Смородиновая принцесса

— Потому что сил придают, — девушка ухмыльнулась, сделала шаг вперёд.

И дело было совсем не в том, что Итан, большой и грозный зверь, боялся её. Только что он выдал ей ещё одну интересную и важную зацепку и ещё не осознал это. Она снова вернулась к утренней головоломке.

Факты сложились в голове. Человек, выросший в Кюрранте, явно не стал бы так сторониться здешних врачей. У Итана точно был опыт лечения в другом месте.

— Вигмар учился врачеванию в Линнее, — выдала девушка.

Удар под дых. Итан задержал дыхание и замер. Азалия воспользовалась его замешательством, поймала руку и намазала на ту густую мазь. Мужчина зажмурился, шикнул и не смог сдержать собственного тихого стона. Оставив его в комнате со словами: «Сейчас вернусь», — девушка выбежала из охотничьего домика в припрыжку и хихикнула сама себе.

Итан — не местный! Вот это сокровище! Он не просто так знал песни, не просто был учеником линнейского музыканта, а сам прибыл из дальних краёв!

Пока пьяные тела звали её к себе, шумели и галдели, Азалия забежала за домик, засеменила по полю и, отыскав кусты крапивы, сорвала листы и побежала обратно. Пальцы страшно закололо, но то было совсем не из-за шипов. Наконец-то ей удалось разгадать этого громилу!

Девушка остановилась возле домика. Задумалась.

«А чего линнейский шут тут забыл?» — хороший вопрос. Он приехал немного позже Фредерика, стрелялся с ним взглядами и будто бы вёл тихую борьбу с сыном Солнца. «В каких они отношениях? Не следит ли он за нами всеми?» Какой бы ни была сильной любовь к Линнеи, Альберт говорил ей правильные вещи на занятиях — линнейцы им враги. Сейчас враги. Хотя и раньше были самыми верными союзниками.

Азалия медленно зашагала обратно в дом, размышляя. Голова кипела.

С другой же стороны, отец отнёсся к Итану слишком горячо и добро. Итан говорил не такими сильными образами, как тот же Фредерик. Знает ворчащего целителя, знает методы его лечения. Был ли он одним из тех детей, которых лечил Вигмар?

Она снова ускорилась, забежала в дом и с силой толкнула дверь. Итан резко обернулся, будто перед ним сейчас стояла не девушка, а самое настоящее лесное чудище. Впрочем, взгляд Азалии совсем не отличался от звериного: суженный, любопытный, улыбка широкая.

— И сколько ты в Кюрранте? — спросила она.

— Всю жизнь, — сдавленно ответил Итан. Азалия захлопнула дверь, прижала ту ногой и зашагала к мужчине, раскачивая бёдра из стороны в сторону. — Ваше Высочество, Вы меня пугаете.

— Почему ты скрываешь своё происхождение?

Вопрос снова заставил Итана замолчать и отвернуться. Он выглядел как загнанный в угол зверь. Удивительно, что победивший медведя мужчина так себя вёл с ней. Девушка омыла и крапивные листы самогоном, для надёжности, и затем приложила их к мази. Только потом обернула руку чистой, сухой повязкой, заботливо затянула ту, не туго, и смягчила улыбку. Совсем не она пару мгновений назад чуть не набросилась с расспросами.

— Ты такой сильный, — стала она его расхваливать сладкими речами. Итан забрал свою руку, прищурился и стал внимательно всматриваться в лицо принцессы. Её переменчивость пугала. — Не знала, что медведя можно так легко повалить.

— Он был слаб и молод, — ответил мужчина. — И Вы помогли побороть его, когда отвлекли на себя.

— Я? — Нормальность вернулась к лицу Азалии: она перестала улыбаться, больше не строила глазки и стала серьёзнее.

Как оказалось, принцесса действительно сыграла важную роль в борьбе с медведем, хоть и не поняла этого. Могла остаться на месте, стать жертвой и раззадорить зверя сильнее, но сбежала. Как раз в тот самый момент Итан навалился на него и сбил с ног.

Неожиданно.

Азалия не знала, что ответить на слова Итана и пожала плечами. Она ведь побежала неосознанно. Потом срезала свою рубашку, оказала первую помощь и не дала ему упасть. Разве так не сделал бы на её месте любой другой человек? Папа же тоже собрал травы, а Рогир пожертвовал рубашкой.

— Суп остыл, — вдруг она вспомнила о цели своего визита. Тарелка попалась на глаза. — Тебе нужно поесть, чтобы набраться сил.

— Успею, — ответил Итан. Недовольный взгляд снова уставился на мужчину. Секунда. Вторая. Плечи покорно опустились, он встал, сел за стол и взял ложку. Азалия гордо улыбнулась себе и расставила руки в бока.

Дверь позади отворилась. В комнату зашёл недовольный и запыхавшийся Фокс. Он тяжело дышал, сжимал кулак и едва ли не плакал.

— Вы смеете хихикать здесь и лобзаться, пока я с этими пьяными дураками вожусь?! — выкрикнул шут, указал пальцем на товарища и принцессу. — Я тоже вообще-то переживаю!

Фокс тяжелыми шагами пересёк комнату, легонько оттолкнул Азалию и встал напротив Итана. Его губы поджались, к краям глаз подступили слезинки. Когда мужчина на стуле выдохнул и встал, шут без какого-либо стеснения обнял его и уткнулся в большую грудь.

— Ещё раз вычудишь такое, и я перестану прикрывать тебя! — пригрозил Фокс, шмыгая и хлюпая. Итан усмехнулся и потрепал его по голове.

— Прикрывать уже нечего.

Два взгляда, заплаканный и уже успокоившийся после войны с мазью и самогоном, устремились на принцессу. Она стояла возле двери с гордым и довольным видом. Мало того, что у неё получилось пощупать чужие раны и вспомнить наставления старика, так ещё и разгадала чужую тайну.

— Я всем расскажу, что Вы с Итаном уединились в лазарете, — пригрозил ей Фокс, утерев сопли и хитро улыбнувшись. Азалия переменилась в лице, взяла стеклянный бутыль с самогоном и подбросила в руках. — Эй! Не смейте бросаться!

— Хоть слово скажешь — больше флиртовать со служанками не сможешь, — угрожала в ответ девушка. Итан встал перед Фоксом.

— Не скажет, — пообещал он за своего товарища. — Но и Вы не говорите обо мне.

— Мне не с кем обсуждать слухи, — ответила Азалия. Она развернулась к двери, открыла ту и осторожно выглянула. — Я лучше записки о старой Линнее почитаю, чем буду языком трепать.

Дверь за ней колыхнулась и закрылась. Принцесса не простилась с мужчинами, не пожелала больному скорейшего выздоровления и вовсе сделала вид, что никакого лечения и перевязки не было. Но вот её слова, брошенные в воздух, снова заставили Итана задуматься.

Слуги и лорды завалились спать. Врач даже не посетил свою же комнату, остался в одной из палаток обсуждать с лесником сегодняшнюю охоту. Под яркий и эмоциональный рассказ Итан выпил жирный, остывший бульон и действительно почувствовал себя лучше.

— Смородиновая принцесса странная, — сказал он Фоксу, задумавшись.

— И не говори, — поддержал его шут. — Знал бы ты, как я удивился, когда увидел её в твоей рубашке! Думал уж, что правдивы слухи служанок о вашем свидании в поле.

— Слухи не тревожат брод, — мужчина отложил ложку в сторону, размял затёкшие плечи и шикнул, когда шов зашевелился. — Смородина дозревает и пускает свои ветви в чужой лес.

— Опять ты так странно говоришь, — вздохнул Фокс и упал на кровать. — Пожалуй, ты прав. Азалия нам действительно встанет костью в горле.

Глава 8. Книга

Рогир и Луи были трижды прокляты следующим днём. И не только одной Азалией, но и всем лагерем — их затея с открытием бочек полностью провалилась. Настойка перебродила, отравила даже принцессу, попробовавшей её исключительно на язык. Похмельем страдал даже барон, которого ни одни поросшие мхом ягоды не пугали.

Плохо выглядел и король. Даже в середине дня, после крепкого сна и сытного обеда, он пошатывался на ногах — голова болела и кружилась.

— А если бы мы все здесь полегли? — отчитывал он слугу, принёсшего бочку с запасов. — Ты бы хоть проверил настойку прежде, чем давать нам!

— Так сладкая была и пьянила, — оправдывался мужчина, выпрямив спину и руки. — Какой ещё должна быть-то?

— На дне нашли белые наросты, — Заметив подходящую Азалию, Луи кивнул ей и слегка замахнулся на слугу — не ударил. — Головы тебя мало лишить!

Принцесса проснулась сильно позднее: выглядела помято, на щеке отпечатался рисунок с обложки книги. Само лицо то было бледным, то зеленело и становилось цветом со смородиновый лист. Пить на голодный желудок было не самым лучшим её решением.

— Ещё хоть раз Вы, папенька, мне подсунете эту дурацкую настойку, — протянула она и ударилась макушкой об отцовскую грудь. — Ещё и плесневелую.

— Попроси у Фалько лекарств. — Король обнял дочь, стал гладить ту по спине и поправил волосы. Он бросил короткий взгляд на слугу, и тот засеменил к лекарю. — Ты вчера ушла рано — почувствовала себя плохо?

— Угу, — выдавила Азалия.

Кровь прильнула к её щекам и ушам. Не говорить же отцу о том, что вчера она ушла залечивать раны мужчине? После его героического поступка, даже безобидное беспокойство может стать поводом для сватовства — Азалии это было ни к чему. Она, конечно, уважала и признавала силу Итана, но совсем не рассматривала его как потенциального жениха. Поиграла в лекаря, перевязала победителя медведей, узнала о его происхождении и хватит. Более возвращаться к тому вечеру не хотелось.

Она привела себя в порядок, разжевала горькую траву, и затем ушла в чтение книги, на которой спала. Фиолетовая обложка с резным золотым орнаментом — сборник лирики от неизвестного автора. Романтический и эротический эпос, обошедший каким-то чудом саму церковь. Наследие Вигмара. Именно с этой книгой и родилась та самая байка об ученом.

Хотя Азалия и сама распространяла слух, ему она совсем не верила. Не хотелось даже думать о том, что её любимый наставник мог так глупо умереть с каким-то женским сборником. Вигмар всегда был серьёзен, далёк от дворцовых романов и большую часть времени проводил за работой и рукописями. «Наверняка это Рогир пустил шутку», — с этим заключением девушка забрала книгу из спальни.

Читать при других смелости ещё не хватало, но и портить зрение в полутьме — ужасная затея. Азалия вышла из дома, обошла его и села на скамью, на которой обычно прохлаждались слуги. Сегодня они были заняты сборами, шумели в основном лагере тарелками, палатками и запрягали первых лошадей, чтобы отправить тех с провизией — бездельничать было некогда. Самое лучшее время для чтения.

Трактаты Вигмара были описаны его сложным языком и наполнены лишними мыслями, но вот эта книга кардинально отличалась от его способа мышления. Написана по-кюррантски просто и прямолинейно, но очень часто автор вставлял линнейские обороты — оттого Азалия постоянно путалась при чтении. Вот вроде она читает о том, как юноша поднимается на балкон девы, и тут же всплывает:

«Их корни прорастали и сплетались воедино, разрыхляя крепкую почву. Соки и священные земляные дары поднимались к небу, наливали ветви силами и пускали сочные, яркие плоды».

И такое место было не единственным, о которое запиналась принцесса. В каждом из рассказов присутствовали необъяснимые образы — их смысл приходилось угадывать по контексту. Хотя, лепестки роз, жезлы силы, всплывающие после ласк рыцаря и его дамы уже говорили о многом. Когда среди каши из образов вдруг возвышались «священные купола природного храма» — становилось понятно. Природа — женский линнейский символ, большего знать не надо.

— Посла бы сюда, — вздохнула Азалия, отложила раскрытую книгу и потёрла переносицу. — Вот как я должна их древо и плоды читать? Они семьёй стали? Забеременела? Разрыхлили крепкую почву — это вообще к чему?

Конечно, у неё был с собой и эпос о старой Линнее, но и в том была описана история простым кюррантским языком. Ни единого образа, ни единого объяснения. Только основные понятия: «Корень Элиаса — наследная кровь», «Ветвь Элиаса — лорды и бароны», «Плод Элиаса — горожане», — и прочее. А в самой фиолетовой книжке помимо деревьев ещё плавали светила по небосводу, ветер и вода оживали, а также использовались образы зверей.

Хотя у неё и был ещё один вариант — запасной. Его не хотелось использовать никак и ни при каких обстоятельствах.

Вчерашним вечером Азалия хорошенько оплошала перед лагерем и тем самым вариантом. Пусть она и перевязала героя лагеря из благих целей, слишком часто в его компании появляться опасно — неправильно поймут. И слуги, и король, и, не дай Бог, сам герой с его неугомонным шутом. Ах, как же тяжела дворцовая жизнь! Если не слухи, так кто-нибудь обязательно решит сделать предложение руки и сердца принцессе — нигде нет покоя.

Со скрипящим сердцем принцесса подглядывала за Фоксом и ходящим за ним следом Итаном. Они слонялись по лагерю, разговаривали с каждым встречным и осматривались. Азалия снова спряталась, прижалась спиной к стене и царапнула доски. Может, неправильно было сразу приписывать Итану роль потенциального жениха? Была бы ей доступна башня, там бы уже можно было не бояться лишнего внимания слухов!

— Единственный линнеец, и того запятнали титулом, — скрипнула она зубами, снова зашла за дом и зашагала в сторону леса. Хотелось прогуляться в округе, раз лесники уверяют в её безопасности. — Наставника просить тоже не вариант — ещё прикажет выбросить книгу.

Руки обняли книгу, орнамент царапнул кожу сквозь ткань платья. Подойдя к опушке, Азалия снова раскрыла обложку и перелистнула на самую первую страницу. Чернилами, лёгкими и быстрыми линиями был изображён рыцарь с мечом. Он направил его против длинношеего дракона, на спине которого сидела девушка.

История не была обычной рыцарской, какие любили писать и рассказывать. В лесном королевстве стояло высокое дерево, и на том, на самой кроне, сидела красивая Принцесса. «Матерь Природа одарила её своим благословением. Пустила лепестки роз на новорожденную, и спустя года те распустились и заблагоухали на юном лице». Она совсем не боялась Дракона, гладила его чешую и звонко смеялась. Рыцарь проезжал мимо на верном скакуне, заметил красоту Принцессы и пропал — каждую ночь он слушал её разговоры с Драконом, рисовал портреты и мечтал о том, чтобы однажды подарить те.

«Луна лежала на боку. В тёмной заводи рассыпались сотни её сверкающих сокровищ, подхватываемые озорным ветром. Он гонял их по свету, бросал в болота и рассыпал по траве. Трепет Ветра волновал Луну, заставлял покидать небесную колыбель. Железное блюдце катилось по полотну, собирало плачущие звёзды.

Ветер беспокоил и Принцессу. Он поднимал её тяжелые, тёмные локоны и украшал их россыпью лепестков. Приносил ей вести, шепот листьев и зверей. Говорил и о Рыцаре, скрывшемся во тьме».

Азалия читала вслух, перекатывала язык и томно вздыхала. Вот до неё донеслась свежесть лесного ветра. Прикрыв глаза, перед теми появилась та самая звёздная ночь с одиноким месяцем, в тени которых Рыцарь снимал доспехи, крался к древу и взбирался, только чтобы раз коснуться нежной кожи, вдохнуть яркий аромат волос его Принцессы и снова услышать её мелодичный голос.

— Ах, жаль, что принцы не бывают такими.

Азалия снова прижала книгу к груди — мечты снова унесли её и заставили улыбнуться. Она открыла глаза. Остановилась. Совсем неподалёку под одним из деревьев стояли знакомые ей шуты. Как шустро они ушли с лагеря к опушке, принцесса даже не слышала их шагов и голосов. Нарушают границы, подслушивают её — совсем как в день приезда принца Луны.

Но почему-то сейчас она не чувствовала гнева. Стыд был — с неё снова будто сняли платье и застали в неглиже.

С души упал камень, когда Фокс привычно наклонил голову, улыбнулся. Итан опирался на дерево спиной, смотрел отрешённо вдаль, но ухо его шевелилось — слушал. Теперь Азалия точно знала это. Она оглянулась на лагерь — палатки почти собраны, людей стало в разы меньше. Сделала шаг к шутам. Второй. Книга с хлопком закрылась и приложилась к губам, скрывая их улыбку.

— Опять подслушиваете, — фыркнула она и нахмурилась.

— Ни в коем случае, Ваше Высочество, — ответил Фокс с привычным озорством. Ещё в замке он мог позволить себе пойти навстречу, начать жучить принцессу, но тут стоял на месте и оберегал своего товарища. — Король приказал нам следить за вами, вот и наблюдаем. Красиво читаете.

— Спасибо, — зубы нервно скрипнули. Комплимент вонзился в сердце Азалии острым шипом. — Как себя чувствует королевский герой?

Итан повернулся, поджав губы. Послышался его тяжелый выдох.

— В порядке, — скромно ответил он. — Всё утро лекарь пытался узнать, кто мне руку перевязал.

— И что ты ответил? — поинтересовалась Азалия, снова пряча улыбку.

— Что «крепко спал, а когда проснулся, то увидел тарелку супа». — Фокс хихикнул в ответ на слова Итана, и впервые принцесса заметила на лице медведя смесь раздражения и смущения — щёки покраснели, брови нахмурились.

— Я убедил его, что он сам перевязал медведя, — подхватил лис, широко улыбнулся, за что его рыжие волосы были жестоко атакованы большой рукой и растрёпаны. — Не будем же мы говорить о заботливой принцессе — тогда вас точно сосватают в ближайшую неделю.

Теперь в краску впала Азалия. Справедливое замечание. Пальцы сжали книгу, убрали ту от лица. Принцесса хотела обратиться за помощью к Итану, чтобы понять образы из книги, но поникла и отбросила эту идею. К нему и так было проявлено слишком много внимания.

Но ведь так хотелось понять больше! Линнейцы писали такие красивые образы! Ещё, конечно, рану осмотреть, оценить работу трезвого лекаря, снова почувствовать себя полезной и важной, но всё это уже было не так важно… Ах, как же тяжело!

Развернулась. Азалия зашагала прочь от мужчин, качая головой и вздыхая. Трава позади зашуршала. Принцесса бросила косой взгляд, затем открыла книгу и ускорила шаг. Остановилась она только, когда скрылась в тени леса. Там, где из-за высокого охотничьего домика в лагере её не будет видно.

Юркие охранники, скрывшиеся среди деревьев, не заставили себя ждать.

— Значит, мне не показалось, Вы что-то задумали, — заключил Фокс. Он широко улыбнулся и сузил свой лисий взгляд.

— Расшифруй мне книгу.

Азалия не стала долго размышлять над просьбой. Она открыла ту самую главу с древом и ветвями, протянула Итану. Сначала мужчина нахмурился, затем почесал затылок и отдал книгу обратно.

— Я не умею читать.

Между ними зависло молчание. Тишина. Гнетущая тишина, прервать которую боялись даже птицы. Азалия глупо захлопала ресницами.

— В смысле, не умеешь… — потупилась она. Взгляд пробежался по буквам. — Подожди… я думала… Я думала, ты один из бежавших людей Линнеи… в смысле…

Стыд обжёг щёки принцессы, заставил ту прикусить язык и срочно отвернуться. Она ведь всё время считала Итана линнейским образованным лордом, бежавшим из дома из-за Гингельма. Красиво и уверенно говорит, выглядит хорошо, сам Луи знал его. С чего бы отцу общаться с необразованным человеком? Наверняка он должен был предложить Итану и его семье политическое убежище, и потому тот стал шутом — разве нет?

— Ну и придумала она, ха-ха!

Насмешка Фокса добила Азалию. Девушка прикусила губу, пустила маленькую слезу и подняла подол юбки, чтобы как можно скорее уйти с поляны. Опозориться так перед шутами из-за своих грёз! Как же так можно? Вигмар точно бы не был горд своей ученицей за такие поспешные выводы.

На предплечье осторожно и совсем легонько легли чужие пальцы. Итан боязливо дотронулся принцессы, одёрнул руку и поспешил объясниться:

— Меня не учили языку Кюрранта, но я знаком с линнейским, — он торопился, изредка запинался на полуслове. Поймав взгляд Азалии, мужчина замедлился, вдохнул и успокоился. — Если Вы мне прочитаете, я помогу Вам.

И снова принцесса стала для себя жертвой — поторопилась с выводами. Объяснение придало спокойствия и ей. Она подумала над его предложением, робко отвернулась, подумала ещё раз. Раз Итан был согласен помочь, то такую возможность нельзя упускать. Азалия заприметила пенёк, скрытый высокой травой, засеменила к нему. Мужчина пошёл следом.

— Как мило смотритесь вместе, — бросил Фокс. Получив в ответ укоризненные взгляды, он развёл руками и упал в траву. — Ладно, ладно. Я не мешаю вам. Только не уходите на свидание без меня, я буду ревновать.

Далеко они не ушли. Азалия зачитывала непонятные ей обороты, начав с самого начала. Итан взялся за подбородок, сосредоточился и серьёзно стал ходить кругами. Каждое новое слово вводило его в замешательство — это настораживало уже саму девушку.

— Мне сложно тебе объяснить без примера, — он снова почесал затылок. — В этой книге обороты используются скорее не как линнейский, а… ну… они обычные. Ваши, кюррантские.

— А…?

Ресницы глупо захлопали. Взяв снова книгу, открыв первые страницы, Азалия снова вчиталась в строки и недовольно поджала губы. Там, где она искала скрытый смысл, действительно были описаны обычные природные явления литературным языком. Только сильно украшенные, с линнейскими отсылками и оживлением неживого.

На одной странице так было. На другой. Даже эротика была просто завуалирована — там Итан не услышал никаких родных оборотов.

— Ты слышала Фредерика? — спросил он. Азалия кивнула, не сводя глаз с мужчины. — Его речь иная. Луна и Солнце бдят с неба. Городские балуются высокой речью, но из-за сплетения корней похожи на кюррантцев. Деревенские прямолинейны, грубы, за словом в зобок не полезут.

Объяснение нисколько не исправило ситуации. Итан говорил сложнее, чем в книге, оттого Азалия сильнее путалась. Она задумалась: «Сплетение корней — наверное, смешение крови. Зобок похож на карман — да? Или нет? Что это вообще? Что значит: Луна и Солнце бдят с неба?» Голова пухла от мыслей. Теперь различие между языками было явным.

— А к кому приписать тебя? — поинтересовался Фокс, показав свою рыжую голову, и заполнил возникшую тишину. Расцвёл подобно жарку. — Тот принц говорил что-то вроде: «Луну равняют с Солнцем», ты о «Смородине, пускающей ветви в чужой лес».

— Речь богатая и не грубая, — подметила Азалия и задумчиво прикусила щеку. Её размышления вырвались наружу. — Помнится, ученый Вигмар время от времени бросался такими словами. Он довольно долго прожил при дворе Генри.

Итан ненадолго сосредоточил взгляд на принцессе, моргнул и глянул в небо. Голубое и без единой тучки. Но кончик его носа подозрительно задёргался, будто бы почуял что-то. Азалия тоже принюхалась и почуяла только нарастающую свежесть — вероятно, от реки. Мужчина не спешил с ответом. Девушка и Фокс тоже не давили на него и давали время подумать.

На самом деле, тайна победителя медведей уже не казалась такой манящей, какой была день назад. Итан — линнеец, и он свободно рассказывает о своей культуре — большего и не нужно. Что бы ни стояло за его душой, главное, чтобы мужчина не задумывал зла против короля. Тот ему доверял, не советовал остерегаться и улыбался. Друг Луи Сердобольного и друг Азалии тоже.

Достаточно будет получить пару уроков линнейского для понимания их культуры. Итан и так её спас от смерти.

— Солнце поглотило деревню, в которой я рос, — продолжил он, нарушив тишину. Плечи расслабились. Азалия снова одарила рассказчика своим вниманием. — Холодной зимой, в самую пургу, оно сожгло своими лучами всё до тла. Я… я не видел этого, но могучий зверь видел зарево.

— Огонь полыхал так, что даже в нашей деревне стало светло, — добавил Фокс, поднявшись и отряхнувшись. — А то была глубокая ночь. Повезло нашему медведю спастись.

— Гингельм считал, что там могут укрывать последнюю кровь Элиаса — верно? — уточнила Азалия и получила утвердительный кивок в ответ. — Насколько же власть его ослепила. Солнце согревать и плоды приносить должно, а не сжигать.

Губы Итана приоткрылись и тут же сомкнулись. Слова застыли на его языке. Вместо ответа он сделал шаг в сторону деревни и поднял взгляд снова на небо. Тучи стали ползти по синеве и погружали лучистую лужайку в тень. Снова запахло сыростью. Поднялся и ветер, что едва не вырвал листы из хрупкой книги. Азалия закрыла ту, прижала к себе и встала с пня. Пришло время возвращаться.

— А что значит: «Смородина пускает ветви в чужой лес»? — спросила она по пути до лагеря. Итан дотронулся до раны на руке, промолчал.

— Он сказал это, когда Вы ушли. — Фокс поравнялся с Азалией, ехидно улыбнулся и подмигнул ей. — Мне кажется, Итан…

— Я не думаю о переплетении корней и вязке двух ветвей, — перебил их мужчина, остановился и обернулся. — Но вот Вам стоит побеспокоиться о злых языках и перестать заходить к больным в лазарет. Вы — принцесса, а не знахарь.

— … а переплетение корней в нашем разговоре — что значит? — задала ещё один вопрос Азалия, спустя пару мгновений тишины. Неловко улыбнулась. Итан резко отвернулся и ускорил шаг. — Поняла я. Не задаю лишних вопросов.

Обречённый выдох вырвался из груди. Насколько же бывает упрямым медведь! Ещё и смутить его оказалось намного проще, чем того же Фокса — юноша шёл рядом, беззаботно улыбался и щурился на своего товарища. А ведь Азалия просто задала уточняющий вопрос. «Наверное, то и значит», — заключила она. «Смешение кровей. И почему всё крутится вокруг темы сватовства?»

Первые капли упали на фиолетовый корешок. Ни названия, ни имени автора — ничего. Только резной золотой орнамент. Откуда Вигмар взял эту книгу? Всю жизнь Азалия считала, что та была написана каким-нибудь линнейцем в переводе, но и тут ошиблась. Теперь и спросить некого, Итан замолчал надолго — тень упала на лицо Принцессы вместе с парой капель дождя.