Иди ко мне

Больше Кэт не пропускала обновление причёски и маникюр. Но обедала по-прежнему на рабочем месте. Потому что это было как тогда, как в те несколько дней, когда Джерард, ещё пытаясь пойти на контакт, вытаскивал её обедать в общую столовую. И там они обменивались сплетнями, подкалывали друг друга. Джонсу всегда удавалось её рассмешить. Запретив себе любое общение с этим парнем кроме делового, Кэт отчаянно тосковала.

Она стала уходить с работы вовремя, не боясь за выручку, и иногда даже высыпалась. Ей доставляло странное удовольствие делать вид, что она женщина, в жизни которой существует не только работа, но и отдых, друзья, поклонники. Но, как-то вечером, она раздраженно отбросила от себя пульт от телика, вошла в сеть и — понеслось.

Они говорили часы напролёт, обо всём на свете. Они хохотали в голос, до хрипотцы и мокрых глаз. Утром Кэт делала себе двойной кофе и знала, что придёт в офис, включит компьютер и увидит аккуратно рассортированные документы и отдельный файл с комментариями к повестке дня. Что бы ни случилось, Джерард прикроет.

— Почему ты не пользуешься коляской, Джерри?

Было тихо. За высокими прозрачными окнами беззвучно лил дождь. Единственным источником света в квартире Харрис было лицо по ту сторону экрана. Кэтти знала, что в комнате Джерарда, на втором этаже светло-серого дома под весёлой оранжевой черепицей, тоже темно. И было щемяще сладко знать, что они сидят сейчас в одной ночи, под одним дождём. И за тучами в вышине их ждут те самые звёзды.

— Да… — Гризли скривился, как от зубной боли, и отвёл взгляд в сторону. Кэтти Джейн показалось, что тот не захочет отвечать. Но он всё-таки продолжил. — Не могу привыкнуть к этому. Хотя, наверное, пора уже.

— Привыкнуть к чему?

— К тому, что я никогда не буду ходить. Ты не знаешь, и, слава Богу, каково это, ждать Элен, потому что не можешь сам встать и закрыть окно. Или взять книгу. Или… да что угодно. Я раньше, каждый раз, когда слышал её шаги на лестнице, думал, почему же я тогда не умер? За мной ухаживает женщина, добрая, чуткая. От чистого сердца ухаживает, но она не обязана этого делать. Не должна. Я когда начинаю прикидывать, во сколько вам обхожусь…

— Джерард Джонс… — устало открыла рот Харрис и закрыла его, потому что Джерри посмотрел в камеру. Её Джерри. Талантливый, умный. Безногий. Прямо ей в глаза и язык приморозило к нёбу. Интересно, Гризли хотя бы догадывается, сколько работы, в процентном соотношении, тащит на себе в последнее время? Что все их победы были столь быстры и блестящи благодаря именно его знаниям и деловой интуиции? Что если бы не смерть родителей и отставание в учёбе, если бы не авария — Кэтти бы помогала ему, не наоборот. А может быть, и варила кофе. Не сладкий, со сливками. Как он любит. Если бы. Несчитанные полчища «если бы».

— Не нужно ничего говорить, Кэт. Я калека, но считать умею. А коляска, это как последняя подпись. Я сдался. Но духу расписаться в том, что всё, что я никогда не встану — не хватает. Твой отец, наверное, не доставлял вам столько хлопот, да?

Было по-разному. И Кэт рассказывала. Без утайки. О том, как впервые от переутомления потеряла сознание мама, хотя доктора говорили ей, что находиться при больном неотлучно уже не нужно: наркотики делают своё дело и боли нет. О том, как она поняла — папа больше не узнаёт её. Он вообще больше никого не узнаёт. О том, что почувствовала, когда увидела последние рентгеновские снимки. Ей сказали, что участки костей, поражённые болезнью, будут выглядеть светлыми пятнами на общем фоне. И на тех, последних снимках, скелет отца светился, как рождественская ель.

Джерард слушал, не перебивая, и смотрел на неё. Очень серьёзно и будто понимая что-то такое, что самой Кэт откроется, только может быть в старости. И когда она закончила, сказал, чуть улыбаясь:

— Тебе нужно выпить, Кэтти Джейн. — Кэт замерла. Домашнее, семейное «Джейн», слетело с губ Джерарда легко и просто. Сказал и сам не заметил, как протянулась, едва слышно зазвенев, между ними ещё одна ниточка. — Напейся хорошенько и выспись. Трахни своего красавчика как следует и ни о чём не думай. Я завтра начну раньше, а ты подъезжай к планёрке. Я всё подготовлю.

«Конечно, ты подготовишь. Чем тебе ещё заниматься, кроме чтения книг, ненавистных хождений по социальным сетям и выполнения моих служебных обязанностей… Как же ты это терпишь, любимый? Как же ты?..»

— У меня только пара бутылок пива, гулять сильно не с чего. И с Бэнни я рассталась. Не поместился он, знаешь ли, в моё расписание. А ты как на счёт выпить?

— У меня есть выдохшаяся минеральная вода. Извини, ничего крепче за финал твоих отношений не подниму.

— Давно пора было дать ему отставку, если честно. Отношения были, что твоя минералка… Но, открою тебе секрет Джерри. У тебя тоже есть пиво, —Харрис наклонилась к монитору и заговорщицки понизила голос, будто кто-то мог их подслушать. — На кухне, в холодильнике. Я сама его привезла на выходных. Мама сказала, что у вас планируется то самое солёное печенье с орехами. Ты не знал, что оно замешивается на пиве?

Джонс пристально, молча смотрел на неё.

А потом опустил монитор.

Кэт встревожилась. Она ничего не видела, кроме складок тёмно-синего постельного белья, но вскоре различила звуки. Джерард напряжённо сопел и ругался, что-то тяжело скрипело в темноте. Текли минуты. И вдруг изображение покачнулось. Камера поднялась, и Кэт увидел очертания тёмной отцовской комнаты. Полоску бледного света под дверью. Дрожащие отсветы молний за окном. Внезапно она поймала себя на мысли, что никогда прежде не видела комнату с этого ракурса. И не потому, что Джерри никогда не поворачивал камеру от себя. Просто фокус зрения сейчас находился ниже уровня глаз, как будто ноутбук стоит на стуле у кровати. Или…

— Джерри? Джерард, ты забрался в эту чёртову коляску?! Ты как?!!

— Я — кошмар… Да. И мои деревянные коленки торчат, чуть не выше ушей, какая же она маленькая. — Изображение стало рывками двигаться по направлению к двери. Кэт запустила пальцы себе в волосы, открыла рот и глубоко вдохнула, но заорать: «Ты смог! ДОЛБАННЫЙ ЛЕНТЯЙ, ты оторвал свой железный зад от кровати! ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО!!!» не решилась.

— Да и похрен, главное, что едет. Мы бухаем! А для этого требуется совершить варварский, стремительный набег на кухню. Настоящий крестовый поход... Надеюсь Элен уже спит. Неловко будет, если она решит, что из комнаты меня выгнал алкоголизм. За твоё расставание с Бэнни стоит выпить. Мы с Элен, теперь-то можно сказать, этого парня не одобряли. Уж я постараюсь помещаться в твоё расписание.

Кэтрин Джен Харрис зажала себе рот ладонью, чтобы пискнуть от восторга.

Они оставили позади комнату и, впервые самостоятельно, Джерард въехал на платформу подъёмника. Механизм предательски загудел. Кэт, за десятки километров от дома, сжалась перед монитором.

— Ты тяжело дышишь, Джерард.

— Нуу… — раздался едва слышный шёпот. — С непривычки не просто. Слушай… помнишь, ты говорила про тренажёры? Чёрт с ней, с коляской побольше, давай после оформления сделки возьмём что-нибудь, чтобы можно было установить над изголовьем. Руки и спина у меня вроде есть. А то без нагрузки в тряпку превращусь. Что скажешь?

Показалась кухня. Джерард приблизился к холодильнику и открыл нижнюю дверцу. Харрис временно ослепла от яркого света в его белоснежном нутре и отвела глаза. Она слышала, как позвякивали бутылки и как довольно напевал себе под нос Гризли. А потом…

— И что это значит?

Кэт затаила дыхание и впилась глазами в экран. Никогда Бэнжамин не вызывал в ней такую бурю эмоций, даже во время секса. Даже когда ему захотелось разнообразия. Даже в парке на День Независимости!

Она видела те же полки с продуктами, но было совершенно ясно — в кухне горит верхний свет. И голос, который она только что слышала, принадлежит её матери.

Они попались.

— Я, видите ли, Элен… ворую пиво, — раздался виноватый, почти жалобный голос Гризли. — Я знаю, что у вас были на него другие планы, но мы удачно завершили сделку и решили отметить.

— Ночью, среди рабочей недели. Чтобы это было в первый и в последний раз, — интонации чуть потеплели, но Кэт всё равно чувствовала себя старшеклассницей, которую уличили в курении. — Передай, пожалуйста, моей дочери, что ваши успехи не отменяют печенья в субботу утром, а значит, пиво должно быть на месте в пятницу вечером. Добрых снов.

Кэт смеялась. В пустой квартире, но громко и от души. Джерард позорно молчал, но сквозь гул подъёмника было слышно, как он тихонько похрюкивает, сдерживая хохот. Картинка изображения мелко тряслась.

На планёрку они проспали.