Оборотни подкидыши

Волчата вместе с Манькой носились по залам в новых суконных кафтанах. Манеры слегка трещали по швам от праздничного восторга, но ложками парни пользовались исправно, за что получали одобрительные кивки от тетушки Аглаи.

Захмелевшие от веселья гости захлопали в ладоши, призывая хозяина замка на танец. Михаил, статный и невероятно красивый в расшитом серебром праздничном кафтане, деликатно отказывался, пока его взгляд не скрестился с Лизой.

Лиза сидела на лавке у камина, сменив старый плащ на нарядное темно-зеленое платье, подчеркивавшее ее тонкую талию. Михаил сузил желтые глаза. В нем проснулся азарт. Он решительно зашагал через весь зал прямо к ней.

— Хозяйка, — тихо, с хрипотцой пробасил Михаил, и от этого звука у Лизы внутри пробежали мурашки. — Окажешь честь?

Лиза почувствовала, как горят ее щеки.

— Ну пойдем.

Они вышли в круг под веселый гул музыкантов. Михаил вел бережно, словно держал хрупкую хрустальную вазу. Его большая ладонь покоилась на ее талии, а Лиза, доверяясь этой силе, легко следовала за его шагом.

Когда танец закончился, они вышли на крыльцо, чтобы вдохнуть прохладного воздуха. Огромная луна заливала двор серебренным светом. Михаил накинул на плечи Лизы свой меховой плащ. В темноте их пальцы снова случайно соприкоснулись, и Михаил тихонько сжал ее ладонь — буквально на мгновение, но так крепко, словно обещал больше никогда не отпускать.

— Знаешь, Миша, — тихо сказала Лиза, глядя на звездное небо. — Три года назад я думала, что замерзну в том лесу вместе с Манькой. Думала, мир состоит только из жадных дядек Клементьев. А оказывается, мир — он как этот праздник. Сначала тебе кажется, что все вокруг дикое и холодное, а потом ты находишь свое место у костра. И дрова сухие, и люди теплые.

Михаил посмотрел на ее профиль, освещенный луной, и тихо ответил:

— Костер, Лиза, греет только тогда, когда есть кому поддерживать огонь. Ты этот огонь в наш замок принесла. Спасла моих парней, растопила тетушку. Теперь это твой дом, Лиза. Настоящий.

Лиза посмотрела на него снизу вверх, кутаясь в его огромный плащ.

Глава 6

Весна в замок прилетела шумно — зазвенели ручьи, а у подросших волчат началась линька. Лиза с тетушкой Аглаей только успевали вычесывать Борьку, Серого и Тишку. Из их зимнего пуха Лиза умудрилась наткать теплых поясов от радикулита.

Чувства между Лизой и Михаилом за зиму окрепли, налились тихой, глубокой силой, но оставались бережными. Весеннее солнце словно сорвало последние запреты.

В один из майских вечеров Лиза засиделась на кухне, разбирая свежие весенние почки березы. Вдруг дверь скрипнула, и вошел Михаил. В замке все уже спали. От него пахло согретой солнцем хвоей и чистой силой.

— Все работаешь? — негромко пробасил он.

Лиза обернулась:

— Работаю, Мишенька. Кто-то же должен дело делать, пока волки на солнце греются.

Михаил подошел вплотную. Его глаза потемнели, в них горело совсем не дружеское пламя. Он мягко забрал из ее рук пучок травы, бросил на стол и ухватил Лизу за талию, прижимая к себе. Его ладони были горячими, они легко протыкали тонкую ткань ее домашнего платья.

— Попалась, — прошептал он ей прямо в губы.

Лиза почувствовала, как перехватило дыхание. Она обняла его за шею, ощущая невероятную, литую мощь его плеч. Михаил наклонился и поцеловал ее — сначала робко, деликатно, а потом жадно, глубоко. Лиза тихо охнула, ее пальцы судорожно сжали льняную ткань на его спине. Михаил приподнял ее, усаживая на край крепкого стола. Его горячая ладонь медленно скользнула вверх по ее бедру, приподнимая подол платья. Кожу обожгло приятным, томительным жаром. Каждое прикосновение его больших, чуть шершавых пальцев заставляло сердце Лизы стучать как безумное.

— Миша... — выдохнула она, отрываясь от его губ. — Услышит кто... У тебя племянники... уши чуткие.

— Не услышат, — хрипло улыбнулся он, утыкаясь носом в ее шею и шумно вдыхая запах брусники и кожи.

Они постояли так еще минуту, согревая друг друга дыханием, пока Лиза, вернув самообладание, легонько не шлепнула его по плечу:

— Ладно, пусти.

Михаил рассмеялся, бережно опустил ее на пол и поцеловал в кончик носа.

А через два дня к воротам подкатила телега. Из нее вылезли двое: дядя Клементий и его сынок Васятка. Оказывается, они прослышали от купцов, что у богатого оборотня Михаила живут две человеческие девки, похожие на пропавших племянниц. Жажда наживы погнала их в такую даль.

В главном зале их встретил Михаил, сидевший в кресле с видом истинного владыки. Рядом стояла тетушка Аглая.

— Здравия желаем, господин оборотень! — начал Клементий, снимая шапку. — Мы по делу. Дошли слухи, что девки наши, Лизавета и Манька, у вас. Они от законного замужества сбежали, дом бросили! По закону, коли они у вас, вы нам либо землю компенсируйте золотишком, либо девок отдайте. Васятка вон жениться готов хоть прямо в сенях!

Васятка выпятил тощую грудь.

Михаил медленно поднялся. Его лицо потемнело.

— Землю, говоришь? Выкуп?

Вышла Лиза. На этот раз — без всякого горба, в роскошном шелковом платье. За ней гордо вышагивала Манька. А следом, бесшумно и грозно, вошли Борька, Серый и Тишка. Три молодых волка встали по бокам от Лизы, их глаза опасно блеснули желтым, а верхние губы дрогнули, обнажая острые клыки.

Клементий попятился, а Васятка спрятался за отцовскую спину.

— Ба, дядя Клементий! — весело сказала Лиза. — Какими судьбами в наших краях?

— Лизавета? — заикался дядя. — Ты... ты как тут...

— Да вот, живу, замуж собираюсь, — Лиза посмотрела на Михаила, и тот согласно наклонил голову. — Только Васятка твой мне не подходит. У него манер нету. Боря, покажи дяде Клементию наши манеры.

Борька сделал шаг вперед, глухо рыкнул, так что у Васятки подкосились ноги, и вежливо сказал:

— Пардон, уважаемые родственники. Если вы сейчас же не развернете свою колымагу обратно в деревню, мы с братьями покажем вам, как у нас в замке принято обходиться с незваными гостями.

— И без куска сала уедете! — добавил маленький Тишка, скаля зубы.

Тетушка Аглая шагнула вперед:

— Михаил, выдай им... по шее. Для ускорения обратного пути.

Клементий понял, что золота ему не видать, а вот потерять шкуру можно запросто.

— Мы уходим, уходим! — закричал он, хватая сына за шкирку. — Сумасшедший дом! Волки говорящие!

Они бежали так, что пятки сверкали. Телегу их конь увез на такой скорости, будто за ними гналась вся стая.

В зале повисла тишина, которая тут же взорвалась хохотом. Волчата прыгали и хлопали в ладоши, Манька кружилась на месте.

Михаил подошел к Лизе, обнял ее сзади за талию прямо при тетушке, которая лишь понимающе отвернулась.

Ночной воздух дышал сыростью и бедой. Лиза очнулась от резкого запаха дешевого табака и земли. Руки и ноги были стянуты грубой веревкой, во рту — тряпка. Вокруг колыхались зловещие тени лесной часовни на окраине.

Дядя Клементий все-таки решился на крайность. Обида и жадность ослепили его: он нанял головорезов, которые улучили момент, когда Лиза собирала первоцветы у ручья за пределами замковых стен, и мешком накрыли ее с головой.

У алтаря, освещенного парой свечей, мялся Васятка. На нем был кафтан с чужого плеча, а в руках он держал букетик увядшей черемухи. Рядом стоял запуганный деревенский поп.

— Снимите у нее тряпку-то, — буркнул Клементий, выходя из тени. — Пусть хоть «согласна» скажет перед Богом. Свидетели есть, поп на месте. Обвенчаем — и земля наша. А оборотень ее пусть локти кусает, против законного брака не попрешь.

Один из наемников рванул кляп из рта Лизы. В глубине души ей было по-настоящему страшно. Жизненная драма ее сиротского прошлого, когда она осталась один на один с враждебным миром, вновь дыхнула ей в лицо холодным подвалом.

— Дядя Клементий, ну какая же ты бестолочь, прости господи, — спокойно проговорила она, хотя голос слегка дрожал от пережитого испуга. — Ну обвенчаешь ты меня насильно. А дальше что? Ты думаешь, мой Миша придет сюда с цветами? Да он из твоей избы щепки сделает, а из Васятки — чучело для огорода. Тебе оно надо на старости лет?

— Молчи! — прикрикнул Клементий, но испуганно оглянулся на дверь. — Васятка, вставай рядом! Отче, начинай, пока ночь не кончилась!

Поп затрясся, поднял книгу:

— Венчается раб Божий Василий...

Вдруг дубовые двери часовни не просто открылись — они вылетели внутрь, разлетевшись на щепки. Вместе с ночным туманом в помещение ворвался яростный, оглушительный рык, от которого свечи мгновенно погасли, оставив лишь лунный свет.

В проеме стоял Михаил. В серебряном свете луны его фигура казалась огромной, кафтан был разорван на груди, глаза горели диким, первобытным золотом. За его спиной глухо рычали подросшие Борька, Серый и Тишка, готовые рвать все на своем пути.

— Лиза! — разнесся по каменным сводам встревоженный бас.

Разбойники выхватили ножи, но преимущество было потеряно. Михаил двигался быстрее молнии. Одним ударом мощной лапы он отбросил двоих наемников в угол, Борька и Серый мгновенно повалили оставшихся, прижав их к полу тяжелыми лапами.

Васятка с криком «Маменька!» полез под алтарь, а дядя Клементий замер, белый как мел.

Михаил в два шага оказался возле Лизы. Одним движением клыков он перекусил веревки на ее запястьях. Лиза, растеряв свою напускную храбрость, со слезами на глазах прижалась к его широкой, горячей груди.

— Напугалась, маленькая моя? — Миша бережно укутал ее в свои объятия, и его голос снова стал мягким. — Прости, недоглядел. Весь лес носом перерыл, пока твой запах искал.

— Напугалась, Мишенька, — прошептала Лиза, утыкаясь носом в его шею.

Михаил поднял голову и зыркнул на Клементия. Тот задрожал так, что застучали зубы.

— Не убивай, господин волк! Бес попутал!

— Убивать я тебя не стану, — сказал Михаил, крепко прижимая Лизу к себе одной рукой. — Мараться неохота. Боря, Тишка, вытряхните из них все золото, что у них есть. Нам как раз на новую крышу для замка не хватало. И чтоб через пять минут их и духу в этих краях не было. Увижу еще раз — лично хвосты поотрываю.

Разбойники и Клементий, подгоняемые веселым рычанием волчат, выметались из часовни так, что только пыль столбом стояла. Поп, перекрестив всех на прощание, тихонько испарился следом.

В часовне воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением ночных птиц через разбитую дверь. Волчата деликатно вышли караулить наружу.

Михаил повернулся к Лизе. В лунном свете ее растрепанные волосы казались серебряным облаком, а платье на груди слегка порвалось во время похищения, обнажая белую кожу. Миша сглотнул. Романтическое напряжение между ними, копившееся месяцами, вспыхнуло с новой, неудержимой силой.

Он бережно взял ее лицо своими огромными, теплыми ладонями.

— Лиза... Когда я понял, что тебя украли, у меня чуть сердце не остановилось. Без тебя мне и замок не нужен, и стая не мила. Ты моя жизнь.

Лиза посмотрела в его горящие золотом глаза, и ее сердце затрепетало.

— И ты моя, Миша, — просто ответила она.

Михаил наклонился и накрыл ее губы — поцелуй был горячим, властным, полным облегчения и страсти. Лиза ответила ему с такой же силой, обвивая руками его шею. Его ладонь скользнула к вырезу платья, лаская кожу. Пальцы Михаила слегка сжали ее талию, приподнимая и прижимая к своему телу. Лиза тихо, сладостно застонала, ощущая, как внутри разливается томительный, весенний жар. Слегка прикусив его нижнюю губу, она отстранилась, тяжело дыша.

— Миша... — выдохнула она. — Мы все-таки в часовне. Нехорошо. Да и орлы твои за дверью... все слышат, уши-то у них вон какие.

Михаил хрипло рассмеялся, уткнувшись лбом в ее лоб, но рук с ее талии не снял.

— Твоя правда, хозяйка. Поехали домой. Тетушка Аглая там, небось, уже все полы слезами залила.

Они вышли на крыльцо. Волчата тут же облепили Лизу, проверяя, цела ли она.

Жизнь окончательно наладилась. Впереди их ждал замок, теплый чай и долгая, счастливая жизнь.