Высшая Академия Драконов. Миссия провалена?

Мы начинаем спускаться по широкой винтовой лестнице, и с каждым пролётом я всё отчётливее улавливаю божественные ароматы. Запах свежеиспечённого хлеба, жареного бекона и чего-то сладкого, с нотками корицы. Мои ноздри трепещут, как крылья бабочки. Я практически лечу вниз, ведомая этим маяком кулинарного счастья.

Столовая оказывается огромным, гулким залом с высоченными сводчатыми потолками, которые держат на себе каменные драконы. Сквозь витражные окна льётся разноцветный свет, играя на длинных деревянных столах, за которыми уже сидят студенты. Шум, гам, звон посуды — жизнь кипит.

На раздаче мои глаза разбегаются. Пышные омлеты, горы сосисок, золотистые блинчики, вазочки с джемом и мёдом, свежие фрукты Это рай? Я хватаю всего понемногу, нагружая поднос так, будто готовлюсь к долгой осаде. Лина хихикает, глядя на мою гору еды, и берёт себе лишь скромную овсянку с ягодами.

Мы идём вглубь зала в поисках свободного места, и тут я чувствую его. Этот взгляд. Тяжёлый, прожигающий, полный льда и пламени одновременно. Я поднимаю голову и встречаюсь глазами с Деларом. Он сидит за столом в компании своего брата Риана. Оба сверлят меня злобными взглядами.

Но не они приковывают моё внимание. Рядом с ними сидит ещё один мужчина, чуть постарше. Красота этого мужчины — само совершенство, доведённое до абсолюта. Жгучий брюнет. У него точёные, аристократические черты лица и кожа, тронутая лёгким загаром, словно он только что вернулся из южных земель. Взгляд тяжёлый, властный, изучающий. Его красота уже не юношеская, не угловатая — она полностью расцвела, достигла своего пика, и глядя на него, захватывает дух. Он откидывается на спинку стула, и тонкие губы изгибаются в едва заметной, снисходительной усмешке. Я чувствую, как щёки начинают гореть, и поспешно отворачиваюсь, утягивая Лину за ближайший свободный столик.

Это старший брат? Скорее всего. Почему они все такие красивые? Вот это генетика!

Стараюсь больше не смотреть в их сторону и сосредоточиться на еде и милой болтовне с Линой. Она рассказывает про то, как ей страшно, что она не справится с учебой. Я слушаю вполуха, наслаждаясь вкусом.

— Здесь не занято?

Над нами нависает огромная тень. Я поднимаю голову и чуть не давлюсь блинчиком. Перед нами стоит парень нет, не парень. Гора мышц, обтянутых кожей цвета листвы. Он настолько высокий и широкий, что почти полностью загораживает свет от окна. Коротко стриженные тёмные волосы, квадратная челюсть, из-под нижней губы выглядывают два небольших, но определённо острых клыка. Орк? Полуорк? Но при всей его брутальной, почти пугающей внешности, глаза у него добрые. Цвета тёплого мёда, они смотрят на нас с каким-то почти застенчивым любопытством.

— Свободно, присаживайся, — улыбается Лина, а я всё ещё с интересом разглядываю его. Он аккуратно ставит на стол свой поднос, на котором лежит нечто, напоминающее половину жареного кабана, и садится, заставив скамью жалобно скрипнуть.

— Я Гром, — басит он, протягивая мне огромную лапищу. Я на мгновение замираю, глядя на его руку, которая размером с мою голову, а потом вкладываю в неё свою ладонь. Его пальцы осторожно смыкаются, и я чувствую себя хрупкой веточкой, зажатой в тисках добродушного великана. Тепло его кожи обволакивает, и я понимаю, что он намеренно сдерживает силу, чтобы не раздавить мои кости.

— Виктория, — отвечаю я, с трудом вызволяя руку. — А это Лина.

— Очень приятно, — кивает Гром, и его взгляд на мгновение задерживается на Лине. На её фоне он кажется ещё более колоссальным, а она рядом с ним — совсем крошечной дюймовочкой.

— Первокурсницы? — спрашивает он, отрезая ножом кусок мяса размером с мой кулак.

— Ага, только вчера прибыли, — подтверждаю, отправляя в рот кусочек омлета.

— А вы на каком факультете? — спрашивает Гром, пронзая вилкой очередной кусок мяса.

Понятия не имею. Я вообще не знаю, какие факультеты здесь есть. Поэтому делаю вид, что у меня полный рот еды и ответить на вопрос пока не могу. К счастью или нет, на наш стол падает тень. Длинная, властная, отбрасываемая фигурой, от которой у меня по спине бежит холодок, не имеющий ничего общего с утренней прохладой.

Я медленно поднимаю голову. Ну конечно. Тот самый мужчина.

Он смотрит на меня в упор, игнорируя остальных. Его губы сжаты в тонкую, жесткую линию.

— Зайди ко мне в кабинет, Виктория. Прямо сейчас.

Голос низкий, бархатный, но с такими стальными нотками, что можно бриться. Я хлопаю ресницами, изображая самое невинное создание во всех мирах.

— А где он?

Уголок его рта дергается.

— Издеваешься?

Я отрицательно качаю головой, стараясь придать лицу максимально глупое выражение. Получается, кажется, неплохо.

— Иди за мной! — твердо чеканит он, разворачиваясь на каблуках.

Тяжело вздохнув, я встаю. Ловлю сочувствующий взгляды Грома и испуганно-любопытный — Лины.

Пока я плетусь за широкой спиной красавчика по гулким коридорам, паника начинает подкрадываться липкими лапками. Так, спокойно.

Мы останавливаемся перед массивной дверью из черного дерева с золотой табличкой: «Филипп Солин. Декан боевого факультета». Вот оно как. Значит, это мой сводный братец, и он, оказывается, большая шишка. Филипп распахивает дверь и жестом приглашает меня войти.

Кабинет огромный, стильный и до неприличия дорогой. Стены заставлены стеллажами с древними фолиантами в кожаных переплетах. На массивном дубовом столе царит идеальный порядок. В углу потрескивает камин, над которым висит пара скрещенных мечей. Но мое внимание приковывает другое — полки, уставленные всевозможными наградами. Хрустальные кубки, золотые статуэтки, переливающиеся магические сферы на подставках из драгоценных камней.

И тут в моей голове рождается гениальный, абсолютно безумный план.

Флинт вчера нашептал, что я пыталась отравить Филиппа. А значит, он сейчас зол. Очень зол. И наверняка жаждет моей крови. Что ж, если он хочет меня наказать, то я дам ему повод. Настоящий, весомый повод. Что, если я «случайно» разобью что-то очень дорогое его сердцу? Он же убьет меня в пылу ярости? А это именно то, что мне нужно.

Филипп обходит стол и садится в свое огромное, похожее на трон кресло. Складывает руки на столешнице, и его черные глаза впиваются в меня.

— Не объяснишься? Почему ты хотела вчера меня убить?

Его голос спокоен. Слишком спокоен. Это спокойствие хищника перед прыжком.

Я делаю вид, что смутилась, и начинаю бесцельно бродить по кабинету, якобы в поисках слов. Мой маршрут, разумеется, пролегает мимо самой изящной и хрупкой на вид награды — витой статуэтки из переливающегося хрусталя, изображающей грифона в полете. Она стоит на отдельном постаменте, явно занимая почетное место.

— Убить? Филипп, что за ужасные слова? — лепечу, подходя все ближе к цели.

Останавливаюсь рядом с грифоном и поворачиваюсь к Филиппу, картинно всплеснув руками. Финальный аккорд моего спектакля — легкое, почти незаметное движение бедром. Ровно настолько, чтобы задеть постамент. Хрустальный грифон качается, на мгновение замирает на краю, словно давая мне шанс его спасти, а затем с мелодичным звоном летит на полированный каменный пол.

ДЗИНЬ!

Миллион сверкающих осколков разлетаются по кабинету. В наступившей тишине этот звук кажется оглушительным.

— Ой! — я прикрываю рот ладошкой, но глаза мои смеются. — Прошу прощения. Это вышло совершенно случайно!

Я одариваю мужчину самым хитрым, самым наглым взглядом, на который способна.

— Виктория! — рычит Филипп. В его глазах бушует настоящее торнадо.

Вот оно! Началось!

Я испуганно пищу и начинаю пятиться, изображая неподдельный ужас. Спиной я натыкаюсь на что-то твердое. Тумба. А на ней — чей-то мраморный бюст с очень суровым выражением лица. Прекрасно. Я неуклюже разворачиваюсь, задевая бюст локтем, и он с глухим стуком следует за хрустальным грифоном.

БАМ!

Мраморная голова откалывается и катится прямо к ногам разъяренного декана.

— Ты — Филипп с трудом выдавливает воздух из легких, его лицо темнеет от ярости. Он смотрит то на осколки грифона, то на обезглавленный бюст, то на меня. И в его взгляде я вижу именно то, на что рассчитывала — чистое, незамутненное желание меня придушить.

Он делает шаг ко мне. Потом еще один. Я продолжаю пятиться, пока не упираюсь спиной в холодную стену. Ловушка захлопнулась.

Его пальцы сжимаются и разжимаются, словно он уже представляет, как они смыкаются на моей шее. Давай же, Филипп. Сделай это. Убей меня. Я даже глаза прикрываю в предвкушении.

Но вместо того, чтобы вцепиться мне в горло, он делает нечто совершенно иное. Его рука резким, отточенным движением срывает с пояса его брюк широкий кожаный ремень. Пряжка хищно блестит в свете магических светильников.

Он собирается меня им душить? Оригинально.

Филипп подходит вплотную. Между нами не остается и сантиметра свободного пространства. Я чувствую жар, исходящий от его тела, слышу его сбитое, яростное дыхание. Он заносит ремень, и я инстинктивно зажмуриваюсь, готовясь к тому, что тугая кожа вот-вот перекроет мне доступ к кислороду.

Но удушающей петли не следует. Вместо этого сильная рука хватает меня за талию, отрывает от стены и с унизительной легкостью перекидывает через плечо.

— Эй! — возмущенно пищу, молотя кулачками по его каменной спине. — Поставь меня на место!

Филипп игнорирует мои протесты. Несколько широких шагов, и я с размаху лечу на мягкий кожаный диван, приземляясь на живот. Воздух вышибает из легких. Не успеваю я перевернуться, как тяжелое тело наваливается сверху, прижимая меня к упругой обивке. Одна его рука вдавливает мои лопатки, лишая возможности пошевелиться, а вторая

ШЛЕП!

Острый, обжигающий удар ремнем приходится точно по моей пятой точке, прямо сквозь тонкую ткань форменной юбки. Боль! Внезапная, унизительная, горячая. Я взвизгиваю от неожиданности. Этого в моем гениальном плане точно не было!

— Давно пора проучить тебя, Виктория, — его голос, низкий и хриплый от гнева, раздается прямо над моим ухом, опаляя кожу.

ШЛЕП!

Еще один удар. И еще. Он наказывает. Методично, жестко, заставляя кожу гореть огнем. Это больно! Чертовски больно! Но это это не убьет меня! План летит ко всем демонам!

— Прекрати! — кричу, извиваясь под ним. — Ты не имеешь права!

— Я твой декан! — рычит он в ответ, и очередной шлепок заставляет меня закусить губу, чтобы не закричать снова. — И твой старший брат! И сегодня я выбью из тебя всю дурь!

Он наносит еще несколько ударов, и я чувствую, как по щекам текут злые, бессильные слезы. Не от боли — от унижения. От того, что все пошло не так.

Наконец, он останавливается. Я слышу, как ремень с глухим стуком падает на ковер. Филипп рывком поднимается, и я, не теряя ни секунды, вскакиваю с дивана, отпрыгивая к противоположной стене. Моя юбка задралась, волосы растрепались, а щеки пылают от гнева и смущения. Я поспешно одергиваю одежду, чувствуя, как горит отшлепанное место.

Глава 5

— Перед тем как совершить очередную глупость, трижды подумай, Виктория, — Филипп возвращается за свой массивный дубовый стол и садится в кресло. — В следующий раз одним ремнем не отделаешься.

— А может, сразу к праотцам отправишь? — яростно вытираю слёзы рукавом форменной мантии.

— Напрашиваешься? — он снова на ногах. Кресло с тихим скрипом откатывается назад. Два шага — и декан нависает надо мной. Тень от его фигуры поглощает меня целиком.

Его большая тёплая ладонь осторожно касается моей головы. Я вздрагиваю, готовая к удару, но вместо этого его пальцы бережно распутывают мои взъерошенные рыжие кудри, заправляют выбившиеся пряди за ухо. Прикосновение такое нежное, такое неуместное после всего, что случилось, что я на миг теряюсь. Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь.

— Будешь продолжать в том же духе, и я лично исполню твоё желание, — шепчет он мне на ухо. От его горячего дыхания коленки немного подгибаются.

Вот оно. То, что мне нужно. Моя миссия — умереть от руки одного из братьев. Но почему же тогда, когда он произносит эти слова, ледяной ужас сковывает всё внутри? Желудок скручивает в тугой узел, и я начинаю икать. Глупо, по-детски, от страха.

Филипп отстраняется, смотрит на меня с непонятным выражением. Он возвращается к столу, берёт лист бумаги и протягивает мне.

— Твоё.

Я беру пергамент дрожащими пальцами. Красивым каллиграфическим почерком выведено моё имя: Виктория Солин. А ниже — расписание. Боевой факультет. Ну конечно. Я обречённо опускаю плечи. Махать мечом, бегать до седьмого пота, получать тумаки на тренировках — всё, что я так искренне ненавижу. Это так напрягает.

— Скоро первый сбор первокурсников. Поторопись.

Не успеваю я и слова сказать, как сильная рука ложится мне на спину и решительно выталкивает за дверь.

Ну и где этот сбор?

Я бреду по коридору, всё ещё чувствуя жжение на ягодицах. Выхожу во внутренний двор Академии, и меня ослепляет солнце. Двор огромен: идеально подстриженные газоны, по которым змеятся дорожки из белого камня, величественные статуи основателей, сурово взирающие на снующих студентов.

Среди пёстрой толпы студентов я замечаю две знакомые фигуры: хрупкую блондинку Лину, оживлённо жестикулирующую, и зелёного орка Грома, который с обожанием на неё смотрит. Как мило!

Ускорив шаг, я проталкиваюсь к ним, и мы вместе вливаемся в поток первокурсников, текущий к площади перед главным корпусом. Там, на высоком помосте, уже стоят преподаватели, а впереди, возвышаясь над всеми, застыл декан Филипп, и его ледяной взгляд, кажется, ищет в толпе именно меня. Он произносит длинную, пафосную речь о великом пути, ответственности, знаниях и прочей чепухе, которую положено говорить в таких случаях. Я даже не пытаюсь слушать. Занимаюсь делом поинтереснее. Изучаю будущих сокурсников.

Передо мной стоит парень, такой огромный, что загораживает половину солнца. Широченные плечи, мощная шея, коротко стриженные темные волосы. Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу, и даже сквозь плотную ткань форменной мантии угадываются стальные канаты мышц. Оборотень, сто процентов. Волк или медведь. Интересно, он умеет контролировать себя в полнолуние?

Слева от меня хихикает парочка девчонок. Одна — рыжая, вся в веснушках, с копной непослушных кудрей. А вот вторая Тонкая, бледная, с огромными фиалковыми глазами и кожей, что кажется полупрозрачной на солнце. Она изящно прикрывает рот ладошкой, когда смеется, и я замечаю чуть удлиненные клыки, сверкнувшие на мгновение. Вампирша? Из какого-нибудь древнего, аристократичного рода, который пьет кровь исключительно из хрустальных бокалов.

Мой взгляд скользит дальше, цепляясь за самые яркие детали. Вон тот высокий блондин с холодными, как лед, глазами и гордой осанкой. Напоминает стать моих ненастоящих братьев. Дракон. Точно он. В них есть это врожденное высокомерие, будто все мы, копошащиеся внизу, — не более чем забавные букашки. Он ловит мой взгляд, и его губы трогает снисходительная усмешка.

Я так увлекаюсь своей игрой в «угадай расу», что почти пропускаю момент, когда речь Филиппа подходит к концу.

— И помните, Академия Магии — это не просто место учебы. Это ваш новый дом!

Толпа взрывается аплодисментами и восторженными криками. Я лениво хлопаю в ладоши, продолжая сканировать лица. Оборотни, вампиры, драконы А есть ли здесь вообще обычные люди? Просто люди? Наверное, нет. Кому они тут нужны, в этом заповеднике сверхъестественной крутости. Интересно, а я кто?

После сбора мы дружной толпой идём в библиотеку.

— Готовьте руки, друзья! — басит один из первокурсников, разминая плечи, отчего его мышцы перекатываются под мантией, как валуны. — Сейчас на нас обрушат годовой запас макулатуры.

Библиотека встречает нас гулким эхом и строгим взглядом женщины-библиотекаря. Её пучок так туго стянут на затылке, что, кажется, даже мысли не могут вырваться наружу без разрешения. Она смерила нашу компанию взглядом, который мог бы заморозить лаву, и процедила:

— Фамилии. По одному.

Процесс получения учебников напоминает ритуал жертвоприношения. Ты отдаешь свое имя, а взамен на тебя обрушивают каменную лавину фолиантов. Моя стопка оказывается довольно высокой. «Продвинутый курс боевых заклинаний», «История падения Древних», «Основы алхимических ядов и противоядий» Весь этот груз знаний давит на меня, грозя похоронить под собой прямо здесь.

Каждый шаг по коридору академии отдается ноющей болью в предплечьях. Еще пара метров, и я рухну на кровать в своей комнате, зарыв нос в подушку и послав к демонам и «Теорию магических потоков», и «Древние руны».

Но моим планам на тихое страдание не суждено сбыться. Из тени выступает высокая фигура, одним своим видом перекрывая мне путь к спасению. Делар. Мой так называемый младший брат. Сводный, неродной и, к счастью, ни каплей крови со мной не связанный. И, судя по грозовой туче на его лице, ненавидящий меня сегодня с особой силой.

Я делаю шаг влево, пытаясь обогнуть его по широкой дуге. Он зеркально повторяет мое движение, вырастая на пути. Пытаюсь вправо — тот же результат.

— Чего тебе? — выдыхаю, с трудом удерживая книги. Настроения на словесные баталии нет. Хочется только одного: тишины и горизонтального положения.

— Ты должна понимать, Виктория, что носишь фамилию Солин. И на тебе лежит ответственность. Ты не можешь очернять репутацию рода.

Я закатываю глаза.

— Иди прочь! — делаю еще одну, уже более решительную попытку проскользнуть мимо.

— Я не договорил! — рычит он.

Резкое движение, и сильная рука сбивает мою драгоценную ношу. Фолианты с глухим стуком разлетаются по каменному полу. Прежде чем я успеваю возмутиться, меня саму разворачивают и с силой впечатывают в холодную стену. Ладони Делара ложатся по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из его рук.

Мы так близко друг к другу. Слишком близко. Я вижу каждую ресничку, обрамляющую его темные глаза. Чувствую жар, исходящий от его тела.

— Будь добра дослушать! — цедит он мне в лицо. — Ты не можешь направо и налево флиртовать с каждым встречным! Поняла?

В груди вспыхивает ярость. Я упираюсь ладонями в его каменную грудь, пытаясь оттолкнуть. Тщетно. Он даже не шелохнулся.

— Тебе-то какое дело? — шиплю, глядя ему прямо в глаза. — Хочу и буду флиртовать! Хоть со всем потоком разом!

Его ноздри раздуваются, а в глубине зрачков вспыхивает опасный огонек.

— Только попробуй, — шепчет он, и его голос становится пугающе тихим.

Он наклоняется, и я инстинктивно зажмуриваюсь. Чувствую на коже шеи его горячее дыхание, а в следующую секунду — резкую, обжигающую боль. Он кусает меня. До крови. Я ахаю.

Делар отстраняется, его губы всего в паре сантиметров от моих. Он смотрит на оставленный им след с мрачным удовлетворением.

— Если репутация семьи пострадает из-за тебя, — его шепот обжигает. — Я лично тебя убью.

Он отступает на шаг, давая мне свободу. Я стою, прижимаясь спиной к стене, и касаюсь пальцами горящей кожи на шее. Делар сам только что вручил мне в руки идеальное решение задачи. Репутация, значит. Ну-ну.

- Зачем ты меня укусил? – потираю укушенное место на шее.

- А то не знаешь? – дракон скалится.

Качаю головой.

- Оставил на тебе метку, чтобы чувствовать тебя. Теперь я смогу найти тебя, Виктория, где бы ты ни была.

Глава 6

— Зачем тебе меня чувствовать? — ловко подныриваю под тяжелую руку Делара, вырываясь из ловушки, и начинаю собирать с пола рассыпанные учебники.

— Чтобы контролировать тебя, — его голос, низкий, обволакивает, как липкая паутина. — Сама же знаешь, ты непослушная. Плохая девочка.

Последние два слова он произносит почти шёпотом, с какой-то странной, пугающей интонацией, от которой по спине бегут мурашки. Я выпрямляюсь, прижимая к груди стопку книг, словно это щит.

— Ещё один вопрос, последний, — смотрю ему прямо в глаза, в эту тёмную, почти чёрную бездну. — Почему ты решил, что я с кем-то флиртую? Такого точно не было.

— Снежный дракон! — рычит Делар, снова делая шаг ко мне и нависая своей громадной тенью. — Ты крутила перед ним хвостом. Даже не думай о нём. Ты ему неровня! Снежный ни за что не возьмёт в жёны человека, даже если в тебе и присутствует крупица магии. В лучшем случае поиграет с тобой. В худшем — обесчестит, и тогда репутация рода Солин будет разрушена из-за тебя. Тогда я лично прерву твоё жалкое существование.

В голове мгновенно вспыхивает образ. Тот ослепительный блондин на сборе первокурсников. Его глаза цвета зимнего неба, лёгкая, чуть насмешливая улыбка, адресованная именно мне Значит, я угадала. Он дракон. А я Я человек. Хоть что-то во мне осталось неизменным после переселения в этот сумасшедший дом.

— Вот оно что! — безразлично хмыкаю. — Да ты просто дурак!

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду прочь. Спиной чувствую его испепеляющий взгляд, слышу, как он сжимает кулаки. Заставляю себя идти ровно, с гордо поднятой головой.

Захлопнув за собой дверь своей комнаты, облегчённо вздыхаю. Затем аккуратно, одну за другой, расставляю книги на полке над столом. Закончив, я без сил плюхаюсь на кровать, раскинув руки и ноги звёздочкой. Моя любимая поза. Занятия начинаются только завтра, а я уже выжата как лимон. Шею саднит. Придурок Делар. Я осторожно касаюсь пальцами места укуса.

Что вообще значит «теперь я чувствую тебя»? Это как? Он будет знать, когда я иду в туалет? Или когда у меня урчит в животе? Бред какой-то.

Полежав так ещё минут десять и пялясь в потолок, я понимаю, что желудок уже издаёт вполне конкретные сигналы. Время обеда.

Настроение всё ещё болтается где-то на уровне плинтуса, но голод — лучший мотиватор. Я кое-как привожу в порядок растрепавшиеся волосы, натягиваю на лицо маску вежливого безразличия и выхожу из комнаты.

Огромный обеденный зал гудит. Замечаю солнечную макушку Лины и массивную фигуру Грома за столом у окна и, улыбнувшись, направляюсь к раздаче.

На поднос отправляется щедрая порция жареной картошки с грибами и луком, два сочных куска запечённой в травах курицы и салат из свежих овощей, который я щедро поливаю сметанным соусом. На десерт — пышная булочка с корицей, источающая божественный аромат. И, конечно, небольшой кувшин с вишнёвым морсом. Горе нужно запивать чем-то вкусным.

Лина машет мне рукой, когда я подхожу к столу. Её светлые глаза искрятся весельем. — Мы уж думали ты не придёшь.

Плюхаюсь на скамью напротив своих новых друзей. За столиком по соседству, в окружении своей свиты, восседает утончённая вампирша. Рядом с ней тот самый Снежный дракон. Они что-то оживлённо обсуждают, до меня долетают лишь обрывки фраз.

«платье от мадам Лорье», «помолвка», «церемония в Лунном храме», «мой дорогой Риан»

Я давлюсь воздухом. Риан? Они говорят о моём белобрысом сводном братце? Он женится?

— я ведь пришла в академию только ради него, — томно вздыхает вампирша, поправляя идеальный локон. — Отец настоял, чтобы я была рядом с ним, чтобы развивать чувства. Такая романтика!

И словно по заказу, в дверях столовой появляется он.

Риан.

Он скользит по залу взглядом, полным холодного превосходства, и я вижу, как Изабелла вся подаётся вперёд, расцветая в предвкушении. Она уже приготовила свою самую обворожительную улыбку.

Но он проходит мимо их столика. Мимо. Даже не замедлив шага. Не удостоив свою «невесту» и мимолётного взгляда. Улыбка на лице вампирши дрогнула и опала, как осенний лист.

Зато меня он замечает сразу.

Его взгляд, словно два ледяных кинжала, впивается в меня. В нём столько неприкрытой злости, что у меня по спине пробегает холодок. Я вызывающе приподнимаю бровь. И тут его взгляд скользит ниже, цепляясь за мою шею. За то самое место, где виднеются два крошечных прокола.

Челюсти Риана сжимаются так сильно, что на скулах проступают желваки. Его глаза темнеют, превращаясь в два чёрных омута. Ярость. Чистая, испепеляющая ярость. Жуть какая!

Да что они все на меня так взъелись? Как бедная Виктория вообще выжила в этой семье? Неудивительно, что она обозлилась на братьев. Я бы уже давно сбежала, запрыгнув в первый попавшийся портал, хоть в мир слизней, хоть в измерение, где правят разумные чайники.

— Даже не думай! — раздаётся у самого уха, и на моё плечо мягко опускается пушистый проводник.

— Тебе нельзя покидать семейство Солин, пока братья не озлобятся окончательно, — шепчет он, обвивая хвостом мою шею, словно шарф.

— Разве они и так уже недостаточно озлоблены? — бурчу я сквозь зубы.

— Что говоришь? — Лина поднимает голову, а Гром перестаёт жевать и уставляется на меня.

О, чудесно. Они, конечно, не видят Флинта. Для них я сейчас разговариваю с пустотой.

— Говорю, еда здесь очень вкусная, — выдыхаю, натягивая улыбку.

— Кажется, ты не это говорила, — с подозрением тянет Лина, щуря свои васильковые глаза.