По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть первая

От такой душевной позиции у Соколовского настроение поднялось ещё выше, Вран уважительно воззрился на своего руководителя, Крамеш, наблюдавший всё это из Таниной кухни, решил, что ему эта позиция, пожалуй, даже нравится, а сам Генчик спешно эвакуировался к себе в номер, убрался в ванную и, наполнив её водой, засел там в виде лягушки – хоть так поплавать без опаски и гнусных принуждений к «арбайтен».

Больше всего его угнетала мысль о том, что завтра этот невыносимый тип, этот дикарь, варвар и тупой валенок, придёт снова и поволочёт его опять в болото!

– Нет-нет, тут надо что-то придумать, что-то такое… чтобы этот гад от меня отстал! – решил Геннадий, лениво шевеля лапами на поверхности воды.

Глава 3.

Майский день на июньских болотах

Следующим утром Геннадий шёл на болото в первых рядах!

– Ты ж смотри, какая жажда работы проснулась, – радостно удивлялся Илья. – Как я ему в нос треснул, так ему сразу так вкалывать захотелось! Видать, там кнопка включения!

Он было задумался о местонахождении кнопки выключения, но решил, что все проблемы должны решаться по мере их возникновения – зачем выключать то, что только что так славно заработало?

«Илюха, много думать – голова заболит! Ты, главное, делай, что тебе говорят!» – именно так говорили ему тренеры – и отец, и Пал Сергеич. А Пал Сергеич – это вообще авторитетище – он ещё отца тренировал – глыба, а не человек, во как!

– Делать? Будет сделано! – реагировал Илья, старательно выполняя требуемое.

А что? Из него получился очень удобный ребёнок – сказали, отжимайся отсюда и до обеда – отжимается, пусть потом будет болеть всё тело. Сказали, выполнить на перекладине сложный переворот с прыжком – будет крутиться и прыгать, рискуя что-нибудь себе сломать – взрослым же лучше известно. Сказали, выполняй упражнения на растяжку – будет растягиваться так, что любому питону обидно будет.

Правда, к сожалению, никому из тренеров не приходило в голову, что в результате такого воспитания мышцы безусловно становятся сильнее, а вот умственная деятельность откровенно страдает – мыслить-то тоже надо уметь, а как этому учиться, если любое сомнение в правоте тренеров жестоко порицалось? Сказано – делай, хоть убейся, Илья и делал, чего велели.

Для того, чтобы от безделья Илья лишнего не понапридумывал, решено было его загрузить по максимуму – тогда и некогда будет фордыбасничать да самовольничать как старший Иван!

А вот сейчас, усевшись с удочкой на берегу, он ненароком призадумался – команд-то не было, срочно кидаться и что-то выполнять было нечего, а свободное время было, вот и завернула в мозг мимопролетающая мысль – заглянула, покрутилась в гулком просторе непритязательного Илюхиного ума, да и решила чуть задержаться – приятно же – никакой тебе конкуренции!

– Интересно, – непривычно пришло Илье в голову, – а что делать, если на лягуха щука нападёт? Я ж на берегу, а лягух – в воде. А если цапля его сразу клювом... того? Как тогда быть?

Уже эти размышления с ходу демонстрировали, что несмотря на все свои объёмные, фундаментальные и ещё какие-то там недостатки, Илья был, во-первых, добросовестным, во-вторых, неленивым, а в-третьих, даже поймав незапланированную мысль, её непривычно, тяжеловесно, но обдумывающим.

По зрелому, хотя и медлительному размышлению, Илья увеличил свой арсенал, прибавив к уже имеющимся метательным снарядам, прекрасно высохшим вчера, новый запас и присоединив к ним этакое копьецо, собственноручно вырезанное им из древесного стволика, на совесть заострённое и даже обожжённое – для прочности.

– Гарпун бы, но, пока его тут не достать, можно и с этой штукой поработать! – бормотал себе под нос лягушачий охранник, старательно наблюдая за плавающим то в одну, то в другую сторону Генчиком.

– И чего это он так суетится? – невольно удивился Илья.

А идея Геннадия была очень проста – он собрался найти лягушку, максимально похожую на него самого, и уговорить на подмену – пусть поплавает, пока он, Генчик, вдоволь отдохнёт – так-то неугомонный охранник не привяжется! Поэтому в настоящий момент он не просто так грёб лапами, а демонстрировал претендентам, что именно ему от них нужно.

Нет, всё бы получилось, только вот вредные земноводные, понаблюдав за мельтешением Генчика, стали задавать неудобные вопросы типа:

– А зачем нам-то это надо?

– А когда нам охотиться?

Последний из кандидатов так и вообще охамел:

– А чем платить будешь?

– Набрались от людей всякого непотребства! – злился Генчик, решив, что раз по добру земноводные сотрудничать не желают, то он хитростью вынудит их помогать. – Ну и ладно, вот пусть в вас комья и кидают!

Илья с недоумением наблюдал за метаниями крупного лягуха и прекрасно видел, как тот нырнул под кочку, а потом оттуда вынырнул и уже гораздо медленнее поплыл прочь.

– Домельтешился, – понимающе хмыкнул Илья. – Выдохся.

Лягух доплыл до следующей кочки, вылез на неё и уселся греться на солнышке и ловить комаров.

– Эй, Генчик! Доплавался так, что аж проголодался? – окликнул его Илья – ноль внимания, фунт презрения. – Да и ладно, да и было бы предложено! – пожал плечами лягухоохранник. – Веришь, самому болтать с тобой неинтересно!

А в это время вредный и хитроумный Геннадий-Герман неспешно плыл в другую сторону – подальше от тупого увальня – на облюбованную удобную корягу, где он планировал отдохнуть всласть, и размышлял:

– Да что болтать-то с тобой? Можно подумать, делать мне больше нечего! Ему бы осознать, КТО с ним рядом, относиться с почтением, а он? То в глаз мне даст – два раза, то в нос! Ошалел совсем!

За рассуждениями о том, что низменные людишки совсем расслабились и не разумеют, как себя надо вести с принцами, Генчик отвлёкся от окружающей действительности и не заметил, как за ним следят холодные рыбьи глаза.

От первого броска щуки Германа спасла чистая случайность – он сам решил попитаться рыбкой и отклонился в сторону, пытаясь сцапать юного малька какой-то рыбёшки, как вдруг совсем рядом клацнули здоровенные челюсти, как из фильма ужасов.

– Ааа! – подумал Геннадий, которому отчего-то резко стало не до болтовни и даже не до философских размышлений. – Аааа-ииии! – добавил он к первой мысли.

Щука хотела есть, Генчик, напротив – категорически не желал, чтобы им позавтракали, поэтому спасался активно и изобретательно. Но…

– Она от меня почему-то не отстаёт! – осознал он через очень небольшое время. – Отвянь, каркадила несчастная! – булькнул он, что не произвело на щуку ни малейшего впечатления.

– Нихт меня жрать! Ты хоть представляешь, кто я такой? – завопил он по-лягушачьи, стремительно уворачиваясь от щучьих челюстей – хорошо хоть, добрался до коряги и теперь лавировал между корнями старого дерева, давным-давно попавшего в болото.

Щуке было явно наплевать на это. Вот просто возмутительно безразлично отнеслась злобная рыбища к выкрикам дичи!

Ещё через пару минут беспрестанного уворачивания и экстренных мер по спасению своей драгоценной жизни Генчику стало понятно – пропадёт он ни за что ни про что!

– Илюююха, СПАСИИИ! СОС! МЭЙ ДЭЙ! ХЭЛП! – истошным воплем разнеслось над болотом. – Квааа!

Примечание автора: «Мэй дэй», то есть «майский день» – это аналог «SOS» для голосовых сообщений (SOS для радиотелеграфной связи, передаётся азбукой Морзе). По звучанию слово похоже на «may day» («майский день» — англ.), но на самом деле происходит от французского m'aider, означающего «помогите».

– О! Объект-то вона где! – осознал Илья, последние полчаса собиравшийся напомнить лентяю о том, что он вообще-то сюда не комаров жрать приехал, а клад искать! – Это я чего-то ого-го как перепутал! Так, а чего он так завывает?

Илья только думал медленно, а бегал, напротив, очень быстро! Так что он ещё додумывал свой вопрос, а сам уже прыгал с кочки на кочку к коряге, над которой то и дело выпрыгивал из воды лягух, верещащий что-то панически-истошное.

Добравшийся до цели Илья сцапал в воздухе лягуха, в очередной раз выпрыгнувшего из воды, и сунул в карман, а обнаружив злоумышленницу-щуку, изо всех сил стукнул по ней острожиной, машинально прихваченной с берега.

Если бы он был заядлым рыбаком, то потом, конечно, врал бы, что одним ударом всадил деревянное копьецо в рыбищу воооот таких размеров, но, будучи спортсменом, он быстро сообразил, что это вряд ли возможно:

– Силища и скорость у зверюги ого-го какая! А у меня просто деревяшка, и остриё не стальное – не смогу я её так поймать! Да и ладно, а мы её вооот тааак! – Илья вместо удара остриём по рыбище стукнул сверху плашмя, попав по зубастой голове, а потом, воспользовавшись тем, что рыба оказалась самую малость оглушена, ловко подсунул копьецо под ближайшую к нему часть коряги и приналёг всем весом на дерево.

Коряга неожиданно легко начала поворачиваться, и щука оказалась поднята из воды переплетением жёстких корней, забилась в них и, конечно, выскользнула бы, если бы не Илюха, содравший с себя ветровку и упаковавший в неё добычу.

– Вооо! А то такая щука и мимо рук? Вот жалко! Никто же не поверит! – запереживал Илья, придерживая извивающуюся ветровку. – Так, секунду, а где этот? Откуда он бубнит?

Крамеш, уже собравшийся было спасать Генчика, едва в голос не хохотал, глядя, как Илья глубокомысленно застывает, потом стучит себя по лбу, потом хлопает по бокам, разыскивая карман, в который он сунул Генчика, замирает, а затем спешно разворачивает часть щукоупаковки, выпутывая уже чуть придушенного метаниями рыбы лягуха.

– О! Живой! – одобрительно констатировал простодушный Илюха, традиционно потыкав лягушачью тушку, висящую в воздухе на задней лапе. – Генка, ты везууучиий!

– Квах, кха, квакого… ты меня опять щупаешь? – откашлялся возмущённый до крайности Геннадий. – И где ты был? Почему сразу не помог?

– А не обнаглел ли ты? – Илюха и сам уже тренерской работой занимался, так что все попытки юных подопечных куда-то смыться и ничего там не делать просекал с ходу. – Ты ж сам слинял! Небось, чтобы тут поваляться в своё удовольствие, а не поисками заниматься, да?

– Поклёп! Ква… клевета! – возопил Генчик.

– Хорош выквакиваться! – строго велел Илья, одновременно придерживая щуку, а точнее, свою ветровку, которая всё силилась свалиться с коряги в воду. – Так, раз цел, сам плыви на берег, а я – рыбку поймал!

– Рррыбку? Да это натуральный каркодил! В смысле, кракодил! Тьфу, крокодил! Короче, я в воду не хочу! Неси меня.

– Да будут мне тут всякие мокропузые командовать! – рассердился Илья. – Сам-сам! Вон, всё утро бултыхался в этом болоте, и ничего, небось не боялся. Вперёд!

«Вперёд» в исполнении дуэта Илья-Генчик вышел энергичным и очень быстрым – бросок лягуха в сторону берега был исполнен профессионально и весьма точно.

– Как раз куда надо, туда и прилетело! – констатировал Илья, бдительно перехватывая упорную ветровку со щукой внутри. – Не-не, а вот тебя я уже не выпущу!

Лягух, приводнившийся на прибрежном мелководье, шустро грёбся к берегу, Крамеш в зарослях снимал происходящее в полном восторге, предвкушая, как покажет это начальству, а Илья переупаковывал щуку, чтобы доволочь её до берега.

Всегда так бывает – когда человек чем-то сильно увлечётся, он подчас делает неожиданные вещи… Так вышло и у Ильи – нет, он излишним рыболюбием не страдал и запросто оглушил бы хищницу камнем по голове, но камней-то как раз под рукой не было. Стучать по ней его копьецом было бессмысленно. Во-первых, его «оружие» годилось только чтобы легонько оглушить такую рыбищу, а во-вторых, и оно куда-то делось. Можно было ещё просто треснуть щукой в его ветровке о корягу, но…

– И так вещь испачкал, а тут вообще на выброс будет! – сообразил Илья.

Правда, он решил, что надо бы его «копьепалку» найти – что ему на каждый раз такое делать, что ли? Так что, крепко зажав рыбу в одной руке, он пошарил другой в воде под корягой.

– О! Вот она! Счас я её вы-лов-лю! Уй-ююю! – последнее восклицание вызвало приступ злорадного хохота у Генчика.

– Это ж надо, сам себя корягой в болото макнул, ах-аха! И ветровка в воду плюхнулась, и рыбу упустил! – тут лягух сообразил, что для него-то это плохо, поэтому разорался:

– Ты, рукодырый! Держал бы как следует эту крокодилицу! Понабрали в сопровождение какого-то спортивного барана!

Илья, отфыркиваясь, выбрался из-под коряжной части, с досадой выловил ветровку, в которой уже, конечно, не было никаких признаков щуки, кроме запаха и рыбьей слизи, обильно перепачкавшей его одежду, и хотел было должным образом ответить хамскому земноводному, даже рот открыл, а потом… примолк.

– Хы… а это чё такое? – удивился он, уставившись на свёрток из позеленевшей в болотной воде холстины, спрятанный в расщелине коряги, которая открылась, когда Илья вытаскивал палку.

Он потыкал пальцем – в свёртке явно было что-то твёрдое, прямоугольное.

– Погодите-ка… А мы не это ли ищем? – постучала ему в висок заскучавшая в одиночестве мысль. – Мы же как раз, похоже, за этим и прибыли!

– Да ладно! – удивился Илья. – Круто!

Он долго вытаскивал непонятный предмет, стараясь, чтобы он не сломался, а потом, не обращая внимания на доносившиеся с берега вопли заинтересовавшегося Генчика, внимательно осмотрел свёрток и, бережно зажав его в руке, побрёл к берегу, аккуратно обходя участок, заросший кувшинками – они всегда нравились его маме, вот он машинально и осторожничал.

– Ты чего нашёл? – прыгал по берегу Геннадий, почему-то опасавшийся возвращаться в воду. – Дай посмотреть! Да это же не ты нашёл, а я, я нашёл! Йааа-йаааа!

– Не осли! – велел ему Илья, раздеваясь и выжимая одежду. – Нашёл я.

– А кто корягу обнаружил? И кто это… сердцем почуял там артефакт? – прыгал вокруг Геннадий. – И вообще, поставь мне ширму, я обратно в человека хочу!

– Это зачем ещё? – удивился Илья. – Обойдёшься!

– Да ты… ты мне даже данке не сказал, а уже зацапал мою находку! Я так и скажу Соколовскому! Слушай… – Генчик внезапно заговорил вкрадчиво. – А может, давай это себе оставим? Я ж нашёл!

– Отвали!

– Ну, ладно, ладно… Мы нашли!

– Отвали ещё дальше! – озлился Илья. – Я в такие игры не играю! Подрядили найти и привезти – найду и привезу! Понял?

Глава 4. Опрометчивый Генчик

Генчик ныл всё время, пока Илья собирал вещи в машину, периодически косясь на болото – ему было откровенно жаль упущенную щуку. В конце концов, Геночка ему надоел:

– Слушай… у меня мама феерично готовит рыбные котлеты – ум отъесть можно! А я, как назло, щуку упустил! Из них такие котлеты – закачаешься!

– И к чему ты мне это говоришь? – заинтересовался Геннадий, оглянувшись и увидев множество лягушек, привлечённых его жалобами на жизнь.

– Как к чему? А давай я тебя сейчас в болото закину! Может, щука опять на тебя среагирует? А я её поймаю… – мечтательно прижмурился Илья.

– Ты чего? Ты мне это прекрати! – забеспокоился Генчик, шустро подавая назад – прятаться под машину.

– Нет, правда… так от тебя столько пользы будет, столько пользы! Щука на котлеты… что может быть лучше?

– От меня и так много пользы! Мы бы не нашли тайник, если бы я к нему не приплыл! Я же чуял, что там что-то есть!

– А что же ты меня не позвал, если что-то чуял? Ты же понимал, что сам достать ничего не сможешь!

– Я решил проверить свои ощущения! – гордо произнёс Геночка.

– Вот и я хочу проверить свою чуйку! – хмыкнул Илья. – А я прям уверен, что на тебя дивно клюют щуки!

Нырок Гены под машину был прерван умелым, отработанным за последнее время захватом задней лапы лягуха и выволакиванием несчастного земноводного из укрытия.

– Пусти! Отпусти немедленно! Тупой качок! – разорялся Генчик.

– Да ты ж не волнуйся так. Я, конечно, отпущу. Но только в болото! Щукааа, цыпа-цыпа-цыпа… – проворковал Илья, придерживая Генчика за лапу над водой.

– Не надо меня туда! – взвизгнул Геннадий, который прямо-таки представил, как из воды выпрыгивает та крокодилица и клацает челюстями. – Чего ты хочешь?

– Я? Тишины! Веришь? Вот чтобы ты ничего не квакал и не говорил до нашего прибытия в гостиницу! – решительно отозвался Илья.

Молчание всегда давалось Геннадию сложно! Он чуть ли не лапами морду затыкал, пока они не отъехали достаточно далеко от болота, зато потом компенсировал свои усилия многократно – Илье стало казаться, что он едет в машине с десятком крайне болтливых земноводных.

– Н-да… и слово ты держать не умеешь! – невесело констатировал он, паркуя машину напротив гостиницы. – Но ты ж должен понимать, что я это… злопамятный! Я ж припомню, за мной не заржавеет!

Пожалуй, только это и позволило Илье спокойно донести лягуха до места, не пугая прохожих странными звуками из переноски.

Крамеш к моменту приезда Ильи уже и доложил начальству о новой поездке напарников, и показал съёмки наиболее ярких моментов их приключений:

– Геночка крысятничать пытался? – усмехался Сокол, просматривая видео. – Какой опрометчивый… Интересно, развернёт Илья свёрток по дороге, попробует находку вскрыть? Или целым и невредимым доедет?

Надо отдать Илье должное – о вскрытии свёртка он и не думал, несмотря на многочисленные подначки Генчика, он скорбел об упущенных рыбных возможностях:

– Первый раз в жизни руками поймал вооот такую щучищу и… упустил! – думал он, флегматично потопав ногами у дверей гостинцы – привычка не носить в дом грязь – один из первых навыков, внушённых ему мамой.

Собственно, категорическое нежелание брать чужое – это тоже была её наука. Уж кто-кто, а мама Ильи прекрасно понимала, что столь простодушный человек вляпается в гигантские проблемы на ровном месте, если не научится чётко говорить «нет» любым не особенно законным предложениям приятелей или знакомых.

В прочие воспитательные моменты она не вмешивалась – муж убедил её в том, что только мужчины знают, как правильно воспитывать мальчиков, но уж о безопасности сыновей позаботилась как следует. И именно это спасло Илье жизнь, о чём он узнал очень быстро – стоило только отдать свёрток Соколовскому.

– Ого… да на нём проклятье наложено! – хмыкнул Филипп Иванович.

– Я в это не верю, – пожал плечами Илья, покосившись на переноску, откуда почему-то не доносилось ни единого звука.

– А что тут верить или не верить, когда можно посмотреть? – усмехнулся Соколовский, открывая узкую дверь в стене своего кабинета.

Илья удивился было – как он эту дверь раньше не заметил, но тут же и думать об этом забыл, потому что за дверью была небольшая комната, в которой стоял деревянный стол и больше ничего не было.

Соколовский положил шкатулку на стол, привязал к краю холстины, плотно заматывающей свёрток, тонкую леску, а потом размотал достаточное её количество и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. При этом леску он пропустил через узкую щель под дверью.

– Так… а ну-ка, посмотрим, чем некоторые особы награждают любопытных… – усмехнулся он, дернув леску.

Илье показалось, что в дверь с той стороны ударил таран, она словно даже выгнулась, сдерживая внезапную и жестокую атаку… чего-то непонятного.

– Что? Что это было? – изумился он.

– Охранное средство, – любезно пояснил Соколовский, шагнув к двери. – Вот, полюбуйтесь!

Илья опасливо заглянул внутрь и присвистнул – на столе стояла какая-то невзрачная, потемневшая от времени шкатулка, а на уровне его груди и чуть ниже по всей комнате и двери шла чёрная полоса жирной сажи, украшенной какими-то вкраплениями.

– Трогать не рекомендую – это частицы холстины, пропитанные ядом.

Илья в панике начал тереть ладони о штаны, сообразив, что он-то эту холстину руками касался.

– Нет-нет, снаружи она была абсолютно безопасна, иначе там бы всё болото вымерло, – утешил его Соколовский. – Кстати, поздравляю вас!

– С чем? – удивился Илья.

– Вообще-то поводов много – вы меня услышали, когда я давал вам задание и говорил о том, что находки открывать нельзя – это, во-первых. Во-вторых, благодаря этому вы остались живы и здоровы. А в-третьих, вам полагается премия за находку!

Когда Соколовский назвал, сколько именно составляет эта самая премия, Илья так изумился, что у него аж звук пропал! Правда, это у него пропал, а у Генчика, напротив – прорезался, да такой…

– Что за завывания? – холодно уточнил Сокол, покосившись на переноску.

– Это я! Я-я-я-я! Я нашёл! Он за мной пошёл к коряге, а я туда плыл! А премию ему? Это майн премия! МАЙН!

– Закрой пасть! – очень холодно приказал Филипп Иванович. – Если бы ты нашёл корягу с тайником и или позвал бы к ней Илью, чтобы он достал спрятанное, или вернул бы себе людской вид и сам достал, у меня и вопросов бы не было – твоя находка, твои деньги! А так – весь выигрыш достался тому, кто действительно нашёл и принёс мне содержимое тайника. И да, Герман… я не терплю несоблюдения договора!

– Я ничего и не нарушал! – заторопился Генчик.

– Да что ты? А кто Илью подбивал украсть шкатулку и оставить её себе? Ты хоть понимаешь, чем бы это закончилось? – Филипп Иванович открыл переноску, добыл оттуда лягуха, метнул его в ближайшую стену, а потом, прихватив за воротник получившееся арийско-блондинистое создание, приволок его в комнату, где обезвреживал оболочку шкатулки. – Ты понимаешь, что вас обоих это убило бы на месте? Нет, само собой, все прочие тебя, конечно, не колышут, но ты же и сам навеки остался бы на этом болоте!

Геннадий, само собой, о ведьмах знал побольше нормального современного человека – ещё бы – его род сильно пострадал из-за одной такой особы, но сам-то он с ведьминскими вещами не сталкивался, о проклятьях на них что-то слышал, но особо не был в курсе, так что нервно озирался и пытался как можно скорее смыться подальше.

– Куда это ты? Стоять и смотреть! Видишь? Она хорошо поработала – чётко рассчитала наиболее уязвимые места для поражения – живот и грудь, вот на этом уровне и срабатывало… Если бы шкатулка лежала на земле, то те, кто над ней наклонялся, получали бы воздействие в грудь, шею и голову. Нравится?

– Ннннет! – мотал головой Геннадий, которого Соколовский так и держал за воротник.

– Жаль, что не нравится. Тебе всё это ещё оттирать придётся!

– Я не буду! Это опасно!

– Опасно было крысятничать, а это – всего лишь ядовито, но я тебе перчатки выдам!

– Нихт! Не буду! – Генчик предпочёл бы вернуться в лягушачий вид, упасть на спину и сложить лапки на животе, продемонстрировав степень своего «нихта».

– Ладно, тогда вали отсюда! Собирай свои вещи и убирайся! Мне тут ненадёжные люди не нужны, даже если они не всегда люди!

Герман уже даже рот открыл, чтобы заорать, что он с удовольствием уйдёт из этой жалкой гостинички, а потом представил, как выходит на улицу, случайно сталкивается с прохожим, отлетает к стене, а дальше… Он аж глаза прикрыл от накатившей паники.

Нет, его врождённая упёртость попыталась ещё раз, представив, как он благополучно проходит к такси, доезжает до крутой гостиницы, достойной его статуса, добирается до стойки администратора, чтобы вселиться, и слышит:

– Ваш паспорт, пожалуйста!

Он даже ещё раз попытался – пусть не в гостиницу, пусть он снимет квартиру, и снова в его воображении прозвучал всё тот же вопрос про паспорт, от которого Генчику захотелось тоскливо… заквакать!

Соколовский насмешливо осмотрел запечалившегося Геннадия, вытащил его обратно и велел не расслабляться, а готовиться к чистке помещения.

– Может, хоть скажешь, что мы нашли? – через три часа поинтересовался измученный работой Геннадий, выходя из комнатки в толстенных резиновых перчатках до локтя.

– Не скажу – не твоего ума дело! – отозвался исключительно довольный Сокол, поглаживая кончиками пальцев шкатулку. – Так что? Завтра на следующее болото едешь? Или покидаешь мои владения?

Геннадий, может, и хотел бы покинуть, да вот беда… некуда ему было деваться. Если бы Таня не была настроена так резко против, он бы прямо сейчас снова отправился попытать счастья с ней – а что? Приятная, его природу понимает, вылечит, если что, опять же, жить есть где и никуда она его не выгнала бы – если остальных не гонит, то ему опасаться было нечего! Но…

– Но сейчас это не имеет смысла! – соображал Геннадий. – А вот если она поссорится с этим Иваном… Тогда да! У меня сразу будет шанс нормально устроиться! Буду ждать.

Он усмехнулся про себя – никто и не знал, как хорошо он умеет ждать! Можно подумать, лягушкам просто жить, но они способны караулить добычу очень долго и терпеливо.

– Вот так я и буду действовать! – решил Геночка. – А пока могу и на новое болото съездить, может, найду что-то полезное, тогда и денег побольше будет!

Само собой, он бы кого получше поискал – покрасивее, побогаче, но… с его особенностями, как ни крути, подходила только Таня, да и бегать за ней не надо – вот она, рядом!

***

Может, Татьяна и была рядом, но подходить к Геннадию она не собиралась абсолютно, и без того хватало в её жизни занудных типов, вот как этот, который сидит напротив и отчитывает её…