По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая

Сразу стало очень многолюдно, шумно, эмоционально, так, что Вран только и успевал прислушиваться и наблюдать:

– Поисковый отряд уже отправлен вниз по течению, сейчас подвезут дроны, будем смотреть с воздуха.

– У него есть шансы? – спросила Валентина, пробившись к старшему по званию в приехавшей группе спасателей.

– Шансы… шансы есть у всех, кто жив, – вздохнул тот, покосившись на полицейских, подступивших к водителю микроавтобуса. – Но молодец он, конечно! Страшно подумать, что было, если бы не он!

– Пожалуйста! Пожалуйста, найдите его живым! – начали плакать женщины.

– Мы будем стараться, – невесело кивнул головой спасатель, стараясь не смотреть на стремнину, выплыть после которой живым было практически невозможно.

Вран подслушал, куда в первую очередь собираются отправлять дроны, и решил, что самое главное он уже узнал, смартфон спас, а всё остальное – подождёт.

– Как они воют, я уже наслушался – аж уши болят и перрья дыбом!

Когда Чернокрылов вернулся к костерку, то выяснил, что Сокол спит, крепко зажав в руке крышку от термоса, выполняющую роль кружки, а Крамеш подкладывает ветки в огонь, поддерживая тепло.

– Ну как? – тихо спросил Бескрайнов.

– Скорро пустят дрроны, но прроверрять будут дальше по течению, – доложил Вран. – И я смарртфон Сокола нашёл, выключил и спррятал.

– Это ты молодец! А я всё думал, разбил я его или нет – там фото удачные были, – усмехнулся «крепко спящий» Сокол. – Так что там происходит?

Он выслушал рассказ Врана, поморщившись, пожал плечами на его возмущение о том, что кто-то в такой момент думает о фильме и деньгах:

– Для посторонних это вполне нормально, – отмахнулся он. – Что об этом переживать?

Зато его явно обрадовало известие о том, что со спасёнными всё хорошо.

– Вот и славно! Значит, не напрасно старался!

Он поёжился, повыше подтянув плед, протянул Крамешу кружку, чтобы тот долил ещё чай, и начал прикидывать, как бы обставить своё возвращение.

– Не хотелось бы дольше необходимого плескаться в воде – холодно. А если дроны поведут ниже по течению, то надо будет, чтобы меня кто-то оперативно нашёл. Вран, слетай-ка на противоположный берег, посмотри, ты сможешь там пройти как человек? Если да, то отыграем моё нахождение моим же водителем.

Вран исполнительно кивнул, принял истинный вид и полетел на разведку.

А в интернете в это самое время поднимался настоящий информационный шторм, начавшийся с сообщения гримёра Валентины о пропаже Филиппа Соколовского при спасении детей.

– Это фейк? Девочки, скажите, что это фейк!

– Да точно, конечно, фейк! Ничего в новостях нет! Я специально только что всё посмотрела.

– Кто-то решил нас разыграть?

– Вообще-то у него съёмки как раз в том районе, о котором было написано.

– И что? Мало ли кто находится в том районе! Я уверена, что с ним всё в порядке. Если сейчас ещё сбор денег объявят на поиски, то точно фейк и мошенничество!

Сбор денег не объявляли, зато появилось сообщение о том, что в той самой местности микроавтобус с группой детей слетел с дороги и упал в воду, но никто из пассажиров не пострадал, зато пропал без вести один человек…

– Девочки, скажите, что это не он! Это же не может быть он! Я не выживу!

– И я не выживу. Мы тут все того… Но это не он!

– Почему ты так думаешь?

– Да там полно народа на съёмках, чего ему-то было прыгать? И вообще, где та, кто это сообщение про нашего Филиппа прислала?

Валентина, в очередной раз добравшись до смартфона, разгневалась на подозрения во вранье и прислала фото реки, растерянной съёмочной группы, толпы спасателей и прочей суеты.

– Сами вы фейк! Я тут прямо нахожусь! Он кинулся спасать, потому что был ближе всех, кроме него ещё двое парней из наших осветителей в воду полезли, но вытащил всех Соколовский. Вытащил, а его самого унесло водой! Сейчас его ищут, но… ничего не нашли.

Вскоре после этого и в новостях появились ролики и статьи о ЧП, произошедшем на съёмках, и фанатское сообщество замерло в ужасе.

В ужасе замерла и Татьяна, услышав новости по радио.

На птицефабрике под Тверью произошло спонтанное самовозгорание и самопотушение абсолютно негорючей бетонной стены, около которой проходила её владелица Регина Леонидовна.

В Подмосковье свалился с мягкой лежанки здоровенный, упитанный и пушистый серый кот, а потом с мявом ринулся к небольшому зеркальцу…

А в московской гостинице, принадлежащей Соколовскому, произошли разброд и шатание – по коридору с воплями отчаяния забегали два серых гуся, схватился за голову обычно бесстрастный полоз, заплакали, крепко обнявшись, две темноволосые девушки – Карина и Тина.

Злорадно рассмеялся в дальнем поместье бывший глава рода Чернокрыловых, и крепко призадумался о перспективах глава рода Ветроловов – как ни крути, но шансы заполучить драгоценную вороницу с первым даром у него значительно выросли, надо только их не упустить и не опоздать!

Новости расходились как круги по воде, всё шире и шире охватывая пространство.

А потом все новостные агентства разразились новостью – знаменитый актёр, кинозвезда Соколовский, утром спасший жизни более чем десяти человек, среди которых большинство детей, найден собственным водителем. Его водитель с риском для жизни пробрался по скалам на берег реки и высмотрел на противоположном берегу своего работодателя, который смог выплыть, но у него не хватило сил полностью выбраться из воды.

Официальное сообщение гласило:

«Филипп Соколовский обнаружен на берегу реки. Жив, пострадал, состояние средней тяжести, переохлаждение».

– Почему срредней-то? – недоумевал Вран, прилетев ночью в палату к начальству. – Вы же говоррили, что у вас только ушибы и несколько поррезов.

– Ничего ты не понимаешь, – белозубо ухмылялся Соколовский. – Они всегда перестраховываются. А вдруг мне захужеет, а они сразу «мы ж говорили, что средней тяжести»! Ты мой смартфон забрал?

– Забррал, только не решился сюда прринести – ещё вырронил бы! Завтрра прринесу. Кррамеш сидит и сторрожит ваш трейлерр. Сказал, что завтра к вам пррилетит.

– Да завтра я уж выйду отсюда – делать мне нечего, валяться без повода…

– Татьяна перепугалась, – вздохнул Чернокрылов. – И не только… Гуси забились в междустенье и напсиховались так, что от них током шарашит, как от электроскатов. Сшайр нервничал, Карина и Тина рыдали, а Генчик стал лягухом, спрятался в подвале и сказал, что жить будет там – чтобы только Марианне в лапы не попасть…

Вран замялся, и Соколовский его поторопил:

– Что-то ещё?

– Да… когда пришло объявление о том, что вы пропали, Тане позвонила жена советника главы Ветроловов и велела получше спрятать Карину…

– Ясно, – широко улыбнулся Сокол. – Они решили, что я помер, и можно поделить пирог! – он привычно поморщился, а потом покосился на Врана и слегка переиначил своё привычное присловье. – Не люблю… чужих воронов!

Глава 60. Суета после бури

Разумеется, никто и не собрался отпускать пострадавшего Соколовского на следующий день! Что вы?! А обследования? А анализы? А КТ, МРТ, ЭКГ и ещё с десяток всевозможных исследований?

Но… Филипп Иванович мило поулыбался, стряхнул пару невидимых пылинок с плеч ответственных медицинских работников, и они только к вечеру с недоумением осознали, что почему-то сами, САМИ выписали недолеченного, недообследованного и ещё чего-то там «недо» Соколовского.

А он, не будь дураком, взял и свалил!

– А куда делся? КУДА? – штурмовали медиков всепролазные журналисты, выяснившие только, что за Филиппом приехал его водитель и куда-то его увёз.

Съёмочная группа тоже ничего не знала, за небольшим таким исключением – кое-что знали двое – режиссёр, как лицо крайне денежно и профессионально заинтересованное, и… гримёр Валентина.

– Валечка, ты же меня не сдашь? – уточнил Соколовский, расположившись в собственном трейлере, который по приказу режиссёра был отогнан на дальнюю стоянку.

– Да вы что? Филипп Иванович, я ж вас уже сколько знаю! Я ж ваша поклонница!

– Вот и славно. Валечка, мне бы денёк в себя прийти, и я вернусь на съёмки, но этот денёк мне нужно, чтобы меня не трогали. С тебя – информация для фанатского сообщества и дезинформация для журналистов!

– И для ваших коллег! – мстительно прижмурилась Валентина.

– Само собой! – усмехнулся Филипп, точно знающий, что Валечка запутает и заболтает всех так, что они в зеркало будут смотреть и себя не узнавать!

Режиссёр же, узнав, что его ведущий актёр нуждается в одном дне на восстановление, а дальше готов продолжать сниматься, вообще был готов его на руках носить, несмотря на то что был Филиппу ровно до плеча!

– Филипп, отдыхай! Может, что-то нужно?

– Нужно! Покой, и чтобы сутки не трогали!

– Будет! Всё будет! Филипп, я лично готов тут сторожить!

– Вот этого не надо, – усмехнулся Соколовский. – У вас и так работы хватает! А! Надо будет чуть изменить очерёдность сцен – я пока руки не могу задействовать по полной… Давайте послезавтра что-то полегче, где Аниту таскать не надо.

– Сделаем! Всё сделаем! – режиссёр поймал себя на том, что чуть ли не кланяется своему актёру, и то сказать, после полнейшей безнадёги такой подарок – живой, готовый к работе и почти совсем здоровый Соколовский! Счастье, однако!

Когда в трейлер вернулся Крамеш, посланный за едой, и прилетел очень мрачный Вран, вынужденный скрываться от журналистов путём банального вылета в окно, Соколовский как раз заканчивал разговор с кем-то очень эмоциональным и отчитывающим знаменитого актёра, героя и так далее, как последнего мальчишку!

– Да ладно тебе, обошлось же… Кот, не вопи, уши закладывает! Да с чего я бы тебе позвонил? Мой телефон лежал в травке на берегу, с которого я спрыгнул за той машиной, мне его Вран только недавно принёс. И вообще, неужели же ты за меня так переживаешь?

Судя по звукам, которые доносились из динамика, за Сокола переживали, и ещё как!

Филипп посмеивался, морщась, когда котовые вопли как-то особенно пронзительно ввинчивались в его ухо.

– Ладно, ладно, я всё понял! Ты меня любишь, прямо жить без меня не можешь, а что вопишь – так это именно от неё, от любви коварной! – видимо, эти слова как-то особенно задели его собеседника, потому что его ответ услышали все, находящиеся в трейлере…

– Ого, я половины слов и не понял, – выдохнул Вран, отдуваясь от схлынувшей звуковой волны.

– Я, если честно, тоже, – кивнул впечатлившийся Крамеш. – Нет, понял я больше половины, но всё равно это было внушительно!

– О да, этот Кот умеет внушать! А ругается он на старорусском, – рассмеялся Соколовский, выключив и отбросив от себя смартфон, впрочем, ненадолго – гаджет затрясся, сигнализируя о новом вызове.

– Рууха, радость моя огненная! – отреагировал Сокол, подтягивая к себе гаджет. Впрочем, его тут же пришлось отодвинуть подальше:

– Да всё со мной отлично! Только в ушах теперь звенит! – заверил старую знакомую Соколовский, когда смог пробиться сквозь поток её вопросов и восклицаний. – Милая, ты ж так не вопи, я же не лис… такие децибелы переношу с трудом! Да-да, всё отлично! Никуда я из больницы не пропал, просто смылся, чтобы спокойно отдохнуть! Да, я именно такой безалаберный тип! Рууха, только не переживай так, а то я сам уже нервничать начинаю, а мне прописан покой. Сама прибьёшь и упокоишь? А зачем? Чтобы больше за меня не волноваться? Нее, давай какой-нибудь менее кардинальный покой!

Филипп развлекался болтовнёй со старой знакомой, потом ужинал, звонил с какими-то поручениями, озадачил Врана доставкой чего-то из интернет-магазина, и Крамеш, пожалуй, только сейчас понял, что жизнь возвращается в нормальное русло, что он справился, что жив…

Сокол, отдавая ему драгоценные пузырьки, не напоминал ему, но Бескрайнов и так не забыл о том, что если бы он не спас своего хозяина… мог спасти, но не сделал бы этого, то и сам его не пережил бы надолго – это было одним из эффектов от принесённой им клятвы. Этот эффект защищал хозяев от слуг, которые хотели бы избавиться от своей несвободы радикальным методом.

Когда они с Враном летели над той сумасшедшей рекой, Крамеш ожидал, что вот-вот свалится в воду и уже не сможет подняться к небу, увидеть солнце, почуять ветер, вдохнуть его полной грудью, побыть ещё немного… живым.

– Хорошо, что ты успел, – негромко сказал ему Соколовский, когда Вран отправился проверить, достаточно ли надёжно припаркована машина.

– Хоррошо, – согласился Крамеш. – Я хотел спрросить, вы поэтому отдали воду мне? Чтобы я уж точно спасал?

– У Врана куча родных, не надо ему знать про воду – лишнее искушение. А у тебя…

– У меня только Таня.

– А я ей и так дам воду, если будет нужно, – кивнул Сокол. – И когда я за тобой летел к живойтам, я её тоже брал.

Крамеш резко обернулся на хозяина.

– Вы… вы бы потрратили… – у него аж дыхание перехватило, а потом он вспомнил, как Соколовский спасал его от ядовитых змеюк.

Соколовский, глядя на ошеломлённого Крамеша, усмехнулся:

– Не люблю воронов! Но куда ж деваться, если они уже под крылом?

Бескрайнов поймал насмешливый взгляд Сокола и невольно развёл руками, мол, действительно, куда же деваться от таких подкрыльных? А потом подумал – счастье, что ему попался такой хозяин, который не просто использует его силу и службу, но и сам не бросает тех, кто ему служит.

– Ладно, иди отдыхай, завтра можешь полетать на воле, а послезавтра у нас сложный день, ты мне будешь нужен! – махнул рукой Сокол.

Крамеш летал всю ночь, даже утро встретил в небе над горами, над этой сумасшедшей рекой, где едва не остался навеки, а когда вернулся в трейлер, то уснул так крепко, что даже не слышал, как его зовёт Вран.

– Чего это он? Даже есть не летит?

– Рома, отстань от него, он отдыхал! – лениво откликнулся Соколовский.

– Ничего себе… отдохнул так, что аж крылья свесил от усталости, – думал Вран, но лишних вопросов не задавал, хотя и понял, что во всей этой ситуации есть что-то очень странное – по крайней мере, когда они нашли Соколовского и вытащили из воды, на его лице точно были ссадины и синяки, один – на скуле – так и вовсе весьма заметный, а вот когда он прилетел обратно, ничего такого уже не было…

***

Съёмочная площадка была, можно сказать, «обложена» журналистами, жаждущими взять интервью у главного героя, причём героя уже во всех смыслах этого слова.

– Да счас! Так он и будет им о чём-то рассказывать! – фыркали некоторые коллеги. – Небось, поедет на шоу к Малахову – деньги зарабатывать.

– А что ж сами-то не бросились спасать детей, чтобы съездить потом к Малахову? – злилась Валентина. – Небось, все рядом стояли, пялились, смартфоны подоставали, снимали!

– Филипп, а я не знал, что ты можешь дверцу у машины одним рывком оторвать! – вальяжно подкатился к Филиппу один из коллег.

– А я и не могу, – равнодушно соврал Соколовский.

– Да как же не можешь, если взял и выломал дверь? Вон я прямо снял! Такое эпичное кино получилось!

– Так на стрессе чего только не сделаешь!

– А ты прям герой – такой фактурный, в мокрой рубашке, с детьми в руках… – ухмылялся коллега. – Секс-символ прям!

– И что? Да, я с детьми в руках в реке, а ты с помадой на ушах – каждому своё, да? Коленька? И если ты сексуальность видишь даже в ситуации с тонущей в реке машиной – лечиться тебе надо и срочно! – Соколовского давно раздражал этот завистливый тип, а сейчас стал раздражать как-то очень уж активно.

Коленьку слегка перекосило, он сплюнул, отошёл, а потом неспешно отправился к журналистам – видимо, поведать какую-нибудь гадость про героя-Соколовского.

– Аж коррёжит человека, – подумал Крамеш, словно невзначай попадаясь ему на пути. – Ну и ходи таким, рраз остановиться не можешь! Ты там с ушами стррадал? Пррродолжай в том же духе и не останавливайся!

Взгляд в упор, задержавшийся в глубине зрачков Коленьки буквально на секунду, и Бескрайнов пошёл в одну сторону, а Николай схватился за уши и начал их тереть.

– Коля, ты чего? Тебе же скоро в кадр, а у тебя не уши, а лопухи какие-то! Красные, здоровые! – ахнула Валентина, обернувшись на чей-то возглас.

Николай что-то пытался сказать журналистам, которые, сообразив, что человек ничего толком сказать не может, а только что-то бормочет про помаду, отмахивались от него, насмешливо косясь на растёртые уши странного типа.

– Хорошо хоть у него сегодня съёмки только со спины. Валя, гримируй под него вот того парня из массовки, – нашёл выход режиссёр. – И что с ним стряслось-то?

Кое-что стряслось не только с Коленькой, но и с главой рода Ветроловов – ему позвонил Соколовский и сильно расстроил, лично сообщив о том, что пробы воды от них в этом году уже приниматься не будут.

– Но почему? – возопил многоуважаемый Кирранд.

– Как почему? Страна большая, все хотят проверить воду в своих владениях, а вы прислали пробы уже, наверное, с каждой лужи, так что новые только после Нового года! – и говорил-то он вроде по делу, но Ветролов отчётливо понимал, что невыносимый тип, кажется, узнал о том, что он собрался захватить Карину, как только точно станет известно о гибели Сокола.

– Свяжись с таким! В воздухе ощиплет! – шипел ворон. – Вот как с ним общаться-то, а?

Здравая мысль о надёжном и равноценном сотрудничестве в чёрную, но светлую голову Кирранда почему-то не приходила.

Обозлённый неудачей, он сорвал злость на пяти членах рода, опрометчиво попавшихся под горячее крыло, потом на жене, а затем, получив от своей вороницы справедливое и вообще-то заслуженное возмездие, вспомнил о том, что уже давно не посылал Кирина в Москву – в гостиницу.

– Пусть летит пррямо завтрра, нет, пррямо сегодня, сей же час! – раскаркался он. – А то ишь… ррраспустились все!

Примерно то же самое считал и режиссёр Филиппа Соколовского, а так как он в подобном состоянии был положительно невыносим, съёмки проходили в скоростном режиме:

– Анита, не наваливайся на Филиппа! Кто сказал, что ты должна? Я сказал? Я сказал, что ты должна падать в обморок, вот и падай!

– Я же падаю!

– Да почему ж ты на Филиппа-то все время падаешь? Мужчина тебе что, батут? Матрас? Страховка? Это не обморок, а… приспособленчество какое-то!

– А куда мне падать?

– На землю, на землю падай! Как нормальные люди в обмороке!

– Да я уже могу её поймать, – добродушно предлагал Соколовский, оценив нежелание партнёрши падать в обморок «как нормальные люди». – Я в порядке!

– Нет уж, пусть как положено обморочится! Анита, падай, я сказал! Нет, так не годится! Вставай и ещё раз падай! А почему ты такая грязная? Костюмеры! И что за актрисы пошли, даже упасть так, чтобы остаться чистыми, они не в состоянии! Да почистите её, и пусть падает, пока не упадёт в обморок. Как положено!

Анита, видимо от возмущения, упала в обморок просто образцово-показательно, и последняя сцена «природных» съёмок была закончена.

Крамеш и Вран потешались над режиссёром, наслаждались созерцанием съёмочного процесса и предвкушали возвращение домой.

– В гнездо, – думал про себя Крамеш, провожая взглядом Коленьку, который до сих пор время от времени подозрительно трогал уши. – В своё гнездо!

Возвращение вышло фееричным – у гостиницы их караулила пара журналистов, так что Крамеш вышел из машины и встретил их в подворотне, отчего люди сразу же вспомнили, что у них есть много-много важных дел где-то далеко отсюда.

Зато практически все обитатели гостиницы дружно высыпали встречать почти потерянного, но вновь обретённого Соколовского:

Сшайр с превеликим достоинством поклонился, гуси распушились, раскрыли крылья и оглушительно загоготали, Геннадий, уже вернувший свой людской облик, широко улыбался, даже Гудини прибыл на встречу, видимо, решив, что тут что-то ценное раздают, и будет неправильно это что-то пропустить, а на заднем плане взволнованно попискивали что-то приветственное Карина и Тина.

Шушана не стала путаться в ногах у встречающих, а ждала хозяина гостиницы на подоконнике второго этажа, рядом стояли взволнованная Татьяна и Иван, который коварно держал и не пускал в толпу встречающих Терентия.

Соколовский со всеми поздоровался, а потом вопросительно воззрился на возмущённого кота.

– А чего это вы, Иван, его носите? Поработил он вас?

– Да нет! Просто он уже Тане под ноги попался раз двести, вот я и решил придержать…

– Отобрали у меня мою Танечку, подло не пускают, а теперь ещё и дееержаааат! – заизвивался кот под мышкой у Ивана. – Да пуститяяяя мняу!

– Иван, я вас и так уважал, а теперь ещё больше уважать буду! – серьёзно отреагировал Соколовский. – Так сдерживать порывы этого болтуна дорогого стоит! А где Басина?

– Ждёт вас в вашем кабинете, – улыбнулась Татьяна. – Сказала, что по поручению Руухи будет проверять жизненные силы!

Соколовский только рассмеялся, впрочем, явно довольный такой встречей.

Басину ему удалось извлечь из кабинета, посулив не противиться проверке вечером, Тане он напомнил про её отпуск, гусей, упорно наступавших ему на пятки от счастья лицезрения своего хозяина, спровадил напоминанием про гусиный суп, Сшайр, доставив багаж, корректно удалился без напоминаний, а Геннадий смылся даже раньше.

И тут позвонил агент Соколовского, который из последних сил отбивался от предложений прийти на всевозможные ток-шоу и поведать о своём подвиге.

– Что им всем надо-то? – недоумевал Бескрайнов. – Не понял, и почему Сокол должен куда-то идти и что-то там ррасказывать? – никак не мог он взять в толк, слушая довольно раздражённые ответы Филипа, который приказывал агенту Василию:

– Вася, гони их поганой метлой! Ни на какие ток-шоу я не пойду, чего мне там делать-то? И с родителями спасённых детей встречаться не вижу смысла. И спасибо мне говорить не надо, и особенно не надо это делать у Малахова! Вася, я тебя прошу… Я после травмы такой нервный стал – как вижу идио… глупого человека, так сразу тянет сказать ему, кто он такой! Короче, избавь меня от этого, мне же отдохнуть надо! – капризным тоном напомнил Филипп.

– Да, конечно! Ты же ещё толком не восстановился! – обрадовался Вася. – Вот на это я и буду упирать!

Соколовский одобрительно покивал, закончил разговор, и только-только хотел поинтересоваться, что у него в кабинете забыл Крамеш, как в дверь постучали, а потом она распахнулась и внутрь ввалились исключительно довольные Уртян и Итаффин.

– Мы всё нашли! И то, что надо было, и даже ещё кое-что редкое! – радовался Уртян, докладывая о результатах командировки. – А Таф проверил дубинку, и она, оказывается, так славно работает!

– Да, прямо сразу стимулирует всяких разных на правильное поведение и учит вежливости! Прямо лучший учитель! – поддержал друга Итафф.

Когда они удалились, отдав сумку с «лучшим учителем вежливости», и Соколовский спрятал её в сейф, он воззрился на Бескрайнова:

– Слушай, что ты тут забыл, а? Шёл бы к себе!

– Я спрросить хотел… а мне в террем можно? Таня же там… – смутился Крамеш.

Соколовский хотел было запретить, но, покосившись на Бескрайнова, махнул рукой:

– Ну слетай, только не оставайся там надолго, не сверли гневным взглядом Ивана и не пытайся их рассорить! – он перечислил ещё с десяток «не», кивнул, отпуская Крамеша, и насмешливо проводил взглядом чёрный хвост, скрывающийся за полуоткрытой дверью, а потом снова обнаружил перед собой Уртяна.

– Хм… ты же домой ушёл.

– Да, ушёл, а сейчас вернулся – у меня под дверью сидит Яррита. Помните, та лиса-травница, которая помогла похитить Аури?

– Помню, разумеется! И что ей надо?

– Она никак не может найти одну из жертв своих зелий. А там побочка может быть тяжёлая…

– И что за жертва?

– Она продавала одной тётке, Раиса её зовут, всякие разные зелья, тётка поила ими всех соседей, но этого ей показалось мало, и она решила опоить зельем подчинения невесту сына. Аури подменила зелье подчинения, высыпав в ёмкость обычный чай, но эта Раиса, похоже, экспериментировала со средствами, которые покупала у Ярриты, а потом передавала их сыну, чтобы сын это подсыпал невесте. По крайней мере, Раиса так говорит.

– А почему Яррита не может найти девушку?

– Она скрылась от той тётки и её дочки. Ночью вылезла из окна и сбежала в лес. Адреса квартир этой бывшей невесты тётка знает не все, а сын, сообразив, что делишки матери вскрылись, свалил за границу и теперь на связь не выходит.

– То есть даже неясно, жива ли девушка?

– Жива – она выбросила все вещи «женишка» из квартиры, то есть явно добралась до неё, но вот куда делась дальше – непонятно.

Глава 61. Взять след

Уртян добыл из кармана мятую бумажку:

– Судя по средствам, которые зельеварка продавала той тётке, а та отдавала сыну, девушка могла получить от жениха отвар для подавления воли, ещё состав, чтобы мужчина безусловно нравился женщине, а ещё некое средство с эффектом безмятежности. Раиса взяла и смешала всё это в надежде, что получится что-то вроде приворотного.