Я теперь твой. Книга вторая

Спрыгиваю. Боль пронзает тело. Плевать! Срать! И вообще… Я любитель много и часто материться. К чему прелюдия ХОРОШЕГО МАЛЬЧИКА.

– Что ты делаешь? – хрипит мне в губы.

– Танцую, – прихрамывая на правую ногу, стараюсь покачиваться так, чтобы не завалиться на неё. И начинаю шептать в распахнутые губы своей… Моя… Люблю же её:

«Кружила в танце со мной до утра

Что все соседи сходили с ума

Что будет дальше в голове рисую

Меня так манят твои поцелуи…»

Каждое слово воспроизвёл в своей памяти, в каждое слово вложил смысл. Моя. Моя. Моя. Догнать. Присвоить. Заклеймить. Заделать карапуза. Хочу… Сладко на кончике языка.

– Нет, – поцелуй смазанный по щеке.

– Давай улетим вместе, – глушу животный приступ, чтобы не разнести всё вокруг. – Я всё решу. Поговорю с ним. Поверь.

– Нет, – обхватывает свои плечи руками, кусая губы.

– Мне уйти?! – сжимаю пальцы в кулак, не решаясь к ней прикоснуться.

– Да.

– Бессердечная лживая ведьма! – срываю в наглую СВОЙ поцелуй, врываясь языком в тёплый ротик. – И это не вопрос! – сплёвываю себе под ноги, уходя.

Бог любит троицу… Любит… Придерживаемся этого курса.

*строчки из песни Егора Крида «О боже, мама».

Глава 9

Любимая Анжелика

Просыпаясь с первыми пробивающимися солнечными лучами через зазор штор, лениво приоткрываю один глаз.

Я больше не сплю. Наконец-то могу спокойно выдохнуть и притвориться, что всё у меня относительно неплохо. Жаль, что в своих снах я таким воспользоваться не могу. Там прочно застрял образ одного безбашенного человека, повёрнутого на собственнических инстинктах.

Мне стало в разы легче существовать, когда я приоткрыла Марату часть своих замурованных в глубине своего естества демонов и страхов. Слова лились потоком бессвязной речи. Хаотично. Нелепо. Глупо. Мне хотелось проговорить. Ему. Всё в лицо.

Нашему расставанию много чего благоволило, только он помнит лишь ключевые точки. Последние полгода наших отношений катились в никуда.

Марат однажды устроил драку в баре, потому что ему показалось, что ко мне пристаёт парень. К слову, последнего срочно отвезли на скорой в травматологию. Он пытался мне объяснить свою позицию собственника. Подло откупился от полиции. Стал бесстрашным. Почувствовал свою неуязвимость здесь, на родной земле.

Заигрывание с девушками в Америке на ринге стало для него: «А что такого, детка?». По вбитой ему логике Арчи, так они поднимали градус заинтересованности в нём до состояния кипения у масс.

Пропуски звонков… Не желанием уступать друг другу.

Новогодние праздники мы провели отдельно. Я в слезах и под одеялом у себя дома. В одиночестве. А он катался на лыжах на курорте с Арчи, Бобби и ещё одним боксёром. Мне было так обидно.

Что происходило с нами дальше, я ему всё высказала в лицо. Такое нельзя было простить. А меня можно было понять, почему я с ним сделала то, что сделала. И сделала бы много-много раз, чтобы не испытывать ту боль, которую мне нанёс любимый человек, утопив мою любовь в помоях наших изжитых на тот момент чувств.

– Лика… – детский голосок полностью выпутывает меня из марева воспоминаний в купе с тревожными сновидениями. – Мне страшно, – в мою кровать забирается Сашенька, с головою накрывая нас одеялом.

– Что тебя испугало, мой хороший? – с чувственным сожалением спрашиваю у него. – Тебе снова приснился кошмар?

– Папа не разрешает мне жаловаться, – мелко дрожит его нижняя губешка, всем крохотным тельцем прижимаясь ко мне. Накрываю его макушку своей тёплой ладонью. – Он говорит, что мужчины вообще не должны плакать.

– Мужчинам нужно плакать, – не слышу свой собственный голос, переживая за мальчика, как за своего уже ребёнка. – Ты ничуть не станешь слабым, если поплачешь.

Сашенька, всхлипнув, закрывает своё красивое личико маленькими ладошками, пряча свои слёзы.

Боже, как же сжимается моё сердце, зная, что происходит в их доме. Мне хватило одного дня, чтобы понять – это самая строгая и охраняемая тюрьма за фасадом красивейшего дома.

– Я так по мамочке скучаю, – жалобно всхлипывает мальчик. – Она скоро вернётся?..

Под тяжестью дверного хлопка мы вздрагиваем под одеялом, как перепуганные зайцы, ожидающие расправы ужасным и коварным… Отцом Саши.

– Александр! – официально обращается к своему сыну. – Объяснишься?

– Папа… Отец, – мальчик не отпускает мою ладонь, чем заслуживает укоризненный взгляд. Не от меня. – Мне приснился кошмар.

– Хм… – хмуро сдвигает густые тёмные брови мой… Жених. – Лика, как ты думаешь, моему сыну нужно увеличить дозу транквилизаторов?

Взяв эмоции под контроль, отвечаю лишённым эмоциями голосом.

– В этом возрасте детям часто снятся кошмары. Мозг развивается усиленно, чем вызывает все эти сновидения. Они подкреплены реалистичностью происходящего. И не требует медикаментозного вмешательства.

То, что я вообще не даю лекарств его ребёнку, заменяя на витаминки, вообще следует умолчать. От них у Сашеньки была сонливость. Он был похож на робота, имеющего только физиологические потребности. Спать, есть, гулять под присмотром няни за домом. С ровесниками он не общается. Занятия со мной только под присмотром его цербера и неизменного безопасника. Эдуард. Аж мурашки по телу от его пронзительного острого взгляда.

– Не буду спорить с тобой, драгоценная моя, – чеканит слова так, будто я посмела свергнуть его с величественного трона в этой крепости.

– Спасибо, – смущённо опускаю глаза. – Саш… Александр иди в свою комнату. Я к тебе чуть позже зайду.

Мальчик спрыгивает с моей кровати и вмиг ускользает из поля нашей видимости. Николай закрывает за ним дверь. Хищной походкой идёт на меня, вылизывая глазами каждый миллиметр моей обнажённой кожи.

– Совсем чуть-чуть осталось, – хрипит мне в губы. Срывает собственнический поцелуй. Выпивает его с моим судорожным вздохом.

Мне хочется плакать, как маленькой девочке, потому что я помню ещё вчерашний вкус поцелуя Марата. Так явно. Так живо. Каждая клеточка оживает. И это несомненно губит всё то, на что я пошла ради Мишель и этого чудного мальчика.

– Я помню, – прикрываю глаза.

Николай ужасно чистоплотен. Понятие это относительное, но очень ёмкое, чтобы его объяснить. У нас нет секса. Полгода должно пройти от моего последнего сексуального контакта, чтобы не заразить его возможной болезнью. Мне были предоставлены анализы на половые инфекции Мишель, обосновав свою «чистоту». Я соврала. У меня не было секса год. Моим единственным партнёром был Марат, и он им остаётся вопреки всем моим желанием.

Спим с Николаем мы тоже отдельно. До свадьбы. У него могут сработать инстинкты, а я быть случайно заразной.

Больной ублюдок.

– Я верю, что ты чиста, моя драгоценная, – целует в краешек губ. – И мне хватает мозгов, чтобы не убить того, кто сделал тебя не такой невинной, как ты кажешься.

Вспышка злости в моих глазах не остаётся для него незамеченной. Приходится объяснить, что так я злюсь на того, кому я доверилась. Толика правды в этом есть.

Достав фотографию Мишель из своего личного дневника, стоит только Николаю покинуть мою спальню, тихо плачу. Бедная моя. Не смогла я распознать беду. Не успела тебе помочь. Бестолковый из меня специалист. Надеюсь, тебя не замучают там… Пока не придёт помощь.

Мишель, мама Сашеньки, сейчас находится в закрытой психоневрологической больнице. На фоне относительного здоровья у неё неожиданно случился срыв. На моих сеансах она рискнула мне поведать один нюанс из своей беспечной жизни.

После этого всё и произошло. Да и Николай проявил ко мне симпатию не спроста. В этом я просто уверена.

Какие ещё тайны вскроются, пока всё решится – не могу даже предположить. Лишь верить в чудо.

Достав второй сотовый, пишу сообщение Васе Градскому. Тот отвечает, что дело продвигается не очень. Мужчина очень благодарен мне, что я выяснила, где конкретно находится Мишель. Но дальше они застряли там, где начинается моя область ментальной практики. Обещаю помочь, как только доберусь до своего рабочего компьютера.

– Доченька, ты можешь заехать ко мне на полчаса? – мамин звонок застал меня врасплох посреди совместного завтрака. – У меня паника… Вдруг… Сама понимаешь.

– Такое нельзя оставить без должного внимания, – Николай наблюдает за мной. – Я приеду, мам.

Глава 10

Рахманов Марат

– Маратик, здравствуй, – сердце пропускает удар от того, что по ту сторону мобилы я слышу взволнованный голос мамы-Даши. Вдруг… Например, одна зарвавшаяся рыжая Дракониха опять стала прекрасной и послушной принцессочкой. Сказки-сказками, но так приятно помечтать, если всё развернуть в горизонтальную плоскость.

– Мам-Даш, не пугай, – отхожу в сторонку от пацанов. Эти говорливые бычки все уши прожужжали об предстоящем походом в клубешник, куда я их зову потусить. У сорванцов выходные перед соревнованиями. Мой подарок. Котик их потом как слепых котят обратно отвезёт. – Что-то случилось?..

– Я совершенно одна, – грустный тяжёлый вздох. – Гриша на работе, а Лика, доченька моя неблагодарная, отказалась приехать. А у меня ПАНИКА! – восклицает, оглушая последним словом. – ПРЕДРОДОВАЯ!

– Чем могу помочь? Я ж… Не писькин доктор, – втыкаю кулак в зубы. Идиот. – Ну, не по женской вашей части.

– Сынок… На пару часиков составишь компанию, а?

И как тут отказать, когда такая женщина меня просит?.. Была бы помоложе и рыжей… Чёрт.

– Пирожки остались? – теперь уже я тяжело вздыхаю, поглядывая на парней. Особо активные показывают то, что они будут делать с девками в клубе. Палятся придурки. Медичка уже недобро на них посматривает.

– Остались, остались, – слышу игривые нотки. – Жду.

Ведьминское, видимо, у них. Наследственное. Потому что я не понимаю, как можно проникнуться к слезливым интонациям матери своей бывшей крали, чтобы уже на всех парах мчаться из пригорода в загазованный город за пирожками с мясом.

– Тш-ш, – женщина прикладывает палец к моим губам. – Пирожки на кухне, – прихватив, почему-то две связки ключей, отодвигает меня в сторону и выходит из квартиры. Щелчок. Закрыла.

– Ма-а-м, если это… – Лика замирает, выпучив на меня свои зелёные глазища.

– Ну, привет Серая Волчица, – склоняю голову набок, ухмыляясь. – Кажется мне досталась роль Красной Шапочки, чтобы я забрал корзинку своих пирожков.

– Боже, – прикрывает ладонями лицо.

– Молиться уже бесполезно, – хмыкаю. – А из уст Сатаны молитвы вообще неправдоподобно звучат, знаешь ли.

– Невозможный, – вскидывает гордо подбородок. – Опять мою маму заставил разыграть спектакль?! Пока не трахнешь меня, твоя душа не успокоиться?!

– Ты мне весь мозг вытрахала! – двигаю к ней. – Ебала его, ебала… Пока он не сдался под твоим натиском! Внушила, сучка, мне свалить обратно в Америку! Скажи спасибо, что твоего Сахарного я не избил второй раз!.. Это же он тебя обучил всяким штучкам, – кручу пальцами в воздухе, изображая магические фокусы из фильмов.

– Я… – хватает ртом воздух. – А вот ни капельки не жалею! Продолжать тот сюр, который у нас был вместо НОРМАЛЬНЫХ отношений было невыносимо!

– Работа, – устало сжимаю переносицу пальцами. – Всегда была РАБОТА! Бабы, тусовки, фотосессии… Подписав договор, я его отрабатывал, Лик. Да, снесло башню от заработанного первого ляма. Да, стал узнаваемым, чтобы ко мне липли тёлки… Но я никогда тебе не изменял. Хочешь на детекторе лжи проверим? Или Сахарок заглянет в мои ясные глаза, чтобы уж точно?.. – вжимаю в себя строптивицу. – Этот год был для меня кошмаром, поверь.

– Кора тоже была твоим кошмаром? – рычит мне в губы. – Сисястый и попас… – затыкаю рот поцелуем.

Просто уверен, что она ничего путного больше не скажет.

– Так мне больше нравится, – задрав водолазку ей на лицо, фиксирую у стены. – Провинилась, отличница.

– Пожалуйста… – сипло. – Марат! Не получается у меня тебя оттолкнуть. Понимаешь?.. Тело меня не предаёт! Оно помнит каким ты можешь быть! Я всё помню! Дай мне тебя забыть! Просто дай!

– Ты не уйдёшь от него, да? Даже после того, что между нами может произойти? – прикрыв глаза, вдыхаю сладковатый запах кожи любимой женщины.

Как представлю, что каждый день МОЕЙ ЖЕНЩИНОЙ также дышит какой-то мужик, трахая её. Имеет как ему вздумается, а она послушно раздвигает перед ним роскошные длинные ноги, потому что он имеет, сука, на это полное право!

Не хочу слышать ответ. НЕ ХОЧУ.

Осыпаю белоснежную кожу быстрыми жадными поцелуями, срывая для себя как можно больше того, что она помнит, что помню я.

– Молчи, – врываюсь в тёплый рот языком, сминая податливую плоть губ своими губами. Лика сладко стонет. Не отбивается. Замирает. – Я изменился за прошедший год, – целую… целую… целую… – Жаль, что ты этого не увидела во мне.

Услышав судорожный всхлип, игнорирую его. Живу инстинктами. Дышу ей. Не отступлю. Испорчу свадьбу. Украду. Придумаю как.

Подхватив на руки, несу в комнату. А дальше хоть пожар, потоп, цунами… Сдохну, если не окажусь в ней.

– А-а-ах, – хватается за мои плечи, вонзаясь в кожу ноготками и откидывая голову на подушку. В глазах стоят слёзы. Я хорош, но…

– Всё-таки он импотент, – врезаюсь до упора, с наслаждением чувствуя как по стволу идут послеоргазменные вибрации. – Сытые кошки так бурно не кончают, Ли-ка-а. Врушка наглая.

Мы наполовину раздеты. Она снизу, а я сверху. Конечно, не так я наше примирение представлял, но для прелюдии вполне сгодиться.

Двигаясь телами навстречу друг другу, ловлю её губы. Всасываю, смакую, целую. Век бы не выпускал из своих рук и не покидал столь лакомое тело.

Кончить в свою девочку не рискну. Такой подставы от меня не будет, даже если она сейчас сможет забеременеть.

– Что же мы с тобой наделали… – прячет лицо на моей груди. – Что же мы наделали…

Подгребаю под себя, осыпая короткими поцелуями заплаканные розовые щёчки, подбородок, сомкнутые веки. Стараюсь сделать всё, чтобы она открылась мне. Лика же упрямо не даёт этого сделать.

– Любовью занимались, любимая, – втыкаюсь носом в впадинку основания шеи. – А с остальным я сам разбер-р-русь, – рыча, на последнем слове.

– Не смей! – кидает в меня… Книжкой по психологии. Прилетает туда, над чем эти мозгоправы работает. В голову.

– Ага, щас, – тру ушибленное место, на миг сбавляя темп.

Ведьма моя рыжеволосая огибает меня по дуге, выпрыгивая вперёд. Подхватывает свою сумочку, ныряя в её содержимое.

– Николай, – отворачивается от меня, демонстрируя свои прелести и ямочки на спинке. – Да, я у мамы…. Как её встретил?! А ты где? Как под окном?! Прямо сейчас?! Конечно-конечно. Мне нужны были мои записи. Пришлось все коробки посмотреть. А мама… Мама пошла за хлебом. Угу. Прости, не «угу».

Оттянув края водолазки, она умоляюще смотрит на меня.

– Ты вся в моей сперме, – дёргаю нервно краешком губ. Нихрена мне не весело. Нервно до жути, что в последний раз могу её видеть. Против воли не смогу сейчас. Уязвлён после нашей близости.

– Прости меня, – щелчок у правого виска. Глаза в глаза. В омутах утопаю. Лечу в пропасть без страховки.

Лика что-то говорит. Я слушаю и слушаю. Киваю. Почему я сжал кулаки? Девушка же красивая напротив… Рыжая такая. А глазки просто «космос».

На автомате иду одеваться. Обуваюсь. Надеваю куртку. Выхожу из квартиры через окно на фоне трели дверного звонка. Почему?… Неважно.

Мозг даёт команду забронировать вечерний рейс, чтобы вернуться к Арчи. Мне и вещи не нужны. Можно отправляться обратно домой налегке. Тут меня особо никто не ждал, а с Киром я уже повидался.

Глава 11

– Кора, детка, – вкрадчиво с сексуальной хрипотцой как она любит. – Давай замутим снова? Классно же тусили вместе, – тут добавляю обиженных ноток.

– Совсем придурок, да? – гиеной шипит по ту сторону. – Разбудил кретин меня посреди ночи, чтобы свою тычинку немытую предложить как божественный дар! Да ты… Катись ты!

– Уоу, малыш, полегче! – рявкаю.

Нысками дорогущих найков втыкаюсь в асфальтовое покрытие. Торможу своё тело, а вот мысли мои хрен кто остановит. Будто кто толкает в спину, чтобы я шёл и ни о чём больше не думал.

Странно. Очень. Неосязаемо. Запрограммировано.

– Ты бросил меня, Ма-ар, – шумно втягивает воздух.

Тишина давит. Прислушиваюсь. Может отбила вызов. Нет. Просто молчит. И я молчу. Я вообще не понимаю, что сказать, кроме того, чтобы попроситься обратно в умелый ро… В добрые и ласковые руки.

И вообще я не хочу к ней. Но мозг упрямо давит, что так нужно.

– Вторая линия, Кора, – почему-то улыбаюсь, как болван. Мне не нужно больше продолжать этот бессмысленный разговор. – Это Арчи… Никак нельзя отбить его, детка.

– Ты сам отбитый… – не дослушав, прерываю первым.

Даже дышать легче стало.

– Блудный сын хочет вернуться обратно? – насмешливо интересуется Арчи. – Спишу с тебя три процента в свою пользу, остряк.

– Хоть пять, – кривлю губы в улыбке, а самому хочется послать этого америкашку. С какого перепуга ему пять процентов я сейчас обещал ему? – Хочешь соглашусь на ту фотосессию, от которой отказался?

– Нижнего белья? – удивляется тот. – Прямо сейчас позвоню Марку, чтобы всё организовать. Такие бабки, сынок! Билборды, реклама, интерес! Дамочки из своих трусов будут выпрыгивать, чтобы запрыгнуть в те, которые ты отрекламируешь! Пацан, ты обрадовал своего папочку!

– Очень рад, – протягиваю свой паспорт девушке за стойкой регистрации. Лукаво подмигиваю ей, отчего девица заливается смущённым румянцем. Попутно заглядываю в её декольте. Маловато содержимое, но на первый взгляд упруго. – Уже на рейсе.

– Во, чудик, – раскатисто смеётся. – А зачем бежал тогда, к… – будто через вату последние слова. Глушилки в аэропорту? Вероятно. – Женишься на моей территории и не рыпнешься больше никуда.

– Аха, – морщусь. – Всё, мужик, отбой.

Поднимаясь на эскалаторе, оглядываюсь назад. Сердцем тянусь на выход, а ноги несут меня вперёд, заставляя ускорять свой путь.

Кто пытается мне дозвониться, напрочь отбиваю от себя. Почему? Я же могу уделить время абоненту, что беспокоит меня. Вместо зелёной трубки, я упорно провожу по красной. Мозг работает на максималках, а сердце будто замирает. Невыносимо тоскливо и одновременно чувство бесконтрольной жажды оторваться от родной земли, чтобы коснуться чужой и остаться там, как можно дольше.

Навсегда – шепчет мне кто-то со стороны. Вновь оглядываюсь. Никого нет.

Растираю лицо ладонью, усердно прогоняя преследуемое наваждение. Оно только усиливается с каждым моим шагам в зону вылета. Притягивает, как магнитом, нагнетая все мои мотивы, почему прямо сейчас я должен покинуть свою Родину.

Всё это очень похоже на то, что я уже успел прочувствовать на своей шкуре. Чужое влияние, гонимое меня отовсюду, чтобы я оказался там, где мне по ложному убеждению. нужно быть.

Только вот мне не нужно этого было. Мне было там… В Америке очень грустно, словно, мне ампутировали часть души. А потом она медленно затягивалась, наращивая лишённую часть варварским грубым методом.

Царапает моё сознание смутными образами. Накроет же потом. Уверен. Чувствую. Моё дежавю.

Купив стаканчик кофе из автомата, наблюдаю за людьми: кто-то читает книгу, кто-то завис в телефоне, а кто-то как я просто смотрит на всех. Встречаюсь взглядом с женщиной. Милая. Можно сказать даже красивая. Рыжая. Отворачиваюсь.

Чего такая реакция? Можно было бы поболтать. Причём тут цвет волос при общей привлекательной композиции?

– Алло! – гаркаю раздражённо. Злюсь на себя, разумеется. – Кто это?

Номер был скрытый. Принял. Не отбил как ранее пять входящих.

– Василий Градский, – басовито произносит незнакомый мужик. – Разговор у нас с тобой случиться, парень, пока ты не свалил за Океан.

– Розыгрыш, – глушу смешок, запивая его горячим кофе. – Кто слил номер?

Попивая свой бодрящий напиток, в ухо ввинчивается череда щелчков. Стаканчик из одеревеневших пальцев соскальзывает на пол. Его содержимое брызгами разлетается в стороны, орошая кофейными пятнами мои джинсы и кроссовки.

То что не давало логически мыслить и реагировать на собственные желания развеивается туманом. И тут приходит понимание, что меня… НАЕБАЛИ! ДВАЖДЫ!

– Сахарок, ты иль это? – переступаю лужу у своих ног, направляясь своим волевым желанием на выход.

– Я, – коротко.

– Ты научил рыжую ведьму колдовать? – шиплю. – Ответишь!

– Даже спасибо не скажешь? – насмешливо.

– Пошёл ты!

– Тут с тобой хотят продолжить разговор… Не рычи, – передаёт телефон.

– Парень, вопрос времени будет дорого стоить для Лики, если ты не включишься сразу в игру. Ты с нами?

– В какую игру влезла эта охреневшая бестия?! – а у самого сердце в пятки.

– Хорошо. Сброшу тебе адрес, куда ты приедешь прямо сейчас. Там и поговорим.

– А чего не сейчас? – передразниваю. – За мной уже шпионят в тёмных плащах?

– Я тебе говорил, что он придурок, – доносится до меня голосок Сахарного. – Кулаками только научился махать.

– Не телефонный разговор, – припечатывает, не слушая Сахарного. – Я уверен, что мозги у тебя есть. Этот разговор был конфиденциален. Не стоит звонить Дарье. Она нервничать будет.

Получив сообщение опять же со скрытого номера, с грацией хищника покидаю аэропорт.

– Арчи, – на бегу, срывая голос. – Я передумал!

– Я Марку уже позвонил, дерьма ты кусок! – рычит. – Ну-ка, закупорь обратно вашу беленькую! Уже совсем не соображаешь!

– Жениться хочу, – хохочу. – Осенило.

– Так кто мешает?

– Одна рыжая.

– На плечо и в самолёт её, парень! – уже гогочет. – Мы тут её перевоспитаем.

– А это идея, друг, – оскаливаюсь. – Желательно под гипнозом и с внушением лететь без трусиков.

Глава 12

По тому адресу, куда я приехал, увидел ничем не примечательное здание.

Обычный высотный дом. Обычная железная дверь. Зато внутри не совсем обычная домашняя обстановка.

– Здравствуй, Марат, – мужик под два метра ростом расплывается в довольной улыбке, стоит ему только закрыть за мной дверь. – Чай будешь?

Наверное, сейчас я выгляжу пришибленным, но уж точно не тем человеком, который желает выпить чай в компании незнакомца.

– Это вы мне звонили? – рассматриваю его.

Да… Мужик крепкий. Завалить не просто будет. Медведь.

– Ага, – подмигивает. – Чай, всё-таки будешь?

– Нет, – гашу в себе раздражение. – Мне вообще кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?.. Может я вообще не по тому адресу попал?

Достав мобилу, тщательно сверяю со своим местом нахождения. Верно.

– Сейчас я тебя проверю на прослушку, пацан, – предупреждающе у самого уха. – Не рыпайся.

Увидев замысловатую конструкцию, которую лицезрел только в фильмах, с интересом наблюдаю, как этот габаритный медведь около меня танцы с палкой выплясывает. Руки мои поднимает, ноги расставляет.

Вот это я попал.

– Чисто, – рявкает. – А теперь к делу.

– Может, всё-таки чаю? – дёргаю уголком губ.

– Я тебя не чаевничать звал, – сурово поджимает губы. – Пошли.

Поразительная смена настроения у этого человека.

Профдеформация, что ли?..

– Знакомься, кого не знаешь, – кивает на собравшихся. – Алина, сестра Мишель.

– Сахарок… Соскучился по мне? – угрожающе наступаю на парня. Возмужал дрыщ.

– Не отказался бы… – сникает резко.

– Хватит, бычки, – прекращает наше радушное приветствие Василий, насколько я помню. – Нам надо девушек спасать, а не мужским достоинством мериться.

Подмигнув мне, Рафаэль поднимается с кресла. Прикрывает глаза, начиная говорить. С каждым словом я вникаю в то, что слышу.