Любовь разрушает тайны

Общая цель сильно сближала их, поэтому никаких спор, о том, что Есении надо сменить одежду, не возникло.

Она поднялась к себе. Села на кровать. Остаться, выяснять от чего погибли родители или вернуться к прежней жизни в Колпино? Ну, стать продавцом она всегда успеет. А вот разобраться с Мезиным сейчас необходимо, подумала, и ее пробрал озноб. Не странно ли, что мысль о нем вызывает в ней то дрожь, то озноб? Не говорит ли это о том, что он опасный человек. Значит надо остаться, притворившись, что страдает амнезией, и провести расследование, откуда у него появилось богатство для инвестиций.

Теперь в ночные чувства, что все чужое в шкафах, Есения не стала вновь вдаваться. Прочь капризы. Найдя летнее платье с рукавами до запястья и без вычурностей, надела, покрутилась перед зеркалом.

Интересно, но вместе с платьем в лице появилась и гламурность. «Один день, а я уже веду себя как богачка. Но перед Ларисой Дмитриевной в таком виде ей лучше не появляться. По такому цветущему виду она вряд ли поверит, что была пострадавшая в ДТП и потеряла память. Хорошо, что не успела ей позвонить».

Анна была уже в столовой, уплетала сырники со сметаной под кофе. Увидев наряд Есении, подняла вверх большой палец.

- Что будете, Есения Сергеевна? - спросила знакомая молодая горничная и показала на буфет.

Там стояло несколько видов горячих блюд, включая котлеты и гарниры.

- Котлеты с рисом, пожалуйста.

Это желание возникло не оттого, что она голодная, а от ощущения, что надо капитально подкрепиться. Обедать, придется не скоро.

В Колпино они выехали позже девяти утра на машине Анны. Она не водила, для этого у нее был водитель. Мужчина лет сорока в темно-синем костюме. Высокий накачанный и лысый. Здороваясь с Есенией, представился Александром.

Девушки сели на заднее сиденье. Обе были в приподнятом настроении. Предстоящие дела будоражили.

- Можешь мне рассказать про этого Бориса Григорьевича? – наклонившись к Анне, попросила негромко Есения. – Кем он у Вас работает? Мне пожар показался странным.

- Правда? Мне вот тоже. При папе никогда такого не было. А Мезин не работает у нас?

- Как? А почему тогда явился с сообщением?

- Ты не так поняла! Он работает с нами. Он учредитель тоже. У него есть доля в фирме. Но не такая большая, как наша с Максимом.

- И когда он стал учредителем? – не на шутку заинтересовалась Есения. Она окончила колледж по специальности мастер швейного дела, где преподавали организацию собственного дела, поэтому не понаслышке знала то, о чем задала вопрос.

- Думаю, это Максим только сможет сказать, когда. Я была подростком, и краем уха слышала, как папа говорил Максиму, что Мезин вносит солидные деньги на развитие нашей компании.

Тут Есению будто по голове ударили. Забилось одно воспоминание. «Родители ничего не оставили, они банкроты, ты нищая», - сказанное Мезиным. Тот дом, в котором у нее была своя комната, долго еще снился в Детском Доме. Почему вдруг оказалось, что родители обнищали, а Мезин разбогател. Папа же вместе с ним работал. У Есении перехватило дыхание, побежали мурашки по рукам, хотя в салоне автомобиля была комфортная температура, а на улице разгоралось солнце, предвещая жаркий день. Опять тело колбасит, как появляются мысли о Мезине. Боже! А не он ли позаботился убрать ее родителей, а потом и отца Волошиных. Эта черная тень в палатке, вокруг бутылки с водой. Неужели вода была отравлена?

Звонок мобильного телефона из ее сумочки прервал размышления.

Есения достала его, на экране светилось время десять часов пятнадцать минут и входящий от Ларисы Дмитриевны. Магазин должна была открыть Есения в десять часов. Отключить сигнализацию. Но процедура не была выполнена, и значит, директор был в курсе нарушения дисциплины

- Ой, а это кто? – впала в «детство» она, показывая смартфон Анне.

- Не знаю. Но сейчас узнаем, - решительно ответила та, принимая звонок. – Слушаю Вас.

- Нет, это я тебя слушаю, - громогласно заявили в трубке. - Что за чертовщина с открытием магазина? Мне из полиции звонили, что сигнализацию никто не отключил вовремя.

- Женщина, не кричите! – возмутилась Анна. – Здесь нет Есении! Она в аварию вчера попала.

- Что?! – зазвенело на другом конце связи так, что Анна отодвинула трубку. – Она жива?

- Да, жива! Но потеряла память.

- Бедная девочка, - запричитала Лариса Дмитриевна, - а Вы кто будете?! Врач? В какой она больнице?

- Я ее сестра!

- Сестра! Откуда такое может быть? Она же сирота из детдома. Вы кто? Ах, мошенница! Завладели Есенией? Я сейчас же позвоню в полицию.

- Вы что несете? Лариса Дмитриевна же? Мы едем к Вам магазин сейчас. Уже заезжаем в Колпино. Ждите.

Анна прервала связь. Посмотрела на Есению.

- Однако! – протянула и вздохнула, – думаю, Максим не помешал бы.

- Вам нужна помощь? – Отозвался Александр.

- Если только ты разбираешься в трудовом законодательстве или юрист.

- Так это не проблема. Я служил в полиции. Протоколы задержания составлял, - улыбнулся, глядя в зеркало заднего обзора, водитель.

- Тогда с нами пойдешь. Надеюсь, эта Лариса Дмитриевна не станет Есению у меня отбирать, - устало пробормотала Анна.

Есения еле сдержала смех, представив, как за нее борются. Да, она в жизни никому не нужна была.

- Как это, Аня? – схватила за руку девушку, входя в роль подростка. – Меня, что в детдом отдадут?

- Что ты? Что ты? – обняла та Есению. – Это я так, ляпнула. Как же я сестру в детдом отдам. Мы же семья.

- Приехали, Анна Сергеевна!

Александр остановил машину возле магазина на том же месте, что вчера парковался Максим.

- Есения, тебе лучше остаться здесь, - решила Анна. Если Лариса Дмитриевна начнет опять разговор о тяжелой доле сироты в детдоме, вся афера раскроется. А Есения сейчас очень ранимая. – Саша, ты со мной.

Сегодня Анна в бутик вошла чинно и настороженно. Она не до конца понимала, как сможет, управиться с вопросом увольнения Есении, но должна это была сделать. Иначе, Максим перестанет ей доверять что-либо.

Неожиданно перед ней из-под развешанных тканей возникла ухоженная женщина, неопределенного возраста от 25 до 40.

- Добрый день! Чем могу помочь? – с предупредительностью спросила она, вместе с тем разглядывая пристально Анну и Александра, стоявшего за ее спиной.

- Мы по поводу Есении, - смиренно произнесла Волошина.

- А, это я с Вами разговаривала. Интересно! – уже откровенно оценивала девушку и мужчину. – Меня зовут Лариса Дмитриевна.

- Анна. Анна Сергеевна Валошина, - ответила ей, делая акцент на букве «а».

- Даже так? - С изумлением взглянула женщина. – Пройдемте ко мне в кабинет, - отодвинула одну из тканей.

В кабинете она предложила им присесть на кресла в стиле прошлого века 70-х годов возле журнального столика на таких же тонких ножках.

- Слушаю, Вас. Что с Есенией? Я как бы в ответе за девочку, приняв на работу.

- С ней все в порядке, за исключением, что она не помнит период жизни в детдоме. Она там в детстве после гибели родителей. Знаете, она такая потерянная, - начала рассказывать Анна, и не заметила, как слезы начали капать из глаз, и она полезла за бумажным платочком в сумочку. – Услышав наш с Вами разговор, она испугалась, что ее могут забрать в детдом.

- Серьезно? – спросила Лариса Дмитриевна. Опыт жизни не давал ей полного доверия чужим людям. – Не могу поверить, что нашлись родственники, и она тут же потеряла память.

- Вот такое стечение обстоятельств, - пожала плечами Анна, - мы нашли Есению, и поехали поужинать в ресторан. И не доехали. Сестра получила травматический шок. В итоге амнезия. «Боже! Какая складная история выходит», - продумала она про себя.

- Вы можете показать удостоверяющий Вас документ?

- Да, конечно. Вот, водительское.

- Но, подождите, - вглядываясь в текст, сказала Лариса Дмитриевна. – Вы же Волошина, – сделала ударение на букве О.

- Да, вот такую ошибку допустили в полиции при выдаче. Вы же сами знаете, как сейчас с грамотностью.

- Мне надо увидеть Есению. Где она?! – приподнялась со своего кресла женщина, грозно посмотрев на своих собеседников.

- Она в нашей машине. Пойдемте. Можете поговорить с ней. Только не упоминайте ничего про детдом. Это вызывает в ней панический страх. Она думает, что мы ее забрали к себе после смерти родителей, и она прожила эти годы с нами.

- Я разберусь! – фыркнула Лариса Дмитриевна и пошла на выход.

Увидев ее, Есения даже глазом не моргнула.

- Есения, здравствуй.

- Мы знакомы? – отстранённо задала та вопрос, поглядывая на Анну, ожидая подсказки.

- Это Лариса Дмитриевна, ты у нее в магазине работала.

- Да? Я работала в таком красивом магазине? – продолжила, смотреть на Анну.

- Да.

- Неужели так все печально? – проговорила, хмурясь, Лариса Дмитриевна.

- Как видите, - развела руками Анна.

- Пойдемте, отойдем, - сделала шаг в сторону в витрины. – Вы же понимаете, что я не могу ее оставить сотрудницей у себя? – зашептала, поглядывая в сторону Есении. – Неизвестно когда к ней вернется память, а я не могу держать ее в штате.

- Конечно, конечно. Мы прекрасно понимаем, - в тон произнесла Анна. – Мы не будем в обиде и против, если уволите Есению сегодняшним днем. У нее будет на что жить. Мы семья и ее не бросим.

Радостные нотки прорвались под конец диалога в речи Анны. Она не думала, что так быстро можно разрешить проблему Есении.

- Благодарю, Анна. Рада за Есению, что у нее такая сестра. Я сейчас напечатаю заявление об увольнении от ее лица, надо только будет его подписать. Поможете?

- Безусловно, - кивнула девушка, еле сдерживая ликование. Она справилась без брата. Значит, может концентрироваться на поставленных задачах.

Квартира, в которой жила Есения, находилось в пятиэтажном доме, хрущевке. Однокомнатная. После выпуска из детдома выдали по государственной программе. Поэтому когда вошли в нее, Анна ахнула. Темные старые обшарпанные обои советских времен. Даже мебель того периода.

- Еся, как ты здесь жила?

- Я здесь жила? – удивилась та. Прикольно быть в роли смотрящей со стороны на свою жизнь.

- Ну, сама же видела, в паспорте регистрация. А ты ее не снимала? Хотя, что у тебя спрашивать, - махнула рукой.

- Вряд ли, снимала, если зарегистрирована, - прокомментировал Александр, который пошел с девушками для подстраховки.

- Тихо! – приложила палец к губам Анна, и посмотрела жестко на него. О какой регистрации заговорили, если Есения уезжала из дома сюда на работу.

А хозяйка квартиры уже прошла на кухню, будто разглядывая жилье, и не прислушивалась к их словам. Как же все здесь смотрится убогим после дома Волошиных. Но она так радовалась ей, когда выдали. Пока училась, денег вечно не хватало. Только начав работать, появилась надежда, что сделает ремонт.

Телефонный звонок нарушил тишину квартиру.

- Это Максим! – объявила Анна, - тихо! – только никто и не мешал ей. – Да, Максим!

- Привет, Аня. У нас ЧП на фирме. Пожар был в лаборатории.

- Я в курсе.

- Откуда?!

- Ну…, горничная сказала, - не решилась пока раскрывать Есению и ее подозрения.

- А! Ты вот что. Приезжай сюда. Сейчас собираем совещание с учредителями и директорами по поводу этого. Этот пожар… - замялся, подбирая слова, - ладно. Потом. Здесь все расскажу. Ты мне нужна. Мы с тобой теперь единое целое за папу.

- Конечно, брат! – отреагировала Анна. Закончив разговор, пошла, искать Есению. Нашла ее в комнате, перебирающей вещи в шифоньере. – Максим звонил. Насчет пожара говорил. Надо ехать на фирму.

- Поехали, - заталкивая в пакет пару трусов и лифчиков, откликнулась Есения.

- Больше ничего не возьмешь?

- Так в доме же есть мои вещи, - захлопала глазами ее новоиспеченная сестра.

- А, ну да. Поехали, Саша, на фирму и побыстрее, - приказала Анна и пошла впереди всех на выход.

Глава 5

Максим сидел в своем кабинете, ожидая приезда всех значимых лиц в их компании. Отец оставил фармацевтическую империю «ВолошинФарма», в которую входили сеть аптек «Фарма» и фармакологический исследовательский центр «ФармАналитика».

Вот последний, и приносил миллионные суммы дохода за разработки новых лекарств и косметических средств. Пятая лаборатория, вообще, процветала на миллиардных изысканиях.

Теперь, в связи с пожаром, контракты сорваны. Вернуть денежные средства возможно только с новыми долговыми обязательствами под проценты. Вот только кто даст такие суммы? Котировки акций пошли вниз. Без отчета финансистов понятно, что компания может встать на путь банкротства.

Пожарный следователь, сказал, что произошло замыкание в сети из-за перенапряжения в работе с химическими опытами.

«Но почему это произошло на другой день после похорон отца?! - стукнул по столу Волошин. – Как так?! Ведь двадцать пять лет работали без происшествий».

Он даже не знал с кем обсудить возникшую проблему, чтобы не ощутить с их стороны злорадства - богатые тоже плачут. Ни с одним из директоров правления, в том числе и соучредителем Мезиным. Начнешь жаловаться, разбегутся, продавая акции.

В последнее время отец полностью на Мезина возложил управление исследовательским центром. Борис Григорьевич Мезин, в возрасте сорока двух лет, молодой, целеустремленный. Подвижный как ртуть, любил, говорить отец, энергичный, как табун лошадей.

«Ну да. Конь, темный», - усмехнулся Максим.

Явился к ним семь лет назад из небольшого городка, где занимался научными изобретениями в сфере фармакологии. Внес инвестиции в расширении сети аптек, выкупив 33 процента акций компании, и отец сделал его соучредителем компании. Стал незаменимым.

Мезин никогда не вызывал у Максима доверия. Явился с сообщением о пожаре на территории, которая находится под его непосредственным руководством. По сути, это его упущение. В связи с этим целесообразно вынести вопрос о качестве исполнения Мезиным его обязанностей на обсуждение правления и возмещения убытка. А почему бы и нет? Члены правления должны поддержать Максима. Иначе, чтобы покрыть долг заказчика, придется, отказаться от дивидендов акционерам, провести кадровую оптимизацию, уменьшить рекламные расходы и еще… Да много чего еще. Но все же возможно есть варианты, выйти из этой неурядицы без ущерба репутации среди фармкомпаний. Он открыл записную книжку и начал фиксировать свои мысли.

- Максим Сергеевич, - раздался голос секретаря Ирины во внутреннем переговорном устройстве, - все собрались.

- Хорошо. А Анна Сергеевна?

- Нет.

- Как только объявится, сразу в зал совещания ее направьте, - уже выйдя в приемную, договорил он.

Максим еще раз набрал сестру по телефону. Поддержка очень нужна ему.

- Мы уже поднимаемся, Макс, - мгновенно ответила она. – Оставь возле себя два стула свободных.

Кто мы? Почему два стула? Не стал вдаваться в подробности, не до этого.

Совещательный зал находился в помещении с окнами в пол. Только в нем был сделан ремонт для такого эффекта. Панорамный вид на город с высоты давал представление о компании, как могущественной.

Во главе стола было три стула. Обычно их занимали учредители – покойный ныне отец, Мезин, и Максим, как главный юрист. Сбоку, по правую руку сидел главный кадровик, женщина лет сорока пяти. По левую - начальник финансового департамента, мужчина, лет тридцати пяти. На почетном месте восседал Борис Григорьевич. Максима аж передернуло от такого акта поведения. Он понял, что у соучредителя не возникло ни на йоту сожаления о своем проступке.

Замер на входе, подбирая слова, для того чтобы выкинуть его с занятого места, как в спину кто-то влепился.

- Ой, Макс! Мы все же успели! – воскликнула Анна.

Он оглянулся и заметил раскрасневшиеся лица девушек. Есения? А она-то что тут делает? Но задать вслух вопрос не успел, потому что сестра тараном прошла, оттолкнув его, таща за собой Есению.

- Уступите дамам места, - сказала она высокомерно Мезину, и встала за его стулом, нажимая на спинку так, что то начал наклоняться, тем временем усаживая Есению на свободное - справа.

Мезин, не ожидавший такого напора от хрупкой девушки, пожелал сохранить лицо, придерживаясь этикета. Приподнялся, пересесть на стул слева. Но Анна его резко отодвинула, и Борис Григорьчевич чуть не сел мимо.

- Максим, мы тебя ждем, - крикнула на весь зал, в котором сидели двадцать человек с изумлением, интересом, шокированные, а кто-то не смог сдержать смешка.

Волошин не знал, то ли смеяться, то ли извиняться за сестру, но то, что он желал, было осуществлено. Поэтому с покерфейс уселся между девушками. Есения его, более чем устраивала, чем соседство с Мезиным. Последний же попросил, подвинуться финансиста и уступить место. Таким образом, соучредитель оказался на углу стола рядом с девушкой.

Есения немного выдохнула, сев на стул. Анна так торопила ее, что даже пришлось бежать от лифта. Но когда рядом расположился Мезин, вся безмятежность ее улетучилась. Мужчина стал очень представительным с того времени, каким она его запомнила. Высокий, подтянутый, холеный, чересчур даже прилизанный, в костюме за несколько тысяч евро. Итальянский бренд. Она-то хорошо теперь разбиралась в одежде. Девушки, наверно, увиваются за ним. Ей самой в детстве он казался привлекательным. Но сейчас это был скользкий и противный тип, от которого исходила ярая злоба в сторону Волошиных, хотя его лицо ничего не выражало. Какие все же сюрпризы преподносит судьба. Предполагал ли он, что столкнется девочкой, которую лишил всего. Сто процентов - нет. Вот сидит рядом с ней, и понятия не имеет, кто она. Ему немыслимо, чтобы здесь в этом месте, оказалась выкинутая им, дочь его партнера.

Неожиданно возникло видение хохочущего гомерическим смехом Мезина перебирающего руками золотые монеты. Есения аж дернулась. Настолько яркой была картинка. Дьявол во плоти. Как из сказки, царь Кащей над златом чахнет.

Значит, права Есения в своих предположениях в отношении этого человека. Не зря она посоветовала Анне, пока ехали в машине, сделать так, чтобы Мезин не мог больше распоряжаться благодаря своей должности. За счет высокого положения в компании он принес уже столько вреда, что даже не погнушался, устроить пожар.

- Почему ты так думаешь? С чего взяла это? - Анна была в изумлении от слов Есении.

- Я не думаю, Аня, это не мои мысли. И началось все сегодня утром, когда услышала утром голос Мезина в доме и ощутила фальшь. Он соврал, сказав, что разработки уничтожены. Когда ты сказала ехать на фирму, полились потоком знания о том, сколько противозаконного творится в ней, благодаря ему, - покачала головой Есения.

- Да ты что? У тебя дар ясновидения, что ли открылся? – воскликнула Анна.

- Тише! – кивнула в сторону водителя. – Ваша компания в моих ощущениях поражена слизью. Не говорит ли это о том, что в ней Мезин контролирует все? Я когда училась…

И Есения вдруг заплакала.

Буквально немного и она раскололась бы, рассказав, что изучала в колледже структуру финансовых и производственных организаций.

- Что, что? Еся… Что случилось?

- Я начала вспоминать. Потом бац, и откинуло туда, когда я узнала о смерти мамы и папы.

Есения не решилась открыть, что Мезин был и их партнером. Иначе, Аня решила бы, что она мстит и наговаривает на него. Уж лучше прикинуться больной на всю голову. Как же ей пригодилось театральное обучение.

- Бедная девочка, - прижала ее к себе Анна. – Не переживай, ты еще вспомнишь, - пожалела ее, а в душе радуясь, что амнезия продолжается.

- Добрый день, уважаемые акционеры, директора правления! Ввиду того, что мы с Анной Сергеевной являемся прямыми наследниками доли отца пятидесяти восьми процентов акций, я беру на себя управление компанией. Сегодня у нас собрание совета по поводу пожара в пятой лаборатории! Данное событие привело к уничтожению всех разработок ведущихся в этом помещении. Там велись десятки исследований, сумма по контрактам составляет около двух миллиардов рублей.

За столом совещания люди нахмурились и начали обсуждать между собой новости, которые одна другой круче.

- Попрошу тишины! Дело в том, что этот убыток мы должны теперь восполнить из своего кармана, чтобы отчитаться перед заказчиками, и не стать банкротами…

Тут шум голосов увеличился настолько, что стал напоминать цыганскую сходку.

Максим молчал, следя за лицами своих партнеров, но особо привлекал Мезин, который изображал явную скуку. Так и охота было его состояние прокомментировать словами из видео-мем «Идущий к реке»: «Мне этот мир абсолютно понятен…».

- Господа! Есть другой вариант компенсировать ущерб. Это привлечь к ответственности главу исследовательского отдела.

Все двадцать человек дружно замолчали и уставились на Мезина. В зале установилась такая тишина, что услышали, как муха за окном бьется в стекло.

- Что? – скривился Борис Григорьевич, - Вы в своем уме, Максим Сергеевич? О какой компенсации вы говорите?

- О той! Ваша прямая обязанность обеспечение технической безопасности лабораторий! Занимая эту должность, Вы получали высокое вознаграждение. Но в итоге, проявили халатность по соблюдению мер по работе с документами. Все материалы исследований на электронных носителях и в бумажном виде уничтожены. Ставлю на голосование, кто за то, чтобы на время проведения проверки данных фактов отстранить от должности Мезина Бориса Григорьевича.

- Не смешите! Что Вы можете здесь без меня? – с сарказмом заявил виновник, - Остальные лаборатории остановятся.

- Кто за? – задал вопрос Максим, не смотря на его выпад.

Из двадцати присутствующих, только трое подняли руки. Акционеры, имеющие по три процента акций.

Он, конечно, предполагал, что в компании не будет ему поддержки. Но не настолько же.

Мезин ехидно рассмеялся.

Анна вскочила с места.

- Вы… - обвела пальцем заседающих. - Вы все предатели моего папы! А Вы, - ткнула пальцев в Мезина…

- Анна, сядь! – спокойно сказал брат, и резко усадил, сжав ее плечо. – На этом совещание закончено, - обратился к присутствующим.

Бессмысленно прилюдно разрешать проблемы. Ведь знал, что в компании очень сильно развита подковерная игра и борьба. Прежде чем, начинать процедуру отстранения, надо было заручиться большинством голосов. Сам виноват. Сам дурак, сказал мысленно, чувствуя, как желваки заиграли на лице.

- Макс, Макс, - зашептала Анна, поглядывая на выходящих из зала людей, - тебе надо поговорить с Есенией.

- О чем? Что она чужая нам? – резко спросил брат.

- Ты о чем? – распахнула глаза сестра. Схватила его за руку и отвела в угол. – Не вздумай, проболтаться. Сегодня я помогла ей уволиться с работы и переехать к нам. Но сейчас не об этом. Представляешь, она после аварии стала ясновидящей. Она сказала, что Мезин сам поджог устроил, и разработки не уничтожены.

- Что? С чего это она взяла? – посмотрел поверх головы сестры на Есению, сидящую спиной к ним.

- Я же говорю, она это почувствовала. Ну, есть же ведьмы, предсказывают которые. Вот и она, когда услышала, как Мезин сказал, сгорели разработки, то ей голос нашептал, не сгорели.

- Аня, Аня, остановись! У меня без того голова кипит, а ты ерунду какую-то несешь?

- Это ты ерунду несешь, брат, когда тебе дело говорят. Ты что не можешь проследить за Мезиным? Ведь он украл разработки, продаст их другим за бешеные деньги? – повысила голос сестра.

- Ну, у тебя и фантазия!

- Он так и делает уже, - отозвалась Есения, и подошла к ним, - ищет покупателей. - Он воровал деньги с заказов, если ты еще не знаешь, Максим, - обратилась к нему, как должна родственница. – Нужно нанять детектива.

- Да.. Да кто ты такая, чтобы мне приказывать?! - вспылил Волошин, забыв за всеми проблемами о договоренности с сестрой.

Есения замерла. Неужели она не сможет наказать Мезина за смерть родителей, за свою обездоленность? На глазах проступили слезы, губы задрожали. Теперь это была уже не актерская игра.

- Она сестра наша! - завопила Анна, - и не смей на нее кричать! – Стала успокаивать девушку, обнимая и глядя по волосам. - Еся, не плачь! – Накинулась снова на брата, - она мне жизнь спасла, неблагодарный, если еще помнишь! Надеюсь, у тебя-то память не отшибло. Не хочешь разбираться в исчезновении разработок, тогда продавай компанию, чтобы расплатиться по долгам. Пойдем отсюда, Есения. Мы сами с тобой все узнаем. У меня есть деньги нанять детектива, и даже бандитов.

- Стоять! – очнулся, остолбеневший от гневного монолога сестры Максим. – Может, вы еще и оружие начнете закупать?

- Если надо будет, и купим, - со злостью заявила Аня.

- Так, давайте в мою машину. Здесь уши и глаза Мезина везде, как теперь я понимаю, - понизив голос, попросил он.

Максим сам сел за руль автомобиля Анны, предоставив водителю выходной за счет компании.