Я теперь твой. Книга вторая

– Вызовешь такси, – строго. – В офисе завал. Конкуренты не дремлют. Надо срочно ехать.

Оставив на моей щеке ещё один липкий поцелуй, он меня отпускает. Получить свободу оказалось проще некуда.

Взбегая вверх по ступенькам, мне чудится голос Марата. Забытый, некогда любимый и родной. И этим же голосом он произнёс те слова, что окончательно убили мою любовь к нему.

Нет-нет-нет. Он реальный.

Хочется сбежать, поддавшись трусости. Программные установки, заложенные Рафаэлем, не дают совершить сбой.

Стоять. Смотреть. Анализировать. Не поддаваться.

Лучше бы Брагин заодно мне почистил память, лишив единственной бреши, потому что сейчас все баррикады рушатся под пронзительным взглядом моего прошлого.

Марат… Мой соблазн, как оказалось, имеющий срок годности.

От него нужно было бежать немедленно. Так я думаю, пока он несёт меня на плече в мою бывшую комнату.

Можно кричать, драться, притвориться ненавидящей его всеми фибрами своей души обиженной женщиной… Можно, можно… Я устала сопротивляться.

– Что ты от меня хочешь? – на выдохе произношу, кутаясь в колючих воспоминаниях прошлого.

– Тебя, – аккуратно опускает на кровать. – По-прежнему, только тебя.

– Надолго? – хочется рассмеяться ему в лицо. – Или сломанный палец на ноге Бобби будет веским основанием, чтобы опять резко свернуть свой отпуск?!

– Малыш… – хмуро сводит брови. – Опять ты начинаешь, – сквозь зубы.

– Послушай меня внимательно… – вытаскиваю из себя всю боль. – Наши отношения были просто «вау», если говорить твоим языком. И я бы слепо любила, наивно полагая, что буду для тебя на втором месте, после… – Марат не дослушав, перебивает меня.

– Ты всегда была на первом! – оскаливается. – Ты из-за Бобби тоже обиделась? Я же цепной был! Поводок короткий!

Мотнув головой, даже не думаю его осуждать за то, что меня перебил. Не поможет.

– Наше первое видеосвидание закончилось тем, что крышку твоего ноута закрыла пышногрудая блондинка, – взглядом приказываю ему молчать. – Свои первые выходные ты предпочёл провести в компании новых друзей на Мальдивах, но не прилетать ко мне, домой. Когда Григорий выпутывал компанию отца из грязи, ликвидировав многие угрозы; когда я была приманкой в руках отряда ОМОНа, чтобы поймать чокнутого ублюдка Астахова; когда, рискнув всем, вложилась в стартап Брагина, – пропускаю едкий смешок, а меня уже ничем не оставить: – когда ты узнал о возможной моей беременности, предложив альтернативный вариант! Тебя НИКОГДА не было рядом, «КОГДА» должен был быть!

– Ты меня не дослушала! – кричит на меня, встряхивая за плечи. – Нахуй послала!

– «Нахуй» я тебя послала после того, как ты оскорбил меня связью с Рафаэлем, – прикрываю глаза. Батарейка моя закончилась. Выпотрошила себя полностью. Мясом наружу. Подавись, Рахманов. – Не стала отрицать, потому что ты так был убеждён в своей правоте! О, мой великий прорицатель!

– Лика… – приоткрывает рот, боясь спросить. Вижу, как мечется его взгляд. Пугается собственной реакции. Отмирает. – Аборт?… Ты его сделала, рыжик?!

– Рахманов, тебе мозг отбили совсем? – зло прищуриваюсь. – Даже, если ты был трижды конченным негодяем, то я бы не совершила убийство внутри себя. Только, потому что его биологический отец – трус!

– Дура, – хватается за голову. – Идиотка! – рычит на всю небольшую квартиру. – Я полетел обратно, чтобы выбить АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ вариант расторжения договора с Арчи! Уже многое обсудили, когда ты огорошила меня этим… Сахарным! Ева мне рассказала о том, что у тебя был гормональный сбой на фоне контрацептивов, без подробностей. Эту тему я пробил уже после того, как ты послала в далёкое эротическое, закинув меня в бан. А потом… Ты сама знаешь, что сделала потом.

Знаю. Что было, то было.

– Всё уже неважно, – показываю ему кольцо на безымянном пальце. – Мне, правда, нужно на работу.

Перехватив меня за руку, снимает то самое кольцо, которое я ему наглядно продемонстрировала, чтобы перестал строить планы. Даже пикнуть не успеваю… Кажется, кто-то застрял в голодном по женскому телу пубертате. Хронически.

– Я не твоя, – протягиваю ладонь, чтобы он добровольно мне отдал вещь Николая, достав её из трусов. – И ромашки мне твои не нужны, – хмыкаю. – Аллергия стойкая появилась.

– От ненависти до любви… Разделяет один качественный трах, – ногтём бьёт по пряжке ремня. – А с принадлежностью к мужчине, – сжимает эрегированный член через джинсы, выделяя контур помолвочного кольца, – Если так нужно, то сама достань.

Глава 6

Рахманов Марат

– Ты вообще не понимаешь, когда нужно остановиться?! – взвизгивает мелочь рыжеволосая. Храбрится ради нужного вайпа, взывая к моей… Совести?

– Не-а, – склоняю голову набок, потирая ладонью каменный ствол через ткань джинс. – Хочешь остановить это безобразие?.. Всё в твоих умелых нежных ручках.

Лика пытается взять над собой контроль, но выходит что-то не очень. Вижу же, как она борется с собой, чтобы не приведи Господь ко мне не прикоснуться.

С ней невозможно разговаривать спокойно. Только выводить на эмоции, чтобы потом их ложкой жрать. Они такие вкусные у неё, заправленные сексуальностью и необузданной животной энергетикой. Пусть она скрывает свою сущность от посторонних глаз, но я то знаю, какая она настоящая. Ненасытная до меня, ненасытная до секса, кровожадная до оргазмов от моих рук и члена.

– Хватит, – прикрывает глаза. Её нестабильное состояние сдают подрагивающая нижняя губа и часто вздымающаяся грудь. – Уже ничего не изменить, Марат.

– Ошибаешься, – склоняюсь к её лицу, прожигая глазами в её взгляде все заслоны от меня, что она наворотила во благо себе, как она думает. Этот год показал, что ничего между нами не забыто. Одно слово и я здесь. Рядом. Не могу без неё. Всё бросил ради этой дряни, которая так со мной в итоге поступила. Мог бы не прощать. Мог бы забить. Мог бы… Но не тогда, когда она вся дрожит в моих руках, растворяясь во мне. – Давай забудем о нас… Кем мы были… Ли-ка-а.

– Забыть? – хмуро сдвигает тонкие бровки к переносице. – Забыть, Рахманов?!..

Ну, вот.

Хотел по-человечески поговорить. Спровоцировала же ведьма на иной расклад. И рот не заткнёшь иным способом. Раз меня она слушать не желает, придётся всё самому делать. Всё самому… Эх, что за женщина мне досталась.

Раскольцевал – первый пункт выполнен. Приласкать и не огрести – в приоритете. Приступаю к выполнению экстремального задания без прикрытия своей бедовой головы.

– Что ты делаешь? – охает, стоит мне легонечко толкнуть ладонью в её мягкую грудь. – Я не… Боже!

– Давай начистоту, – насильно снимаю замшевые туфельки. – Ты не особо мне сопротивляешься, Лика, – припадаю на колени, вклиниваясь между белоснежных бедёр. Ммм… Чулки. – А я больше не тупой, чтобы верить всем твоим словам, моя ядовитая коброчка. Я нашёл противоядие. Здесь, – большим пальцем продавливаю насквозь мокрую ластовицу шелковых трусиков.

– Не нужно, – запрокидывает голову, хватая ртом воздух. – Только не сейчас… Прошу.

– А когда?! – не сдержавшись, зверею. – Когда станешь чужой женой? И быть твоим любовником?! Спасибо за предложение, но от этой вакансии я отказываюсь, – голос глохнет под эмоции, что кипят в моём котле. – Теперь я твой! Твой!

Лика пытается от меня отбиться, щипаться, кусаться. Проснулась моя дикая кошка! А то будто в трансе была своего же собственного гипноза, заторможено реагируя на происходящее.

– Просто, блять, живи со мной сейчас! С остальным я разберусь! Сам!

Проклиная тот день, когда она пришла со своей подружкой в Центурион, Лика заметно расслабляется, а на её нежных губах расползается кривая усмешка.

– Если бы это было возможно, Марат… – устало прикрывает глаза.

Что-то щёлкнуло внутри. Но с этим я потом разберусь, когда доведу свою нашкодившую бестию до звёзд под сомкнутыми веками, до хриплых стонов, до того сумасшествия, что после разделим мы уже на двоих.

Избавив её от трусиков, раздвигаю кончиком языка пухлые губки. От тёрпкого женского запаха можно уже в трусы кончить. Поправочка, от одной единственной, кому я позволял себе эту ласку.

Первый тихий стон – разряд по оголённым нервам. Фантомной болью резонируя слух. Будто вечность не слышал ласкающих мою душу интонаций.

Посасываю тугую горошинку, направляя вожделенное тело так, как мне будет удобнее его трахать языком. Топит башню капитально. Дурею. Срываюсь. Ловлю вибрации её кайфа.

Второй стон – два пальца имитируют мой ствол, растягивая внутренние мышцы. Урчать хочется от того, как она течёт. Хочет меня. Отрицает это. И всё равно позволяет себя брать.

Никогда не думал вовремя секса. Отключался и ловил вайп, а сейчас вот озарение снизошло. Получается она изменяет?.. Не мне, а вот тому, кто кольцо напялил на неё?!

Третий стон – стон разочарования. Вынимаю пальцы из пульсирующей плоти, облизывая. Ей чуть-чуть не хватило до разрядки. Будем мучиться вместе!

Выпрямляюсь во весь рост, расстёгивая ширинку. Мягко тяну Лику за руку к себе. Делаю так, чтобы она обхватила член своей горячей ладошкой. Сам же сжимаю в кулаке ненавистное моему сердцу её колечко.

Она смотрит мне в лицо, не мигая. Румяная. С широкими зрачками. Тигрица, в шкурке невинного зайчонка.

– Дети, мы дома!

Мам-Даш!.. Всю композицию сломала!

– Дети?! – басит Григорий. – Ты хочешь сказать… – а далее быстрые шаги к комнате.

Спрятав в боксерах налитый кровью член, застёгиваю ширинку. Колечко прячу в маленький кармашек. У себя. Доверия к одному рыжему существу больше нет.

– Гриша! – радостно восклицаю, раскрываясь для объятий. – Сколько лет, сколько зим!

– Ты?! – выпучив на меня глаза, смотрит как на призрак. – А там… Лика?

Трижды стукнув по деревянному полотну, имитируя сигнал, распахиваю дверь.

– Сбежала, зараза… – шиплю сквозь зубы. – Через окно!

Вместо того, чтобы злиться – я широко улыбаюсь.

Глава 7

Взлетев на подоконник, спрыгиваю вниз. В отличие от Лики я даже не разувался, чтобы не терять времени. Потом Мам-Даше закажу клининг за свои ребяческие шалости во благо спасения её вдруг ощетинившейся дочурки.

Замуж она собралась. Пф… Напугала.

– Стой! – рычу ей, приближаясь к дверце такси.

Дёргаю ручку – не поддаётся! Заблокировала рыжая чумовая тигрица. Когти выпустила наружу. Скалится, показывая острые клыки. Что-то объясняет водителю, и машина срывается, заставляя глотать пыль из-под колёс, и чувствовать себя конченным на всю голову.

Значит, вот как ты со мной!.. Думаешь, я развернусь на 180 и двинусь в противоположную сторону, не услышав всех доводов для расставания?!.. Не впечатлили вы меня, девушка! Готова была кончить только от одних пальцев, а как поговорить – сбежала!

Я умею догонять, любимая, ты просто ещё не поняла этого. Готов прогнуться в пояснично-крестцовом отделе, раз другого выбора мне оставила, кобра ядовитая!

– А чего не через окно? – Григорий дёргает уголком губ в намёке на улыбку, при этом глаза остаются серьёзными.

– Пап-Гриш, какие шутки, когда ваша обожаемая падчерица мне все нервы измотала. Глицинчику бы лучше отсыпали мне в ладошку.

– Маратик, как хорошо, что ты вернулся, – Мама-Даша приглашающим жестом руки просит, чтобы я прошёл в квартиру. Гриша сохраняет невозмутимый вид грозного стража, пока его не осаждают кухонным вафельным полотенцем шлепком по заднице. – Гриша!

Муженёк святой женщины отмирает и таки пропускает меня внутрь своего логова.

– Спасибо, – целую золотые руки, чем заслуживаю грозный рык одного собственника.

– Мальчики, пошли на кухню? Я там пирожки разогрела, – зардевшись, произносит родная мать одной ехидны. Яблочко от яблони… Что-то в их случае вообще не сработало. Будто наливной сладкий плод подменили колючим ёжиком во плоти.

– Рассказывай, – Гриша складывает руки на широченной груди.

– Долго рассказывать… – достаю из кармашка обручалку Лики. Кручу на столе, пока не всхлопываю ладонью, останавливая его в одной точке.

– Она замуж выходит, – тяжело вздыхает, отчего его вся грудная клетка приходит в движение.

– Богатый? – рассматриваю брюлик на свет. – Богатый, – злобно усмехаюсь.

– Работает на правительство, – наотмашь лупит меня новой информацией. – Какие идеи?..

– Не одобряешь выбор падчерицы? – сжимаю в кулаке кольцо. – Чего тогда сразу мозги не вправил?! Позволил этому напялить на ребёнка хрен пойми «что»!

– Она не ребёнок, Марат, – Мама-Даша выбегает из кухни, словно по сигналу. При этом на столе уже материализовалась горка горячих пирожков их микроволновки и большая кружка душистого чая. – Сам знаешь, какие у вас отношения были.

– А ты знаешь?! – кипятком в лицо.

– Отчасти, – хмыкает. – Я не буду давать субъективную оценку твоему поведению, но из того, что знаю, должен тебе разбить лицо и вышвырнуть отсюда, как дворняжку блохастую обратно на помойку.

– Всё не так, – поджимаю губы. – Вообще всё не так было.

– Расскажешь? – склоняет голову набок.

– Адрес клиники дашь? – с напором.

– Дам, если мне твоя исповедь понравится, – растягивает губы в улыбке. – Начинай, отшельник. Я тебя внимательно буду слушать и давать тебе подзатыльники, если мне что-то из этого не понравится.

Подзатыльников от Папы-Гриши я получил не менее двадцати. На двадцать первом не позволил себя больше лупить, заломив его правую руку в болевом приёме.

– Хватит! – смеётся в голос. – Понял-понял!

Торжествующе ухмыльнувшись, ослабляю хватку, а потом и вовсе отпускаю. Помогаю сесть на стул.

– Хорошо, что Дашка не видела, – разминает плечи. – Родит ещё раньше срока.

– У неё всё хорошо? – с беспокойством заглядываю в его глаза. Она мне заменила мать на два года, а потом было стыдно… Общаться.

– На седьмом месяце, – аж от радости светится как лампочка. – Пацана ждём.

И снова я улыбаюсь. Искренне. Хоть за кого-то.

– Дам тебе адрес, – вмиг хмурит брови. – Только не бузи. Под дверью подожди. У неё сейчас консультация с одной дамочкой. А ты же как медведь полезешь в пчелиное гнездо. Распугаешь там всех. Суматоху наведёшь.

Фыркнув, отвожу взгляд в сторону.

– Кольцо отдай, Марат, – строго. – Вещь не твоя. Забирать такое не смей.

И по-отечески ведь говорит и совет даёт. По-доброму, хоть и осуждает. Скрипнув зубами, согласно киваю.

– Хорошо.

Расцеловавшись с Мамой-Дашей и прихватив целый куль домашних пирожков с мясом, выдвигаюсь в дорогу. Во-о-от, это у меня арсенальчик на заднем. Кукла, пирожки, вискарь и пачка презервативов. И со всем этим барахлом я качу к своей ведьме, чтобы заглянуть ей в глаза и не спалиться заживо.

Сжимая кожаную оплётку руля, считаю минуты до того, как можно будет ввалиться в её кабинет. Кир звонил дважды. И дважды был послан нахер, потому что я не стал врать с кем именно «завис». Прислоняю пальцы к носу, которыми ласкал её. Блять… ВЕДЬМА!

Не выдержав, выхожу из машины. Поднимаю лицо к небу и жадно рассматриваю кучевые облака. Дождя не обещали. Хотя… Откуда мне знать?! За этим никогда не следил.

Нет, однажды, было дело. Ради неё, чтобы устроить сюрприз. Тогда она мне сообщила о возможной беременности, а мой мозг сработал на опережение просчётов всех вариантов. Лика поняла по-своему, а я просто хотел, как лучше для нас… Троих.

Срываюсь.

– Лика, у меня получится только через неделю… Вовка пока не устроен… – сталкиваюсь с девушкой, обрывая поток её слов. – Ой! – испуганно шарахается в сторону.

Лика, увидев меня, медленно пятится назад. Говорит своей пациентке, что обговорит этот вопрос с ней по телефону. Прощается, не сводя с меня своего стеклянного взгляда, лишённых каких-либо эмоций.

– Третий этаж, – хмыкаю. – Прыгать же не будешь?

– Что. Ты. Хочешь. От меня? – злобно чеканит слова. Шипит. Покусает ещё. Может я от неё и хочу этого! Таких эмоций! А то сидит, будто в своей консервной банке, испугавшись реальности.

Звон кольца об стеклянную поверхность низкого столика у дивана – первая вспышка гнева. Заглушить нужно. Она же здесь разговоры разговаривает.

– Представь, что я – пациент. И мне о-о-о-чень нужна ваша помощь, доктор, – вальяжно присаживаюсь на диван, хлопая ладонью на свободное место рядом. – Закрепим обнимашками.

– Нет, – подаётся корпусом вперёд.

Я держался. Честно.

– А когда вы, доктор, говорите «ДА»? – подрываюсь на ноги, двигая в её сторону. – Когда почти кончаете с моими пальцами внутри? Когда стонете, как похотливая сучка, у которой секс был год назад? Когда свои «приветы» передаёте через моего лучшего друга из-за пагубной вежливости?! Признайся себе, что… СКУЧАЕШЬ!

– Пошёл вон, – невидимой оплеухой мне по щеке. Спокойно так… Ещё. – Ты – эпизод в моей жизни, – стоит напротив меня. Холод в глазах. А мне сдохнуть хочется на месте. – Не пользуй мной больше. Никогда. И не играй на родительских чувствах Григория и моей мамы. Они чужие для тебя. Ты чужой для меня. Чу-жи-е. Повтори, – смотрит в глаза, не мигая.

– Хуй те-бе, – щёлкаю по носу. – На мне не ра-бо-та-ет.

Лика краснеет, бледнеет… А мне нажраться хочется.

– Надень, – киваю на столик. – Правда, ты уже сбилась с курса на «долго и счастливо», заделав рога будущему муженьку. Сладко! Было очень сладко!.. Но не с ним.

– Лик, я тебе пациента перекинуть хочу… – Брагин! Ля-по-та!

– Привет, Сахарок, – подмигиваю.

– Марат?! – вопросительно вскидывает брови. – Не ожидал.

– Я СТРАДАЮ! – сокрушительно. – От НЕРАЗДЕЛЁННОЙ ЛЮБВИ! Мало ли какие сдвиги на этом фоне могут проявиться! Мне, пожалуйста, самую-самую и рыжую-рыжую на мою голову докторицу!

– Отказываюсь!

– У меня есть козырь! – прищуриваюсь. – Почти доведённый… Ммм…

– ВОН! – рявкает она. – Охрана, где?!

Подняв руки в примирительном жесте, сваливаю. Опять накуролесил. На эмоции выбил стерву. Чтоб ей спалось НЕ СЛАДКО!

– Котик, давай сметаны обожрёмся? – выдаю, как только тренер принимает вызов.

– Что?!

– Бухнём, – упираюсь лбом в руль. – Нажрёмся в хламину.

– Мне завтра к пацанам на базу… – смешок.

– Я буду бухать, а ты просто… Слушай. Хорошо?

Глава 8

– Представляешь, да?.. – чокаюсь с апельсиновым соком Котина, а сам уже в хламину пьян. – Вся така-а-а-я-я-я, – обрисовываю силуэт одной сексуальной заразы. – Гипнозом опять приложить хотела! А я ей знаешь, чо?!

– Что? – усмехается трезвый тренер.

– На хуй послал, – закатываюсь от смеха. – Приложил русским матерным, чтобы не крякала о своих примочках мозговых, чтобы не пробралась под подкорку и дичь свою не сотворила.

– Странные у вас отношения, однако, – хмыкает. – Она… Применяла к тебе гипноз?

– Не совсем… – обтекаемо, чтобы не сдать свою хитрую лису.

– За что выпьем? – убирает гранёный стакан с оранжевой жидкостью, чтобы достать стопку для себя. – Что-то ты мне мозги в кашу с комочками превратил. Надо разбавить, чем-то, чтобы не загустело.

– За бабский ум! – выпаливаю. – Точнее за его отсутствие!

– Не горячись, – хлопает меня по плечу Котик. – Ты протрезвеешь, и снова Лика станет для тебя обожаемой кусачей кошечкой во плоти.

– Зараза клыкастая! – рычу. – Люблю, не могу!

Распивая уже на двоих, отключаемся от моих проблем, пока из телека по музыкальному каналу не раздаётся слащавый жалостливый голосок паренька:

«И добивается всего сама

Но она хитрая словно лиса…»

Уже начинаю прислушиваться, вычленяя оттуда заковыристые, трогающие нутро сахарные словечки:

«Меня манили её глаза…

Меня манили её губы…

Меня манили её руки…»

И на кураже сопливых речей мы уже с Котиком подпеваем всё тому же пареньку, срывая, как малолетки глотку.

Чуть позже мы демонстрируем болевые захваты, придушивая друг друга. В общем творим дичь, пока Котику я так конкретно не прижал сонную артерию. Поржали с этого, но тут лучше быть начеку. Инстинкты по пьяни работают иначе, можно и натворить делов.

Засыпая, прокручиваю слова из этой чёртовой бесячей песенки, конкретно всё адресовывая своей мегере. И про глаза, губы и руки… Коза рогатая! Точнее не она, а её женишок.

Вот могу же нашептать ему на ушко, как сладко бы кончила его невеста на моих пальцах, да не могу быть такой скотиной. Она никогда больше не станет моей. Отметаю этот вариант. Если и отбивать у «этого», то только с громкой музыкой и чётким убеждением, что женщина «МОЯ».

Солнечные лучи приятно ласкают лицо. Приятно так. Представляю с собой Лику. Манящую. Сексуальную. И самую нежную-нежную… Обнажённую. Она ластится ко мне пресыщенной кошечкой, потираясь упругой попкой об мой колом стоящий член. Стоит приподнять её стройную ножку, как фантомная память подкидывает мне достоверные данные. Жар плоти. Плавный толчок в шелковистую узость. Ритмичные движения наших тел.

Срывая голос, Лика была прекрасна. Шептала «люблю» и была так ранима и так любима в моих руках.

Идиоты! Какие мы были идиоты!.. Проебали счастье!.. С этой мыслью собственно и начинается новый день.

– Проснулся, – басит Лев. Котик или Лев? Да, какая разница! Что так и так «кошачий». – Приготовил на двоих завтрак.

– Звучит заманчиво, пупсик, – подмигиваю. – Если будет вкусно, то бонусом вылижу тарелку.

Котик бросает в меня силиконовой лопаткой, обнажая зубы.

– С тренером разговариваешь! – сердито. – И вообще… Мне пить нельзя было. Пожалел тебя, горемычный мой, теперь башка раскалывается. За руль не сядешь. Придётся Ванька просить. Права недавно получил пацан, кстати.

– Ммм… – смакую кусочек жареного бекона.

– Не пойму одного… – занимает место напротив меня со своей тарелкой. – Где он бабки взял. Ты?..

Ничего я ему отвечать на это не буду. Мои деньги. Ванька, как родной стал. Подарил. А дарёному коню… Короче, не его дело. Фыркнув, продолжаю поглощать свой завтрак.

– Ясно-понятно, – неодобрительно качает головой. – Со мной поедешь?

«Меня манили её губы…»

Блять… Как на репите надоедливая тупая песенка из телека.

«Но она хитрая словно лиса…»

Ещё какая! Зараза МОЯ!

– Поеду-поеду, – запихиваю в себя с остервенением последние сочные кусочки бекона. – Одно дельце проверну. И сразу поедем… Нет не сразу. К Киру и к его принцессам ещё заскочим.

– Куда?!

– «Меня манила красотой колен!..» – в ответ ЭТО.

Котик закатывает глаза. Называет меня последними словами. И отпускает, покрестив на дорожку. Видимо, от нечестивого хотел напоследок избавить. Юморной мужик, но добрый. Понятно, почему он и Арчи – лучшие друганы.

Набрав Маму-Дашу, старательно вылизываю динамик, чтобы она мне всё-всё рассказала о графике своей дочурки.

О, чудо! Она сегодня работает с восьми утра! Меня услышал тот, кто солидарен мужскому кретинизму и романтизму!

Около её окна растёт дерево. По технике безопасности его должны были спилить. Высокое. Мне, конечно, оно подходит. Если и покорять сердце моей ледяной королевы, то нужно отключить голову и сделать всё возможное, чтобы она меня пожелала. Девочки же по своей природы ЖАЛОСТЛИВЫЕ. Котёнка блохастого обласкать. Ущербного чмокнуть в нос.

Увидит меня на ветке возле своего курносого носа и сразу выбежит меня жалеть. Точнее мою бедовую голову, которую я могу ненароком расколоть как арбуз при неудачном приземлении.

– Ты больной?! – голосит моя фурия. – Ну-ка, слезай!

– Поцелуешь? – пытаюсь не свалиться.

– Иди ты… – угрожающе. – Домой.

– Такой ответ меня не устраивает, – зубоскалю.

– Слезай! – кулаки в бока. Злая, как грымза. Сексуальная до чёртиков в своём облегающем платье… И кольцо!