Воинство немёртвых

На крупных перекрестках, которых здесь было немного, стояли по углам пышные кокосовые пальмы, а у главного виадука, по которому и шли Исеп с Альтигеном, по краям росли зелёные кусты тропических растений, завезённых с далекого юга.

— В чем его обеспокоенность? — неохотно спросил Альтиген.

— Он желает сохранения мира и готов сотрудничать, если мы убедим его в наших мирных намерениях. Мы лишим уважения и довериях всю нашу фракцию, если начнем войну.

— Черное рыцарство никогда не нападет на Белый город, — ухмыльнулся Альтиген, — это безумие.

— И потому мы направляемся туда лишь для того, чтобы заверить его в том, — продолжал Исеп в быстром темпе, — этот маг обладает влиянием среди выходцев из Океанических врат.

— Мы имеем хорошие отношения с его родным городом.

— Да, я тоже думаю, что все будет хорошо.

Они подошли к тому месту, где виадук насквозь пересекает центральный зиккурат, это был тёмный тоннель, в котором было мало источал лишь противоположный выход.

— Каков он сам из себя? — спросил Альтиген, когда они оказались в полутьме.

— Южанин, весьма вспыльчивый и требовательный, с ним лучше вести себя спокойно, амбициозный.

— Думаю, мы поладим. Я ему подыграю и все будет хорошо.

_____

На одном из верхних этажей зиккурата в просторной комнате с высоким потолком царил полумрак, каменные ровные поверхности, простая деревянная мебель без излишеств. Они лежали на диванах, а свет стоял среди распускающихся клубов ароматного дыма от зажжённых благовоний.

— Хм… откуда это? — спросил Исеп.

— Это с побережья южнее Нового храма, — не без толики самодовольства ответил Зеланд.

— Да, чудесное вино, — подтвердил Альтиген.

Они сидели в небольших деревянных креслах с кожаными спинками.

"все в этом городе такое простое и без излишеств, вот что значит, западный стиль…" — с удовольствием подумал рыцарь.

— Перейдем к нашему делу, — начал Зеланд.

Тогда рыцарь, перед тем как сделать глоток, метнул ещё один взгляд на своего собеседника.

Это был худощавый с бледной кожей и впалыми щеками человек на третьем десятке лет, черные его волосы были не стрижены, губы сжаты, а в глазах была погруженность в нечто важное. В целом от его лица веяло каким-то холодом, но холод это пылал в нем.

— Вы обеспокоены некоей военной угрозой со стороны ордена, который я, так скажем, представляю?

— Да, весьма обеспокоен, — манера речи Зеланда напоминала некую взвинченность, — честно сказать, мысли о возможном вторжение вызывают у меня страх.

— Я здесь для того, чтобы развеять его.

Исеп разлил по кубкам вино.

Тем временем рыцарь

— Прошу вас, развейте же этот страх, — он держал голову слегка наискось и говорил то быстро, то слегка затягивая слово, будто подбирая его, — я разделяю опасения Зэориса и был бы рад их не разделять, весьма рассчитываю на вас.

— Я уверяю вас лично, — Альтиген стал предельно серьёзен, понизил голос и стал говорить проще, — никакого нападения не будет, никогда. Черный орден, это организованное рыцарство, которое сейчас обеспечивает безопасность на огромных участках континента. Мы несем ответственность за спокойствие на торговых путях между важнейшими пунктами, мы обеспечиваем сообщение между Новым храмом и Золотым троном, между приютом и Новым храмом, между Приютом и Белым городом. И нам сейчас абсолютно ни к чему какие-либо потрясения, войны. Мы неприемлем враждебного отношения к Белому городу в своих рядах. Больше скажу, я лично большой поклонник Белого города, я читал свитки, которые привозили для меня мои люди, я восхищен передовой мыслью Белого города, его некоторые идеи меня потрясают. Единый мир, сочетание севера и юга, я восхищен, если честно, размахом этой мысли. Поэтому, ни о каком вторжении не может идти и речи. То, что сказал сегодня Зэорис в Совете является не более чем бредом.

Завершив свою речь, Альтиген сделал глоток, насладившись сладким иностранным вином, почти не имевшим горечи в своем вкусе.

— Как я понял, вы хотите заявить, что у вас не может быть никакого интереса в том, чтобы военным путем воздействовать на Белый город?

Сделав паузу, рыцарь в упор посмотрел на мага и тяжеловесно произнес:

— Войны не будет.

Зеланд увел взгляд, закивал и затем повеселев сказал:

— Отлично! Что же… Но неужели у вас не может возникнуть интереса, или у вашей организации? Смею полагать, вы не один управляете орденом.

— Да, — Альтиген принялся со свойственным ему деловитым спокойствием, объяснять, — мы не имеем никакого военного интереса на землях близ Белого города. Орден также не имеет такого намерения, там это никому не нужно, за дела рыцарства отвечаю лично я, и я не намерен претендовать на какие-либо земли близ Белого города. Конгрегация находится под полным моим контролем.

— Мне приятно это слышать. — Зеланд стал несколько более расслабленным, — Да, я готов стать вашим союзником. Но учтите, что белое рыцарство не станет терпеть каких-либо поползновений. Нам, магам, важно благополучие города, но рыцари находится за пределами города и не подвластны нам.

— С белыми рыцарями мы договоримся отдельно, — вставил Исеп, переглянувшись мельком с Альтигеном.

— Альтиор будет вынужден выслушать меня. Война… ну кому это надо? Черные рыцари хранят свое слово, иначе просто никто не пользовался бы нашими услугами.

Зеланд угрюмо глянул в пустой кубок, Исеп увидел это и налил ему из кувшина. Тогда маг улыбнулся, сделал пару больших глотков и, выдохнув, продолжил разговор:

— Что ещё я хотел обсудить… ну, как бы сказать, мне весьма интересно ваше мнение. Сейчас можно допустить, что я доверяю вам. Но вы не будете управлять конгрегацией вечно.

— Отчего же? — тихо произнес рыцарь и самодовольно ухмыльнулся.

— Никто не может править вечно, — с грустью сказал Зеланд, будто он сам уже сидел на каком-то воображаемом троне.

— Да, к сожалению, это так, разделяю вашу печаль по этому поводу, — сказал Альтиген и неслышно посмеялся.

— Я не печалюсь по этому поводу. Все в мире однажды родилось и однажды умрет, таков закон. Но, мы отвлеклись. Так или иначе, я хотел спросить о том, как соотносится с Белым городом ваша организация как таковая. Разумеется, лишь мы сами, белые маги, сможем ответить себе на этот вопрос, потому как это есть предмет исследований весьма глубоких, но что можете сказать мне вы, если я спрошу вас об этом вот так, в лоб?

Альтиген отложил кубок и по-доброму улыбнулся.

— Что такое Черный орден? Вы ведь застали мир до войны с чудовищами? Сколько вам лет?

— Двадцать восемь, если вам интересно. Да, я застал войну с чудовищами, будучи весьма молодым.

— Да? Кем вы были?

— Я служил в девятой когорте второго легиона Океанических врат. Мы были разбиты где-то на границе с альвийскими лесами, сейчас мне уже и не вспомнить, где это было. Но мы сражались весьма стойко и прикончили множество серокожих тварей в тот славный день!

— За победу на серокожими! — восторженно воскликнул Исеп.

Все трое чокнулись кубками и выпили до дна.

— Ну да ладно, я отвлекся. Так вот, вы же помните, как было до нашествия чудовищ? Люди владели землей. Богатые владельцы земель держали при себе рыцарей, сами были, по сути, рыцарями. Главным для них была земля, обладание землей. Сейчас земля не является хоть чем-нибудь ценным. Мир мертв. Люди сейчас представляют собой жалкое зрелище, они пытаются выживать в немногих убежищах и крепостях. Сейчас только Белый город превосходит по размаху города прошлого, смеет тягаться с ними мощью своей архитектуры и величием своей идеи, ведь город это, безусловно идея, без идеи не может быть города.

— Вы правы, именно так, без идеи не может быть ничего, — подтвердил Зеланд, видно было, что эта фраза Альтигена ему понравилась.

— Ну а раньше рыцари, как пауки в банке, грызлись. Сегодня земля не пригодна ни к чему… мы, рыцари, обеспечиваем безопасность тех немногих людей, которые выжили. Это то, что в принципе составляет сущность рыцарства сегодня, черного рыцарства в особенности.

— Да, но охранять всех не представляется возможным, — несколько больших глотков, — что, если однажды, вы уже обеспечите безопасность всех людей на континенте? Что же будут делать белые рыцари?

— Черные рыцари будут хранить это положение, исполняя свои обязанности так, как этого требует от них долг.

— Да, так бы вы могли сказать до войны. Когда наше общество ещё делилось на сословия, когда все было учтено и заведено ещё нашими предками, сын занимал дом отца и так далее. Но сегодня мир не таков. Теперь сословий нет… теперь люди пытаются выжить, мы вернулись к нашим самым древним традициям, мы прибегаем к строительству сложных порядков, по которым управляются сообщества.

— Верное замечание. Ученые ордена на самом деле также размышляют над этой проблемой. Значит… мы думаем о том, что восстановление прежне мира, ну конечно, уже не очень вероятно. Но люди есть люди. И в каком-то смысле мы возрождаем то, что нам уже знакомо. Никто сейчас не может сказать, каким будет новый мир, но нам, черным рыцарям, кажется, что он будет, в плане взаимоотношений между людьми, более справедливым и безопасным. Мы в это верим и прилагаем усилия к этому.

— Вы верите в стабильные границы? Мир сотрясали войны прошлого. Весьма ужасны были эти войны. Кровь… много крови. Столько славных людей гибли. Мой отец, командующий четвертой когортой первого легиона погиб, сражаясь с черным полком рыцарей Башни.

Альтиген откинулся на спинку и вздохнул.

— Это полк, в честь которого орден взял своё имя.

— Да… — Зеланд посмотрел в никуда. А потом вдруг резко вновь обратил взгляд к собеседнику.

Исеп зажег ещё несколько палочек, чтобы приятный аромат не покидал комнату.

— Мир изменился, — продолжил рыцарь после недолгого молчания, — мир изменился, и теперь, конечно, общества будут делить мир, а правители будут хотеть большего. Но делить они будут не территории, это становится ясно каждому, кто выходит за пределы убежища. Мы, с моими рыцарями бываем в пустошах, бываем в горах и видим, что происходит там, как выглядит мир.

— Что ж, наступает эпоха нового соперничества! — вдруг снова повеселел Зеланд.

"Какой же ты нервный, интересно, не били ли тебя в детстве?" — сказал про себя Альтиген.

И снова короткая пауза.

— Что вы сами, если не секрет, думаете о… философии вашего города? О, так называемой, идее? — спросил рыцарь.

— Столица мира, магический народ, новый мир, — отчеканил Зеланд с восторгом, — это же великолепно. До войны с чудовищами ни о чем таком и думать было нельзя. Это подвиг. Это предначертано природой! Никакой воли, даже многих людей, не хватило бы, чтобы соединить одновременно в одном месте так много людей, думающих единым образом. Я верю, это повеление природы, — глаза Зеланда вспыхнули, — судьбой предначертано строительство этого города, уже ничто не сможет остановить объединение мира под его властью. Ничто.

— Я охотно верю в столицу мира, и, кстати говоря, здесь ещё один момент, по которому я бы хотел пройтись, это объединение под Белым городом всех остальных городов. Черному ордену это не грозит, так как мы занимаемся безопасностью переходов между городами, и нам, по сути, не важно, кому принадлежат эти города, кто в них правит, только если эти правители не проявляют к нам враждебности. — Он прервался, немного задумавшись, — Но, что касается, идеи магического народа, мы её не разделяем.

— Вы сомневаетесь в создании нового народа под предводительством белых магов? — малость напыщенно изумился Зеланд.

— Черный орден не считает это возможным, — смягченно ответил Альтиген.

— Я слышал, маги черного ордена считают, что простым людям доступ к магии воспрещен, что её сила должна быть сохранена лишь в руках немногих избранных.

— Маги черного ордена считают, что магия опасна для людей. Поэтому они не берут учеников. Конечно, это является, своего рода, высказыванием против идей белых магов о воспитании нового народа, но черные маги не противятся этому, и никто из них не помышляет о том, чтобы исходя из этих мыслей хоть что-нибудь предпринять. Черные маги же люди старого мира, они, так скажем, чужды земному, мыслят о других вещах, их не интересуют государственные дела.

— Рано или поздно это повлечет вражду. Было бы весьма грустно видеть, как люди истребляют друг друга на фоне всеобщего запустения, среди умирающей природы.

— Да, будем надеяться, что это никогда не случится, — Альтиген сказал это безрадостно.

— Да прибудет мир между нашими народами, — тихо произнес Зеланд.

_____

"Получилось хорошо весьма," — думал первый, лежа на диване в центре главного зала пригородного дома.

Лунный свет проникал через щель среди штор.

Десять в своих латах сидели в комнате по углами, держа свои мечи при себе. Из лат они не вылезали, их мертвые, пропитанные магией, тела не испытывали тех затруднений, какие беспокоили живых людей.

Один из десяти натачивал меч, проводя маленьким камешке вдоль лезвия, медленно и заботливо.

— Эдмонд, — назвал его Альтиген по имени.

— Да, ваша светлость?

— В порядке ли твой отряд?

— Да, ваша светлость.

— Мы скоро уже уйдем отсюда.

— Ясно, ваша светлость.

— Завтра ты пойдешь со мной. Мы встретимся с этим уродом, Альтиором.

— Ваша светлость желает взять нас на встречу?

— Да, мне нужна будет охрана. Конечно, вас всего десять, и никто не станет убивать нас, но… Альтиор все же обычный человек, может вспылить почем зря, у меня мало доверия к нему.

— Мой меч с вами, ваша светлость.

— Отлично, Эдмонд.

В мутных зрачках черного рыцаря блеснул огонек разума, словно сквозь мертвую слепоту его глаза вновь были живыми, но лишь мгновение.

_____

У неё были длинные рыжие волосы.

Она стояла под сенью широко посаженных кипарисов на краю виадука, что огибал по краю самый северный зиккурат, и смотрел вдаль, одетая в бордовую столу, без украшений.

Эвлалия её имя. Худой вытянутый лик, на нем выделялся прямой нос со вздернутым кончиком, от него к низу прошли складки, четко очерчены аккуратные губы, поверх всего этого был рассыпан букет веснушек.

И высветленный рыжий осенний лес на фоне сизых угрюмых гор…

Там, на склоне была роща, сохранившая жизнь, на неё падал всегда свет магистрали. Тайком сбегая туда, она могла видеть там оленей, никогда не видевших человека, такие, каких не было.

Это был островок жизни возродившейся, но будто возникшей вновь, словно предыдущей и не было, такой первозданный был дух этой рощи.

С печалью Эвлалия смотрела туда.

Кроме того места, все остальное было охристо-серой пустыней, испещренной черными лесам обгоревших, сгнивших стволов. Сухая трава, камни и ветер.

Наверное, она бы сбежала, но бежать не куда.

Бежать в пустоту нельзя. Бежать можно от людей к другим людям, человек не перемещается среди мест, он перемещается среди людей, только это имеет значения. Ведь любое место создаётся людьми. Эти горы больше не живописны, от их вида хочется лишь сесть и безутешно реветь.

— Простите.

Вздрогнула.

Обернувшись через секунду, Эвлалия видит перед собой неприметного человека в черной тоге, выделяется лишь твердый, целеустремленный взгляд и светлые волосы.

— Вам тоже грустно здесь?

Он заговорил мягко, но чрезмерно чётко, и слова его были, как изгибы шёлковых тканей:

— Я давно убил в себе грусть. Мне хотелось бы узнать вас. Я увидел вас со спины, но мне хватило этого понять, что мой интерес, вспыхнув сейчас, уже не угаснет.

Она разглядывала человека, плохо скрывая свое волнение.

— Как вас зовут?

— Альтиген.

— Моё имя Эвлалия.

— Кто вы, Эвлалия?

— Простите?

— Я привык задавать вопросы прямо. Меня интересует, кто вы.

— Я жена префекта этого города, — произнесла она с печальным спокойствием.

— Как опасно я ошибся, — отшатнулся Альтиген, на мгновение сверкнув глазами.

— Вы не ошиблись, — Эвлалия злобно ухмыльнулась.

— Мне пора идти.

Рядом из-за деревьев возникли четверо воинов, вежливо прогремев своими вороными латами, мутный взгляд их испускал холод раздраженного безразличия.

Они приблизилась и тихо прошептала:

— Заброшенная башня на самом краю западной террасы, не ошибетесь…

И двое разошлись.

_____

Прекрасные сады.

День.

Солнце в зените.

Мощнейшие дубы раскинулись здесь одиноко, меж них травяные просторы, усеянные яркими цветами, высаженными в закручивающиеся узоры.

Сад состоял из динамичных террас, приземистые откосы которых были облицованы кирпичом, утопающим в плюще.

Поднялись пёстрой стаей птиц и упорхнули с пением, столь пронзительным в этой тишине, нарушаемой лишь грохотом доспехов.

Пройдя по широкой мраморной тропе, Альтиген во главе четырех черных рыцарей прошел к площадке, где его ждал Альтиор; по бокам от него стояли также четыре рыцаря в белоснежных латах, вооруженных позолоченными алебардами, а за спинами их развивались алые плащи.

Засуетились немногие слуги, поставили деревянные кресла, небольшой столик, внесли и разлили по серебряным кубкам вино.

Альтиген сел и расслабился…

Пели птицы, свет солнца здесь проникал лишь немногими лучами.

Пекло медленно проникало в усталые мышцы.

Черные рыцари безмолвно стояли своей стальной колоннадой позади.

— Приветствую, префект конгрегации по делам рыцарства Альтиген.

— И я приветствую тебя, император Альтиор.

— Как всегда приятно слышать, как произносят твой титул при приветствии! — заулыбался Альтиор.

— Понимаю, — улыбнулся в ответ Альтиген.

— Вино?

— Нет, это мёд. Конечно мёд, обычно я не пью вина. Но перед сладким мёдом устоять не могу.

Но вот суета прислуги осела, как пыль, оставив двух, едва ли не самых важных человека на континенте, вдвоем, не считая ближайшую охрану, к которой те привыкла, как к самим себе.

— Ну а как же сладкое южное вино?

— Расслабься, Альтиген, сама природа здесь услаждает и пьянит.

— И то верно.

Далеко, за спинами Альтиора, там, где граница сада обрывалась, развевались на ветру знамёна, десятки знамён.

— Что это там? — спросил Альтиген.

— Там? — лицо Альтиора озарила очередная самодовольная улыбка, — Пройдемся, я покажу.

И они встали и пошли, а рыцари остались недвижимы.

Подойдя к краю сада, поверхность которого обрывалась высоким ровным откосом, огражденным белыми гипсовыми перилами, уходящими вдаль в обе стороны. А пред ними предстало сверкающее белое войско.

— Три тысячи отборных воинов, пронизанных магией, как сама магистраль! — гордо отчеканил император, — Мощь, с которой не сравнится ни одно воинство мира!

Ветер.

Блики.

Воинственный шелест пик и знамён среди них.

— Весьма впечатляет, — в своей мягкой манере произнес Альтиген.

Три тысяч рыцарей в белоснежных латах, вооруженных длинными позолоченными пиками.

Император приподнял руку с открытой ладонью.

Все как один человек, белые рыцари воткнули пики в землю и сделали выпад на одно колено, застыв одной сплошной массой стали, ощетинившейся тремя тысячами наконечников. Они светились на солнце, их латы пылали под его прямыми лучами.

Альтиген созерцал войско.

Белое рыцарство. Воплощение властных устремлений величайшего города из всех, что были до сих пор построены на Едином континенте. Одинаковые, стоящие идеально ровными рядами, теплый ветер скользил меж них, шлема, закрывшие лица, не выражали ничего.

— Я видел подобные воинства лишь до войны.

— Да. Но и это лишь часть той мощи, которую составляет белое рыцарство.

— Я бы предпочел иной цвет.

— Как и я, — он вдруг обратил проницательный взор к собеседнику, — но меня уже давно нет, есть лишь император.

Они развернулись и стали углубляться в сад.

— Всех нас скоро уже не будет, — Альтиген издал грустный смешок, — одни должности останутся. Когда же править будет люди?

— Должность есть квинтэссенция настоящего человека, не этой рабской толпы, которую мы обманом заставили построить нам эти зиккураты, но настоящего человека.

— У меня давно нет народа, только соратники, но я не стал бы называть свой народ рабами.

— Каменные стены угнетают. Я никогда не любил города, если быть честным. Поэтому я выбрал путь рыцарства. Мой отец создал этой войско, когда город только строился. Я все ещё молод, и был ещё моложе тогда. Он хотел, чтобы я пошел в маги, чтобы одел белую мантию. Я не послушал, хотел сражаться верхом, чувствовать ветер. Лошади вымерли... теперь ездой не насладиться, но поля все ещё радуют ощущением свободы.

— Мертвые поля, - добавил Альтиген.

Некоторая пауза.

— Твой отец жив?

— В моем сердце он всегда жив, - немного помолчав, он добавил, — Захоронен в стенах центрального зиккурата.

— Мне жаль.

И тогда Альтиор словно устал от этой приличной беседы:

— Это пройдет, а вот что будем делать с нашими разногласиями?

— Наши разногласия являются плодом отсутствия ясности. Ну кому это все нужно? Давайте честно распределим, мы уйдем на север, вам останется юг.

Альтиор жестом попросил время на раздумье.

Возникла пауза.

Они все также прогуливались по мраморной тропе, огибающей сад.

Когда Альтиген посмотрел в сторону, то увидел оленя. Вот это его удивило. Но он не стал ничего говорить, лишь мысленно ухмыльнулся.

Подул прохладный ветерок, на востоке показались тучи.

— Я… — и маска его лица приобрела обаяние амбициозности, — Я много думал об этом и... Новый мир ещё не понят нами. Слишком многое произошло. Белый город велик. И его величие не в рыцарской доблести, отнюдь. Однажды обретенное величие обязывает нас быть сильными. И мы должны быть достаточно сильны, чтобы не воспринимать своих соседей, как угрозу.

— Ты демонстрируешь мужество настоящего воина, — серьезно сказал Альтиген, — мы не тронем друг друга. Ведь так?

— Не тронем. Хищник не убивает другого хищника.

Они пожали друг другу руки.

"Да, ты меня понимаешь. Кажется, ты начинаешь смекать," — с удовольствием думал Альтиген.

— Скажи, может ли чёрное рыцарство рассчитывать на более тесный союз?

— Союз?

— Да. На самом деле, при соблюдении за нами определенной свободы, мы бы с радостью подняли белое знамя. Конечно, это случится не завтра, и даже не в следующем году, но однажды.

— Да, однажды каждый рыцарь на континенте встанет под белое знамя, — произнес Альтиор и самодовольно улыбнулся.

_____

Шел одиннадцатый год после окончания войны с чудовищами и строительства магистралей.

Горстка рыцарей в черных латах покидала город. Они спускались по той же самой тропе, по которой и пришли сюда. Твердо шагали бронированные ноги, шумела сама броня.

В этот день дул сильный ветер, и по зелёной траве расходились волны.

Солнца не было видно за пасмурными тучами.

Одиннадцать уходили, а значит светило не будет их провожать. Альтиген обернулся. Он увидел огромный столб света, в котором пребывал город. Свет падал лишь там, а кругом были извечные пасмурные небеса, в этом году они вряд ли вновь разойдутся.

"Снова наш мир… весь мир за стенами этого города наш," — подумал Альтиген.

Глава II. Тигры в руинах

_____

Месть.

Большие ничего его не интересовало с того мгновения.

_____

Ночь.

Зима.

Где-то между городами Новый Храм и Приют.

Вьюга воет, призывает всех, кто умер…

Ни луны, ни звезд.

Обычная ночь на континенте теперь очень мрачная, едва заметные расселины проблесков в тёмных небесах.

Изредка небо могло озариться зеленовато-перламутровым сиянием, огибающим клубы висящих туч.

На уступе горы, разделяя тропу, идущую вдоль крутого склона на до и после, стоит вытянутый каменный чертог без окон, с вратами на севере и вратами на юге. Внутри это был один сплошной длинный зал, прогреваемый многими огнями в полу.

Здесь в тесноте ютились вместе с людьми буйволы, восточные двугорбые верблюды и ослы, ставшие большой редкостью. Торговцы, отчаянные ребята, спасли прямо в шубах, ели сухари, пили воду и впадали в сон, чтобы утром встать и пойти извилистой горной тропой, преодолевая весь ужас путешествия на высоте. Больше никто не будет пренебрегать этой профессией, она едва ли не опаснее воинского ремесла.

Тихо перешёптывались купцы:

— А там, у Лысого Антония, который держит приют перед самым Новым храмом, слыхал?

— Что у него?

— Монстры ночью напали, — пояснил кто-то с выражением полнейшего всезнания.

— И чего!?

— Убили многих. Беда тому приюту.

— Да не может быть! — взволнованно.

— Не хошь, не верь… а только теперь там процветает Скупой Марк, брат его. Он поди и открыл ворота. У него приют был по левой тропе, там две тропы огибают последнюю вершину, вот с одной стороны этот был, с другой…