Любовь разрушает тайны

Глава 3

- Так, так, - подошел врач к девушкам, - попрошу информацию выдавать дозированно. Дайте мне осмотреть больную.

- Я больная?! – воскликнула Есения, взглянув на Анну, - я что умираю?

- Нет, нет. С тобой все в порядке, - погладила та по ее руке.

- Аня, подойди ко мне, - жестким тоном потребовал Максим.

Врач присел рядом с Есенией, взглянул на Волошиных.

- Оставьте, пожалуйста, нас.

- Как Вы себя чувствуете? – спросил, когда закрылась дверь палаты. – Голова не болит?

- Нет. Немного чувствую усталость. Скажите, а какое сегодня число?

- 20 августа 2025 года.

- Что?! Что?! Не может быть такого! Я помню только, что мне двенадцать лет, - снова начала разглядывать свои руки Есения, потом схватилась за голову. – Я не помню ничего, что произошло со мной, - глаза начали наполняться слезами.

- Так, стоп. Вы зачем сейчас плачете? – спросил врач.

- Ну, как, как я жила, росла…. Я должна знать.

- У Вас есть семья, это самое главное. Любящая сестра, надежный брат. Вы вспомните, как только окажетесь в обычной для Вас обстановке. Вы слышите меня? Понимаете? – задал вопрос девушке, уставившейся туманным взглядом в противоположную стену.

- А сколько мне сейчас лет?

Вопрос прозвучал в пустоту. Врач не собирался отвечать, чтобы не залезать в разглагольствования. Ничто не угрожало физическому здоровью девушки, а значит, в его услугах она больше не нуждалась. Он может только порекомендовать обратиться к невропатологу, нейрохирургу, чтобы следить за происходящими в последующем симптомами.

Выйдя в коридор, он махнул рукой Анне, показывая на дверь палаты, а Максима попросил пройти с ним в его кабинет.

- Не вижу больше причин держать вашу сестру в «травме». У нее психологическая проблема, это не по моей части. Сотрясения мозга нет, физических травм нет, воспалительных процессов тоже нет. В течение получаса справка о выписке будет готова, подождите в коридоре.

«Вашу сестру, вашу сестру, - забормотал Максим, идя по коридору к палате Есении. – Ситуаций столько произошло за сегодня, сколько и неделя не вместила бы. И куда теперь ее, после того, как Аня наврала ей кучу с короб, - выразился отцовским изречением».

- Макс, что сказал врач? – подскочила сестра, как только его увидела. – Сколько ей еще лежать в больнице?

- Нисколько, ее выписывают прямо сейчас. Психологическая травма не по их части.

- О, как прекрасно! - захлопала в ладоши Аня, - ну все, наконец-то поедем домой. Вставай, Есения.

- Анна, выйдем, надо с врачом кое-что обсудить. Есения, подождите здесь, мы скоро вернемся.

- Разговаривай с ней на «ты», она наша сестра, - высказала недовольно сестра брату в коридоре. - Куда идти?

- Никуда, - зашептал Максим. – Что ты ей еще наговорила?

- Я сказала, что мы живем в одном доме, наши комнаты рядом. И пусть она не переживает, я помогу ей все вспомнить.

- Боже, какой бред! Ты же понимаешь, что мы не можем, вот так просто ее забрать с собой? Она ведь живет в Колпино, раз здесь работала. У нее должны быть знакомые. У нее должна быть регистрация. Ты смотрела, где она прописана? Ей сейчас больше нужна привычная обстановка. Так быстрее к ней вернется память.

- Что? Что ты сказал, Макс?! – воскликнула возмущенно Анна. - Оставить ее после того, как она меня спасла? Тогда и я с ней останусь!

- Ты не понимаешь, что творишь!

- Уйди с моих глаз! – завопила в ответ, - и попробуй мне помешать. Я на такси уеду отсюда вместе с ней, и ты не сможешь мне помешать, как с Антоном, - и понеслась в палату.

Пока Максим стоял и размышлял, как примириться с тем, что в их жизнь вторгается неизвестная особа, мимо него пролетела Аня, ведя за руку Есению.

- Пойдем, сестричка, наш брат сегодня не в духе! - с нежностью проговорила.

«Это голос моей Анны? Она умеет так разговаривать? Может, я до сих пор ее не знаю? – анализировал поведение сестры, идя следом за ними. И тут осенило: «Она никогда не брала на себя ответственность за кого-то. Чистейший воды эгоизм присутствовал все ее годы жизни. Возможно, в нее вложен синдром спасателя, а мы не давали ему проявиться? Вот философа хотела пригреть, но появилась Есения, и парень забыт. Значит, там была не женская любовь, а просто желание помогать?»

- Девушки, стойте!

- Некогда нам, - огрызнулась Аня.

- Да, погоди ты, Аня! – схватил ее за руку, но она оттолкнула его. - Вместе поедем домой. Только выписку заберу.

- Ты серьезно? – стиснула зубы девушка.

- Куда уж больше! Вы же мои сестры, - улыбнулся от души: «Почему бы не проявить милосердие к девочке-сироте?» - Ждите внизу. Заберу выписку и вызову такси.

«Не так страшен черт, как его малюют, - сказал сам себе Максим. – Надо же, отцовские слова, так и лезут теперь в мысли, - хмыкнул он. – Есения выглядела здравомыслящей девушкой, пока не сошла с ума. Тьфу, ты. Не потеряла память. Ко мне не клеилась. Тем, более, когда Аня сказала, что я ей брат, то, вообще, табу на меня будет. Хотя, она мне даже понравилась. По ней видно, что гламурных запросов, типа мой муж должен в месяц зарабатывать два миллиона рублей, она вряд ли, заявит. Так что, пусть девушка поживет под присмотром сестры, к которой пришла пора, взять ответственность за кого-то. Пусть начнет с потеряшки. А что, это даже будет интересно, какие еще ей истории придумает Аня».

Максим, попрощавшись с врачом, спустился в фойе больницы и рядом с выходом увидел на скамейке со спинкой двух девушек - блондинку и брюнетку, выглядевших, как тургеневские барышни. Обе были в длинных летних приталенных платьях с короткими рукавами. На плече светловолосой девушки прикорнула темноволосая, держа за руку подругу. Они представляли собой прелестную картину безмятежности и умиротворения, так что редкие посетители и сотрудники больницы в этот поздний час останавливали свои взгляды на них.

Если бы Макс не знал свою сестру, он ни за чтобы не поверил, что спящий ангел - это она.

- Девочки, едем домой, - негромко сказал он, подойдя к ним.

- Аня, Аня, - зашептала Есения, осторожно тронув за плечо девушку.

- А! Что?

- Брат сказал, домой….

Есения ехала в никуда. В ее понимании это так и было. Слова «брат, сестра», были сродни – «ваш родственник - инопланетянин». События семилетней давности она воспринимала в данный момент, как произошедшим вчера. И та боль, которую испытала после сообщения дяди Боря, что теперь у нее нет не только родителей, но и дома, в котором она живет, терзала сердце сильнее, чем потеря памяти.

Происходящее ныне ее меньше волновало, потому что от спящей Ани шло ощутимое тепло. И не только. Забота! Поэтому Есения испытывала к новоявленной сестре доверие. К брату тоже, пусть он и держался холодно. А вот дядя Боря напоминал паука, ловящего в сети ослабленную муху. Какой Есения и являлась после смерти родителей. Переживания того дня, снова и снова накатывали на нее сейчас.

Но почему эта поездка в неизвестность не вызывала волнения, а дядя Боря не давал покоя. Почему? Что не так? Семь лет прошло, сказала Аня, а Есения нервничает, как будто вчера объявили о смерти родителей.

Аня сказала, сегодня после похорон отца поехали в Колпино, где Есения работала в бутике, и попали в аварию.

Какого отца еще? Она знает только одного. В голове всплыли воспоминания, как папа поцеловал ее перед отъездом и сказал, ты остаешься в надежных руках. Это дядя Борины руки должны были быть надежными? Поэтому он ее собрался отправить в детдом? И если она туда не попала, чья заслуга?

У Есении от всех мыслей разболелась голова. Она прикрыла глаза, и не заметила, как заснула на пару с Аней.

- Девочки, просыпайтесь, - негромким голосом произнес Максим. – Приехали домой.

Всю дорогу он обдумывал, как обыграть историю с Есенией, и задаваясь несколько раз вопросом - «Вот зачем мне это?». В доме постоянно жили пять человек прислуги. Экономка две горничные, повар, садовник. Еще мелькает иногда его помощник. Теперь их всех надо предупредить, чтобы общались с Есенией не как с гостьей, явившейся сегодня, а живущей уже семь лет. – Любой беды одно начало - сидела женщина скучала, - усмехнулся, думая про Аню. - Надеюсь, это будет стоить того, чтобы сестра перестала создавать проблемы на пустом месте».

Есения разглядывала дом. Вернее, дворец. С величественными колоннами при входе. В детстве для куклы такой мечтала иметь. Задрала голову, и увидела еще два этажа освещаемые фронтоном портала. Оглянулась. Уезжающее такси осветило деревья, кустарники вдоль дороги, но ворот для выезда не было видно. Она реально здесь живет?

- Есения, пойдем, - Анна, широко зевая, потянула ее. – Покажу твою комнату.

Огромные двухстворчатые двери распахнулись, и они стремительно вошли в большой холл. Точнее, Аня неслась, ведя за собой Есению, у которой не стало сна ни в одном глазу.

Промелькнула женщина в белом переднике с удивленными глазами, потом так же замелькали ступени широкой мраморной лестницы. Остановила свой бег Анна на третьем этаже перед одной из многочисленных дверей. Толкнула ее, вошла, включила свет.

- Падай здесь. Захочешь, есть, столовая с кухней внизу, я спать, - и ушла так быстро, как будто ее и не было.

Есения переступила порог и замерла.

Комната по размеру была как гостиная в родительском доме. Три окна, завешанные тяжелыми темными портьерами. Огромная кровать под пышным покрывалом по правую сторону от входа.

«Я что люблю долго спать? - возникла мысль, – а что я еще люблю?»

В левом углу возле окна массивный стол. Есению тут же потянуло проверить ящики. Выдвинула один. Пусто. Второй - то же самое. В третьем самом нижнем лежала ручка и блокнот.

От неожиданности и разочарования она шлепнулась на стул. Благо он был широкий с устойчивыми загнутыми ножками.

«А я точно здесь живу?»

Взгляд выхватил две двери. Подбежала к одной, за ней была ванная. За другой - гардеробная завешанная платьями, блузами, брюками, свитерами. Куча ящиков с трусами, лифчиками, сумочками, платками, бижутерией, обувью.

- Это что? Все мое? – сказала вслух, шокированная увиденным.

Но почему-то внутренне она не ощущала связь с этими вещами. То, что она здесь не заснет, это было однозначно.

Есению затошнило, и разболелась голова. «Куда меня привезли?» - разглядывала все это великолепие, страдальческим выражением лиц, чуждое для нее. Она не могла пользоваться таким количеством одежды.

Посмотрела на свое платье. Оно диссонировало по качеству с имеющимся гардеробом.

«Это все не мое!» – воскликнула и побежала к лестнице.

Благо на ногах были кроссовки, и она не сверзилась со ступенек пока сбегала вниз.

В холле в одной из дальних комнат она услышала голоса и пошла на них. Это была столовая. В которой стоял огромный стол напротив огромного, не завешанного шторами, окна. Здесь все было огромным, по мнению Есении. Вдоль стены находились буфетные шкафы с дверцами из стекла и светлого дерева с красивой посудой.

Максим сидел за столом, а рядом стояла та женщина, которую Есения видела у входа. Несмотря на возраст ближе к пятидесяти годам, она была привлекательной внешности, с хорошим макияжем, со светлыми волосами, собранными в пучок, средней полноты и среднего роста. Форменное платье темно-синего цвета со светлым кружевным передником придавало ей солидность.

- Есения Сергеевна, проходите. Садитесь, - показала ей на один из множества стульев вокруг стола. – Максим Сергеевич рассказал, что произошло с Вами. Как Вы себя чувствуете? Что будете есть?

- Вы меня знаете? – подходя к женщине, твердо спросила Есения, с желанием покончить сию минуту недоразумение со своим присутствием в этом доме.

- Конечно, Есения Сергеевна. Присаживайтесь. Максим Сергеевич сказал, вам не довелось поужинать сегодня. У меня есть запечённые филе лосося и овощи. Бефстроганов с китайским рисом со свежим салатом. Что Вам подать?

Изумленная Есения села, склоняясь над столом, на предложенный стул, но когда выпрямилась, заметила усмешку в уголке рта Максима.

- Мне бы воды. И если можно, рыбу.

- Конечно, - сказала, женщина. – Сейчас все принесу. Меня зовут Елена Матвеевна, если Вы не помните, - и мило улыбнулась.

Она ушла. Максим молча и сосредоточенно продолжал, есть, разрезая ножом куски мяса, и ловко поддевая вилкой в левой руке.

Невозможно было не обратить внимания, что он красив. Но вместе с восхищением, Есения ощущала неприятие, его как родственника, близкого человека. Наблюдая за ним, заметила, что вряд ли она сама так же управляется со столовыми приборами. Нет. Чужая она Максиму и Анне. Но почему тогда здесь?

- Максим Сергеевич… - робко произнесла Есения, поглядывая на него.

Звякнула вилка, царапнул нож об тарелку. Мужчина закашлялся. Схватил стакан с водой, и начал пить мелкими глотками.

Девушка застыла, чувствуя себя виноватой.

- Как ты меня назвала? – с трудом восстановив дыхание, прохрипел он.

Есения почувствовала злость в его голосе. Но появление Елены прервало их разговор и более-менее разрядило обстановку.

- А вот и Ваша рыба, - поставила она перед ней тарелку. – И сейчас налью водички.

- Спасибо, Елена Матвеевна, - поднялся Максим со стула и швырнул на стол салфетку. – Приятного аппетита, сестричка, - проговорил едким тоном, - и приятных снов.

Обескураженная Есения посмотрела ему вслед, потом на служанку.

- Не обращайте внимания, Есения Сергеевна, у него сегодня был трудный день. Вначале похороны, потом вот ДТП. Вы, правда, ничего не помните?

- Нет, - губы Есении задрожали. Слезы подступили к глазам. Она попыталась их сдержать. – Только детство. Мне… мне двенадцать лет. А потом я потерялась как будто…., - и заплакала.

- Ну, ну, милая, - присела рядом с ней женщина, и обняла ее. – Все будет хорошо. Вспомнишь…, вспомните обязательно.

- Но я здесь не чувствую ничего своего. Там в комнате все для меня чужое. Эти вещи. Они же не мои, - показала рукой в сторону лестницы, и всхлипнула.

- Знаешь, деточка, - Елена Матвеевна вдруг на «ты» и ласково обратилась к ней, как к ребенку. – Иногда в жизни происходят такие вещи или события, без которых твой путь не состоится. Поэтому прими то, что сейчас происходит, без боли, раздражения, и Всевышний тебе поможет пройти.

- Правда? – утирая слезы пальцами, наивно взглянула на нее Есения, будто в возрасте двенадцати лет.

- Еще какая, - улыбнулась женщина и подала ей салфетку. – А сейчас ешь. Тебе надо набраться сил. Завтра с Анной разберетесь, чем ты занималась. Ой, Есения Сергеевна, занимались.

- Спасибо, Елена Матвеевна. Вы так добры ко мне. Вы можете меня называть просто Есенией. Так я себя лучше чувствую.

- Хорошо, милая.

Максим был зол. Но надо быть честным, что последним штрихом для вспышки раздражения стало обращение Есении к нему по имени отчеству. Все труды насмарку. Ложь вот-вот рассыплется. Но вместе с тем, девушка не так-то проста. Точнее, не меркантильна. Можно было, молча принять богатство и купаться в благах жизни.

Если обратилась к нему по имени, отчеству, ей нельзя отказать в интуиции. Поэтому пытается прояснить, несоответствие услышанных слов и вызываемых чувств.

Злость еще больше усилилась за то, что повел себя неадекватно. Но было ли это от усталости, или возможно из-за Есении, вторгшейся в их размеренную устоявшуюся жизнь. Хотя, с чего вдруг она устоявшаяся, дойдя до своей комнаты, задумался он. Смерть отца разнесла вдребезги стабильность. Потом побег Ани, выразившей самостоятельность. Но надо быть правдивым, не будь Есении на переднем сиденье в автомобиле во время ДТП, неизвестно как отразился бы удар на Анне. А он готов был все их проблемы и грехи свалить на бедную сироту.

- Вот, черт, - вымыв лицо и почистив зубы, воскликнул вслух.

Привези вот тебя с отбитой головой неизвестно куда, чтобы ты испытывал? Пусть это и обеспеченный дом. Комната, которую предоставили Есении, являлась гостевой. В ней хранились поношенные вещи Ани.

Он вдруг ощутил холод и фальшь от всей этой затеи. Благими намерениями вымощена дорога в ад, говорил отец. Понятно, почему он просто так не помогал, кроме больным людям.

Надо Есению вернуть в свое жилье. Неправа Аня. Девушка не котенок и не щенок, чтобы за собой таскать по своим прихотям. Причинять ей добро.

Максим размышлял, а перед глазами стояло лицо Есении. Светлое и наивное. От нее веет детской душевной чистотой. Она не достойна того, чтобы ее обманывали.

Утром он поговорит с сестрой, и обязательно расскажут Есении, что с ней случилось.

Есения медленно поднималась по лестнице. Спешить ей было некуда. В ту комнату она не хотела возвращаться. Комната вызывала неприязнь. Она готова была даже здесь на ступеньках лестницы переночевать. Оглянулась. Оказывается, добралась до второго этажа. Здесь на площадке стояли уютные большие кресла, журнальный столик и в стиле дома - огромный диван. Неожиданно в голове возникла мысль, что у нее скоро вернется память. Она сходила быстро в комнату, выдернула из-под покрывала одеяло, и вернулась с ним на второй этаж. Диван стоял в глубине площадки и был скрыт от тех, кто поднимается по лестнице. Закутавшись в одеяло, она легла. Вспомнила родителей, вернувшись в те дни семилетней давности, невольно проступили слезы в уголках глазах.

И вновь из ниоткуда мысль: «Утром все будет по-другому. До свидания, мама, до свидания, папа».

Глава 4

Посреди соснового леса раздался женский голос.

- Смотри, Сережа, вот боровая матка. Какая она красивая ортилия однобокая. Как колокольчик многоплодный.

- Наташа, давай ложиться спать, нам рано вставать, завтра надо пройти километров двадцать до локации.

- Хорошо. Но здесь так красиво, что заснуть не могу.

Мужчина и женщина скрылись в палатке. А спустя немного времени туда залетела черная тень.

В белой палате с пикающими приборами лежал седовласый мужчина с закрытыми глазами, а вокруг него кружилась черная тень. Она обвила бутылку с водой, проникла в нее, а прибор начал производить резкий непрерывный противный звук.

Есения вздрогнула и проснулась. Звонок раздавался в холле.

- Мне нужен Максим Сергеевич, - прозвучал жесткий мужской голос внизу.

- Как Вас представить? – спросил его женщина.

- Мезин Борис Антонович.

Есения замерла. Она слышала этот голос раньше. Привстала. Буквально в доли секунд она вспомнила. Это был дядя Боря, который сказала, что ей надо ехать в детский дом, потому что ее родители погибли.

Есения встряхнула головой. Вот же только она живыми видела маму и папу в лесу. Как? Как она могла их видеть. Это, что был сон? Она начала усиленно размышлять. А что за тень влетела к ним в палатку? Они были такие красивые, здоровые, а дядя Боря сказал потом, что их нашли загрызенными зверями.

Есения села, поджала колени. Как же ей плохо было в этом детском доме! И тут видения, образы о той жизни замелькали в голове, остановил их разговор на первом этаже.

- Борис Антонович? Что случилось? – спросил Максим.

- У нас в пятой лаборатории возник пожар. Никто не мог до Вас дозвониться. Его уже потушили своими силами. Сгорели новейшие разработки, - взволнованно сказал он.

- Сейчас я соберусь и выеду.

- Тогда и я поехал. На месте буду ждать Вас, - ответил Мезин.

- Не сгорели, - прошептала Есения и вздрогнула. Поежилась, как будто замерзла. Какой же противный голос у дяди Бори, и не волновался он ни капли. Притворился, расстроенным.

Когда он к ней приехал в детдом, заявил, что надеяться ей не на кого. Поэтому должна научиться, зарабатывать самой. После его отъезда, она долго плакала, ведь папа говорил, довериться этому человеку.

Боже! Боже! Какие у нее мысли. Она все вспомнила! К ней вернулась память!

Работа! Ох, ты! Она опоздала на работу. Откинув одеяло, Есения хотела сбежать вниз. Но успела понять, что не хватает сумочки и телефона. Они в комнате.

На экране телефона светилось семь, ноль, ноль. Так рано? Она еще может успеть, доехать до открытия магазина. Надо позвонить директору, предупредить.

Нет, вначале надо поговорить с Анной. Поблагодарить, что они ее не бросили, помогли с больницей, накормили, предоставили кров. Узнать бы только, где комната Волошиной.

Дядю Борю встречала горничная, она сможет подсказать.

На кухне был повар и женщина. Моложе Елены Матвеевны.

- Доброе утро! А где находится комната Анны? – спросила быстро Есения.

- А Вы…Ой, извините, Есения Сергеевна же…Сестра…Вы ничего не помните только.

Есения улыбнулась, кивнула. Это какую же титаническую работу надо проделать Максиму, чтобы заставить прислугу включиться в обман. Почему решила, что это он этим занимался? Потому что вряд ли Анна с ее эмоциональностью и подвижностью озаботилась этим.

- Пойдемте, покажу. Боюсь, что только она сейчас спит. Раньше обеда обычно не встает.

- У меня очень важное дело, - ответила Есения, поднимаясь по лестнице.

- Да, такая беда стряслась, - округлила глаза горничная, - с утра вон приехал из фирмы человек.

Тихий стук в дверь не дал ответной реакции Анны. Тогда Есения начала колотить.

- Ей, что? Кто там? – прозвучал наконец-то возмущенный голос из комнаты.

- Аня, это Есения, мне надо уехать.

- Есения? – распахнулась дверь через полминуты. – А Есения! Черт! Я и забыла. Сестра, заходи.

Если бы Есения не знала ее игру, она начала бы догадываться, что почему-то, не сразу узнаваема родственниками и прислугой. Можно было посмеяться над этим. Но вдруг за спиной Есении на комоде она увидела фотографию мужчины, которого видела во сне.

- Кто это? – направилась она к портрету. Ведь во сне его преследовала тень, и как поняла, он умер.

- Это мой папа. Точнее, наш. А что? Ты что-то вспомнила?

- Да. Я видела его во сне, – решила сказать правду Есения. – Он был в больнице, и потом умер. Там запищал сильно и противно прибор.

- Ты видела его? Как это возможно? – застыла в удивлении Анна. В ее голове не складывалось, чтобы посторонняя девушка могла что-то знать об отце. – Да, он умер в больнице. Это было … уже четыре дня назад.

- Знаешь, Аня, там летала темная тень, и она спряталась в бутылке. О! Такая же тень влетела в палатку к маме с … - и Есения замолчала, поняв, что выболтала лишнее.

- К маме? С тобой все в порядке. Ты как себя чувствуешь?

- Все нормально, нормально, - пробормотала Есения, находясь под воздействием анализа сна.

Черная тень была у родителей во сне, а потом и отца Волошиных. Неужели их что-то связывает. Что? А может, кто? Дядя Боря! По телу девушки побежали мурашки. Может, ее родители не были загрызены дикими животными? Неужели пришло время разузнать правду их гибели? Как там сказала вчера Елена Матвеевна? В жизни происходят трудные события, чтобы повести тебя по нужному пути.

- Есения, Есе…, - тронула ее за руку Анна.

- Аня, ты сказала, я работала в Колпино, уехала от вас, - жестко констатировала девушка. У нее в одно мгновение созрел огромный план. Хотя, чему удивляться, это же а ля Волошиных стиль.

- Ну, да, - с небольшой нервозностью отреагировала собеседница.

- Могу я съездить за вещами? Я хочу уволиться из магазина. Думаю, мне надо быть с семьей.

- Как здорово! Конечно. Я тебе все покажу, – засуетилась Анна. Движ начался. – Надо только Максиму сказать, иначе он снова начнет мои поиски.

- Думаю, что не начнет. На фирме случился пожар. Я слышала, что там пропали какие-то разработки. И он поехала туда.

- Как пожар? Разработки? Это папу не успели похоронить и такие ужасные события? – беспокойство в Анне расширялось. - А где ты слышала?

- Я спала на втором этаже, на диване. В той комнате мне неуютно.

- Поменяем! Надо ехать на фирму. Я теперь владелица. Мне тоже необходимо все знать, - забегала по комнате Анна, пытаясь натянуть на себя платье поверх ночной пижамы.

- Аня, ты забыла пижаму снять, - показала ей на шорты под платьем. – Слушай, там Максим сейчас. Он все узнает, и сообщит тебе. А мы заберем мои вещи из Колпино и потом обязательно сами узнаем причины пожара. Я тебе обещаю, - сказала Есения, и, подойдя к девушке, обняла ее. Этот жест был неожиданный, но где-то неосознанно шло понимание, что таким образом можно успокоить девушку, не совершать лишних действий.

- Точно! Мы сами разузнаем! Как хорошо, что теперь есть ты у меня, - горячо высказалась Анна.

Есения улыбнулась. Из Волошиной младшей шпионки не выйдет. А это ей и на руку. Значит, сможет рассказать, кем работает у них Мезин.

- Платье на тебе, будто в нем спала, - прокомментировала Анна.

- Спала, - рассмеялась Есения.

- Ну, вот. А ты мне не дала платье надеть на пижаму, а сама в ночнушке собралась рассекать, - захохотала Волошина, - иди, прими душ, пока завтрак готовят, смени гардероб. Там столько вещей в твоей комнате. Устанешь мерить, так что быстрее разберись с этим.