Не влезай, оно растет

В аудитории повисла тишина. Я знала пример. Парадокс Рейнхарта часто проявлялся при работе с быстрорастущими растениями – когда корневая система начинала впитывать магию быстрее, чем крона, и возникал конфликт потоков. Но я не поднимала руку – не люблю высовываться.

– Позволите? – раздался подле меня спокойный голос.

Магистр Вейс одобрительно кивнул, Герт поднялся.

– Классический пример – работа с быстрорастущей флорой, – молвил он со значением. – Корневая система и крона растут с разной скоростью, магические потоки пересекаются в стебле, и без правильной балансировки растение может в прямом смысле взорваться.

Он сел, в аудитории захихикали. Кто-то обернулся в мою сторону. Вот ведь… Селендиец это специально, что ли?! Нет, ну точно специально!

– Благодарю, студент Новак, – кивнул магистр. – Весьма наглядный пример. Студентка Васкес, это ваш эксперимент вчера пошел вразнос?

Пришлось подать голос.

– Эксперимент не шел вразнос, магистр. – Я встала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Произошла непредвиденная реакция из-за внешнего вмешательства. Но с точки зрения парадокса Рейнхарта это действительно подходящая иллюстрация. Если рассматривать лабораторию как замкнутый контур, то пересечение моего магического потока с посторонним вызвало спонтанный выброс.

– Любопытная трактовка, – одобрил магистр Вейс. – Спасибо.

Я села и, не глядя на Герта, прошипела:

– Ты это нарочно упомянул взрыв.

– Я упомянул флору. Про взрыв ты додумала сама. Кстати, раз уж мы заговорили о лаборатории. Ты сегодня там появишься?

– Допустим.

– Тогда советую успеть со своими делами до девяти часов. После девяти она моя.

Я повернула голову и посмотрела на него уничижительным взглядом. Он выдержал его с абсолютной невозмутимостью, только уголок рта дрогнул в намеке на усмешку.

– Знаешь что, Новак, я сейчас пойду в регистратуру и впишу себе бронь на эту лабораторию до конца учебного года. Назло тебе.

– Не получится, – отозвался он, не переставая улыбаться. – Бронь можно оформлять не больше чем на две недели вперед. Я изучил регламент.

– Тогда я буду оформлять ее каждые две недели. До самого выпуска.

– Значит, будем видеться в регистратуре. Я тоже планирую оформлять бронь заранее.

Я открыла рот, чтобы ответить, но магистр Вейс постучал указкой по кафедре.

– Студенты Васкес и Новак, ваша дискуссия, безусловно, увлекательна, но, может быть, вы позволите мне продолжить лекцию?

По рядам прокатились смешки. Герт, разумеется, и бровью не повел – откинулся на спинку стула и с видом примерного студента устремил взор на магистра.

Я открыла чистую страницу и принялась конспектировать лекцию с таким усердием, что бумага едва не задымилась. Сильнее всего бесило то, что теперь придется и правда идти в регистратуру. Своих слов я на ветер не бросаю. Негодяй! Самоуверенный, нахальный, чересчур умный негодяй.

Глава 4

В лабораторию я пришла за час до того, как здесь должен был объявиться один неуместный нахал. Времени хватит с лихвой. Записала себе бронь на восемь часов – на девять-то он ее занял! Расторопный.

Я проверила, заметно ли висит на двери табличка «НЕ ОТВЛЕКАТЬ», для верности добавила снизу приписку: «Серьезно. Даже не думай». Теперь любой, кто сунется, будет предупрежден дважды.

Котел после вчерашнего я вымыла тщательно, чтобы не осталось ни следа старого взрывного зелья. Чистота в зельеварении – не просто привычка, а вопрос выживания, особенно когда работаешь с огненным папоротником. Бровей у меня всего две, и я намерена сохранить обе.

Итак… Корень мандрагоры, эссенция утренней росы, пыльца огненного папоротника и измельченная шкурка линялой коста-бульбы. Баночку с ней я поставила подальше от основной линии, чтобы даже случайно не задеть. Хватит с меня одного раза.

Я зажгла горелку, быстро нагрела воду. «Тук-тук-тук» пестиком по ступке, и корень мандрагоры стерся в мелкий порошок. Ух, расслабляющее занятие – стирать в порошок…

Отсыпав три щепотки в кипящую воду, я унюхала землисто-пряный аромат и добавила росы. Жидкость в котелке стала прозрачно-зеленой. Превосходно. Пыльца растворилась без эксцессов, зелье окрасилось золотой вспышкой. Ура, и брови на месте!

Я аккуратно взяла баночку с измельченной шкуркой и отмерила ровно щепотку. Последняя крупинка ушла в котелок, зелье полыхнуло изумрудным. Готово. Я сняла котелок с горелки и оставила остывать. Варево вышло густое, переливающееся. То, что надо. Через неделю настаивания оно будет идеальной кондиции.

Я перелила зелье в плотно закрывающуюся колбу, подписала ее: «Ускоритель роста, версия 2.0, К. Васкес. Не трогать. Прибью». И убрала в запирающийся шкаф. Пусть зреет.

На часах было без четверти девять. Я прибралась, протерла стол и покинула лабораторию с чувством глубокого удовлетворения.

Хорошо, что в ближайшую неделю я не увижу селендийца! Меня ждет выездная практика в леса Тайрина – в самую чащу, где растут редчайшие растения. Моя курсовая работа требует особого ингредиента – семечка дикой мухоловки-гиганта.

Обычную мухоловку я выращивала не раз. Симпатичное растение, хищное, но в целом послушное, если знаешь подход. А вот гигантская – это совсем другой уровень. На воле она способна вырасти выше человеческого роста и питается не только мухами, но и более крупными насекомыми. Стрекозами и аль-хамирскими летающими тараканами. Вырастить такую в оранжерее – задача не из легких. Но у меня есть зелье-ускоритель и амбиции. Ну и банка сушеных тараканов, чего уж. Осталось добыть семечко, которое в Академии не водится. Зато водится в диких лесах Тайрина. Я добыла направление на недельную практику, и завтра утром группа студентов отправляется в чащу. Жду не дождусь!

Пока было время, я заскочила в сад-оранжерею кафедры земли. Стеклянное сооружение в академической башне, где выращивают самые капризные растения. Там было тепло и влажно, под потолком висели магические светильники, настроенные на спектр солнечного света. Вдоль стен тянулись стеллажи с горшками и кадками: карликовые драконьи деревья, орхидеи, питающиеся лунным светом, и куст шипящей крапивы, которую я обходила стороной. У нее скверный характер, так и норовит шлепнуть до ожога.

В дальнем углу оранжереи за стеклянной перегородкой находился мой личный участок. Мне выделили его как лучшей студентке факультета, большая честь. Под прозрачным, изолированным от внешней среды магическим колпаком покоился кусок плодородной земли – черной, жирной, обогащенной минералами. Колпак поддерживал внутри специфический микроклимат, и именно здесь я планировала посадить мухоловку.

Я проверила: влажность – семьдесят процентов, температура – двадцать три градуса, магический фон – в норме. Все работает безупречно. Почва подготовлена и ждет семечко. Я провела ладонью над землей, от нее потянуло теплом и слабым ароматом перегноя. Подходящая среда. Мухоловка вырастет. Должна.

После я пошла в общежитие. Вечер был тихим и ясным – кажется, ректор пребывал в благодушном настроении, он у нас погодный маг. На аллеях попадались парочки, прогуливающиеся на свиданках. И когда они только успевают?

Лисса уже была в комнате. Стояла у своего стола, держа в руках рамку, и с видом заправского куратора музея вставляла под стекло сегодняшний выпуск «Сплетника». Заметив меня, она торопливо сунула рамку в ящик стола и захлопнула его. Видимо, чтобы меня не нервировать. Жест я оценила.

– Не прячь, – сказала я, стягивая пиджак. – Я уже видела и читала.

Лисса смущенно поправила очки.

– Я просто подумала, что тебе будет неприятно…

– Переживу. Хотя текст бездарный. «Поседела от ужаса перед содеянным». Тьфу.

– Это у них такой стиль, – Лисса пожала плечами. – «Сплетник» всегда сгущает краски, иначе неинтересно. Но ты не понимаешь, Коралина! Быть упомянутой в «Сплетнике» – невероятное событие. Это значит, что ты существуешь. Что кому-то есть до тебя дело.

– Я и без сплетен знаю, что существую. И главное, когда до тебя есть дело близким людям, а не любителям чесать языком.

Лисса кивнула – скорее своим мыслям, чем моим словам. Она была хорошей соседкой: умной, тактичной и необидчивой. Что до ее страсти к «Сплетнику»… Ну а кто из нас без греха?

Проснулась я на рассвете. Собралась накануне: рюкзак с самым необходимым, походный костюм факультета земли – более свободный, чем повседневный, штаны с укрепленными наколенниками и множеством карманов для образцов. Седую прядь я заплела в косу вместе с остальными – в лесу не до красоты.

Портальная комната находилась здесь же в Академии. Просторная, с каменными стенами, испещренными рунами стабилизации. В центре возвышались два магических столба, между которыми переливалась завеса портала. Прохладный воздух потрескивал от магического напряжения и пах озоном.

Группа уже собиралась. Я насчитала магистра Лакрицию Данхолл – пожилую преподавательницу природной магии – и семь студентов: четверо с моего факультета, два парня с алхимического и одна девчонка с факультета воздуха. Все приветствовали меня кивками. Я кивала в ответ и мысленно радовалась: практика обещала быть продуктивной и свободной от посторонних раздражителей.

А потом дверь портальной комнаты открылась, и на пороге возник Герт Новак. С рюкзаком через плечо. В походном синем костюме. И с выражением лица, которое говорило: «А вот и я. Скучали?»

– Какого… – вырвалось у меня.

– Собираюсь на практику в леса Тайрина. – Он поправил лямку рюкзака. – Мне тоже нужно в чащу для курсовой. А тебе?

– Я записалась на эту практику с самого начала. Это ты здесь – посторонний.

– Уже нет. – Он извлек из кармана сложенный листок с печатью. – Вписался рано утром. Ректор Торвальд Фрейр одобрил.

Я открыла рот, закрыла его и медленно выдохнула через нос. Две недели. Бок о бок. В лесу. С Гертом Новаком!

– Чудесно, – произнесла я с каменным лицом. – Просто замечательно.

– Я знал, что ты обрадуешься. – Он улыбнулся краешком рта и прошел к группе, тут же влившись в разговор с алхимиками так, будто был с ними знаком сто лет.

Портальная завеса дрогнула, принимая заданные координаты. Студенты начали выстраиваться в очередь за магистром Данхолл. Я стояла в стороне, сжимая лямку рюкзака, и думала о том, что вселенная устроена крайне несправедливо. Мало того что селендиец занял мою лабораторию, испортил зелье и заставил меня поседеть – теперь он еще и на практику мою заявился.

И главное – я ничего не могу с этим поделать!

– Васкес, не отставай, – бросил Герт через плечо, заходя в портал. – Лес ждет.

Я стиснула зубы и шагнула следом.