Маг огня

Эйдан сел прямо на пепел, рядом с рыдающей фигурой.

– Расскажи мне о ней, – сказал он. – Расскажи всё.

И фигура рассказывала. Часами, пока ночь сменяла день, а день – ночь, она рассказывала о своей жизни, о любви, о безумной мечте поймать солнце, о гибели, о вечном горении. Эйдан слушал, и внутри него пламя горело ровно и спокойно, впитывая чужую боль, чужую память, чужую душу.

Когда на третьи сутки Лина и Кайл, не выдержав ожидания, прибежали к источнику, они застали странную картину. Эйдан сидел в центре угасающего пламени, а перед ним на коленях стояла фигура из света, которая становилась всё прозрачнее с каждой минутой.

– Прощай, брат, – сказала фигура. – Спасибо тебе. Ты дал мне то, чего я не заслуживал. Ты дал мне покой.

Она растаяла, и последняя искра, взметнувшись в небо, погасла навсегда. Эйдан поднялся, шатаясь от усталости, и Лина бросилась к нему, обнимая, целуя, плача от счастья.

– Ты живой, – шептала она. – Ты живой.

– Живой, – ответил он, прижимая её к себе. – И такой, каким был. Ничего во мне не изменилось. Кроме одного – теперь я знаю цену ошибкам. И никогда их не повторю.

Кайл стоял поодаль, с непривычно серьёзным лицом.

– А огонь погас, – сказал он, оглядывая Пустоши, которые вдруг перестали быть мёртвыми. В пепле пробивались первые зелёные ростки, тонкие, робкие, но живые.

– Нет, – покачал головой Эйдан. – Не погас. Просто перестал быть проклятым. Теперь здесь снова будет жизнь. Земля помнит, – он посмотрел на Лину, – и она простила.

Обратный путь занял меньше времени. Пустоши оживали на глазах – сначала редкая трава, потом кусты, потом первые деревца, тянущиеся к солнцу. В небе снова запели птицы, а в ручьях, которые вдруг появились из-под земли, заблестела вода.

В Альтере их встречали как героев. Верховный Маг говорил речь, Магистр Ворон впервые прилюдно обнял Эйдана, а старый пекарь долго тряс руку зятя, не в силах вымолвить ни слова.

Но настоящий праздник случился позже, когда они остались одни – Эйдан и Лина – на их балконе, глядя на закат над ожившим королевством.

– Помнишь, я говорила про дом у леса? – спросила Лина, положив голову ему на плечо.

– Помню.

– Так вот, я его нашла. Там, где начинаются предгорья, есть поляна. С одной стороны лес, с другой – река. Земля там хорошая, я чувствую. Мы построим дом. Посадим сад. И будем жить долго и счастливо.

– А как же Гильдия? Магия? – улыбнулся Эйдан.

– А Гильдия будет рядом. Мы будем приезжать, учить молодых, помогать советом. Но жить мы будем там. Я хочу просыпаться утром и видеть не каменные стены, а деревья. Хочу, чтобы наши дети бегали по траве, а не по плитам.

– Дети? – Эйдан приподнял бровь. – А мы уже о детях говорим?

– А ты против?

Вместо ответа он поцеловал её – долго, нежно, обещая всем своим существом, что так и будет. Будет дом. Будет сад. Будут дети, бегающие по траве. И огонь внутри него будет гореть ровно и спокойно, согревая, но не сжигая.

Где-то внизу зажигались огни Альтеры, весёлые и живые. Где-то в таверне «Толстый Гусь» Кайл рассказывал очередную историю о своём героизме на Пустошах, привирая, конечно, но кто ж ему поверит. А здесь, на высоте, двое молодых людей смотрели на звёзды и верили, что впереди у них целая вечность.

Глава 4.

Прошло три года с тех пор, как Эйдан стоял на Пустошах и говорил с призраком древнего мага. Многое изменилось в Альтере за это время. Пустоши больше не были пустошами – теперь их называли Новой Долиной, и каждую весну туда отправлялись переселенцы, чтобы поднимать земли, которые щедро благословила проснувшаяся жизнь. Лина часто ездила туда – её магия земли была нужна повсюду, и она с радостью помогала молодым росткам превращаться в деревья, а сухой почве – напитываться влагой.

Эйдан теперь редко покидал Гильдию надолго. Он стал младшим магистром огня, и в его обязанности входило обучение новых учеников – тех, в ком просыпался дар пламени. Он оказался прирождённым учителем, терпеливым и внимательным, умеющим найти подход к каждому. Магистр Ворон, который совсем состарился и редко выходил из своих покоев, говорил, что Эйдан понимает огонь лучше, чем кто-либо из ныне живущих.

– Потому что я не пытаюсь его приручить, – отвечал Эйдан. – Я просто слушаю. И он говорит со мной.

Весна в тот год выдалась ранняя и тёплая. Снег сошёл уже к середине марта, и в лесах вокруг Альтеры зацвели подснежники – белые, нежные, пахнущие надеждой. Эйдан стоял у окна своего кабинета и смотрел, как внизу, во внутреннем дворе Гильдии, Лина возится с новыми саженцами, которые привезла из Новой Долины. Она что-то напевала, склонившись над землёй, и её рыжие волосы горели на солнце ярче любого пламени.

– Магистр Эйдан? – робкий голос заставил его обернуться. В дверях стоял мальчик лет двенадцати, худой, вихрастый, с огромными серыми глазами. Он был новеньким – пришёл в Гильдию всего неделю назад, и дар у него только начал проявляться.

– Да, Тим? Что случилось?

– Я… у меня опять не получается, – мальчик шмыгнул носом и протянул вперёд ладони. На кончиках пальцев затрепетало слабое, едва заметное свечение, но тут же погасло. – Я делаю всё, как вы учили. Дышу ровно, представляю огонь внутри. А он не идёт. Совсем.

Эйдан улыбнулся и подошёл к мальчику. Он присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

– А ты не пробовал просто перестать стараться?

– Что? – Тим удивлённо захлопал глазами.

– Понимаешь, огонь – он как дикий зверь. Если ты будешь на него кричать и топать ногами, он испугается и убежит. А если ты сядешь тихо-тихо и просто подождёшь – он сам придёт к тебе, из любопытства. Попробуй сейчас. Не старайся зажечь огонь. Просто закрой глаза и почувствуй, какой ты тёплый внутри. Как бьётся сердце. Как кровь бежит по жилам.

Тим послушно закрыл глаза. Прошло несколько секунд, потом минута. И вдруг на его ладони вспыхнул маленький, но ровный огонёк – не дрожащий, не испуганный, а спокойный и уверенный. Мальчик открыл глаза и ахнул.

– Получилось! Магистр, получилось!

– Это у тебя получилось, – поправил Эйдан, вставая и кладя руку ему на плечо. – Ты молодец. А теперь иди, покажи остальным. И помни – огонь любит тех, кто его не боится.

Тим выбежал из кабинета, сияя от счастья, а Эйдан вернулся к окну. Лина уже закончила с саженцами и теперь разговаривала с кем-то у ворот. Эйдан присмотрелся и узнал Кайла – тот вернулся из очередного путешествия, теперь он был официальным посланником Гильдии при дворах соседних королевств. Кайл что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, а Лина смеялась – её смех Эйдан слышал даже сквозь закрытое окно.

Вечером они собрались втроём в любимой таверне Кайла – «Летящий Ветер» называлась она, на самом верху Западного холма, откуда открывался вид на всю Альтеру. Закат догорал за окнами, раскрашивая небо в цвета старого золота и спелой вишни, а в камине весело потрескивали дрова.

– …и тогда этот граф говорит: «А можете ли вы, уважаемый маг, сделать так, чтобы ветер дул только в мои паруса, а соседские корабли стояли на месте?» – Кайл изображал важного вельможу, надувая щёки и смешно шевеля бровями. – Я ему отвечаю: «Могу, ваше сиятельство. Но тогда ваши корабли тоже никуда не поплывут, потому что ветер, который дует только в одну сторону, называется сквозняком и бывает только в одном месте».

– И что он? – спросила Лина, утирая слёзы смеха.

– Он обиделся. А потом пригласил на ужин и предложил остаться при дворе главным советником по погоде. Представляете? Главный советник по погоде! Я ему сказал, что подумаю, но только если он построит мне дворец из облаков и будет поливать его дождём из шампанского.

– Ты неисправим, – покачал головой Эйдан, подливая другу вина.

– А зачем мне исправляться? Я и так хорош, – Кайл откинулся на спинку стула и вдруг стал серьёзным. – Слушайте, я тут не просто так болтаю. Я кое-что узнал в своих поездках. То, что может быть важно для вас.