Тайна Лукичёвского Беловодья

Твоя мама все так же много работает, но и с ней мы тоже подружились. Не знаю почему, но они обе так добры ко мне.

Мы обсуждаем, что произошло, почему ты, Антонио, купил билет на первый попавшийся рейс и покинул нас?

Я понимаю тебя: тяжкое это бремя – безответная любовь!

Понимаю и не осуждаю!

Бабушка это тоже понимает, но больно уж кручинится – ты для нее „ВСЁ“ на этом белом свете! И не только для нее… Но и для твоей мамы, и для…

Прости, Антонио!

Да, кстати, моя мама до сих пор вспоминает твои прекрасные лилии. Спрашивает, когда наконец я её познакомлю с тобой.

Твоя бабушка от переживаний стала чаще болеть, на улицу погулять выходит только с моей помощью.

Возвращайся, Антонио! Мы любим тебя и ждем!..

Да, ты, наверное, хочешь узнать о „главной“ героине этой драмы?

Аня вышла замуж за того перезрелого художника, родила от него дочку, а потом тот нашел другую молодую дуру и бросил Анечку… Так что она сейчас свободна.

Бабушка говорит, что она тебе не нужна. Но ты сам взрослый человек и будешь решать только ты!

Главное, возвращайся!

И напоследок, бабушка попросила написать тебе эти строчки Лермонтова:

Я не унижусь пред тобою;Ни твой привет, ни твой укорНе властны над моей душою.Знай: мы чужие с этих пор.Ты позабыла: я свободыДля заблужденья не отдам;И так пожертвовал я годыТвоей улыбке и глазам,И так я слишком долго виделВ тебе надежду юных днейИ целый мир возненавидел,Чтобы тебя любить сильней.Как знать, быть может, те мгновенья,Что протекли у ног твоих,Я отнимал у вдохновенья!А чем ты заменила их?..

И подпись: Алла. Критик и искусствовед (пишу диссертацию по творчеству Микеланджело)».

Прочитав письмо, майор положил его на стол, сфотографировал на мобильный телефон, сделал крупным планом фото конверта, чтобы были видны почтовые штемпеля, вложил письмо в конверт.

– Не забыть бы приобщить к делу, но сначала пусть криминалист пальчики посмотрит, а фото я для себя сделал, так сказать, для памяти, – сказал майор Блинов. – Фотографии для дела будет снимать криминалист – у него должна быть хорошая профессиональная камера. Ну, давайте посмотрим, что еще здесь есть интересного.

Других вещей Антона или чьих-либо еще, кроме посуды на кухне, в доме не оказалось.

– Странно, не может же жить годами здесь человек и никаких вещей не иметь? – сказал майор Блинов.

– У него были какие-то, была одежда. И для переодевания, и зимняя, и даже книжку я видел на его кровати, – сказал начальник геологоразведки.

– А на какой кровати он спал? – спросил Блинов.

– Вот на этой.

Старший опер сдернул с кровати одеяло с простыней, перевернул подушку, приподнял матрац и, ничего не обнаружив, застелил постель как было.

– А мог он куда-то съехать отсюда?

– А куда тут съедешь? Разве что в баню.

Майор Блинов на всякий случай заглянул под все кровати, так же перетряс их и застелил заново.

– Ну, пойдем в баню – посмотрим, что там есть, – сказал он.

Вещи Антона действительно оказались в бане. Блинов перетряхнул постель – брошенный на две составленные лавки старый матрац, подушку одеяло, потом внимательно осмотрел, ощупал, проверил карманы зимней куртки, теплых непромокаемых зимних штанов, старых джинсов, рубашек, перевернул стоящие в углу предбанника валенки, резиновые сапоги, потом взял большой брезентовый мешок с мелкими вещами и вывалил его содержимое на одеяло.

Начальник геологоразведки и юрист стояли рядом, наблюдая, как старший опер разбирает старое, но постиранное белье, выцветшие рубахи, футболки, шерстяные свитера, старый, еще кнопочный, мобильный телефон, зарядное устройство к нему, фонарик, батарейки, обнаружилась даже книжка, которая, очевидно, когда-то лежала на кровати Антона, и прочая многочисленная мелочевка, которую неизбежно человек накапливает за свое, даже такое аскетическое, существование.

– Да ничего интересного для дела, – произнес майор Блинов, складывая назад в брезентовый мешок вываленные вещи. – Разве что телефон подзарядить да в нем покопаться. Но не уверен, что он им пользовался последние несколько лет. А вот для связи с родственниками вполне сгодится, – сказал старший опер.

– А что вы, собственно, ищете, товарищ майор? – спросил начальник геологоразведки.

– Если бы я сам знал! – улыбнулся Блинов. – Зацепки какие-нибудь! А какие – я и сам не знаю.

Начальник геологоразведки помолчал, взглянул на юриста.

– У Антона должны быть деньги, – сказал начальник геологоразведки.

– Откуда? – спросил старший опер.

– Дело в том, что я купил у него статую – он вырубил её из мрамора, – сказал начальник геологоразведки.

– Так. С этого нужно было и начинать! За сколько вы купили? Для какой цели? Рассказывайте.

– Десять тысяч долларов, пачка стодолларовыми купюрами. Подарок хотел сделать на день рождения нашему самому главному боссу – он любит искусство.

– Ого! Хороший подарок! – присвистнул майор Блинов.

– От коллектива хотел геологоразведки – деньги потом бы собрал с сотрудников… А подарок действительно хороший – очень талантливый скульптор Антонио… был, – сказал начальник геологоразведки.

– Так, а где деньги? Мог он их куда-то спрятать? – задал вопрос, адресованный больше самому себе, старший опер.

– А куда тут спрячешь? Не в дупло же – там мыши, белки – погрызут – это же все-таки бумага. Хоть и дорогая очень. Но белкам-то на это что?! – произнес начальник геологоразведки. – При нас, я видел, что он сунул пачку в карман, когда мы улетали.

Майор Блинов помолчал, осмысливая услышанное, потом сказал:

– Ну вот, возможно, что нашли зацепку, надо еще раз внимательно осмотреть одежду на погибшем – в рюкзаке, кроме инструмента да перекуса, ничего не было, – сказал Блинов. – Но про эту зацепку местным операм рассказывать не надо, а то займутся поисками денег, а не… – Он сделал паузу. – А не происшествием с Антоном.

Старший опер зашел в парилку, внимательно её осмотрел, пристально, подсвечивая фонариком мобильного телефона, осмотрел полки, половые доски, щели между ними. Ничего похожего на кровь не обнаружил.

– Ну на этом пока все. Про доллары пока никому не рассказывайте, в том числе районным операм и участковому, – повторился Блинов. – Я сам все задокументирую, – сказал он. – И вообще, будьте поосторожней: никакой утечки информации!

– А шефу доложить можно? – спросил начальник геологоразведки.

– Только самому главному, – улыбнулся Блинов. – Вас это тоже касается, – уже строго сказал старший опер юристу… И еще вопрос: «Кто-то был здесь, когда вы прилетели сюда и обнаружили погибшего скульптора?»

Начальник геологоразведки переглянулся с юристом:

– Да, конечно. Было две машины: одна вроде с местными номерами, а вторая – с городскими, но они после бессонной ночи – Дух Белой горы не дал поспать – всю ночь завывал! – поспешно собрались и уехали.

– А не мог кто-нибудь из них прихватить доллары Антона? Вот вам и аргумент, из-за которого не нужно местным операм про это рассказывать. Начнут не тем заниматься, – как для школьников, повторил старший опер. – Ну все, пора перекусить, пока опергруппа не прилетела.

Юрист вышел первым из бани. Задержавшийся в предбаннике начальник геологоразведки участливо спросил:

– Вы что, совсем никому не доверяете? Даже своим?

– Время сейчас такое – все помешались на деньгах.

– Не все. Вон тот же Антон – не хотел брать деньги – для него главное – любовь, искусство… Да и для вас деньги тоже не главное. Поэтому к вам и обратились.

– И предложили деньги, – улыбнулся майор Блинов.

– На карманные расходы.

– А кто рекомендовал-то?

– Не знаю. Информация мне пришла сверху.

Старший опер недоверчиво улыбнулся, спросил:

– Виктор, а вам-то это зачем надо? Вы же геолог – не ваш это профиль совсем.

– Ну может, кто-то и мне тоже доверяет, – улыбнулся начальник геологоразведки. – И потом, жалко этого Антонио. Такой талант человеческая культура потеряла.

5

Торба был в бешенстве.

– Где?! Куда они исчезли?! Я вас спрашиваю?! Вы хоть понимаете, какое мы бабло вложили в это дело?! Вы что думаете, я только одни шкуры медвежьи в Москву увез?! – орал он.

Перед ним, вытянувшись чуть ли не по стойке «смирно», стояли Бритый и Кабан.

– А-а-а! Что с вас взять! Где Вован Костолом?! Он тоже куда-то исчез?! Бритый, я же просил тебя доставить его ко мне. Не хочет полюбовно, с Катей, приставь ему «ствол» к затылку – тащи сюда! Но только чтобы был живой. Он нужен мне живой! Ты понял?!

– Понял, – выдавил Вася Бритый.

Торба встал с кресла, взял пистолет со стола, сунул его в кобуру под мышкой, открыл сейф, пересчитал оставшиеся в нем пачки долларов, зачем-то достал из сейфа огромный, словно у священнослужителя, золотой с красными рубинами крест на толстой золотой цепи, надел его на шею. Потом подошел к шкафу-серванту, где был бар, открыл дверцу, плеснул в широкий стакан из толстого стекла желтый виски.

– Вискаря хотите? – немного успокоившись, спросил Торба.

– Угу, – издал звук Кабан.

Торба поставил на совещательный столик, приставленный к его огромному столу, два стакана, початую бутылку виски.

– Наливайте сами вискаря. – И прошел на свое место.

Упав в свое роскошное кожаное кресло, окончательно успокоился и стал смотреть на Бритого и Кабана, как они наполняют стаканы.

– Да присаживайтесь, господа, – усмехнулся Торба – он понимал, что эти, как он выразился, «господа» не могут прыгнуть выше своей головы. А потому орать на них в таких случаях бесполезно. Поэтому и нужен был ему Вован, который не только умеет хорошо кости ломать, но и хорошо соображать умеет, думать на опережение может! Только Вовану нужно больше денег предложить или еще чем-то заинтересовать, например, взять в долю или вообще его выделить в отдельную, так сказать, фирму, но под его, Торбы, крышей. Чтобы часть прибылей он ему отстегивал. Вован, он честный и, несмотря на те «недоразумения», на те «тёрки», Торба предъяву ему не предъявлял, другое дело – его отец, Лукич, который из карабина изрешетил его джип!.. А ему, Вовану, Торба по-прежнему доверял и хотел заполучить его.

– Так куда исчезли китайцы? – выждав, пока Бритый и Кабан отхлебнут из стаканов вискаря, спросил Торба.

– На телефоны не отвечают, по электронной почте – тоже тишина, на лесозаготовках не появляются. Как сквозь землю провалились, – сказал Вася Бритый.

– Да знаю, сам звонил. Вы мне ответьте – почему они исчезли? Может, кто пуганул их? – Торба пристально посмотрел на Бритого, потом на Кабана.

– Нет, Иван Геннадьевич. Все было, как обычно – никаких разборок, – сказал Бритый.

– Нет, все было ништяк, – сказал Кабан.

Торба сделал пару глотков виски, поставил стакан на лакированную поверхность итальянского стола, открыл сейф, достал оттуда пачку долларов, немного подумав, снял с себя золотой крест и положил его в сейф.

– Значит так, сегодня же едете в Китай, ищете наших партнеров, спокойно выясняете, что не так. Сообщаете мне…

В это время зазвонил внутренний телефон. Торба снял трубку.

– Да, Люся, заходите, – сказал он секретарше.

В кабинет вошла элегантная, ухоженная молодая женщина в вызывающе бирюзовом, но строгом деловом костюме: юбка до колен, жакет плотно облегал и подчеркивал достоинства фигуры, но без кокетливого выреза на груди, туфли на высоком каблуке под цвет костюма.

Торба взглянул оценивающе на нее, потом перевел взгляд на Бритого и Кабана. Ему стало ясно, что без спонсорской помощи Васи Бритого Люся не обошлась. Но это была не новость для Торбы – Вася Бритый особо и не скрывал, что ухлестывает за секретаршей, а вот с какой похотливой улыбкой взглянул на нее Кабан – была новость. И довольно неприятная.

«Не сцепились бы из-за бабы», – подумал Торба.

– Люся, слушаю, – сказал Торба.

– Иван Геннадьевич, извините, что прервала совещание, но есть новость, которая может вас заинтересовать, – сказала секретарь.

– Говори.

– В Китайской Народной Республике арестовано несколько десятков чиновников и бизнесменов. Им вменялось получение взяток, ну и, соответственно, дача взяток в особо крупных размерах. Суд вынес им суровый приговор – смертную казнь. И вчера этот приговор был приведен в исполнение.

– Откуда информация? – спросил Торба.

– Из Интернета. Наберите в поисковой системе «Яндекс» «новости» – сами можете убедиться.

Торба включил ноутбук, лежащий на его столе, нажал на ярлычок «Яндекс», прочитал новости, пришедшие из Китая.

– Фамилий нет, названий компаний тоже, но все может быть, – сказал Торба. Потом добавил: – Спасибо, Люся.

– Пожалуйста, Иван Геннадьевич.

Секретарь хотела было направиться на выход из кабинета, но Торба остановил её.

– Люся, а не хотела ли ты стать моим новым заместителем?

Секретарь заулыбалась:

– У вас уже есть заместители… Ну, разве что заместителем Василия Петровича.

– А кто это? – спросил Торба.

– Ну как кто, – улыбаясь, произнесла секретарь. – Ваш зам – Вася Бритый.

Торбе такой расклад явно не понравился, и он сказал:

– Спасибо, Люся. Насчет заместителя я пошутил, но премию, если информация подтвердится, вы заработали.

– Значит так, – сказал Торба. – Вован пока подождет, ты, Бритый, едешь в Китай, возьми с собой Хука. Аккуратно выясняете, что случилось с нашими партнерами. Мне докладывать каждые три часа. Если Люсина информация подтверждается, приглядись к другим фирмам, предпринимателям. Особенно к тем, кто может и хочет работать за наличку и у кого есть выход на крупные строительные компании типа «Метростроя» или на те, кто клепает небоскребы. Но сам никаких решений не принимай. С тебя только информация. А потом будем думать. Понял?

– Понял, – кивнул Бритый.

Торба протянул Бритому пачку долларов.

– Да, деньги считайте! Никаких казино или борделей – все будет, когда дело замутим!

– Да какие казино, какие бордели?! Там красные флаги везде – борются за нравственность! – запротестовал Бритый.

– Знаю вас! Сам такой, – улыбнулся Торба.

– А я? – ухмыльнувшись, спросил Кабан.

– А тебе – тем более, – нахмурился Торба. – Бери Штангу и дуйте на лесоповал.

– Как, вроде суда еще не было? – попытался пошутить Кабан.

Правая рука Торбы медленно потянулась к пистолету:

– Я твой суд и прокурор, и мать родная: сам тебя породил – сам тебя и порешу.

– Понял, – быстро проговорил Кабан. – А что там делать?

– Поживите недельку, побывайте на всех заготовках, посмотрите, как работает техника, какое настроение у рабочих, как идет складирование древесины, проведите совещания с начальниками участков: объясните, что идет проработка вопроса по переработке древесины, ищутся новые партнеры, поэтому пока вывоз леса приостановлен, – сказал Торба.

– Понял, – сказал Кабан. – Нужно, чтобы народ не бузил.

– Правильно! А для этого нужно народу вселить уверенность в завтрашнем дне – рассказать – народ любит сказки! И карабины не забудьте взять. Напомнить нелишне, что закон – тайга, а прокурор – медведь.

– Может, еще кого прихватить с собой? – спросил Кабан.

– Пока не надо, но, если что – звони. Возьми мой спутниковый.

Когда Бритый с Кабаном вышли из кабинета, Торба взял стакан с недопитым виски, откинулся на удобную спинку кресла, сделал глоток.

«Блин, всё же развалится без меня! А ведь мечтал же пожить за границей, покайфовать на океанских тропических островах! А тут как раб на галерах – только сам себя приковал цепями! – думал Торба. – Систему надо выстраивать! Чтобы сама работала. А где людей брать?.. Ну вот, опять вернулся к Вовану. А если на нем не зацикливаться, а взять, например, ту же Люсю: и образование есть – языки знает, и голова вроде соображает – компьютер, гаджеты всякие – это ей в помощь, и внешность, как с обложки журнала, – красивые всё же у нас бабы, в Сибири, – думал Торба. – Но ключевое здесь слово „баба“ – куда её одну пошлешь? Охрана нужна! Сопровождение. Да и передраться из-за нее могут пацаны…»

Торба поднял трубку:

– Люся, зайди, пожалуйста.

Секретарь вошла в кабинет.

– Слушаю, Иван Геннадьевич.

Торба внимательным взглядом окинул элегантную женщину, стоящую перед ним, задал неожиданный вопрос:

– Люся, а вы стрелять умеете?

– Нет, – еле скрывая удивление, ответила секретарь. – Но, если надо, могу научиться.

«Вот! А Вовкина Любаша и стрелять умеет, и ножи метать может не хуже, чем я или Вован», – вдруг вспомнил свою деревенскую жизнь Торба.

– Ладно, идите, – сказал разочарованно он. – Да, пригласите ко мне главного бухгалтера и финансового аналитика. И сами тоже зайдите вместе с ними.

Секретарь вышла из кабинета и плотно закрыла за собой дверь. Торба сделал еще маленький глоток вискаря.

«Эх, мама, ты моя мама, как же ты много сделала для меня: родила, воспитала таким, какой я есть, а вот брата мне не родила! А брат мне такой, как Вовка, очень бы пригодился в жизни. Без брата и опереться не на кого!» – думал Торба.

6

Вертолет летел на высоте птичьего полета на минимальной скорости, и, хотя до верхушек деревьев было несколько десятков метров, пилот очень внимательно следил за высотой, потому что гора могла взметнуться перед носом вертолета так неожиданно, что уклониться от нее уже было бы невозможно.

Майор Блинов, начальник геологоразведки, юрист и охранники смотрели в иллюминаторы, пытаясь увидеть то, о чем говорил, инструктируя, старший оперуполномоченный.

– Мы ищем людей, это раз, – говорил Блинов. – Места пребывания этих людей: избы, палатки, шалаши – это два. И следы пребывания этих людей: костры, угли от костров, средства передвижения. А если кто рассмотрит следы от ног – так тому сразу будет благодарность лично от меня!

Сделав короткий полукруг над таежно-гористой местностью, вертолет полетел над степной долиной.

К майору Блинову подошел командир вертолета, доверив пилотирование крылатой машиной второму пилоту, спросил:

– Будем снижаться?

Блинов секунду подумал, потом, глядя в иллюминатор, сказал:

– Мне, кажется, не надо. И так все просматривается, как на ладони, – не спрячешься!

А давайте сделаем над долиной кружок пошире, чтобы совсем уж убедиться, что никто в ту сторону не пошел?!

– Давайте, – охотно согласился первый пилот.

– Границу только не нарушайте? – улыбнулся Блинов.

– У нас же навигация, – улыбнулся пилот.

– А потом покружим над тайгой от Большой реки до Большого озера, – сказал Блинов.

– Так это же огромный квадрат – неделю будем кружить! – сказал пилот.

– Ну, тогда на удачу – долетим до Большой реки и от нее километров двадцать-тридцать в сторону Большого озера. Или, наоборот: отсюда по прямой в сторону Большого озера километров двадцать – двадцать пять – дальше навряд ли они ушли, а там повернем и к Большой реке.

– Есть, товарищ…

– Майор, – подсказал Блинов.

– А кого ищем? – не удержался и из любопытства спросил пилот.

– Ну, если бы я сам знал, – улыбнулся старший опер.

– Ну и работа у вас, – мотнул головой пилот

– Служба, – поправил Блинов.

Когда под брюхом вертолета склон горы ушел вниз и он полетел над песчаной долиной в пятисотметровой толще воздуха, вибрация и оглушительный треск двигателя, и шум винтов стали не так чувствительны и громки, и, несмотря на то что скорость вертолета увеличилась, казалось, что он завис неподвижно, но это был лишь оптический обман из-за высоты и из-за однообразного ландшафта, раскинувшегося внизу. Но даже с этой высоты из-за идеальной прозрачности воздуха хорошо просматривались даже редкие небольшие кусты карагатника. А уже человеку, не имеющему специального маскировочного маскхалата, укрыться от зорких глаз старшего опера было невозможно.

«Да и вряд ли кто-нибудь ждал бы его, опера, на этом открытом пространстве несколько суток», – размышлял Блинов.

Сделав большой полукруг, вертолет полетел в сторону Большой реки. Горы, поросшие редколесьем, взметнулись вверх, и теперь они летели опять в нескольких десятках метров над верхушками деревьев, распугивая диких зверей и птиц, которым и не надо было посылать сигналы опасности на всю тайгу, – шум работающего двигателя и крутящихся винтов были слышны за километры раньше, чем появлялась винтообразная машина.

Майор Блинов внимательно смотрел в иллюминатор, непроизвольно любуясь картинами, проплывающими внизу. Горы, которые были водоразделом, становились все ниже, тайга становилась все гуще. И вот уже вдали ярко блеснула на солнце лента Большой реки, которая текла у оснований этих гор, с юга, с обширного высокогорного плато, где она вбирала в себя воду многочисленных родничков, ручейков, таящих все лето ледников.

Звонок спутникового телефона раздался как будто из другого мира.

– Вас, товарищ майор, – сказал начальник геологоразведки, протягивая телефон старшему оперу.

– Блинов слушает, – произнес старший опер.

– Давай, Блинов, все бросай и вылетай срочно в ГУВД! – вместо приветствия сказал начальник Управления уголовного розыска. – У нас резонансное убийство, в райцентре, который курируешь ты. Дело на контроле у губернатора. Начальник главка приказал задействовать все самые лучшие силы и средства. Все! Это приказ!

– Так, здесь, тоже серьезное дело, – попытался возразить старший опер.

– Это приказ начальника главка! Все понял, майор Блинов?!

– Понял, – ответил старший опер.

Он вернул спутниковый телефон начальнику геологоразведки, взглянул в иллюминатор и вдруг вдалеке, метрах в пятистах, увидел на берегу Большой реки новый сруб избы и двух мужиков, которые с помощью веревки и нехитрого рычага-подъемника затаскивали очередное бревно наверх.

– Виктор, скажите пилотам, чтобы садились. – Блинов указал пальцем в иллюминатор.

Начальник геологоразведки взглянул в иллюминатор, увидел сруб и мужиков и направился в кабину пилотов.

Вертолет, сбрасывая скорость, еще немного снизился и уже летел над строящейся избой. Майор Блинов внимательно смотрел в иллюминатор и видел все, как на ладони: и длинные деревянные лодки, вытянутые на берег, и выложенный камнями очаг, рядом с которым был вкопан длинный деревянный стол с двумя скамьями по бокам, и две старые избы, стоявшие параллельно неглубокому логу, заросшему лиственницами и елями. Видел, как двое мужиков, бросив работу быстрым шагом направились к этим старым избам, видел, как третий мужик спрятался за бревна, лежащие рядом с новым срубом. Потом увидел, как мужики вышли из изб: один, что повыше и поздоровей, с карабином в руках направился в елово-лиственничную чащу, а второй с двумя мелкокалиберными винтовками вернулся назад к срубу и отдал одну мелкашку мужику, прятавшему за бревнами.

Майору Блинову сразу, когда вертолет уже почти завис над этой крошечной деревней и когда собаки с отчаянным лаем бросились облаивать неведомую железную птицу, показалось, что он уже когда-то видел и этих собак, и этих мужиков. Но, когда наконец он окончательно убедился, что их всех знает, у него почему-то на душе стало спокойно и тепло.

Начальник геологоразведки, тоже наблюдавший все это из своего иллюминатора, с тревогой сказал:

– Товарищ майор, они вооружены! Вы думаете, это они убили Антонио?

– Нет.

– А, понял, это они натоптали следов там, на Белой горе!

– Вы размер тех следов помните?

– Детские или женские.

– А у этих минимум сорок третий, а то и сорок четвертый.

– А вон у того маленького мужичка!

– Ну, у него сейчас, когда приземлимся, и замерим. – Блинов еле сдержался, чтобы не улыбнуться.

– Думаете, нам опасаться их не стоит? – спросил начальник геологоразведки, видя, что майор Блинов и не думает расчехлять свой карабин.

Старший опер внимательно посмотрел на начальника геологоразведки.

– Если бы они были на Белой горе, дорогой Виктор Комаров, то ваш Антонио остался бы жив.

– Это почему? – не понял начальник геологоразведки.

– Потому что эти мужики – охотники. И они здесь – Закон! Они бы не стали ждать, когда приедет полиция, – сказал Блинов.

– Значит, закон – тайга, а прокурор – медведь, – с легким разочарованием произнес начальник геологоразведки.

– Нет. Просто они нормальные люди и нормальные мужчины, которые могут защитить и себя, и других.

Вертолет медленно опустился на поле, за огородом, где была посажена картошка, и, хотя до него от сруба было всего метров сто, Сергей Лукич глядел в бинокль, и, когда двигатель перестал реветь и винты, крутящиеся по инерции некоторое время, стали останавливаться, изнутри открылась дверь и первым на землю спустился человек в охотничьем камуфляже, но с кобурой пистолетной на боку. В руках у него был зачехленный, судя по форме и весу, карабин, а его лицо показалось знакомым.

Кобели Самур и Грай с лаем бросились к этому человеку и порвали бы, если бы вдруг человек в камуфляже не произнес: