369 Царство

— Я что тебе сказала сделать? — строго спросила Мара.

Кукуня не отвечала, она лишь переминалась с ноги на ногу, пытаясь отступить назад, но сзади неё была стена.

— Отвечай матери! — повысив голос, сказала Мара, и Кукуня вздрогнула.

Неожиданный агрессивный напор жрицы очень сильно контрастировал с нашим разговором, который был до этого. От происходящего мне становилось не по себе, и сердце начинало тревожно набирать темп.

— Хв… — дрожащим голосом начала было говорить Кукуня.

Но Мара не дала ей закончить и начала пуще прежнего кричать на дочь, из-за чего и я сам вздрогнул.

— Хворост! Я велела ещё хвороста принести! А ты!? Стояла и подслушивала! Непослушная девка… — Мара замахнулась, чтобы дать пощёчину Кукуне.

Я отреагировал рефлекторно. Резко вклинившись между ними, я оттеснил Мару, хватая её за руку.

— Хватит! — крикнул я. — Это же твоя дочь! Зачем ты над ней издеваешься!

Мара отступила назад. Её строгий взгляд медленно переплыл с меня на Кукуню, и на губах сверкнула едва заметная улыбка. Она кивнула мне, чтобы я посмотрел на её дочь.

Не понимая, что происходит, я обернулся.

Кукуня смотрела на меня, приоткрыв рот, её нижняя губа дрожала, а в глазах наворачивались слёзы. Так смотрят на спасителей, пришедших в последний момент.

Я снова сурово посмотрел на Мару, а та лишь ещё больше улыбнувшись, указала пальцем на свой глаз, а затем снова на Кукуню.

Я, чуть смущённый, снова посмотрел на девушку. Сконцентрировав взгляд на парящих вокруг неё письменах, я увидел то, что хотела мне показать жрица.

///

Кукуня

Лояльность: 5

///

Кукуня, резко шагнув ко мне, обняла и вжалась лицом в грудь, крепко прижимаясь. Она очень часто дышала, её сердце бешено билось. Я положил руки ей на плечи, затем на голову и чуть прижал к себе.

Лояльность девушки выросла до пяти — потому что я за неё заступился.

Посмотрев на Мару, я увидел, что она наблюдала за нами с торжеством, скрестив руки на груди. Так она преподала мне урок. Урок того, как работает эта система. А ещё показала, что манипулирует людьми вокруг себя и не щадит даже самых близких. Я чуть крепче прижал к себе Кукуню.

Мне захотелось защитить её от собственной матери, и это было странное чувство. Такого раньше я не испытывал.

— Это какой-то уж больно жестокий урок, — сказал я, поворачиваясь к жрице.

— Жестокие уроки запоминаются дольше. — Мара отряхнула руки, словно испачкала их в чём-то, и, отходя к столу, засучивая рукава, продолжила: — Ты говорил, что тебе нужна лечебная мазь. Что ж, я приготовлю её. Но мне серебрянки не хватает, сходи да набери охапку.

— Чего? — Я возмущённо посмотрел на жрицу. Я тут её учу жизни, а она мне квест на сбор травы выдаёт, совсем что ли кукухой поехала? — Это какая-то шутка что ли?!

— Нет. Кукуня знает, где её можно найти. Она тебя проводит. — Мара говорила буднично, так словно всё идёт по её плану, от чего меня начала раздражать.

Я захотел было что-то возразить, но прежде, чем я открыл рот, Кукуня подала голос:

— Да. Пошли. — Он звучал с небольшим надломом. Не глядя на мать, она быстро вышла из дома, на этот раз не хлопая дверью.

Я снова посмотрел на Мару. Она вопросительно приподняла бровь.

— Ступай, Кощеев, оно тебе нужно в первую очередь, а не мне. — Она начала доставать на стол какие-то склянки и кувшины, снимать развешанные травы.

— Звериные нравы у тебя, Мара, — тихо кинул я, уходя на улицу.

Кукуня ждала меня на другом конце участка. Она старательно вытирала глаза и пыталась привести волосы в порядок, хоть с ними и так всё было нормально.

— Как ты? — спросил я, подойдя к ней и положив ладонь на плечо.

Она подняла на меня всё ещё красные глаза.

— Спасибо. За меня тут ещё никто не заступался.

— А тут было много кому заступаться? — поинтересовался я и жестом предложил Кукуне вести меня к месту сбора.

— Бывали… — Она кинула быстрый взгляд в сторону дома, схватила меня за руку и быстро зашагала по лесной тропе, увлекая за собой.

— Полегче! — снова окликнул её. Сапоги себе из сундуков я не взял, а зря: ходить босиком по лесу было весьма неприятно, всё кололось, и я едва успевал выбирать место для следующего шага, чтобы не напороться на очередную колючку.

Босоногая Кукуня преодолевала лесные просторы с завидной ловкостью. Казалось, она вообще не чувствовала боли или дискомфорта.

— Давай подальше от дома отойдём, — приговаривала она. — …не первый ты мужик, что к нашей избушке вышел.

Глава 6. В которой я познал Кукуню

Солнце слепило меня, пробиваясь сквозь голые ветви высоких деревьев. Лес выглядел чарующе-желтоватым в лучах поднимающегося светила. В нос бил прохладный воздух, пахло прелой листвой и елью.

Кукуня бежала быстро, и её темп совершенно не сбивался, я же в какой-то момент выдохся. Ну не привык я бегать по лесам — уже второй раз за сутки эта девушка тянула меня за собой сквозь заросли. В этот раз хотя бы я мог уворачиваться от веток, а одежда защищала от мелких царапин.

Палая листва сменилась ковром из мха. И в этот момент я выдернул руку из хватки Кукуни и, тяжело дыша, облокотился на колени.

— Так… всё… хватит… я… запыхался… давай сделаем передышку, — говорил я, шумно втягивая воздух и щурясь. Сердце бешено колотилось в груди, так что давление начало отдавать в зубы.

Это состояние было следствием сидячего образа жизни. Уже тогда, стоя на поляне посреди леса, я понял, что вскоре жизнь в этих дремучих краях выкует из меня нормального человека.

Кукуня торопливо обошла меня по кругу, осмотрелась: не подглядывает ли кто за нами. Затем она оттеснила меня к дереву и, сама прильнув поближе, зашептала:

— У маменьки везде глаза да уши. Нет в этом лесу укромного уголка.

— Если бы это было так, она бы, наверное, знала о моём появлении в озере этой ночью, — заметил я.

— А ты думаешь, она не знала? Думаешь, чего это она так вырядилась? — Кукуня зло посмотрела на меня, словно я сказал что-то совсем дурное. Видеть такого рода осуждение от неё было как-то вдвойне неприятно. Не то чтобы я на тот момент считал её какой-то умственно отсталой, но какой-то избыточный инфантилизм в ней всё же был.

Но в словах Кукуни была логика. Мара и вправду с порога выглядела так, словно пыталась меня соблазнить, так что, вероятно, девчушка не врала.

— Ладно, допустим, — сказал я, положив руки на плечи Кукуни, а затем чуть тише продолжил: — Ты сказала, я не первый мужик тут. Что ты имела в виду?

Кукуня снова огляделась по сторонам. Мы стояли тесно прижавшись друг к другу, она шептала едва слышно:

— Маманя раз в сезон забирает себе молодца из деревни. Проводит с ним ритуал, а затем выбрасывает… что от него останется.

Я ощутил, как где-то внутри меня что-то ёкнуло.

— О каком ритуале ты говоришь? Что значит «что останется»? Она что, мужиков убивает?

— Что? — Глаза Кукуни округлились. — Нет. Она проводит ритуалы, такие же, как в бане… — Она посмотрела на меня непонимающим взглядом. — А иногда в избе, и тогда меня выгоняют наружу на мороз. Я всегда в эти моменты крики слышала, и стоны, и мужские, и женские. Всё думала, может, помощь нужна, но она дверь изнутри запирала.

— Как в бане? — Я посмотрел на неё с сомнением. От сердца чуть отлегло. Чуть отстранил от себя девушку. — Но потом что с ними происходит? С мужичками этими? С молодцами?

— Потом они опустошённые уходят обратно, обычно… ну, я так видела.

— Фух… Кукуня, ты зачем пугаешь-то так? — Я вытер пот со лба. — Я уже подумал, что твоя маманя сжирает мужиков и кости в лесу разбрасывает.

— Фу… какая гадость, — Кукуня скорчила гримасу отвращения.

Я призадумался.

— Погоди-ка… ты хотела сказать мне что-то про вещи в подвале. Это…

— Вооот, — протянула Кукуня. — Не все молодцы живыми-то после ритуалов выходят. Некоторые — хвать. — Она хлопнула в ладоши и тут же, испугавшись, начала снова боязливо озираться по сторонам. Убедившись, что никого рядом нет, шёпотом продолжила: — И нет молодца… прихожу в избу, а всё… тю-тю.

— И вещи тогда получается… от тех ребят, что Маре не понравились?

Кукуня быстро закивала.

Я продолжил задавать вопросы:

— А если понравился молодец твоей мамке… то? — Я вопросительно посмотрел на девушку, ожидая, что она ответит.

— То… — повторила она. — то… он живым уходит… на следующее утро.

Я облегчённо вздохнул. На секунду подумал уже было, что и моя участь предрешена и мы тут какой-то прелюдией к смерти занимаемся: сейчас травы наберём, она меня ею накормит — и в гроб.

— А зачем ты шептала-то? — удивился я. — И почему она сама не рассказала о других мужиках?

— Шептала я… — снова озираясь, ответила Кукуня. — Потому что… — Она не решалась ответить. — Всех мужиков она отправляла из дому, и они не возвращались. А ты мне понравился, не хочу, чтобы ты уходил… не хочу снова одна оставаться.

После этих слов она опустила взгляд и начала нервно теребить подол платья. Я смотрел на Кукуню и видел грустную, измождённую тиранией матери девушку. Она как будто совершенно не знала любви и прятала за озорством и наигранностью свою боль.

От осознания этого моё сердце начало биться чаще. Мне хотелось как-то помочь Кукуне, дать ей если не тепло, которого ей так не хватало, то хотя бы немного ласки. Мне хотелось её — красивую, ранимую, чувственную, молодую и неопытную.

Я ласково поднял её личико наверх за подбородок. В её глазах мелькнул огонёк надежды. Сделав шаг навстречу, я прильнул к её губам.

Поцелуй был не таким, как с её матерью. Я старался быть нежным, аккуратным, чтобы не спугнуть.

Кукуня закрыла глаза. Её пальцы вцепились в мою рубашку на груди, крепко-крепко, она тянула меня к себе.

Её ответный поцелуй стал чуть глубже. Она подключила язык, но тут же, испугавшись, чуть отпрянула. Посмотрела на меня испуганным взглядом.

Я улыбнулся ей.

Она опустила взгляд вниз, прикусывая нижнюю губу.

— Не бойся, — прошептал я, проведя ладонью по её щеке, убирая волосы назад.

Она сделала глубокий вдох.

Мы снова сплелись в поцелуе, на этот раз более страстном. Она начала обнимать меня.

Я же в свою очередь одной рукой обнял её за талию и прижал к себе. Внизу живота ощутил горячий прилив сил.

Вторая моя рука запуталась в её волосах на затылке.

Наш поцелуй стал глубже. Языки начали сплетаться в страстном танце.

Моя рука опустилась на её ягодицу. Она закинула мне на бедро ногу, и её платье начало задираться вверх, оголяя красивые ножки.

Я приподнял её за ягодицы, давая обхватить себя ногами сзади, и прижал к дереву. Ощутил кожей шершавую кору.

Она выдохнула со стоном. Её руки обвились вокруг моей шеи. Снова страстный поцелуй.

Я делал плавные движения тазом, прижимаясь своим возбуждённым членом к ней сквозь одежду. Она чувствовала это, она старалась двигаться в такт мне, отвечая на мои движения.

— Дима… — прошептала она мне на ухо, вцепившись пальцами в волосы. — Я… я хочу… тебя…

Я осторожно повалил её на холодный мох. Лес над нами был тих и безмятежен, даже ветер не колебал ветвей деревьев, оставляя нас наедине друг с другом, позволяя слышать дыхание, ощущать, как бьются сердца. Я чувствовал каждый её вздох.

Она смотрела на меня влюблёнными глазами, в которых в то же время читался и страх.

Моя рука задрала подол её платья. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра вверх. Нежная, горячая кожа.

Влажное лоно под волосами. Я начал нежно ласкать её пальцами. Она издала сдавленный стон. Я снова впился в её губы поцелуем.

Её тело извивалось под моими руками. Она постанывала сквозь поцелуй. Её горячие ноги так и норовили сжать мою кисть, но тут же чуть раздвигались, давая мне продолжать ласку.

Но посреди процесса она неожиданно вырвалась из поцелуя.

Открыв глаза, я увидел, что она чуть напуганно смотрит на меня.

— У мм… меня… — Её голос едва пробивался сквозь шёпот и дрожал. — ещё не было…

— Я буду нежен, — сказал я, кивнув ей.

Она всё равно напуганно поджала губы и посмотрела вниз.

Я стянул штаны. Когда она увидела мой разгорячённый член, из её рта вырвался неуверенный выдох. Мы снова встретились глазами.

— Обними меня, — сказал я шёпотом. — Держись крепко. Если почувствуешь боль, так и скажи, я остановлюсь.

Она закивала.

Я снова провёл рукой по её киске, она была очень влажной. Поднеся головку члена к её телу, я вновь посмотрел в её глаза. В них были одновременно и страх, и трепет, и возбуждение.

Я начал медленно входить внутрь. Её глаза расширились, рот открылся, нижняя губа задрожала. Пальцы крепко вцепились в мою спину сквозь рубаху.

Я, поджав губы, продолжил, старался быть нежным и осторожным, не хотел причинить ей боль, хоть и знал, что в первый раз это в любом случае будет очень чувствительно.

Она, зажмурившись, упёрлась лицом в мою шею. Я вошёл глубже. Её тело дрожало. Ещё глубже. Её ногти впились в кожу, я сам ощутил боль, шикнул, закусил губу, но не остановился.

Ещё одно движение — и её тело резко вздрогнуло подо мной. Она прижалась ко мне. Я начал двигаться взад-вперёд. Движения были медленными, плавными. Я хотел прочувствовать её, хотел, чтобы она прочувствовала меня.

Постепенно её дыхание становилось всё более отрывистым, она начала дышать чаще, хватка ослабла. Её тело, напряжённое и зажатое, постепенно расслаблялось.

Вскоре, чуть выгнувшись, она прошептала мне в шею:

— Да, Дима…

В какой-то момент её таз начал двигаться мне навстречу. Тихонько она постанывала при каждом моём входе.

Я почувствовал, что могу чуть ускориться.

Я проводил ладонью по её бёдрам, ощущал, как содрогается её тело. Кукуня возбуждала меня всё сильнее: меня возбуждало в ней всё — то, как она впивалась пальцами в мою спину, как учащались её стоны, как горячо было её дыхание и как она сама начинала двигаться быстрее мне навстречу. Я больше не мог сдерживаться, да и не хотел. Я сорвался.

Минутой спустя, тяжело дыша, я лежал на спине, а Кукуня, прижавшись к моей груди, тесно сжала ноги. Я обнимал её одной рукой, водя пальцами по спине.

Крови не было. Мне удалось сделать всё достаточно нежно и плавно.

— Всё прошло хорошо? — робко спросила она наконец.

Я чуть усмехнулся.

— Ты мне скажи. Как ты себя чувствуешь?

Кукуня прикусила губу, обдумывая ответ, и игриво отвела взгляд в сторону.

— Я пока не поняла… — А после недолгой паузы добавила: — …нужно будет попробовать ещё раз.

Я тихонько засмеялся, крепче прижав девушку к себе.

Посмотрев на Кукуню, я заметил, что вокруг неё снова заплясали письмена. Это был уже знакомый мне текст с её характеристиками, и опять в этой веренице параметров один отличился особенно ярко, словно подмигивая, он привлекал моё внимание.

///

Кукуня

Лояльность: 6

///

Лояльность выросла всего на единицу. Меня это удивило: видимо, занятие любовью Кукуне понравилось не так сильно, как то, что я заступился за неё, защитив от Мары. С другой стороны, раз лояльность выросла, значит, ей понравилось? Это уже неплохо.

Я погладил девушку по голове и заметил, что вокруг моей собственной руки тоже начали вращаться надписи. А если быть точным — одна надпись.

///

Касание Нави 1 (35:57)

///

Я долго смотрел на этот текст, пытаясь понять, что означают загадочные цифры «35:57», но прямо на моих глазах цифра сменилась на «35:56». Стало понятно, что это обратный таймер. Секс с Кукуней даровал мне новую силу к тем двум, что у меня уже были.

— Касание Нави… — прошептал я задумчиво.

— Что? — Кукуня подняла взгляд на меня.

Я перевёл взгляд с ладони на девушку.

— Твоя мама сказала мне, что я получаю силу от женщин, с которыми… кхм… возлежу.

— Так? — Она чуть приподнялась.