Опасная практика, или Как отворожить боевого мага

Дарья Коваль

Опасная практика, или Как отворожить боевого мага

Глава 1

Если бы кто-нибудь спросил, какое решение руководство Академии «Талисман» принимает исключительно для того, чтобы испортить студентам жизнь, некоторые сказали бы — экзамены, а кто-то вспомнил бы зачётную неделю. Особо впечатлительные назвали бы нашего куратора — магистра Вальмона. Но я бы без колебаний назвала полевую практику, потому что только очень своеобразные личности могли посмотреть на приграничные леса Тайрина, где спустя годы после Сражения у Серых Рубежей до сих пор находят утерянные магические амулеты, и решить, что это прекрасное место для отправки студентов.

Именно поэтому в первый месяц лета весь третий курс артефакторов собрали в главном зале административного корпуса вместе со старшекурсниками факультета боевой магии.

— Напоминаю, — произнёс магистр Эдгар Вальмон, стоя перед собравшимися студентами, — таким образом мы вносим неоценимый вклад в развитие нашего королевства. И пусть данная практика сопряжена с риском, но за последние пять лет ещё никто не погиб, — взгляд магистра медленно скользнул по залу и остановился на мне: — Хотя, уверен, некоторые очень постараются.

Я обречённо вздохнула.

Ну конечно. На кого же ещё ему смотреть?

За последние два года обучения Вальмон успел обвинить меня не только в регулярном несоблюдении обязательной техники безопасности, но и в двенадцати взрывах, четырёх эвакуациях учебных корпусов и одном исчезновении тренировочного голема.

Между прочим, голем потом нашёлся!

Да, в фонтане перед главным входом. Но нашёлся же.

— Талвин, — обозначил и вслух.

— Да, магистр? — покорно отозвалась я.

— Просто проверяю, на месте ли ты, — усмехнулся он. — А то должен же я знать, кого первым искать в случае катастрофы.

По залу прокатились смешки. А я закономерно возмутилась:

— Причём тут я и катастрофы?

— А то ты не знаешь, — ничуть не проникся магистр.

— Это были единичные случаи! — осталась я стоять на своём.

— Двенадцать взрывов за два с небольшим года сложно назвать единичными случаями, — противопоставил Вальмон.

— Одиннадцать, — со вздохом поправила я.

Куратор приподнял бровь.

— Разве одиннадцать? — опять не поверил.

— Я же вам уже говорила, тот произошёл без моего участия, — без особой надежды быть услышанной, буркнула я.

Так и вышло. Теперь откровенно смеялась уже половина зала. И даже несколько преподавателей, стоявших у дальней стены.

А я что? Ничего не осталось, как демонстративно фыркнуть в качестве реакции на всеобщее веселье и откинуться на спинку скамьи, стойко делая вид, что меня это никоим образом не касается. Зря, кстати. Едва я приняла именно такое положение, как зачарованное перо, торчавшее в моём пучке где-то между маленькой отвёрткой и ещё парой миниатюрных, но очень полезных вещиц, тут же ткнуло меня в затылок.

Ещё один предатель.

Тем временем Вальмон взмахнул рукой, и над кафедрой вспыхнула огромная проекция карты. Все смешки тут же прекратились, по залу сразу пробежал заинтересованный шёпот.

На карте сверкала во всём своём великолепии северная граница Тайрина вместе с занимающими большую её площадь тёмными лесами, а также старыми трактами, заброшенными сторожевыми аванпостами и полуразрушенными фортами. Нет, более современные и активно используемые постройки на карте тоже имелись, но наш путь лежал мимо них — туда, где горели алые отметки, разбросанные по карте так густо, что мне заранее захотелось заболеть. Причём чем-нибудь убедительным и желательно чрезвычайно заразным, чтоб уж наверняка.

— После Сражения у Серых Рубежей в приграничье осталось множество потерянных магических амулетов, — начал магистр. — Большинство удалось собрать ещё в первые годы после окончания кампании. Остальные продолжают находить до сих пор.

Красные отметки на карте вспыхнули ярче.

— Среди них встречаются сигнальные, защитные, поисковые, маскирующие и атакующие амулеты. Некоторые давно разрядились. Некоторые представляют не больше опасности, чем пустой котелок. А некоторые до сих пор способны доставить серьёзные неприятности. Однако стоит помнить, что основная опасность заключается не в самих амулетах, — продолжил Вальмон. — Практика проходит в приграничье. В лесах встречается зверьё. В старых укреплениях периодически поднимается нежить. Иногда попадаются существа, которым совершенно безразлично, что у вас учебное задание и вы ещё не успели получить диплом.

Звучало очень… воодушевляюще. Я почти почувствовала, что напрасно я поначалу не разделяла оптимизма куратора. Но только почти. Потом магистр, выдержав короткую паузу, добавил:

— Поэтому каждый артефактор получает в пару боевого мага. Задача артефактора — обнаружить и определить, а затем деактивировать амулет. Задача боевого мага — не дать артефактору погибнуть в процессе.

По залу тут же прокатился недовольный ропот, причём сразу с двух сторон. Не только я, все артефакторы не горели желанием ходить под присмотром. Боевые маги, судя по выражениям лиц, тоже не мечтали нянчиться с нами четыре дня.

Приятно хотя бы знать, что это взаимно!

Я подняла руку. Вальмон тяжело вздохнул. Так вздыхают люди, которые слишком хорошо знают, что сейчас услышат.

— Нет, Талвин, — заявил сходу, не позволив и рта раскрыть.

Но я его всё равно раскрыла:

— Но вы даже не знаете, что я хотела сказать! — возмутилась в сердцах.

— Знаю, — сложил руки на груди Вальмон.

— Не знаете, — с нажимом повторила я.

Жаль, всё приложенное упорство себя не оправдало.

— Ты собираешься заявить, что прекрасно справишься сама, — снисходительно усмехнулся куратор, как мысли мои прочитал.

— Потому что это правда, — не стала скрывать я.

— Безусловно, — с сарказмом заметил встречно магистр, явно имея ввиду что угодно, но только не это.

— Тогда зачем мне напарник? — не сдалась я и тогда.

— Потому что мне нравятся мои студенты живыми, — усмехнулся повторно Вальмон.

По залу снова прокатился смех. Я скрестила руки на груди.

— Я ещё ни разу не погибла, — прокомментировала в ответ.

— Талвин, это не достижение, — опять ничуть не проникся куратор. — В твоём случае это скорее статистическая аномалия.

На этот раз засмеялись уже все. И особенно громко — боевики. Я же мысленно занесла каждого в список личных врагов.

Вальмон тем временем открыл папку со списками и повторно улыбнулся. До такой степени довольно и радостно, вновь взглянув на меня, что этого оказалось достаточно, чтобы у меня по спине пробежал неприятный холодок. Я давно успела усвоить одну простую истину: если магистр Эдгар Вальмон улыбается, кто-то очень скоро начинает сожалеть о своих жизненных решениях. И более чем вероятно, что этим кем-то снова окажусь я.

— Итак, приступим к распределению.

По залу тут же прокатилась новая волна оживлённого шёпота обсуждений. Боевые маги заметно приободрились. Некоторые даже начали переглядываться, словно заранее знали, с кем именно окажутся в паре. Я же никаких надежд не питала. Обычно судьба выбирала для меня самый неудобный вариант из возможных.

Как выяснилось, сегодня она превзошла саму себя.

Первые несколько имён я слушала вполуха, продолжая разглядывать парящую над кафедрой карту приграничья. Потом магистр назвал моё имя, и нехорошее предчувствие немедленно впилось мне в затылок не слабее, чем моё зачарованное перо.

— Тея Талвин.

Я выпрямилась.

— Напарник — Рэйнар Эшвуд.

Несколько секунд я просто смотрела на Вальмона, уверенная, что ослышалась. Наш куратор — человек, порой строгий и непреклонный, но всё же своих студентов он всегда оберегал и по-своему любил.

Тогда за что?!

За что из всех вариантов мне достался именно он?!

Рэйнар Эшвуд — не только назначенный командир сегодняшнего полевого отряда боевиков, но и в принципе всеобщий любимчик, гордость факультета, а также живое воплощение дисциплины, порядка и правил. Старшекурсник был настолько правильным до мозга костей, что рядом с ним даже покрытые вековой пылью библиотечные каталоги казались бунтарями.

Но хуже всего было даже не это.

Хуже всего было то, что именно Рэйнар два года назад обнаружил мою тайную мастерскую в подвале старого корпуса. Я эту мастерскую собирала почти полгода, о её существовании не должен был узнать вообще никто. Там происходили исключительно научные исследования. И ничего преступного! Ну, разве что несколько небольших, сугубо контролируемых взрывов. Совсем небольших! По моим меркам. И контролируемых же! А он… А он!

Эшвуд полчаса читал мне лекцию о нарушении правил безопасности, а потом пошёл и сдал дисциплинарному комитету.

Куратор, разумеется, заступился за меня, и своё место в Академии я сохранила, но…

— Нет! — не стала даже додумывать, отказавшись наотрез.

Возможно, вышло более громогласно, чем стоило бы. Несколько студентов удивлённо обернулись в мою сторону. Кто-то из боевиков тихо хмыкнул. Зато Вальмон даже глазом не моргнул.

— Да, — спокойно ответил куратор.

Я резко выпрямилась на скамье. Всё моё закипающее возмущение быстро превращалось в чистейшее негодование.

— Нет.

— Да.

— Магистр!

Теперь на нас смотрел весь зал. Кажется, распределение внезапно становилось самым интересным событием дня.

— Студентка Талвин, — невозмутимо отозвался Вальмон.

Таким тоном он обычно разговаривал с особенно упрямыми студентами. И сразу становилось понятно, что споры бесполезны.

Я спорить и не стала. Решила на жалость давить.

— Это наказание? — приняла максимально несчастный вид.

Но то ли плохо старалась, то ли в любом случае выглядело неуместно, потому что по залу снова прокатился смех. А куратор постановил сухим и непреклонным вердиктом:

— Нет.

Но это не значит, что я сдалась. Хотя и задать новый вопрос снова я не успела. Поднялся сам Рэйнар. Весь такой из себя высокий, тёмноволосый и раздражающе сосредоточенный. Судя по хмурому выражению его лица, новость привела его примерно в такой же восторг, как и меня. То есть ни в какой.

— Если распределение завершено, несмотря на то, что наше мнение в данном вопросе не учитывается, магистр, я бы хотел уточнить маршрут.

Я немедленно повернулась к нему.

— Не переживай, Эшвуд. Я тоже не в восторге, — прокомментировала его высказывание.

Серый взор старшекурсника скользнул по мне.

— Рад слышать, — определённо остался не рад.

— Не стоит, — фыркнула встречно.

— Согласен, — деланно любезно вернул он.

— Как приятно видеть начало вашего будущего плодотворного сотрудничества, — философски заметил Вальмон.

На этот раз весь зал расхохотался уже совершенно открыто.

Предатели! Абсолютно все!

Когда распределение наконец действительно закончилось, студенты начали расходиться. Я уже собиралась отправиться собирать вещи, раз против судьбы и куратора, как бы ни хотелось, всё равно не попрёшь, когда за спиной раздался знакомый голос.

— Талвин.

Я вынужденно остановилась и обернулась. Рэйнар подошёл ближе и остановился напротив.

— Давай сразу договоримся, — заявил он.

Мне такое начало уже не понравилось. Но я ограничилась лишь сдержанным:

— Даже почти интересно, о чём.

— На практике никаких экспериментов.

Я… моргнула. Подумала немного.

— Это звучит довольно оскорбительно, ты в курсе? — ответила.

— Это звучит предусмотрительно, — не согласился со мной он.

— Я артефактор, — напомнила.

— Именно поэтому я это и сказал, — кивнул Рэйнар.

Всё скопившееся раздражение внутри лишь обострилось. Захотелось чем-нибудь в него кинуть. Желательно тяжёлым. Но я молодец, я сдержалась. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, стоя напротив. Кажется, за эти несколько секунд я возненавидела старшекурсника ещё сильнее. И уйти не успела.

Стоило развернуться, как услышала:

— Всё ещё переживаешь из-за той мастерской? — неожиданно спросил он.

Вопрос застал меня врасплох настолько, что я даже на мгновение забыла, как дышать. Из всех тем, которые Рэйнар мог сейчас поднять, он выбрал именно ту, которую не стоило поднимать. Я уставилась на него, не веря собственным ушам.

— Переживаю?! — чуть не задохнулась от всплеска эмоций.

На лице Эшвуда не дрогнул ни единый мускул, он лишь слегка склонил голову набок, словно получил очередное подтверждение какой-то своей выстроенной теории.

— Значит, переживаешь, — сделал вывод Рэйнар.

Кажется, у меня дёрнулся глаз.

— Эшвуд, ты фактически уничтожил дело всей моей жизни!

— Я сообщил о незаконной лаборатории.

С каждым новым словом стоящего напротив мне всё сильнее хотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть. Желательно так, чтобы из этой безупречно уложенной головы наконец выпало хоть немного понимания и человечности.

— Тайной мастерской, — холодно поправила его речь.

— Незаконной мастерской, — остался стоять на своём.

— Тайной, — не сдалась и я.

— Незаконной, — не сдался и он.

Самое обидное заключалось в том, что Рэйнар искренне не понимал, почему я до сих пор злюсь. Для него это была обычная история про нарушение правил. Для меня — полгода работы, десятки экспериментов, сотни часов, проведённых в старом подвале, и грандиозные планы, которые закончились в тот момент, когда дисциплинарный комитет постучал в дверь.

И, как следствие…

— Ненавижу тебя, — сообщила я совершенно искренне.

— Это взаимно, — ответил Рэйнар.

Мы ещё несколько секунд сверлили друг друга взглядами, полными взаимной неприязни, после чего он произнёс:

— Встретимся через час у зала телепортации.

— Постарайся не командовать.

— Постарайся не взрывать ничего хотя бы до нашего прибытия на место, — скривился боевой маг, как лимон съел.

А я подумала, подумала…

Какой смысл и дальше злиться? В одном магистр Вальмон прав. Нам вместе ещё практику проходить. Вот и… улыбнулась.

— Ничего не обещаю, — проворковала нарочито мило и сладко.

Старшекурсник ничего такого от меня не ожидал, поэтому на мгновение сперва завис в растерянности. Но быстро взял себя в руки. И даже с самым независимым видом соврал:

— Именно этого ответа я и ожидал.

Дожидаться моей реакции не стал, стремительно развернулся и не менее стремительно ушёл. А я осталась смотреть ему вслед, всё отчётливее убеждаясь, что четыре дня рядом с Рэйнаром Эшвудом — слишком жестокое наказание даже для меня.

Да уж, это лето запомнится всем надолго.