S ЗОЛОТОЙ РЫБЫ

Я остановился на пригорке, стянул с плеча этюдник и огляделся. Мягким ковром устилал землю бордовый ягель, над головой шумели кронами золотые лиственницы и голубые ели, а прямо передо мной лежала бездонная старица,* где в отражении облаков, среди облетевшей листвы, плавали, обнявшись ветвями, рухнувшие берёзы. Я потрепал по голове увязавшегося за мной хозяйского пса и принялся устанавливать этюдник. Потом не теряя зря времени, быстро смешал краски и начал тыкать кистью в картон, стараясь удержать ускользающее в вечность мгновенье.

Отвлекая от работы, над ухом назойливо зазвенел комар, и уже вскоре я был атакован целой эскадрильей этих маленьких кровососов. Пришлось воспользоваться спецсредствами: натянуть припасённые для такого случая велосипедные перчатки, намазаться кремом «Тайга», а на голову нахлобучить полиэтиленовый кулек с дырками для глаз.

Примостившийся рядом пёс с удивлением поглядывал в мою сторону. Во взгляде его умных карих глаз явно читалось: «А не спятил ли ты часом, дружок?».

Наскоро завершив работу, я занялся костром. Но едва успел разжечь огонь, как начал накрапывать дождик. Забравшись под этюдник, я размял сигарету и прикурил от тлеющей головешки. Горьковатый аромат табачного дыма смешивался с духом влажной земли, запахами хвои и свежей масляной краски. Усиливающийся дождь постепенно размывал очертания окружающих предметов, делая их зыбкими и нереальными…

Зажжённая в моей памяти сигарета потухла. Я забычковал её и пригляделся к своему сибирскому этюду. В его углу виднелась черная точка. Это злосчастный комар навсегда «влип в историю»...

Внезапно я почувствовал, как проскочила долгожданная искра творчества. Во мне запылал всепоглощающий огонь вдохновения. Я бросился к чистому холсту, торопясь запечатлеть теснящиеся в голове образы, вызванные воспоминаниями. Казалось, одно усилие и…

В дверь бесцеремонно постучали. Отрабатывая харчи, из-под кровати остервенело залаял Аттила. Пришлось открыть. В палисаднике оказался какой-то пьянчужка.

- Слушай, художник, тебе холст нужен? Вот, за червонец отдам, - напористо предложил он, но, глянув в мою неприветливую физиономию, поспешно сбросил цену. - За пятачок, шеф. Пятак на бутылку, святое дело. Ну же!

Не желая терять драгоценное время, я сунул ему в руку требуемую купюру, выхватил сверток и, вибрируя от нетерпения, вернулся к работе. Но не успел взять в руки уголь, как раздался телефонный звонок. Я поспешил к аппарату, в надежде, что это наконец объявилась запропавшая Маричка.

- Серж, привет! - раздался в трубке жизнерадостный женский голос, но отнюдь не тот, что я ожидал. - Ты что делаешь?