Скрытое Королевство Ядар. Книга третья. Отмеченная папоротником

– Свидетель, молчать! Тишина! – вмешался судья. – Тишина!

– Проведите проверку!! Подтвердите мои слова! – продолжал Конор. – Вампиры убьют меня, как только я окажусь в тюрьме! Эти монстры точно доберутся до меня!!

– Тишина в зале!!! Уведите его!! – рявкнул судья.

В следующую секунду раздался глухой удар и треск: свидетель бросился вперед головой на деревянное заграждение, за которым сидели присяжные, и проломил его насквозь. Окровавленный, он лежал на полу без движения.

Первым к нему подбежал Хван.

– Дышит, – заключил глава Тайного сыска, обследовав Конора. – Зовите врачей!

***

– Кого вы привели?! – раздавалось из кабинета судьи. – Человека с каким-то... устройством... в горле!! Который врет суду! Кидается на мебель!!!

Покрытый пятнами судья орал на прокурора как на провинившегося школьника, не обращая внимания на вошедших в кабинет Джона с адвокатом.

– Свидетель может быть прав... – промямлил обвинитель, когда тирада кончилась. – Если бы мы провели проверку...

– Как проверка докажет причастность господина Хеллинга к убийству Мэтью Куро и Кратоса Такеши? Окажись он хоть трижды вампиром, драконом, гномом! Напомню, у нас ни тел, ни свидетелей нормальных.

Судья закатил глаза:

– Неужели единственный профессионал в этом цирке – Явная прокурорша Лея?! Она бы, по крайней мере, не устроила мне такого позора! Почему она, кстати, не занималась этим делом?

– Член Высшего совета Зорго против... Он считает, что госпожа слишком близка с Тайным сыском...

– У!! У-у-у!! Член Высшего совета Зорго! – передразнил его судья, скривив физиономию. – Он у нас теперь всем заправляет?!

– Но ведь свидетель сказал, что...

– Сколько вы здесь работаете?! – взорвался судья. – Человек рассказывает то, во что верит. Конор Конрад сумасшедший! Когда он очухается, адвокат Йонсон наверняка отправит его на психологическую экспертизу.

Алти Йонсон принялся энергично кивать.

– Кроме того, скажите на милость, как он, – судья указал на Джона, – как он управляет вампирами, если всем известно, что ими управляет Королева Теней и никто больше? Хотите позвать её в качестве свидетеля обвинения?

Джон еле слышно хмыкнул.

– Вдруг они без ее ведома...

– Мэтью Куро и Кратоса Такеши убили вампиры? Покажите мне улики! Джон Хеллинг каким-то образом умудрился это организовать? Покажите мне улики!

Судья отдышался, а затем бросил:

– Я принимаю ходатайство о закрытии дела. Вы, – он кивнул прокурору, – можете идти. Адвокат Йонсон, господин Хеллинг, задержитесь.

***

Ален Ровен бессильно плюхнулся в кресло, кивнул на бутылку виски на столе и, приподняв толстые брови, лениво поинтересовался у Джона:

– Будете? В Явном мире купил.

– Нет, спасибо.

– А я буду.

Судья порывисто схватил бутылку и плеснул светло-коричневой жидкости на дно кружки. Пригубив и поморщившись, заговорил:

– Тайный сыск защищает нас от Гебола и его банды. Мне, знаете ли, было очень горько, что приходится судить вас, а не их. И за что? За убийство этих тварей, Мэтью Куро и Кратоса Такеши, которые не заслуживают снисхождения.

Джон в некотором изумлении слушал откровенности судьи.

– В любом случае, я рад, что вы не виновны, – заключил Ален Ровен. – Вы ведь вернетесь на работу в Тайный сыск?

– Да...

– Хорошо. Прекрасно. А почему, позвольте спросить... – судья вперился взглядом в Джона, – почему вы такой мертвенно бледный? Что с вами?

– Я просто...

Джон не мог сказать правду о своей бедности, обычной бледности Темного существа, поэтому выдал:

– ...перенервничал. Трудно, когда... разные вещи... выходят на свет.

Судья понимающе кивнул, затем подался вперёд и доверительно, по-отечески проговорил:

– Вам нелегко, потому что вы молодой совестливый человек с принципами. Мое мнение: хорошо, что вы обо всем рассказали. Вот так, публично. Хорошо. Для вас же самого.

Ален Ровен – тот самый, которого обвиняли в коррупции и предвзятости; тот самый, что когда-то издевался над Леей на глазах всей Верды, – открылся Джону с неожиданной стороны.

– Спасибо, господин судья, – ответил Джон.

– Вот и славненько, – кивнул тот. – Можете идти.

Джон с адвокатом двинулись к выходу.

– Кстати, Джон... – лениво произнес Ален Ровен напоследок, – передавай привет отцу. Жду его на следующей игре в покер.

Последняя фраза была брошена небрежно, будто бы случайно, но Джон сразу почувствовал, что случайной она не являлась.

– Повезло, – произнес Алти Йонсон в коридоре. – Повезло, что господин судья не вцепился в вас, так легко согласился закрыть дело. Он ведь мог назначить дополнительную проверку, например.

Джон спросил адвоката слегка изменившимся голосом:

– Это... как-то связано с тем, что мой отец играет с ним в покер?

Алти Йонсон усмехнулся, скривив губы, и ответил:

– Помните, Джон, те статьи в газетах? Некоторое время назад – о том, что наш судья всегда помогает богатым и влиятельным? Его хотели отстранить из-за этих статей, но случилось нападение на Высший совет и обо всем удачно позабыли. На вашем месте я бы нашел и арестовал того, кто пытался сместить господина Алена Ровена.

Адвокат подошел к Джону чуть ближе и повторил, делая длительные паузы между словами:

– На вашемместе.

***

Света в штабе Тайного сыска не было, и тишина стояла могильная. Прибывший по приглашению Хвана Джон невольно вздрогнул, уловив значительную концентрацию Темной энергии. Эпицентр находился в кабинете начальника – туда-то Джон и направился.

В кабинете шло странное тихое совещание.

Неподвижной статуей у стены высился мрачный Дракула, скрестив на груди руки. В темноте его кожа казалась еще темнее, чем обычно, а длинные волосы почти полностью заслоняли узкое вытянутое лицо. Хван, тоже довольно хмурый, переминался с ноги на ногу рядом. На его кресле восседала Королева Теней, создавая эпицентр Тьмы.

Джону потребовалась секунда, чтобы, кроме Темной энергии, уловить и кое-что еще: молчаливое недовольство им – плотное, как дымовая завеса.

Королева встала из-за стола, обогнула его и подошла почти вплотную к Джону. От вида каменного лица-маски вблизи по позвоночнику парня пробежал холодок. Королева не сводила глаз с бледной физиономии Джона, а потом иронично, «понимающе» поинтересовалась:

– Лея, да? Лея тебя застыдила? Ты решил, что заслуживаешь наказания. И не подумал о том, что потащишь за собой в яму весь Темный мир.

Оправдываться не имело смысла: все было именно так, как описывала Королева.

Джон коротко кивнул, а она продолжила:

– Гебол дискредитирует меня. Подстрекает Скрытых людей против меня. Пытается вербовать моих подданных. Он, как только что рассказал Хван, планирует уничтожить меня каким-то древним злом, о котором я не имею понятия. Ты знаешь, что нужно сделать, Джон? Знаешь, ведь так?

– Знаю...

– Не уверена, – оборвала его Королева. – Поэтому поясню.

Она подалась вперед, и Джон затрепетал от близости ее холодных, мерцающих глаз, которые, словно клыки, глубоко вонзились в него взглядом.

– Я хочу, чтобы ты перестал вести себя как слабак и нытик. Я хочу, чтобы ты уничтожил Гебола, если у тебя появится шанс. Я приказываю тебе уничтожить Гебола. Ты меня понял?

– Да, Ваше Превосходительство.

Королева с Дракулой одновременно исчезли, и в кабинете сразу стало светлее.

***

Обжигающе горячий хлопок по плечу заставил Джона вздрогнуть. Тепло человеческого тела поблизости вывело его из замешательства, в котором он пребывал после слов Королевы.

– Ох уж этот суд… – устало проговорил Хван, не заметив короткого хищного взгляда подчиненного.

– Я, правда… – пробормотал Джон в ответ. – Я могу все объяснить…

Однако он понятия не имел, как все объяснить. Он мог бы рассказать правду о смерти Мэтью Куро и Кратоса Такеши, но таким образом он подставил бы и Хвана. Начальник оказался бы перед весьма неприятным выбором.

– Неважно, – перебил его Хван, помрачнев. – Бывает хорошая правда, похожая на крылья. Бывает плохая, похожая на тяжкую ношу. Плохой правдой, как и тяжкой ношей, не следует делиться ни с кем.

Джон кивнул, и некоторое время оба помолчали.

– Я согласен с Хеленой, – подытожил Хван, стараясь избавиться от горьких ноток в голосе. – Гебол опасен. Его пособники опасны. Хорошо, что против тебя закрыли дело.

Джон спросил начальника о древнем зле, о котором упомянула Королева.

– Марья Берн… – протянул Хван. – Знакомо ли тебе это имя?

– Жена серийного убийцы. Она пыталась прыгнуть с крыши вместе с детьми… Лея распорядилась отправить ее в больницу, а не в тюрьму.

– Именно. Марью положили в клинику. Оттуда она сбежала. А нашлась в лесу Тенебри, в лагере Гебола. Мы притащили всех в Бумажный дом, не разбираясь. Когда начали разбираться, обнаружили ее. Я еще боялся, что у Леи проблемы будут из-за этой Марьи… Короче, на допросе женщина рассказала кое-что интересное. Допускаю, понятное дело, что она может оказаться и просто сумасшедшей… По ее словам, Гебол радовался, что Королеву Теней получилось упрятать в ловушку. Радовался, что не пришлось выпускать на волю какое-то древнее зло, живущее на границе мира.

– Древнее зло на границе мира, – задумчиво повторил Джон. – Больше никто об этом существе не упоминал? Малик Ингерман, например?

Хван усмехнулся:

– Малика допросить невозможно.

– Он же ближайший соратник Гебола!

– Да, да, но он бесполезен… Позже поговорим на эту тему, – отмахнулся начальник.

– А Конор Конрад?

Хван поджал губы и после паузы ответил:

– Не сыпь мне соль на рану, Джон. С Конором какая-то глупость вышла. В первый же день, еще до твоего ареста, у нас случился страшный дефицит людских ресурсов. Надо было допрашивать задержанных, стирать Явным людям память... Ты тогда, если помнишь, отсыпался после ночи в вампирском обличии. Мы попросили о помощи полицию – провести, так сказать, предварительный допрос. Узнать имя каждого задержанного, дату рождения, убедиться, что это именно сообщник Гебола, а не кто-то случайный. Полиция поговорила с Конором. Так началось против тебя дело. В полицию также попала запись Явных камер из борделя. В результате, к Конору нас не пустили. Поэтому – нет, мы его не допрашивали. Допросим, когда придет в себя.

– У Гебола не получилось упрятать леди Хелену в ловушку… – заметил Джон. – Наверняка он хвастался об этом Марье, еще не зная о своем провале.

– Да, – кивнул Хван. – Боюсь, теперь он пойдет на все. Нужно выяснить, что это за древнее зло.

***

Элнот передумал уходить из Тайного сыска и остался в том же отделе, что и прежде. Снятие обвинений с друга стало единственной хорошей новостью в его жизни за последнее время, и Элнот не упускал возможности не думать о тех вещах, о которых непрерывно думал после вскрывшегося предательства Данни. Однако первоначальная радость быстро сменилась привычным унынием.

– Ты как вообще? – спросил Джон, который успел возненавидеть Данни чуть ли не больше, чем Гебола.

– Ничего. Ничего, – послышалось в ответ.

Элнот смотрел в окно, не замечая ни вымытых дождем улиц, ни ясного звездного неба.

– До сих пор не понимаю, кстати, почему он меня не убил, – бесстрастно произнес он. – Из жалости?..

Вместо Корбина в «элитный» отдел была принята некая Рузанна. Раньше она специализировалась на преступлениях категории «природные катаклизмы» и хорошо себя показала. На праздновании ни ее, ни Дина не было – они дежурили в лесу Тенебри.

Поздней ночью в штаб явилась Лея. Ей надо было поговорить с Хваном о текущих уголовных делах. Когда они закончили, девушка тихо произнесла:

– Не могу перестать думать о словах Лизы. О преступлении Тайного сыска, которое собирается обнародовать Гебол. Может быть… – Лея заглянула в уставшие глаза Хвана, – признаться во всем и тем самым лишить Гебола оружия, которое он готовит?

– Нет, – мотнул головой тот. – Это усилит Гебола.

Лея кивнула, попрощалась и направилась к выходу. Джон догнал ее.

– Спасибо, – произнес он.

– А, что? – переспросила Лея, обернувшись.

Светлое ангельское лицо в сочетании с прожигающим взглядом заставило Джона поежиться и моментально забыть все, что он приготовился сказать.

Да, сомнений не оставалось.

Это был именно тот безжалостный взгляд, которым она обдала его в тюремной камере и который казался Джону хуже вечной несвободы.

Лея словно говорила: у тебя никаких принципов, никакой чести, никакой морали, ты низок и жалок, а сейчас ты наверняка готовишь очередное жалкое оправдание самому себе.

– Спасибо, что вмешалась, – произнес Джон.

– Не люблю вранья, особенно в суде, – холодно ответила Лея.

Наверняка она имела в виду вранье не только Конора Конрада, но и самого Джона.

– И на том спасибо.

Девушка направилась к выходу, но по пути задержалась, вспомнив письмо, которое ей доставили после ареста Джона, без обратного адреса: «Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты сделала. Хоспис».

Джон наверняка смог бы найти отправителя. Лея зажмурилась и тряхнула головой.

Нет, НЕТ. Исключено.

Ледышки-пальцы Джона обожгли ее запястье.

– Я сделал, как приказала Королева…

А вот и оправдание подоспело!

Лея вырвала руку.

– Знаешь, я только сейчас поняла, – заговорила она тихо, заглядывая в его сверкающие глаза. – Есть законы людей. Есть законы Темных существ. С одной стороны я. С другой – твоя Королева. Ты сделал выбор. Видимо, ты Темное существо целиком и полностью.

– Ты не права. Я не Тем… я и то, и другое, – ответил Джон, но его голос дрогнул.

Лея уловила эту дрожь и оглядела Джона слегка насмешливо.

– Докажи, что я не права.

Сказав это, девушка вышла из штаба Тайного сыска.

***

Живая вода

Жемчужная, сверкающая, словно жидкий шелк, Живая вода согревает; оживляет; ускоряет природные процессы.

После того, как Джон случайно взорвал кувшин с Живой водой во время сражения с Геболом, процессы в лесу Тенебри, а особенно на горе Зорилс, ускорились значительно.

Каждую минуту вырастала новая травинка, распускался новый цветок, рождалось новое насекомое или животное. Каждую минуту что-то умирало и сгнивало. Колесо жизни и смерти раскрутилось до предела и теперь перемалывало природу в дающий жизнь и забирающий жизнь бульон.

Гору Зорилс теперь населяли мелкие мушки: агрессивные и бесстрашные, они кидались в клювы расплодившимся клокочущим птицам, кормили собой неестественно огромных жаб и других лесных обитателей, которые внезапно завелись в лесу.

Деревья и кустарники разрослись. Гораздо гуще и зеленее, чем раньше, они словно разом шагнули вперед, к вершине, которая представляла собой небольшой островок, покрытый высокой и жесткой травой.

Чуть ниже болотистая жижа переходила в заросшую тонкую реку, где теснились плотные стаи рыб. Толстые и откормленные, они не плавали свободно, не ускользали, не прятались среди водорослей, а обреченно висели в мутной зеленой воде. Начиная заживо гнить, рыбы словно хотели быть съеденными. Есть их, однако, было нельзя: отравленные Живой водой, они и сами отравили бы кого угодно.

Через пару дней после битвы с Геболом сотрудники Тайного сыска вернулись на гору Зорилс и отыскали самое горячее место на вершине, где земляная жижа бурлила, то и дело слегка оседая.

– Если мне не изменяет память, именно здесь была пролита Живая вода, – констатировал Хван, тщетно пытаясь нащупать дно жижи длинной палкой.

***

Чтобы остановить экологическую катастрофу в лесу Тенебре, требовались зелья, сваренные из Мертвой воды. Основной ингредиент можно было получить у леди Хелены, но редкие снадобья и новое оборудование в лабораторию предстояло закупить на средства Тайного сыска.

Хван ненавидел просить, тем более деньги, но ему, как главе Тайного сыска, частенько приходилось это делать. Примерно за две недели до освобождения Джона, морально подготовившись к унижению, Хван явился на заседание Высшего совета.

Последние годы бюджет Тайного сыска рос. В Бумажном доме боялись влияния Гебола – его постоянного присутствия в новостях, странных акций на территории Скрытого мира, – как боятся проливного ливня в облачную погоду и на всякий случай берут зонт.

После нападения вампиров на Бумажный дом ситуация изменилась, но Хван не знал, в какую именно сторону. Увеличат ли Тайному сыску финансирование? Уменьшат ли его? Логично было бы предположить, что увеличат, но уверенности не было.

В Высший совет, взамен убитых его членов, взяли тех, кто недобрал голосов на последних выборах. В парламент впервые вошли небогатые, незнатные люди, причем не только из Верды, но и с окраин страны, где уже много лет бушевала зловонная ветрянка. Кто-то из новичков наверняка симпатизировал Геболу.

Тем не менее, вопреки опасениям Хвана, Высший совет единогласно одобрил его предложение. Некоторые даже поинтересовались, почему глава Тайного сыска просит так мало и не нужно ли еще. Хван не верил своим ушам.

«Они осознали смертельную опасность Гебола... Логично, ведь так?» – думал он, вглядываясь в новые, незнакомые лица перед собой.

Хван беспрестанно задавался вопросом, зачем Геболу понадобилось нападать именно на Высший совет. Наверняка он сделал это не только для того, чтобы дискредитировать Тёмный мир. Для чего же еще? Чтобы привести соратников к власти? Почему же они, в таком случае, одобряют увеличение средств на борьбу со своим лидером?!

Когда-то в Высшем совете заседал и сам Гебол. Не просто заседал – он вытянул темный камень на Большой Жеребьевке и стал председателем. Он правил бы Королевством Ядар, если бы Тайный сыск не арестовал его на инаугурации.

Граждане узнали, что Гебол совершил преступление; устроил разлив нефти в Явном мире и попал в Высший совет на волне ненависти к Явным людям, которую сам же и спровоцировал…

Лицо Хвана непроизвольно скривилось при воспоминаниях о тех событиях.

– Вы закончили, господин Хэсу? – прозвучал нетерпеливый вопрос секретаря.

Хван вздрогнул, оторвавшись от размышлений, и спросил:

– Когда состоится Большая Жеребьевка? Когда мы узнаем имя нового председателя?

– В следующем месяце, – ответил Зорго.

Бухгалтер Тайного сыска, дотошный и маленький Зигмунд Дарди с угловатым, вытянутым вперед, несколько крысиным лицом, был доволен успехом Хвана, но все равно слегка сокрушался, что денег выделили маловато. Просматривая бумаги, пришедшие из Высшего совета, он укоризненно покачал головой и протянул:

– Говорил я господину, надо было больше просить.

– Раньше Высший совет крайне неохотно ко мне прислушивался, – ответил Хван.

– Перестаньте, – оборвал его Дарди. – Бюджет Тайного сыска растет из года в год. Сейчас Гебол атаковал, можно сказать, святую святых. Угроза стала реальной!

– У нас получится закупить оборудование?

– Ну, с этим придется подождать, – буркнул Дарди.

– Мы пытаемся остановить экологическую катастрофу! – возмутился Хван. – Я именно на это просил деньги!

Бухгалтер оторвался от бумаг, недовольно вздохнул и ответил:

– Будут вам ваши зелья.

***

После суда Джон поблагодарил родителей за нанятого адвоката, дежурно извинился за беспокойство, но ничего не рассказал о преступлении, в котором его обвиняли. Он слишком прочно увяз в липкой паутине нюансов и подробностей и не смог бы как следует объяснить происходящее родителям, даже если бы захотел это сделать.

Отец и мать жили в ином мире. Они спрашивали о Розе, хотя Джон уже успел позабыть, что совсем недавно с ней встречался. Они спрашивали о друзьях – и Джон снова не мог сказать ничего вразумительного. Элнот, как стойкий оловянный солдатик, молча переживал свою трагедию. Дамиан Блэквуд заперся дома. Тело его отца – после взрыва в лаборатории Гебола – даже частично не получилось восстановить для прощания. Анна Блэквуд была в розыске. В результате Джон не придумал ничего лучше, чем промычать в ответ на расспросы родителей: «Реньяр Халдорссон уехал в отпуск, насколько я знаю».

Выйдя из тюрьмы, Джон был настроен не отвечать, а допрашивать. Он постановил допросить собственного же пленника, Перевертыша, запертого в демоническом кармане пространства в парке у замка.

Поначалу Джон пытался завоевать доверие демона: обещал с три короба и аргументированно объяснял, почему Гебол никогда не считал его настоящим другом. Потерпев неудачу с пряником, Джон перешел на кнут: стал грозить страшными пытками и вечным заключением. Пленник показательно игнорировал тюремщика и даже взял моду прятаться за Старейшим деревом всякий раз, когда Джон появлялся поблизости.

Джон знал, что если откроет карман пространства, сильный Перевертыш просто-напросто его убьет, – поэтому не предпринимал ничего. Перевертыш оставался взаперти, но и доступа к Старейшему дереву, растущему в том же кармане, тоже не было.

Сложилась, в некотором смысле, патовая ситуация: тюремщик стал собственным же пленником, а пленник – тюремщиком.

Джон мог бы попросить о помощи леди Хелену – но, во-первых, мешало недавнее охлаждение в их отношениях. Во-вторых, червячок недоверия к Темному миру, поселившийся еще во время путешествия в прошлое, был не до конца изгнан.

Кроме того, за Джоном по пятам постоянно следовали родители. Они то и дело появлялись словно ниоткуда, спрашивая:

– Сынок, нам показалась, или ты кричишь в кусты? Это последствия тюрьмы?

...Через пару дней Джон с облегчением покинул замок и сдался на милость Хвану, чему последний был несказанно рад.

***

Кроме Гебола, Джон был единственном, кому источники с Живой и Мертвой водой себя открывали. Хван не знал, как объяснить такое странное свойство своего сотрудника, но слишком долго над этой загадкой голову не ломал и просто рассматривал Джона как «эксперта» по всем вопросам, связанным с источниками.

Первым же делом глава Тайного сыска потащил «эксперта» в Старейшую долину Нан.

Оказавшись там, Джон отыскал трещину в скале и прошел по хорошо знакомому каменному коридору внутрь горы. В пещере все было как прежде: над зеркальной гладью озера парили светлячки, среди камней валялись пластиковые бутылки, оставленные Геболом и дедринами.

Обследуя каменный лабиринт и углубления в стенах, Джон не мог не остановиться у темницы, где когда-то был заперт с Леей.

– Как у тебя с ней, кстати? – осведомился Хван.

Джон сделал вид, что не понимает, о ком речь:

– С кем?

– С Леей. Или ты подумал про Розу?

– А как у вас с леди Хеленой? – огрызнулся Джон.

– На суде Лея рисковала ради тебя карьерой. Я подумал, может, не все так плохо.

Уставившись в темноту крохотной комнатки, Джон мазохистски истязал себя воспоминаниями, восстанавливая в памяти каждый Леин жест, каждое ее слово…

Почему она словно испугалась чего-то, когда они непонятно как выбрались из демонического кармана пространства? Почему в кармане она заявила, что не верит в судьбу, а потом, выбравшись, как бы осеклась и пожалела о своих словах?

Джону казалось, будто он что-то упустил. Какое-то важное обстоятельство осталось не замеченным им, ускользнуло от его внимания, словно сорвавшаяся с крючка рыба.

«Какая, в конце концов, разница?!»

– Ты такой задумчивый сегодня... – насмешливо протянул Хван. – Это из-за Леи, или последствия трехнедельного заключения?

Выдержав паузу и полюбовавшись раздраженным лицом Джона, начальник добавил:

– Нет времени на размышления! Следующий пункт программы – лес Тенебри.

***

Переместившись на опушку леса, Джон с удивлением отметил, что монолитная стена деревьев изменилась: перестала быть темной и плотной, как раньше, слегка посветлела. Лес не поредел – стал, напротив, гуще, – но исчезла особенная, специфическая чернота, наполнявшая чащу раньше.

– В лесу появились животные, – произнес Хван. – Очень, очень необычные животные. Надеюсь, ни с одним из них мы не встретимся.

Благодаря Ускоряющему зелью, Хван и Джон быстро достигли подножья горы Зорилс.

Перед тем, как начать восхождение, начальник достал из походной сумки две пары миниатюрных сапожек, не больше наперстка, и с силой швырнул их на землю. Крохотные сапожки мгновенно выросли до нормального размера.

– Надень-ка, – скомандовал Хван.

Джон скоро узнал, зачем понадобились сапоги: чем выше они с начальником поднимались, тем сильнее ноги увязали в мягкой жиже. Неудобств добавляли высокая колючая трава и насекомые. Зелья защищали от укусов, но не от ударов назойливых мушек по лицу.

…Запахи земли, растущей и гниющей травы смешались в один ни на что не похожий, очень сильный коктейль. Он беспокоил Джона, как бы теребил что-то внутри. Ближе к вершине путнику и вовсе стало дурно.

Вспомнилось видение, возникшее во время битвы с Геболом: он и Лея, мертвые. На Леином пальце кольцо Лорны Стоун. В воздухе извивается Змеиный король.