Маг огня

По толпе прокатился вздох восхищения. Эйдан не останавливался. Он творил то, что чувствовал – огненный дождь, небесных зверей, сложные геометрические фигуры, сменяющие друг друга с калейдоскопической быстротой. Он забыл о Совете, о знати, о страхе. Остался только он и его огонь, единое целое, пульсирующее в такт сердцу.

Когда он закончил, на площади воцарилась тишина. А потом грянули аплодисменты. Они нарастали, как приливная волна, захлёстывая сцену, заглушая все звуки. Эйдан стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как по лицу катятся слёзы – слёзы облегчения и счастья.

Верховный Маг поднялся со своего кресла. Тишина восстановилась мгновенно.

– Эйдан из Нижнего Города, – голос Элиана Небесного разнёсся над площадью, наполненный силой и мудростью. – Ты не просто показал владение стихией. Ты показал душу огня. Редкий дар. Редкое понимание. Совет Магов единогласно присваивает тебе звание полноправного мага и приглашает остаться в Гильдии для дальнейшего обучения. Ты достоин.

Эйдан поклонился, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он сделал это. Он смог.

После церемонии, в суете поздравлений и толчее гостей, он искал глазами только одно лицо. Лина нашлась у края сцены, прижимая к груди пустую корзинку и улыбаясь так, словно это её только что наградили.

– Ты видел их лица? – закричала она, бросаясь к нему. – Ты видел? Особенно эту важную даму в жёлтом, у неё челюсть отвисла! Эйдан, ты был невероятен!

Он обнял её, прижимая к себе, вдыхая запах хлеба и полевых цветов, и чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее отношения к магии.

– Это ты невероятна, – прошептал он ей в волосы. – Ты и твой хлеб.

– Молодой человек, – раздался за спиной сухой, но не лишённый вежливости голос. Эйдан обернулся и увидел графа Валтора, который смотрел на них с Линой с лёгким недоумением. Рядом стояла та самая светловолосая девушка, и вблизи её глаза оказались не просто светлыми, а почти прозрачно-голубыми, как горный лёд.

– Моя дочь, леди Ариана, хотела бы выразить вам своё восхищение, – продолжил граф. – Если вы, конечно, соблаговолите уделить нам минуту.

Лина отстранилась, и Эйдан почувствовал, как её руки дрогнули. Он посмотрел на неё, потом на леди Ариану, и внезапно понял, что Кайл был и прав, и неправ одновременно. Связи и титулы что-то значили в этом мире. Но не всё.

– Леди Ариана, – он поклонился девушке с уважением, но без подобострастия. – Для меня честь. Но позвьте представить вам мою подругу Лину, без поддержки которой я бы никогда не стоял здесь сегодня.

Глаза леди Арианы удивлённо распахнулись, скользнув по простому платью Лины, по её рыжим волосам, по корзинке в руках. Но в этом взгляде не было презрения – только искреннее любопытство.

– Приятно познакомиться, Лина, – сказала северная аристократка с лёгким акцентом. – Ваш друг сегодня покорил не только Совет, но и моё сердце. Как истинная дочь Севера, я знаю цену настоящему огню.

Она протянула руку, и Лина, помедлив мгновение, пожала её. Эйдан смотрел на этих двух таких разных девушек и чувствовал, что мир вокруг становится больше, сложнее и прекраснее, чем он мог себе представить.

Вечером, когда город утонул в огнях праздничной иллюминации, а в небо одна за другой взлетали разноцветные искры фейерверков, Эйдан снова стоял на своём балконе. Только теперь он был не один. Лина прижималась к его плечу, кутаясь в его алую мантию, которую он накинул на неё, спасая от вечернего холода.

– Страшно подумать, – сказала она тихо, глядя на расцвеченное огнями небо. – Всего полгода назад ты таскал мешки с мукой у отца. А теперь ты знаменитость. Тебя приглашают в гости графы, тобой восхищаются леди.

– А я всё тот же, – ответил Эйдан, касаясь губами её макушки. – Я тот, кто любит тебя. И тот, кто умеет зажигать огонь. Всё остальное – просто декорации.

Внизу, в городе, играла музыка. Где-то смеялись, ссорились, влюблялись. Где-то старый пекарь закрывал свою лавку, довольно потирая руки, – его пирожки сегодня пользовались небывалым спросом, потому что весь Нижний Город знал, что их ест новый маг огня. А на башне Гильдии двое молодых людей смотрели на звёзды и верили, что впереди у них целая вечность.

Глава 3.

Зима пришла в Альтеру неожиданно, как это часто бывает в предгорьях – ещё вчера моросил холодный дождь, а сегодня утром город проснулся укутанным в белоснежное одеяло, искрящееся на солнце миллионами алмазных крошек. Эйдан стоял у окна своей новой комнаты – теперь у него были отдельные покои в восточной башне, небольшие, но с высоким потолком и камином, который он мог зажигать одним щелчком пальцев. За окном кружились снежинки, такие лёгкие и невесомые, что казались обрывками утреннего тумана, замёрзшими в полёте.

Он любил это время. Зима в Альтере была особенной – суровой и величественной, как сам север. Река у подножия холмов покрывалась льдом, и по ней с утра до вечера скользили конькобежцы, оставляя за собой причудливые узоры. Крыши домов в Нижнем Городе прогибались под тяжестью снега, и специальные люди с длинными шестами сбрасывали его вниз, чтобы сугробы не задавили прохожих. А в Верхнем Городе, где стояла Гильдия, снег аккуратно сметали слуги, посыпая дорожки песком, чтобы знатные господа не испачкали свои дорогие сапоги.

Эйдан теперь часто бывал в Верхнем Городе. После Дня Осеннего Равноденствия его имя стало известно в самых разных кругах. Приглашения на званые обеды, балы и приёмы сыпались одно за другим, и Магистр Ворон настоятельно рекомендовал их не игнорировать.

– Ты больше не просто маг, Эйдан, – говорил он своим скрипучим голосом. – Ты лицо Гильдии. Ты будущее огненной магии в Альтере. Люди должны знать тебя, доверять тебе, уважать тебя. А для этого нужно уметь не только жечь, но и говорить, и кланяться, и выбирать правильную вилку для рыбы.

Эйдан вздыхал, но подчинялся. Он уже успел понять, что спорить с Магистром бесполезно, да и в глубине души понимал его правоту.

Одним из таких приёмов был бал в доме Ларсонов, тех самых богатых торговцев тканями, которых Кайл показывал ему в первый день приезда гостей. Особняк Ларсонов поражал воображение – трёхэтажный, с колоннами из белого мрамора, с огромными окнами, в которых горели сотни свечей, с зимним садом, где даже в лютый мороз цвели диковинные южные растения. Эйдан приехал в сопровождении Кайла, который, как выяснилось, был своим человеком в этом доме.

– Двоюродная бабка по материнской линии, – пояснил он, когда они поднимались по широкой лестнице, устланной красной ковровой дорожкой. – Она вышла замуж за старшего Ларсона лет тридцать назад. Так что я тут почти родственник. Пользуйся, пока я добрый.

Внутри было шумно и многолюдно. Дамы в роскошных платьях, расшитых золотом и серебром, кавалеры в строгих костюмах с орденскими лентами, слуги с подносами, на которых теснились бокалы с искристым вином и крошечные закуски, больше похожие на произведения искусства, чем на еду. Эйдан чувствовал себя неуютно в этом море блеска и фальшивых улыбок, но старался не подавать вида.

– Эйдан! – знакомый голос вырвал его из толпы. Леди Ариана, та самая северная аристократка, плыла к нему в платье цвета ночного неба, расшитом серебряными нитями так искусно, что казалось, на нём застыли настоящие звёзды. – Как я рада вас видеть! Отец говорил, что вы будете сегодня.

– Леди Ариана, – Эйдан склонился в поклоне, отмечая про себя, что с каждым разом у него получается всё естественнее. – Вы сегодня ослепительны.

– Льстец, – улыбнулась она, но в её прозрачных глазах мелькнуло удовольствие. – Позвольте представить вам мою тётушку, герцогиню Вэльскую. Она специально приехала из столицы, чтобы посмотреть на знаменитого мага огня.

Рядом с Арианой возникла пожилая дама в чёрном платье с высоким воротником, с тонкими аристократическими чертами лица и острым, оценивающим взглядом.

– Молодой человек, – голос герцогини звучал сухо, но не враждебно. – Я наслышана о вашем даре. Говорят, вы можете зажечь пламя в сердце зимы.

– Могу, ваша светлость, – ответил Эйдан, чувствуя, как внутри привычно пульсирует жар. – Если позволите продемонстрировать?

Он не стал ждать ответа – просто щёлкнул пальцами, и в воздухе между ними расцвёл огненный цветок, идеальная роза с алыми лепестками, переливающимися золотом. Она медленно вращалась, не обжигая, не дымя, существуя только как чистое воплощение красоты. Герцогиня смотрела завороженно, и даже суровые складки у её губ разгладились.

– Браво, – сказала она тихо, когда цветок растаял в воздухе, рассыпавшись искрами. – В мои годы меня уже трудно удивить. Но вы справились. Ариана, дорогая, этот молодой человек подаёт большие надежды. Не упусти его.

Она удалилась, оставив их вдвоём посреди шумного зала. Ариана смотрела на Эйдана с новым выражением – не просто любопытства, а чего-то более глубокого.

– Вы удивительный, Эйдан, – сказала она. – Вы умеете сочетать силу и нежность. Это редко встречается.

– Я просто делаю то, что чувствую, – ответил он, но в этот момент краем глаза заметил знакомую фигуру у входа. Лина. В простом, но очень красивом синем платье, с волосами, уложенными в замысловатую причёску, и с таким растерянным выражением лица, что у Эйдана сжалось сердце.

– Простите, леди Ариана, – быстро сказал он. – Я должен…

Он почти побежал через зал, лавируя между гостями, не замечая удивлённых взглядов. Лина увидела его, и растерянность на её лице сменилась облегчением.

– Эйдан! Я не знала, что тут так… так много людей, – прошептала она, когда он подошёл. – Меня пригласила одна знакомая швея, сказала, что это будет весело, но я чувствую себя здесь как рыба на суше.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал Эйдан, беря её за руку. – Лучше всех этих разодетых кукол. Пойдём со мной.

Он повёл её в зимний сад – тихое место, где под стеклянным куполом росли пальмы и апельсиновые деревья, а в маленьком пруду плавали золотые рыбки. Здесь было тепло и пахло цветами, и шум бала доносился приглушённо, как далёкий прибой.

– Зачем ты сюда пришла? – спросил он, когда они устроились на скамье под раскидистой пальмой.

– Я… – Лина запнулась, теребя кружево на платье. – Я хотела тебя увидеть. Ты последнее время так занят, эти приёмы, эти важные люди… Я боялась, что ты забываешь про нас. Про меня.

Эйдан взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза, в которых блестели непрошеные слёзы.

– Глупая, – сказал он нежно. – Ты для меня – всё. Эти приёмы, эти важные люди – они как снег за окном. Красиво, но холодно. А ты – мой огонь. Ты всегда со мной, даже когда тебя нет рядом.

Она улыбнулась сквозь слёзы, и Эйдан поцеловал её – впервые так открыто, так откровенно, не боясь ничьих взглядов. Вокруг цвели апельсиновые деревья, где-то за стеклянными стенами кружился снег, а у них внутри горел огонь, которому не нужна была магия.

Весна наступила незаметно. Снег таял, обнажая бурую землю, набухали почки на деревьях, а река сбрасывала ледяные оковы с грохотом, похожим на далёкий гром. Эйдан теперь редко бывал в Нижнем Городе – обучение усложнилось, Магистр Ворон готовил его к чему-то большему, о чём пока не говорил прямо. Но каждую свободную минуту он проводил с Линой, и эти минуты были дороже любых магических достижений.

Однажды вечером, когда они сидели на их любимом балконе, глядя, как зажигаются первые звёзды, Лина вдруг сказала:

– Я хочу научиться магии.

Эйдан удивлённо посмотрел на неё.

– Зачем? Ты же всегда говорила, что это не твоё.

– Я передумала, – она смотрела куда-то вдаль, на огни Нижнего Города. – Я не хочу быть просто девушкой, которая приносит пирожки. Я хочу быть с тобой не только в обычной жизни, но и в твоём мире. Я хочу понимать, чем ты живёшь, что чувствуешь, когда творишь огонь. Может, у меня нет дара, но, может, есть что-то другое? Вода, воздух, земля?

Эйдан молчал, обдумывая её слова. Он знал, что магия – это не игрушка, это тяжелейший труд, это опасность и ответственность. Но он также знал, что Лина, если чего-то захочет, добьётся любой ценой.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я поговорю с Магистром Вороном. Он знает всё о всех стихиях. Если у тебя есть дар, он его найдёт.

Магистр Ворон отнёсся к просьбе Эйдана с неожиданным пониманием.

– Приводи девчонку, – сказал он, поправляя очки в железной оправе. – Давно пора. Я же видел, как она на тебя смотрит. Такая преданность редко встречается. И если в ней есть хоть искра дара, мы её раздуем.

Тестирование проходило в Зале Стихий, том самом, где Эйдан впервые предстал перед Магистром. Лина стояла в центре круга, бледная от волнения, но с решительным выражением лица. Вокруг неё по очереди зажигались символы стихий – красный огня, голубой воды, зелёный воздуха, коричневый земли. Она должна была просто стоять и чувствовать.

Огонь не отозвался. Вода осталась холодной. Воздух не дрогнул. Но когда зажёгся символ земли, Лина вдруг покачнулась и схватилась за голову.

– Что с ней? – Эйдан рванулся было к ней, но Ворон остановил его жестом.

– Тихо. Смотри.

Под ногами Лины каменные плиты начали менять цвет – из серых становились золотистыми, тёплыми, живыми. Из пола потянулись тонкие зелёные ростки, которые на глазах превращались в цветы – полевые ромашки, васильки, колокольчики. Запахло свежескошенной травой и мёдом.

– Магия земли, – выдохнул Ворон. – Редчайший дар. Обычно земляники работают с камнем, с рудами, с глубинами. Но она… она творит жизнь. Это дар друидов, дар, которого не было в Альтере уже двести лет.

Лина открыла глаза и в ужасе посмотрела на цветы у своих ног.

– Это я сделала?

– Ты, девочка, – Ворон впервые за всё время, что Эйдан его знал, улыбнулся. По-настоящему, широко, почти счастливо. – Ты сделала это. Добро пожаловать в Гильдию.

Летом Лина уже была полноправной ученицей, и её успехи поражали даже старых магов. Она не просто управляла землёй – она чувствовала её, понимала её язык, слышала шёпот корней и дыхание камней в недрах гор. В саду Гильдии, который веками был унылым и запущенным, теперь буйствовали цветы, каких никто никогда не видел – они цвели круглые сутки, не боясь ни жары, ни холода, и пахли так, что пчёлы слетались со всей округи.

Эйдан и Лина теперь учились вместе, хотя и у разных наставников. Они встречались на закате на своём балконе и рассказывали друг другу о своих успехах и неудачах, о новых заклинаниях и древних тайнах, которые приоткрывали им учителя.

– Знаешь, о чём я мечтаю? – спросила как-то Лина, глядя на догорающий закат.

– О чём?

– О доме. О нашем доме. Не в Гильдии, не в городе, а где-нибудь у леса. Чтобы рядом была река, чтобы сад был большой, чтобы ты мог жечь свои огни, а я растить цветы. И чтобы мы были вместе. Всегда.

Эйдан обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с его.

– Будет, – сказал он твёрдо. – Обязательно будет. Я тебе обещаю.

И в этот момент где-то в глубине королевства, за лесами и горами, на Пустошах, которые когда-то сжёг безумный маг, в ночном небе зажглась алая звезда. Никто в Альтере не видел её, кроме одного старого пастуха, который перекрестился и погнал овец прочь, бормоча молитвы. Но звезда горела всё ярче, и там, куда падал её свет, пепел начинал тлеть, словно вспоминая, каково это – быть огнём.

В то утро Эйдан проснулся от странного чувства – будто кто-то позвал его по имени, но голос был незнакомым, древним и далёким, как эхо в горах. Он сел на кровати, прислушиваясь к себе. Пламя внутри пульсировало неровно, тревожно, чего не случалось уже много месяцев. За окном только начинал разгораться рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона, но Эйдану казалось, что где-то на горизонте виднеется багровая полоса, которой там быть не должно.

Он оделся быстро и вышел в коридор. Тишина в башне стояла непривычная – даже обычно суетливые слуги куда-то исчезли, а маги, попадавшиеся навстречу, выглядели озабоченными и хмурыми. В Зале Стихий уже собрался Совет. Эйдан проскользнул незаметно и встал у колонны, прислушиваясь.

– Этого не может быть, – говорил Магистр Воды, полная женщина в синих одеждах, с лицом, изрезанном морщинами, как высохшее русло реки. – Пустоши мёртвы уже двести лет. Там ничего не растёт, не живёт, не дышит.

– И тем не менее, – голос Магистра Ворона звучал жёстко и металлически. – Мои источники подтверждают. Там снова появился огонь. Не обычный огонь – магический. Древний. Тот самый, который уничтожил королевство.

Верховный Маг Элиан Небесный поднял руку, призывая к тишине.

– Нам нужно больше информации, – сказал он, и его голос, обычно спокойный, сегодня звучал напряжённо. – Мы отправим разведчиков. Добровольцев. Тех, кто сможет подойти близко и не сгореть.

– Я пойду, – слова вырвались у Эйдана раньше, чем он успел подумать. Все головы повернулись к нему. Магистр Ворон смотрел с удивлением и чем-то похожим на гордость.

– Мальчик, ты понимаешь, о чём говоришь? – спросил Элиан. – Пустоши – не место для учеников. Даже опытные маги боятся туда соваться.

– Я маг огня, – ответил Эйдан, выходя из-за колонны. – Если там проснулся огонь, я должен его понять. Может быть, я смогу с ним поговорить.

В Зале повисла тишина. Маги переглядывались. Потом Магистр Ворон медленно кивнул.

– Он прав. Огонь говорит с огнём. Если кто и может подойти к источнику, то именно тот, кто владеет пламенем. Но ты пойдёшь не один, Эйдан. С тобой пойдут ещё двое.

Выбор пал на Кайла – его магия воздуха могла пригодиться для разведки и защиты – и на Лину. Это решение вызвало споры, но Магистр Ворон настоял.

– Земля чувствует глубже всех, – сказал он. – Если там что-то просыпается, она услышит это раньше нас. И потом, – он бросил быстрый взгляд на Эйдана, – эти двое не бросят друг друга. А в таком деле верность важнее силы.

Через три дня они вышли за ворота Альтеры. Город провожал их молчаливо – слухи уже разнеслись по улицам, и люди выходили на пороги своих домов, глядя вслед трём фигурам в дорожных плащах. Старый пекарь стоял у дверей своей лавки, прижимая к себе пустой поднос, и Эйдан заметил, как дрожат его руки.

– Верни её, – только и сказал пекарь, когда они проходили мимо. Эйдан молча кивнул.

Лина шла рядом, собранная и серьёзная. Она почти не говорила эти дни, но Эйдан чувствовал её поддержу кожей, каждым нервом. Кайл, как обычно, пытался шутить, но шутки выходили натянутыми, и вскоре он замолчал.

Дорога к Пустошам заняла пять дней. Сначала шли через предгорья, где осень уже раскрасила леса в жёлто-красные тона, и воздух пах прелыми листьями и грибами. Потом лес начал редеть, деревья становились ниже, кривее, пока совсем не исчезли, уступив место холмистой равнине, покрытой серым мхом и редкими пятнами чахлой травы. А потом начались Пустоши.

Эйдан понял, что они вступили на проклятую землю, по изменению воздуха. Он перестал пахнуть. Вообще. Ни травы, ни цветов, ни даже прелой листвы – только холодная, мёртвая пустота. Под ногами хрустел пепел, перемешанный с серым песком, а небо над головой, ещё недавно голубое и ясное, стало мутным, белесым, словно выцветшим на солнце.

– Здесь кто-то плакал, – вдруг сказала Лина, останавливаясь. – Очень давно. И слёзы эти впитались в землю. Она помнит.

Эйдан взял её за руку. Её пальцы были холодными, несмотря на тёплый день.

– Ты чувствуешь, где источник? – спросил он.

Лина закрыла глаза, прислушиваясь к земле. Прошло несколько томительных минут. Потом она открыла глаза и указала на восток.

– Там. Но это не просто огонь, Эйдан. Это… это сердце. Которое бьётся. Которое хочет проснуться.

Они двинулись дальше, и с каждым шагом пейзаж становился всё более зловещим. Появились камни – чёрные, оплавленные, стоящие в странном порядке, словно остатки древних строений. Ветер, который здесь дул постоянно, завывал в этих камнях, и в его завываниях чудились голоса.

– Здесь был город, – Кайл присел на корточки, рассматривая камни. – Видите? Это стена. А это, похоже, башня. Всё оплавилось, но форма сохранилась.

– Не подходи близко к камням, – предупредила Лина. – Они горячие. Не снаружи, внутри. Как будто их только что остудили, но сердцевина всё ещё пылает.

К вечеру третьего дня пути они увидели его. Вдали, на ровной, как стол, равнине, горел огонь. Он не был похож на обычное пламя – слишком ровный, слишком яркий, слишком… разумный. Он пульсировал в такт чему-то, что Эйдан чувствовал внутри себя, и эта пульсация отдавалась болью в висках.

– Дальше я пойду один, – сказал Эйдан, останавливаясь.

– Нет, – Лина вцепилась в его руку. – Мы договаривались – вместе.

– Там опасно. Я чувствую это. Огонь зовёт меня, но он может не принять вас. Лина, пожалуйста. Доверься мне.

Она смотрела на него долго, и в её глазах плескался страх, перемешанный с чем-то ещё – верой. Потом она кивнула.

– Если через час не вернёшься, я приду за тобой. И пусть этот огонь тогда меня боится.

Эйдан улыбнулся, поцеловал её в лоб и пошёл вперёд – туда, где пульсировало алое зарево.

С каждым шагом жар становился сильнее, но это был не обычный жар. Он не обжигал кожу – он проникал внутрь, смешивался с собственным пламенем Эйдана, заставляя его сердце биться быстрее, а мысли – путаться. Вокруг, в пепле под ногами, начали проявляться очертания – лица, фигуры, дома. Призраки прошлого, которые огонь не давал забыть.

– Кто ты? – спросил Эйдан, останавливаясь в десяти шагах от источника. – Я чувствую тебя. Ты не просто огонь. Ты живой.

Пламя колыхнулось, и из него вышел человек. Вернее, фигура, похожая на человека – сотканная из света и жара, с глазами, горящими синим пламенем, и лицом, искажённым вековой мукой.

– Ты пришёл, – голос фигуры звучал прямо в голове Эйдана, минуя уши. – Я ждал. Двести лет я ждал того, кто сможет меня услышать.

– Кто ты? – повторил Эйдан, с трудом сохраняя спокойствие.

– Я был магом, – ответила фигура. – Как ты. Я хотел поймать солнце. Я хотел стать богом. И я почти преуспел. Но солнце нельзя поймать – оно сжигает тех, кто тянет к нему руки. Я сжёг себя. Я сжёг свой народ. Я сжёг всё. И теперь я здесь – вечно горящий, вечно помнящий, вечно проклятый.

– Зачем ты позвал меня?

– Потому что ты – мой шанс. Шанс на искупление. Шанс угаснуть. Я не могу умереть сам – слишком сильна магия, которую я призвал. Но если другой маг огня примет моё пламя, переплавит его в себе, очистит своей волей… тогда я смогу уйти. А ты получишь силу, какой не было ни у кого. Силу настоящего солнца.

Эйдан молчал, чувствуя, как внутри борются страх и искушение. Сила. Огромная, невообразимая сила. Он сможет защитить Альтеру от любых врагов. Он сможет дать Лине всё, что она захочет. Он сможет…

– А цена? – спросил он. – Какая цена?

Фигура улыбнулась – страшно, одними глазами.

– Цена – ты сам. Часть тебя умрёт. Часть, которая боится, сомневается, любит. Огонь не терпит слабости. Если ты примешь мою силу, ты станешь другим. Сильнее. Но другим.

– Я не хочу быть другим, – ответил Эйдан твёрдо. – Я хочу быть собой. Я хочу любить. Я хочу сомневаться. Я хочу бояться – потому что страх учит осторожности. Твоя сила мне не нужна.

Фигура замерла, и в её глазах что-то мелькнуло – удивление? Уважение?

– Ты первый, кто отказался, – прошептала она. – За двести лет ко мне приходили многие. Маги, искатели приключений, безумцы. Все хотели силы. Все сгорали. А ты отказался. Почему?

– Потому что я знаю, кто я есть, – Эйдан шагнул вперёд, прямо к источнику пламени. – Я Эйдан, маг огня. Я люблю девушку по имени Лина. Я пеку хлеб с её отцом, когда выпадает свободное время. Я мечтаю о доме у леса. И я не променяю это ни на какую силу в мире.

Он протянул руку к источнику, и пламя вдруг перестало пульсировать. Оно замерло, прислушиваясь.

– Я не возьму твою силу, – сказал Эйдан. – Но я могу тебе помочь. Расскажи мне свою историю. Расскажи, как ты жил, как любил, как ошибался. Я выслушаю. Я запомню. И тогда ты сможешь уйти – не в силах, а в памяти. Это всё, что я могу дать.

Фигура смотрела на него долго. Потом вдруг рухнула на колени, и из её глаз полились слёзы – настоящие, живые слёзы, которые, падая в пепел, превращались в цветы.

– Ты прав, – прошептала она. – Я забыл. Я забыл, что был человеком. Я помнил только боль и гордость. А любовь… у меня тоже была любовь. Её звали Ирма. Она пекла пироги с яблоками и ждала меня по вечерам. И я сжёг её. Я сжёг её вместе со всем городом.