Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том

«Идеально. Моя жизнь превратилась в дешёвый триллер, где я сама себе и героиня, и статистка, и критик, едва сдерживающийся от комментариев» .

Дыхание Янь Лу было ровным, но подозрительно тихим. Казалось, даже воздух в этой комнате боится потревожить его покой. Рассвет, пробивавшийся сквозь запыленное окошко, постепенно сменился утром. За стенами зазвучали голоса слуг, запах жареных лепёшек и дыма смешался с ароматом старой бумаги и пыли, что висела в воздухе его спальни густым, почти осязаемым покрывалом. Мир жил своей жизнью, простой и понятной. «А мы тут, знаете ли, боролись с наследием древнего зла и чуть не поддались на провокацию призрака моей же матери. Мелочи, не стоящие внимания. Проходите дальше, ничего интересного» .

Янь Лу пошевелился. Его длинные, тёмные ресницы дрогнули, словно крылья ночной бабочки, и он медленно открыл глаза. Взгляд был затуманенным, отрешённым, но, к моему глубочайшему облегчению, в нём не было и намёка на ту одержимость, что сводила с ума садовников. Он заметил меня, съёжившуюся в углу, и его брови поползли вверх с таким невероятным усилием, будто каждая из них была высечена из гранита и весила не меньше сотни цзиней.

— Вы... всё ещё здесь, — его голос был хриплым шёпотом, напоминающим скрип несмазанной телеги по щебню.

— А где же ещё? — я поднялась, чувствуя, как затекшие суставы жалуются на свою несчастную долю. — Я ведь ваша верная сиделка-садистка, помните? Та самая, что запрещает умирать, потому что это катастрофически портит мою личную статистику выживаемости. Держите.

Я протянула ему чашу с водой. Его пальцы, длинные и удивительно изящные для человека, только что сражавшегося с тьмой, сомкнулись на глиняном крае. Он отпил несколько глотков, и по его бледному, как лунный свет, лицу разлилось слабое, но безошибочное облегчение.

— Статистика? — переспросил он, с трудом фокусируя на мне взгляд, в котором плавали тени усталости.

— А как же! — воскликнула я с фальшивой бодростью. — По моим скрупулёзным подсчётам, шансы на выживание в этом гостеприимном учреждении под названием «Клан Лян» падают ровно на пятнадцать процентов каждый раз, когда кто-то из моих немногочисленных союзников решает внезапно отправиться в мир иной. Так что, пожалуйста, проявите сознательность. Ради моего душевного спокойствия и чистоты эксперимента.

Уголок его бескровных губ дрогнул. «О, великие небеса, он снова почти улыбнулся! Это уже тревожная тенденция. Надо бы добавить в его рацион больше сарказма – видимо, ему полезно» .

Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но я решительно, почти с материнской суровостью (если бы у моей матери была суровость), прижала его плечо к циновке.

— Никаких геройств, наш пациент. Вы провели ночь не на романтическом свидании с луной, а в рукопашной схватке с воплощенным кошмаром. Ваша текущая задача — лежать и излучать ауру хрупкого, загадочного цветка, капризного и требующего покоя. Моя же миссия — принести провизию и лично удостовериться, что вы не превратитесь в призрака, который будет являться мне по ночам с упрёками о некачественном уходе.

Я принесла с кухни простую рисовую кашу, больше напоминающую цементный раствор, и чай, пахнущий скошенной травой и тоской. Он ел медленно, с видимым усилием, но аппетит присутствовал, что я записала в актив. Пока он восстанавливал силы, я сидела рядом, разминая свои несчастные конечности и строя в уме планы, которые были прочнее домов из песка, но ненамного.

— Итак, — начала я, когда он опустошил чашу, — план на сегодня, составленный с учётом текущего кризиса. Вы — остаётесь здесь и мастерски изображаете из себя тот самый хрупкий цветок. Я — отправляюсь на утреннюю беседу с нашей обожаемой мачехой. Цель: выжить, сохранить лицо и, если небеса будут необычайно благосклонны, выудить крупицу полезной информации.

Он положил пустую чашу и устремил на меня взгляд. Привычная проницательность вернулась в его серые глаза, но теперь она была разбавлена чем-то новым — искренним беспокойством.

— Будьте осторожнее, чем когда-либо, Лянь Шэн. Она не станет атаковать в лоб. Она будет... зондировать почву. Подбрасывать намёки, словно ядовитые конфетки. Искать малейшую трещину в вашей броне.

— О, не тревожьтесь, — я махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Моя броня сплетена из чистого сарказма и академических знаний о мёртвых языках. Ей такое не по зубам. К тому же, — я понизила голос до конспиративного шёпота, — у нас есть припрятанный козырь. Мы знаем о зеркале. Она об этом не в курсе. Пока что.

— Это делает вас опасной в её глазах, — заметил он. — А опасных людей либо устраняют, либо... пытаются приручить.

— Что ж, я не из тех, кого легко приручить, — заявила я, поднимаясь во весь свой скромный рост. — Меня в детстве даже соседский кот игнорировал, предпочитая моим ласкам уличные драки.

Перед уходом я оставила ему кувшин с водой и свой самый ободряющий взгляд, в котором надеялась скрыть тень собственной тревоги. «Держись, загадочный незнакомец. Ты мне ещё нужен для разгадки твоей же собственной, чертовски интригующей тайны» .

Дорога к покоям Лян Та напоминала торжественное шествие на эшафот, только с более живописными видами на внутренние сады и более удушающим запахом ладана. Слуги расступались передо мной с такими лицами, будто я была не внебрачной дочерью, а прокажённой, несущей с собой чуму и прочие малоприятные сюрпризы. «Великолепно. Новости о моём "ночном приключении" расползлись по клану быстрее, чем лесной пожар в засуху. Браво, слухи, вы работаете на удивление оперативно» .

«Локация: Коридор к покоям мачехи. Статус: Ощущение, будто идешь по канату, натянутому над пропастью, где внизу томятся голодные крокодилы с острыми как бритва зубами. Уровень опасности: Запредельный (и это ещё до того, как я переступлю порог)».

Лян Та принимала меня в своём личном кабинете — помещении, пропитанном запахом дорогих, удушающих благовоний и холодной, бездушной роскоши. Казалось, даже воздух здесь был дороже, чем я. Она восседала за лакированным столом из тёмного дерева, на поверхности которого не было ни пылинки, и с изяществом змеи пила чай из фарфоровой чашки. Её поза была безупречной, улыбка — отточенным оружием, а взгляд — таким же острым и пронзительным, как и прошлой ночью.

— А, падчерица. Как мило, что ты соизволила найти время для своей уставшей мачехи, — она изящным жестом пригласила меня сесть. Передо мной уже стояла чашка с дымящимся чаем. Цвет у напитка был подозрительно тёмным, почти зловещим. «Ну конечно. "Выпей чайку, дорогая, я его специально для тебя заварила... с добавлением белладонны, капельки цикуты и щепоткой чёрной вдовы для пикантности"» .

— Благодарю за приглашение, госпожа, — я сделала безупречный, почтительный поклон, который репетировала перед зеркалом всё утро, и опустилась на циновку напротив, приняв позу «смиренной дочери, которая ни в чём не виновата и очень хочет домой». «Главное — не дёргаться, не смотреть ей прямо в глаза, как вызов, и ни в коем случае не пить этот чай. Даже если очень хочется. Даже если горло пересохло от страха» .

— Я слышала, ты провела... весьма беспокойную ночь, — начала она, помешивая ложечкой свой чай. Звук был на удивление мелодичным, что лишь усиливало зловещность момента. — Вместе с нашим гостем. Учитель Бо вкратце упомянул о ваших... геологических изысканиях.

— Да, госпожа, — кивнула я, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. — Господин Янь Лу оказался большим знатоком минералов. Он показал мне столько интересного... о свойствах и энергетике местной почвы. Прямо дух захватывает.

— Не сомневаюсь, — её голос был сладким, как забродивший мёд. — Особенно учитывая, какие... энергетические аномалии были зафиксированы прошлой ночью именно в том районе, где вы... изучали почву. Забавное совпадение, не правда ли?