Эхо магического мира. Тайна беглянки

Виктория Рэд Харт

Эхо магического мира. Тайна беглянки

Глава 1

«Бежать, бежать» громко пульсировала в голове мысль. «Иначе смерть. Ведь как докажешь что это самооборона, что это незнакомый мужчина проходил мимо, потом обернулся, взгляд его изменился, он будто узнал меня и резко напал на меня. Я отпрыгнула сразу, молниеносно, будто тело предчувствовало нападение. И только тогда заметила у него нож. Видимо под действием адреналина я стала двигаться быстрее и увереннее, парой движений отбила его атаки, а потом таким же уверенным движением перехватила нож и вонзила в сердце одним рывком.» И сейчас стояла над телом, судорожно думая что делать? «Бежать но куда?»

Оттащив тело этого странного мужика в кусты, накрыв частично его же плащом, я внимательно изучала его лицо. Незнаком он мне, сколько не пытаюсь вспомнить. Никогда его не видела, да и лицо у него необычное для нашей территории. Сейчас начало весны, все бледные. А он загорелый. И что я скажу полиции, что незнакомый пришлый мужчина вдруг напал на меня без повода. А я так легко отбилась от мужчины в два раза больше меня и убила. Не поверят. А наказание за убийство только одно, смерть.

«Бежать, бежать. Но куда?». Вся наша цивилизация хоть и имеет разные страны и нации, объединена одним советом. У нас на всей территории континента действуют общие правила и законы. Девиз континента разные народы - одна цивилизация. Это дает возможность легко путешествовать по разным странам, объединятся в научных целях и противостоять территории беззакония.

Существует лишь одно место, где меня не достанут законы цивилизации, город Эшфор. Город магически одаренных, но между мной и им океан и территория беззакония, где поводом для убийства может стать даже косой взгляд на человека.

Я добралась до дома, пока думала над этим. Благо я была недалеко, моя небольшая квартирка располагалась на третьем этаже в не самом хорошем районе. Районе, где никому нет дела до чужой беды, что сейчас было моим единственным благом.

Ключ скрипнул в замке, звук показался невероятно громким. Я вжалась в дверной косяк, прислушиваясь к лестничной клетке. Тишина. Только капли с моего плаща стучали по полу.

Войдя внутрь, я впервые за долгое время увидела свое жилище чужими глазами. Теснота. Скромный, почти убогий хаос сиротства. Книги, нагроможденные на подоконнике, выцветшая занавеска. Грубая кружка на столе, рядом — крошки от утреннего хлеба. На стене — единственное украшение, старая карта континента, подаренная когда-то школьным учителем. Я всегда водила пальцем по краю, где за линией «Территории Беззакония» был нарисован загадочный Эшфор. Загадочный далекий город на отдаленном острове.

Прощаться было не с кем. Ни родных, ни близких друзей. Соседи знали меня в лицо, не более. Я была тенью в этом портовом городе, тихой мышкой, которую сегодня кто-то попытался раздавить. И которая дала сдачи.

Действовать нужно было быстро, на автомате. Я вытащила из-под кровати старый, но прочный дорожный рюкзак, тот самый, с которым когда-то приехала сюда из приюта.

Мысли метались, как пойманные птицы, пока руки выполняли привычную работу.

Теплая кофта. Шерстяные носки. Вся еда, что есть: сухари, кусок сыра, жесткая колбаса. (Проклятье, надо было экономить). Аптечка — бинты, йод, обезболивающее. Нож. Не тот, липкий от крови, оставшийся в кустах. Мой собственный, кухонный, с удобной рукоятью.

Деньги. Жалкая горсть монет, отложенных на черный день. Самый черный день наступил.

Документы. Вот они, в картонной папке. Удостоверение личности. Свидетельство об окончании школы. Все, что связывало меня с цивилизацией, с ее законами, которые сейчас хотели моей смерти. Я взяла их, а потом замерла. Они были клеймом. По ним меня найдут в первую очередь.

Я щелкнула зажигалкой, поднесла огонь к уголку удостоверения. Пламя жадно лизнуло бумагу, поползло по моему имени, по печати Совета. Я бросила горящий комок в металлическое ведро и смотрела, как оно чернеет и корчится. Теперь я была никто. Ничья сирота. Преступник в бегах.

Мысль о магическом городе, прежде туманная, вдруг обрела железную остроту.

Остаться — означало ждать. Ждать, пока тело найдут, пока начнут искать убийцу. Я не умела заметать следы, никогда этим не интересовалась. И обязательно найдут, может мой волос, может следы на мокрой глиняной земле, а может кто-то видел меня там. Меня схватят, будет суд — быстрый и суровый. И казнь. Как ягненка на бойне. Я видела это недавно на площади. Находят всех и убивают всех. В нашей цивилизации отличный сыск и наказание неотвратимо и беспощадно.

Добраться до Эшфор — почти самоубийство. Океан, полный неведомых угроз. А потом — Территория Беззакония, где законом был клинок или пистолет. Но там хотя бы был шанс. Маленький, безумный шанс. Там не действовали законы Совета. А если повезет... если я смогу пересечь эту адскую землю... в Эшфоре говорили, принимали таких, как я. Не тех, у кого есть магия. А тех, у кого нет другого выхода.

Это был выбор между верной гибелью здесь и вероятной гибелью в пути. Но в пути я хотя бы дышу. Хотя бы борюсь.

Я подошла к карте. Провела пальцем от нашего порта через весь океан к точке с названием «Эшфор». Путь на край света.

Я надела самый темный и прочный свой плащ, затянула ремень рюкзака так, чтобы он не болтался. Он почти ничего не весил. Мало. Очень мало для такого путешествия. Но больше у меня не было.

Последний раз окинула взглядом свою каморку. Ничего ценного, ничего дорогого. Только жизнь, которую я здесь влачила. Ее я и оставляла.

На пороге я задержалась на мгновение, прислушалась к стуку собственного сердца. Оно билось четко и громко. Не в панике. В решимости.

Бежать. Рискнуть всем. Или сдохнуть как ягненок.

Я погасила свет в квартире и в своей старой жизни и мягко закрыла дверь. На лестнице пахло сыростью и рыбой. Сквозь грязное окно на площадке виднелся кусочек ночного моря, того самого, что теперь было моей первой преградой и единственным путем.

Спускаясь в темноту, я уже не думала о том мужчине, о его загорелом лице. Я думала о портовых доках, о чужих кораблях и о том, как незаметно просочиться на один из них. Первый шаг в тысяче-шаговом пути к призрачному спасению.

Я вышла на улицу, когда последние алые полосы заката тонули в свинцовых водах залива. Туман, вечерний гость порта, уже стелился по камням, скрадывая контуры и превращая огни фонарей в грязные расплывчатые пятна. Я задержалась в тени подъезда, вжимая рюкзак в спину. Первый шаг был самым трудным.

Куда идти? «Скиталец» — название корабля, плывущего в Эшфор, я слышала лишь вскользь. Когда он отходит? Где стоит? Мне нужна была информация, а ночной порт — единственное место, где её можно добыть, не вызывая лишних вопросов у дневных, трезвых людей.

Я свернула в лабиринт узких улочек, ведущих к самым дешёвым, самым тёмным тавернам у воды — к «Рваному Парусу» и «Глотку Дьявола». Воздух густел от запаха перебродившего пива, дешёвого табака и пота. Здесь, в полумраке, заполненном хриплыми голосами, я могла раствориться.

В «Глотке Дьявола» я пристроилась у края стойки, заказала кружку сидра — самое дешевое пойло. Уши были напряжены до предела, ловя обрывки фраз:

«...грузили сегодня странные ящики, все под замком, будто золото...»

«...эти со «Скитальца», видать, опять махнули на материк за безделушками...»

«...капитан Шейд завтра с утренним ветром, говорит, погода благоприятствует...»

Завтра с утренним ветром. Сердце ёкнуло. Времени почти не оставалось.

Глава 2

Когда я вышла, чтобы проверить другой источник, туман стал ещё гуще. Я шла вдоль темных складов, пытаясь сориентироваться, как из тени прямо передо мной материализовалась крупная фигура.

«Эй, пташка, одна гуляешь? Такая поздняя пташка...» — голос был сиплым, дыхание перегаром било в лицо. Мужчина, в два раза шире меня, перекрыл дорогу.

Мысль «спокойно, отойди» пронеслась и испарилась. Вместо неё по телу пробежала странная, холодная волна. Не страх, а что-то древнее и безличное. Когда его рука потянулась, чтобы схватить меня за плащ, моё тело отреагировало само.

Я не отпрыгнула — я сделала короткий, резкий шаг в сторону, под самый его локоть, позволив его же инерции вывести его из равновесия. Его пальцы схватили пустоту. Он повернулся, удивлённый и уже злой.

«Ах ты, стерва...»

Он бросился вновь, более размашисто. И снова мои ноги будто знали, куда двигаться. Лёгкий поворот корпуса, смещение центра тяжести — и его тяжёлая ладонь пролетела в сантиметрах от моего плеча. Это было не искусство. Это был чистый, животный инстинкт выживания, отточенный, казалось, в другой жизни, в другом теле. Тот же самый, что сработал днём, когда на меня напал незнакомец с ножом.

Он пошатнулся, и в его глазах мелькнуло уже не просто желание, а ярость. Это было опасно. Я не ждала третьего подхода. Резко развернувшись, я метнулась в первый попавшийся тёмный проулок между складами и исчезла в тумане, пока он с руганью спотыкался о ящики.

Сердце колотилось, но не от паники. От странного, тревожного возбуждения. Что это было? В приюте меня не учили драться. Наоборот, били за любую попытку дать сдачи. Но это... это было в мышцах. В костях. Как забытый язык тела.

У меня не было времени разбираться. Информация получена: утренний ветер. Мне нужно было место, чтобы переждать оставшуюся ночь и подобраться к «Скитальцу» на рассвете, когда будет суета погрузки.

Я нашла его почти случайно — развал из сгнивших сетей и пустых бочек у самого края причала, в тени огромного, сломанного крана. Оттуда был виден тот самый, особый пирс, где стояло темное, угловатое судно — «Скиталец». На его палубе горело несколько тусклых фонарей, освещающие его название.

Забравшись под груду прогнивших сетей, которые смердели рыбой, я съела несколько сухарей. Холод пробирал до костей, но я была настороже. Я смотрела на корабль. Он был моим билетом в никуда. В место, где законы логики и науки, на которых выросла я и вся наша Цивилизация, не работали. Где работало что-то иное. Что-то, что, возможно, уже начинало шевелиться и во мне самом, пугая и давая последнюю надежду.

Ночь под сетями тянулась бесконечно. Я не спала, наблюдая за «Скитальцем». Примерно за час до рассвета на пирсе появилось движение: несколько тележек с теми самыми запертыми ящиками, сопровождаемые не моряками, а теми же молчаливыми фигурами в серых плащах. Они говорили мало, жестами указывая, куда ставить груз. Их движения были экономными и точными, без суеты.

Именно тогда я заметила и других. Не членов экипажа. Тени, крадущиеся вдоль стен складов, одинокие фигуры с узелками, прячущиеся в темноте. Отчаянные. Как и я. Мы смотрели на один и тот же корабль, видя в нем разное спасение. Их было человек десять, может, больше. Никто не объединялся. Здесь царил закон одиночки: каждый за себя.

Когда небо начало сереть, окрашивая туман в холодные тона, я решилась. План был прост до безрассудства: использовать момент, когда последние ящики будут заносить на борт по трапу с кормы. Вся охрана будет сосредоточена там. А с наветренного борта, где к обшивке корабля почти вплотную подходили старые, покрытые ракушками и водорослями сваи, можно было попытаться взобраться по скобам, цепям или просто веревке, если повезет.

Я выбралась из-под сетей и, сливаясь с серой предрассветной мглой, стала подбираться к нужному месту. У самой воды, в тени полуразвалившегося сарая, я столкнулась с двумя другими "пассажирами". Мужчина и женщина, оба потрепанные, с диким блеском в глазах. Они не обратили на меня внимания, их шепот долетел до меня сквозь шум прибоя:

«...главное — проскочить в открытый грузовой люк, пока не закрыли...»

«Говорят, на самом Минрасе у причала Некровы уже ждут, если что с судном...»

«Да ну, на «Скиталец» даже пираты с Полосы не сунутся. Тронешь корабль Эшфора — это тебе не каперскую лицензию потерять, это войну навлечь. У них там за каждую заклёпку ответят...»

Минрас. Я впервые слышала это название. Так они сами называли Территорию Беззакония. Звучание веяло древностью, как имя павшего королевства.

Второй голос, женский, прошипел с еще большим страхом:

«Война — войной, а нас-то зачем везут? Корм для местных? Слышала, на побережье ковен вампиров стоит. И кланы оборотней в лесах. А в городах-призраках — маги-некроманты, которые людей на ингредиенты разбирают. Нам-то там что, убежище дадут?»

«Дадут когти в горло, — мрачно проворчал мужчина. — Но здесь-то петля. Там хоть шанс. Хоть день, да твой. Говорят, в Эшфор берут, если дойдёшь и докажешь, что ты чего-то стоишь... или что у тебя дар проклюнулся...»

Дар. Это слово снова обожгло. Я незаметно отползла дальше, к сваям. Их слова крутились в голове. Минрас. Некрова. Кованы. Кланы. Не просто беззаконие — чужая, жестокая, но сложно устроенная цивилизация, враждебная моему миру. Миру, который теперь хотел моей смерти.

Настал момент. На корме загрохотали, принимая последний ящик. Часовые на наветренном борту на мгновение повернули головы к шуму. Это был мой шанс.

Я подбежала к воде, отыскала взглядом свисающий с борта конец мокрого каната — вероятно, от шлюпки. Не думая, схватилась за него. Руки, привыкшие к тяжелой работе, держали крепко. Ноги, в которых ещё жила память о странной ловкости прошлой ночи, нашли опору в шершавой обшивке корабля. Я лезла вверх, не оглядываясь, сжимая зубы, чтобы они не стучали от страха и напряжения.

Через какое-то время — вечность или мгновение — моя рука нащупала поручень. Я перевалилась через него и скатилась в тёмный, узкий проход между каким-то люком и стеной надстройки. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Я затаила дыхание.

Мимо, в двух шагах, прошли чьи-то сапоги. Послышался спокойный, низкий голос какого-то моряка:

«...палубный груз закреплён. «Голодные тени» у Некровы подтвердили встречу. Пройдём их воды к рассвету завтрашнего дня».

Второй голос, с лёгким, чуждым акцентом, ответил:

«Хорошо. А этот... «балласт» в трюме? Надеюсь, не устроят драки. Нам лишних проблем с Минрасом не нужно. Пусть тихо сидят, пока не высадим».

«Балласт». Так они называли нас. Отчаявшихся. Беглецов, которых на корабле оказался целый трюм. Кто-то заплатил за проход на корабль, но многие, как и я забрались туда тайком.

Я прижалась к холодному металлу, закрыв глаза. Я была на борту. Корабль, охраняемый могуществом далёкого города магов, уносил меня из мира законов и науки в мир беззакония и чудес — в Минрас. Территорию, где моя человеческая суть могла стать как проклятием, так и ключом. И пока «Скиталец» с глухим гулом начал отдавать швартовы, я могла только надеяться, что шанс, на который я обменяла верную смерть, не окажется отсроченным приговором.