути она мне рассказывает, как тяжело быть многодетной мамой. Что порой не заморачивается пахнет от неё какашками или дорогой парфюмерией. Я киваю, но никак не комментирую. Обычный трёп мамочки, которая между сменой подгузников занимается попутно тысячей дел.

Я чувствую, что она там. Её аромат. Тонкий, как после дождя, наполненный жаром. Мне не нужно знать, где она сидит. Взгляд сам находит её.

– Фемида, услышала меня! – Озер возводит руки к потолку. – Послала гениального адвоката в этот дом греха!

Взрыв смеха наполняет довольно просторное тёмное помещение. Подсветка расположена так, что некоторые предметы интерьера, будто парят в воздухе.

– Твоими молитвами, Олежа, твоими молитвами, – присаживаюсь на кожаный диван так, чтобы не видеть Милу и не заметить изменений в ней.

Компания собралась весёлая. Сазонов смешил нас байками из школы. Оказалось, что там не так скучно, как мне казалось. Анюта Стриж работает помощником адвоката. Только устроилась после декретного отпуска. Тяжело возвращаться в профессию. Настя же заполняла неловкие молчаливые паузы студенческими воспоминаниями, если они и случались. Так пролетел первый час, за который от Милы я не услышал ни слова.

– Мил, ты на ПМЖ? – Олег привлекает всеобщее внимание к своему вопросу.

– Да.

А меня раздирает на части, оттого, что я хочу услышать подробности. Она же замуж вышла. Улетела с мужем в Германию и там закончила престижный университет. Почему вернулась? Я запрещал себе думать и искать о ней информацию.

– Накатим?

– Накатим! – хором, но без меня.

Она стала ещё красивее. Зачем я сюда пришёл?..

Спускаюсь по лестнице вниз, будто пьяный. Меня ведёт от её запаха. Меня закручивает в спираль жгучая ненависть, приправленная перцем. Я так её любил… Люблю. Суку, всегда, только её.

– Егор? – тонкие пальцы обвивают моё запястье. – Ты уходишь из-за меня?

Разряд тока по оголённым нервам. Притяжение становится невыносимым, чтобы его сдерживать. В толпе танцующих я теряю последнюю крупицу здравого смысла.

– Всегда ТЫ! – бью кулаком в грудь. – Не выбить тебя, сука, оттуда!

И целую. Жадно. Пошло. Вылизывая и собирая языком её незабытый вкус.

Глава 9

Первые лучи солнца красиво золотят светло-русые пряди волос Милы. Странные ощущения заволакивают моё сознание. От отрицания до ужаса вновь её потерять. Я долго обманывался, что смогу разлюбить эту девушку, заменив другой. Создал с Натой семью. Был искренним и заботливым, как мне казалось. Будто бы и не жил всё это время по-настоящему.

– Разбудил? – целую под лопаткой, вдыхая запах разгорячённого желанного тела.

До сих пор не могу поверить, что снова наяву обладал любимой женщиной. Я не сбрасывал напряжение. Я любил, как тогда. Вопреки всему, что нас могло разлучить. Она со мной. Захотела меня, приняв решение вернуться. Для неё та жизнь тоже была притворством, потому что вышла замуж по желанию своего отца. Договорной брак себя изжил, обесценивая всё, что она получила от этого союза.

– Разве мы спали? – хрипло посмеиваясь, переворачивается на спину.

Смотрю и не могу наглядеться. Вроде бы та же, а вроде… Неужели, губы сделала? Раньше они были тоньше, да и грудь стала визуально больше.

– Пластика, мой хороший, в моём возрасте строго показана вместе с фитнесом. Только расслабишься, как морщины располосуют всю мою привлекательную мордашку, а талия расплывётся после одной единственной съеденной конфетки на ночь.

– Глупости, – покрываю абсолютно гладкое лицо без единой морщинки короткими поцелуями. – Ты невероятно красива, Мила.

Переплетая пальцы наших рук, завожу их над её головой. Целую припухшие губы сначала медленно, лаская, подготавливая к тому напору, с которым брал её рот этой ночью всевозможными способами. Как раньше. До безумия. До лютой жажды, когда понимаешь, что только единственный человек может утолить голод твоего тела.

Рецепторы осязания не улавливают привычного цветочного аромата. Его сменил более резкий парфюм с цитрусовыми нотками. Пока ещё не понял, нравится он мне или нет. На Миле всё и всегда ощущалось острым и желанным. Но только не сейчас. Чужеродно.

– Как твоя жена? – выстрелом в лобную долю на поражение.

Сглотнув, расфокусировано смотрю на спинку кровати перед собой, пока оно полностью не концентрируется в одной точке. Точке моего невозврата, когда я поцеловал в клубе Иванову, а потом запихнул её в такси и поимел в дорогой гостинице в центре города. Мне было жизненно необходимо слиться с ней физически в одно целое. Почувствовать себя рядом с Милой былое единение.

Что-то идёт не так… Не срабатывает импульс «счастья». Меня утягивает на дно вина перед женой. В аду для меня уже готовят персональный котёл с множественными пытками от самого дьявола.

– Давай договоримся, что мы не будем обсуждать в постели наших супругов… бывших или ещё действующих.

– Хорошо, – пальчиками ведёт по моей груди, царапая алыми ноготками. – Хочешь меня?

– Хочу.

Давлю ладонями на бёдра, раскрывая для себя полностью. Хочу видеть. Хочу чувствовать, что года ничего не забрали у нас. Хочу быть честным с собой.

– Егор… – облизывая губы, моё наваждение смотрит на меня осоловелым взглядом. Желает меня также сильно, как я её. – Пожалуйста… пожалуйста…

– О чём ты меня просишь, Милка? – растираю влагу между набухших складок, дурея от запаха её возбуждения.

– Люби меня, Егор… Как тогда, помнишь?..

Я всё помню. Как любил. Как ненавидел. И осознаю, какую боль причиню Нате и детям, потому что не смогу второй раз упустить шанс быть с любимой.

– А ты будешь любить только меня? – ввожу два пальца, совершая пару грубых толчков. – Будешь?..

Не отвечает. Сама насаживается на пальцы, приподнимая и опуская ягодицы. Ведьма… Всегда делала из меня тряпку, а я был только рад этому. Стоял с цветочками и улыбался, как дурак. Млел от одной улыбки. Клялся ей и себе, что достану ту звезду, о которой она мечтала. Тогда не достал.

Мила закинув мне на спину ноги, срывает чеку. Погружаюсь до упора и тонкого стона подо мной. Двигаемся быстро и очень голодно. Накрываю ладонью левое полушарие груди, сдавливая. Не то… Целую губы… Не то… Дурочка, испоганила свою красоту.

– Ещё, ещё, ещё, – шепчет на ухо, прижимая к себе за шею. – Боже-е-е… Егор!

Не хочу в неё. Быстро вынимаю и кончаю ей на живот. Заваливаюсь на спину и смотрю в потолок.

Что-то не то… Грызет на подкорке. Моя Мила рядом. Развелась со своим мужем, оставив его в Германии. Приехала на ПМЖ. Говорит, что ко мне. Так, почему у меня ощущение липкой грязи по всему телу?

С Натой я объяснюсь. Достаточно лжи. Дети вырастут. Возможно, поймут. Со временем всё встанет на свои места. Эгоистически хочу дышать огнём и быть живее всех живых. Чтоб эмоции рвали на части, когда буду приходить домой к любимой женщине. Чтобы любила меня… как я её люблю. Люблю?.. Почему, думаю сейчас об этом? Надо было думать на берегу, когда решил похерить свой брак. С Натой я больше не смогу лечь в одну постель и изображать идеального мужа, с сексом два-три раза в неделю.

– Почему не в меня? – звучит не обиженно, но как-то странно… с сожалением.

Всю ночь мы предохранялись презервативами. Купил на ресепшене, пока Мила прихорашивалась перед зеркалом.

–Я не дурак, чтобы сделать тебе ребёнка только от одного вида твоей красивой вагины, – поворачиваю голову в её сторону.

– Шуточки застарелые, – сужает глаза.

– Раньше ты пила контрацептивы. Я знал об этом. А сейчас… – ну, что сейчас, бл*ть?..

– Я в душ.

Чертовка специально меня провоцирует. Полностью обнажённой идёт к двери напротив кровати. Виляет округлыми ягодицами. Трогает себя. Оборачивается через плечо, провокационно облизывая губы языком.

Телефон оживляется. Ночью скинул сообщение Нате, что доехал до… дома. Уверен, что это снова она.

– Доброе утро, любимый. Купи ещё, пожалуйста, влажных салфеток. Дёма все их растащил. Думала, что возьмёт две-три, а вытащил больше половины. И ещё… Соку. Моего любимого, – быстро тараторит, пока на заднем фоне плачет младший сын.

В голове вакуум и отупение.

– Нат, я не приеду, – прочистив горло, хрипло произношу.

Мила возвращается за полотенцем. А может и специально. Пожалуй, второе.

– П-почему? Что-то случилось?

Кто-то, бл*ть, случился.

Не думал, что адвокату может быть стыдно. Мне сейчас очень стыдно. А Мила стала моим грязным секретом, пока не узнала она… моя жена.

– Клиент очень важный, – произношу, глядя в глаза, которые, почему-то тоже изменились. Линзы?.. – Не могу отказать.

Завершаю вызов вместе с языком Милы у себя во рту.

Глава 10

Ната

– Натуль, что-то ты очень бледная. Ничего не хочешь мне рассказать? – любая мама всегда чувствует, когда с её ребёнком «что-то» случается.

Этой ночью я неважно спала. Сначала меня беспокоила ужасная головная боль. Давно меня не беспокоила мигрень, словно в височную область по миллиметру входит тоненькое сверло дрели. Никогда подобное на себе не испытывала, но сравнение более чем исчерпывающее, чтобы со стороны мне посочувствовали. Выпив обезболивающее, провалилась в беспокойный поверхностный сон. На утро вспомнить ничего не получилось. Фигуры смазанные. Фразы тонули в сером мареве собственных тяжёлых мыслей. Ко всему к этому добавились тянущие боли внизу живота.

– Например?.. – накидываю на лицо одеяло, чтобы прекратить визуальную пытку с её стороны.

Рядом прогибается матрас, а следом с меня сползает мой импровизированный щит, что выступал между нами барьером. Тяжело вздохнув, открываю глаза.

– Дочь, ты беременна? Я ещё вчера хотела задать тебе этот вопрос. Отец вечно под ногами крутился, а потом ты с мальчишками крутилась, – расправляет на коленях подол домашнего халата. Мама всегда так делает, когда сильно волнуется.

– Нет, конечно, – ни на секунду не сомневаясь в своём ответе. – С чего ты взяла?.. Бледность кожных покровов не достоверный показатель, что в моём теле живёт кто-то ещё.

Сегодня ровно середина менструального цикла. Боли связаны с этим. И голова тоже. В этот раз сильнее. Но и мой возраст не молодеет. С каждым годом будет уже «не так». Думаю, что уже стоит привыкать, когда вместо «девушка» я услышу в общественном транспорте «женщина».

– Может о доченьке подумаете. Помощница по хозяйству всегда нужна, – начинает издалека, но по заезженным мотивам.

Вместе с вселенской тоской, что мама не отстанет от меня, пока у меня не начнётся климакс, приходит тусклая вспышка боли в правом боку, простреливающая в лобок. Такой яркой картины овуляции у меня не было. Нужно понаблюдать. Первые звоночки не самые радужные.

– Мам, я буду вставать. Спасибо, что парней выгнали из дома. Немного удалось поспать, – вымученно улыбаюсь, желая остаться наедине.

– Нат, может у тебя с Егором разладилось? – напоследок решает меня добить прямым выстрелом в лоб.

Не про детей, так про отношения с мужем. Уверена, что у меня на лице и так всё написано. Только разговоры внутри личных границ даже с мамой – табу. Я никогда не выносила сор из избы. Про свекровь рассказывала уклончиво, но она догадывалась, что между нами всё натянуто. Чуть тронешь… Ох, лучше не трогать. Не забыла, как Егор защищал свою матушку, не выслушав меня.

– Ты же знаешь, – приподнимаюсь на локтях, оценивая своё состояние. Мышцы брюшного пресса вполне позитивно реагируют на физическое положения тела. Наверное, показалось. Когда «кажется», то, скорее всего, «не кажется».

– Не пойму его! Поцапались давным-давно, а он всё губы дует на нас! – выпрямившись во весь рост, всплёскивает руками.

Вспомнить там есть «что». Когда моя мама узнала, что я беременна, конечно, она не была в восторге. Скандал докатился до того, что Егора она обозвала чуть ли не педофилом, осквернив её маленькую девочку. Для неё я была кроткой малышкой, которая с утра до вечера на учёбе, а потом до глубокой ночи зубрит названия всех структур человеческого организма на латинском языке. Да, всё изменилось в тот день, когда я встретила своего любимого в кафе. И ничего бы не стала менять.

– Егор давно не обижается, – как всегда защищаю его.

Почему он не защищает меня, когда его мать осознанно нападает из-за всего, что ей придёт в голову? Какая бы я хорошей ни была, она никогда не скажет «Спасибо». Ни слова благодарности.

– Я там нажарила сырников. Долго не лежи, остынут, – менторским обиженным тоном.

Закатив глаза, заваливаюсь обратно на подушки. Не теряя драгоценного времени, приступаю к пальпированию самой себя. Болезненный импульс проскальзывает… и затихает.

Натягиваю ночную сорочку на колени в самый последний момент, перед тем, как в мою комнату вбегает Дёма.

– Ма-ма! – кричит и плачет одновременно.

– Нат, упал, батюшки… Ни на секунду нельзя оставить, – мама следом за ним.

Наверное, я – плохая мать. К «болячкам» такого рода отношусь спокойно. Ничего критического не произошло. Всего лишь коленку ободрал.

– С велосипеда упал, да? – дую на коленочку.

– Да-а-а, – завывая, растирает кулачками глазки.

– Сейчас мы тебя полечим, мой хороший, – целую в краешек ранки. – Всё пройдёт.

Мама причитает о том, чтобы мы спрятали велосипед в чулан под замок, а я не могу сдержать смеха. Ну-ну, всё под замок. Кому она рассказывает? Хоть я и была тихоней, но затворницей никогда. В пять уверенно стояла на коньках и приходила домой с такими синяками, что она клялась меня никогда не выпускать на лёд.

Промыла ранки. Обработала антисептиком. Заклеила цветными пластырями с принтом «Три кота». Продержаться недолго. Тут важен сам процесс.

– Только пару салфеток, моя хозяюшка. Не заполируй до блеска весь дом. Оставь мне что-нибудь, – протягиваю пачку.

Дёма любит убираться. Чем не помощник?.. Глупости всё это. Самое главное, что детки у нас здоровые.

Собственное настроение ползёт к положительной отметке, стоит только переступить порог дома босиком. Боже, как хорошо летом на природе. Воздух в волосах, цветочно-фруктовый аромат наполняет лёгкие, а над головой бескрайнее голубое небо. В городе такого нет.

Вежливо отказавшись от завтрака, выпиваю стакан воды. На природе голод чувствуется совершенно по-другому.

Через часа скитаний по участку, присаживаюсь на самую верхнюю ступеньку лестницы на террасу.

Егор принимает вызов не сразу, как обычно. Уснул поздно. Интересно, как он сходил?.. Выбью из него все подробности. Встреча выпускников не всегда проходит скучно.

– Доброе утро, любимый. Купи ещё, пожалуйста, влажных салфеток. Дёма все их растащил. Думала, что возьмёт две-три, а вытащил больше половины. И ещё… Соку. Моего любимого.

Быстро проговариваю, до того, как Дёма заплачет. Что-то опять не поделил с Димой. Надеюсь, что муж услышал, и мне не придётся повторять ещё раз.

– Нат, я не приеду.

С силой вжимаю телефон в ухо. Мне же не показалось?..

– П-почему? Что-то случилось?

Внутри всё обрывается, выворачивая внутренности изнанкой наружу. Волна холодного озноба прокатывается вдоль позвоночника, больно жаля низ живота.

– Клиент очень важный. Не могу отказать.

Пытаюсь сглотнуть вязкий ком слюни. Не получается. Вместо этого накатывает приступ тошноты. Бросив телефон в траву, закрываю ладонями рот и бегу в уличный туалет.

– Наташ, всё хорошо? – обеспокоенно кричит со стороны улицы отец.

– Пап, вызывай скорую! Срочно!..

Глава 11

Ната

– Скажи мне, что-нибудь… – облизав сухие губы, хрипло произношу.

Кажется, что Воронов не обращает на меня внимания. Чувствую, что обманчиво, потому что свою работу он выполняет на отлично. Будь на моём месте кто–то другой, он вёл бы себя также.