Я всё ещё человек

Он коснулся планшета, на экране появился график с падающими линиями.

— Вскоре исследовательская группа, снаряжённая необходимым оборудованием, выходит в охраняемую зону. Увидим ситуацию в режиме реального времени и предоставим новые данные по мере поступления.

Выдохнув, Кларк слегка откинул плечи назад.

— Теперь готов ответить на ваши вопросы.

Желающих было много. Голоса полетели со всех сторон, перекрывая друг друга:

— Доктор Кларк, какие у вас гипотезы?

— Это может быть связано с изменением климата?

— Насколько это опасно для людей?

Кларк заставил затихнуть зал жестом. Он держал аудиторию в руках. Спокойно, методично, без лишних эмоций. Профессионал, что уж.

Александр быстро переводил взгляд с лица на лицо, выбирая, кому дать слово первому.

— Роберт Чейз, научный интернет-портал, — звонко начал выбранный мужчина. — Верно ли понял, речь не о миграции, а об исчезновении? Если экосистема нарушена так серьёзно, как вы описываете, какие долгосрочные последствия можно ожидать? Для региона, для климата?

Хороший вопрос. Кларк едва заметно кивнул.

— Да, всё верно. Популяции резко сократились. Не постепенно, как при миграции, а скачкообразно. Исчезновение крупных хищников неизбежно приведёт к росту популяции травоядных, — ответил Кларк ровно. — Это создаст давление на растительность, включая редкие виды. В долгосрочной перспективе — эрозия почв, изменение видового состава, возможная деградация леса. Но это при условии, что ситуация не стабилизируется.

Надо признать, своим видом Александр мастерски создавал впечатление, что всё под контролем, есть план, и умные люди работают над проблемой. Жаль только, что декорации реальному положению дел вряд ли помогут.

Руки снова потянулись вверх. Кларк выбирал следующего, и я заметила, куда направился его взгляд — на яркий малиновый пиджак в четвёртом ряду. Чёрт. Анита Лоуренс.

Из всех журналистов в зале она была самой скандальной. Умная, цепкая, не отпускала, пока не получит то, что нужно. Я специально посадила её подальше от микрофонов.

Журналистка вскочила, держа диктофон в руке.

— Анита Лоуренс, канал «С-4». Доктор Кларк! — резким высоким голосом начала она. — Большинство моих коллег постесняются спросить, но версии о том, что это биологическое оружие или утечка из ваших же экспериментов — основные. И как же все быстро забыли о двух «несчастных», — это слово она выделила особенно ядовито, — случаях? Погибло две делегации высокопоставленных военных. Случайность?

От упоминания несчастных случаев меня словно током прошило. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отсвечивать тревогой на лице.

— Мисс Лоуренс. Понимаю, что мощные заголовки о серозонной операции накануне Дня памяти павших повысят рейтинги. Но оснований для спекуляций о биооружии нет.

Девушка возмущённо задрала бровь, но не сдалась:

— Доктор, вы говорите о хищниках, об экосистеме, о редких растениях. Но в этом зале все думают об одном — о более чем тридцати пропавших людях. — Она выдержала театральную паузу, позволяя напряжению нарасти. — Вы видите связь между исчезновением животных и пропажами людей?

Зал замер. А вот на лице Кларка не проскочило даже тени смущения или раздражения.

— Я учёный, мисс Лоуренс, — сказал он размеренно, — и не делаю выводов без данных. Совпадение по времени и географии очевидно, но не означает причинно-следственную связь. Чтобы ответить на ваш вопрос точно, нужны результаты исследований. Которые мы получим после выхода группы в зону.

— А если связь есть? — не отступала журналистка. — Если то, что заставило хищников исчезнуть, действует и на людей? Вы отправляете туда своих сотрудников. Насколько это безопасно?

Кларк твёрдо смотрел в зал. Не понимаю, как эта журналистка ещё не расплавилась от такого взгляда.

— Группа оснащена всем необходимым оборудованием для мониторинга рисков. Мы не отправляем людей вслепую. Лучшие рейнджеры города уже подтвердили участие в исследовании.

— Но вы не знаете, с чем они столкнутся, — настаивала Лоуренс.

— Именно поэтому они туда идут, — ответил Кларк спокойно. — Чтобы узнать.

Анита опустилась в кресло, но по её напряжённой позе было понятно — она недовольна. Просто берёт паузу и вернётся к вопросу при первой возможности.

Руки снова взлетели. На этот раз Александр остановился где-то на задних рядах.

— Тайлер Ли, фрилансер. Доктор Кларк, вы сказали, что процесс получения разрешения занял семь недель. Это не слишком долго, учитывая серьёзность ситуации?

Я заметила, как Кларк на мгновение изменил позу — едва заметно, но всё-таки это была первая трещина в его невозмутимости.

— Протокол существует не просто так, — ответил он. — Реликтовая зона не парк. Неконтролируемое вмешательство может нанести непоправимый ущерб. И в первую очередь пострадают нуждающиеся в лекарствах. Да, процесс долгий. Да, он требует согласований на нескольких уровнях. Но это необходимость для защиты того, что там находится.

— Даже если при этом люди продолжают пропадать? — выкрикнул кто-то из середины зала.

Кларк развернулся в сторону голоса.

— Моя компетенция — научные исследования. Безопасность населения — компетенция полиции и армии, — сказал он твёрдо, затем оглядел аудиторию. — Если больше вопросов по научной части нет, я передам слово шефу Вейлу.

На мгновение воцарилась тишина, но потом журналисты снова начали поднимать руки, перебивая друг друга.

Но Кларк уже отступал от трибуны, приглашающим жестом передавая эстафету шерифу. Он дал ровно столько информации, сколько считал нужным, и вовремя ушёл.

Вейл занял место за микрофоном. Кларк спустился со сцены и направился в мою сторону. Я отошла чуть в сторону, освобождая ему проход, но он остановился рядом.

— Ну, как прошло? — спросил Александр тихо, наблюдая за тем, как Вейл начинает свою часть.

— Профессионально, — коротко ответила я, не особо желая развивать тему.

— Но?

Я повернулась к нему.

— Из всех журналистов в зале выбрать Аниту Лоуренс?

Кларк слегка усмехнулся.

— Лучше ответить сейчас, на моих условиях, чем потом читать домыслы в заголовках. Лоуренс мастер подобных материалов.

Хотела возразить, но на сцене Вейл заговорил, и его первые слова заставили меня замолчать.

— Знаю, многие ждали возможности задать вопросы.

Зал затих.

— За последние шесть недель департамент получил тридцать семь заявлений о пропаже людей в районе Северного массива и прилегающих территорий. Среди них и туристы, и местные жители.

Пауза.

— Сразу отвечаю на очевидный вопрос: мы не нашли никого.

По рядам пронёсся гул. Люди начали перешёптываться, кто-то вскочил с места, голоса полетели со всех сторон.

— Дайте мне закончить, — практически приказал он. — Поисковые группы работают круглосуточно. Восемь команд, техника, служебные собаки, волонтёры. Мы прочесали все туристические зоны: озеро Зораванн, кемпинги, обозначенные тропы в доступных районах. Ничего. Ни следов, ни личных вещей, ни признаков присутствия, ни тел нет.

— Пока нет, — тихо сказал Кларк, почти шёпотом.

Я обернулась. Несмотря на его спокойную позу и выражение лица, в тоне ощущалась тревога.

— Пока? — переспросила я так же тихо.

Он едва заметно пожал плечами.

— Когда люди пропадают в лесу, тела обычно находят в течение двух недель. Прошло шесть. — Помолчал, глядя на выступающего Вейла. — Это либо очень хорошо, либо очень плохо.

— Мы выпустили официальные рекомендации воздержаться от посещения всего Северного массива до завершения расследования, — говорил шеф. — Установлены предупреждающие знаки на всех входах. Лесная служба патрулирует периметр. Но по закону мы не можем запретить доступ без введения режима чрезвычайной ситуации.

— Почему не вводите? — выкрикнула женщина из задних рядов.

— Нужны конкретные основания, — Вейл устало провёл рукой по лицу. — Задокументированная угроза. У нас есть пропавшие, но нет доказательств опасности. Нет нападений, нет свидетелей. Только отсутствие.

«Только отсутствие», — эхом отозвалось в голове. Тридцать семь человек просто исчезли. Никаких следов, никаких зацепок. А вскоре туда отправится исследовательская группа.

Вейл ответил ещё на несколько вопросов, но было видно — у него накопилось дел выше головы. Когда очередная журналистка подняла руку, он покачал головой.

— На сегодня всё. У нас есть расследование, которое нужно вести, — сказал он и отступил от микрофона.

Гости тут же обступили Александра и шефа полиции у сцены, надеясь выцепить ещё какие-то комментарии. Пока я прикидывала, как тактично извлечь их из этой осады, за дело уже взялась Нина. Она ловко ответила на ряд вопросов и невероятно элегантно отшила остальных.

Не без труда, я уговорила Вейла и его помощника заглянуть на фуршет. Уверена, мой босс точно будет в восторге от присутствия всех официальных лиц. Старалась, разумеется, не просто так. Надеялась, если все останутся довольными, то отстанут от тихого методиста с дурацкими поручениями хоть на время.

В лучшей переговорной, куда мы и поднялись, уже ждали педагоги и руководство университета, чтобы отсалютовать новому руководителю NGM. Не удивительно, ведь лаборатория вкладывает в местное оборудование уйму средств. А деньги, как известно, любят все.На фуршет мне было выделено даже больше чем нужно. Всё организовала как следует: стол ломился от разных закусок, фужеров с игристым, а в углу шипела целая кофемашина.

Снова шум. После речи декана и проректора, которые тянулись примерно вечность, все двинулись к столу.

Я, стоявшая всё это время рядом с руководством, получила одобрительный кивок от босса, что означало окончание моего рабочего дня, и выдохнула. Официальная часть окончилась, теперь можно побыть на этом фуршете обычным гостем и просто погреть уши.

Не дав опомниться, ко мне решительно вновь подошёл Кларк. Как он отложил беседу с жаждущим его внимания деканом — загадка. Возможно, снова скинул на Нину.

— Анна, организация на уровне, как обычно, — сказал он, протянув мне фужер, — Не думали выступить на столичной конференции в сентябре?

— Кхм, нет. Не люблю такое внимание, — буркнула я, нехотя взяв напиток. Смотреть на выпивку после «Берлоги», было физически больно. Не удивлюсь, если моё лицо позеленело.

— Зря, — пожимая плечами, сказал он и отпил из фужера, — У вас бывают такие любопытные мысли. Я бы послушал.

Ну прекрасно. Злопамятный гад подкалывает меня насчёт случая полуторагодовалой давности.

— Сразу направляетесь в NGM? — спросила, просто чтобы перевести тему.

— Да, но сегодня только формальные встречи. Основная работа начнётся с понедельника.

— Значит, останется время на семейные посиделки и ностальгию по городу.

— Действительно, — улыбнулся Александр и продолжил. — Ах да. Было бы неплохо обсудить совместные мероприятия NGM и университета на новый учебный год. Руководство заверило, что это можно обсудить с вами.

У меня аж рот приоткрылся. Да как он успевает на пустом месте придумывать для меня работу? Раньше встречи с Кларком были эпизодическими, но после одного моего комментария на прошлогоднем научном форуме, он в каждый удобный случай нагружает новыми задачами. Кто меня за язык тогда дёрнул? Да и вообще, в NGM точно есть для такого специально обученные люди. Ему то зачем тратить время на подобную ерунду?

— А-а-а, вот ты где. Да ещё в такой компании.

Я узнала голос Макса до того, как обернулась. Приятный сюрприз. Не знала, что они с Чарли собирались прийти на сегодня.

— Как раз говорили про лабораторию, — предельно красноречиво пояснила я суть беседы.

— Правда? Какое совпадение. Макс Рид, четвёртая исследовательская группа, приятно познакомиться, — протянул руку Кларку мой спаситель.

— Чарли Андерсон, приветствую, доктор Кларк.

— Первый день и сразу столько знакомств, — ответил Александр, натренировано улыбаясь, — что ж, рассчитываю на вас.

После рукопожатия Макс молча забрал мой бокал и вручил взамен бумажный стаканчик с кофе. Кларк прекрасно видел это действие, но комментировать не стал.

Потом он задумался и, чуть ослабив галстук, сказал:

— Андерсон и Рид. Вспомнил. Руководитель отдела направлял ваши последние вычисления по проекту. Надо признать, впечатляюще. Как вам вообще пришло это в голову?

Чарли пожал плечами и кинул быстрый взгляд в мою сторону.

— Научное чутьё? – поспешила подсказать я вопросом.

— Точно! – охотно подыграл он и поправил очки.

— Бобр-кхм, Чарли, помнишь, как мы обсуждали ту ситуацию в новом крыле NGM?

— Ситуацию? – не сразу понял тот, – Да…точно…ситуацию.

— Давай, пока Анна поможет мне с одним делом, ты расскажешь эту невероятную историю? Руководство должно знать своих героев в лицо.

Чарли вновь поправил очки и начал что-то рассказывать, то и дело нервно потирая пальцы и явно сочиняя на ходу. Я быстро кивнула Александру, делая вид, что не замечаю его попытки что-то добавить, и направилась с Максом к выходу.

— Спасибо, — на выдохе поблагодарила я, когда дверь кабинета щёлкнула за спиной, — вы очень вовремя.

— Мы тебе, кстати, махали, — сказал Макс — а ты нас так и не заметила. Весь брифинг думал, что Кларк лизнёт твоё ухо, настолько близко это было.

Я постаралась скрыть эмоцию от услышанного, но всё же брезгливо скривилась. Макс на это засмеялся, фирменно морща нос, как кролик.

— Ну всё, всё. Расслабься, – успокоил он и добавил. Кстати, нужно поговорить.

После этих слов меня словно током прошибло. А вдруг он сейчас что-то скажет про ночёвку у них? По словам Чарли, особого дискомфорта я не доставила, но блин, мало ли. Может, выговорит за то, что, ну не знаю, храпела, или ноги на него складывала, или, что ещё хуже, рыдала от очередного кошмара и говорила вслух то, чего не стоило бы.

Пока шли до выхода центрального корпуса, мой лоб от волнения покрылся мелкой испариной. Уже на улице университета мы остановились у широкой мраморной колонны, спасаясь от нескончаемого потока быстрых и шумных студентов. Макс чуть огляделся, потом набрал полные лёгкие воздуха и начал:

— Ну, держись, — проговорил он каким-то непривычно серьёзным тоном, – Так, стоп. Ты в порядке?

— А...Да. Конечно. С чего ты взял, что…

— Да ты красная, как помидор.

— Просто уже не могу выносить интригу, — отшутилась я, — что за разговор?

— Бобриная свадьба переносится.

Скорее всего, моя мимика была схожей с той, что рождается от удара лопатой по голове. Насколько знаю, Элс очень педантично планировала каждый момент праздника, вплоть до цвета салфеток. И теперь подобный скачок во времени ощущался чем-то из ряда вон выходящим.

— Ага, — согласно закивал Макс, — у меня была такая же реакция.

— Но…что…и…?

— Какой-то косяк с местом, работой родителей Элс…короче…не суть. Празднуем уже через две недели. Сможешь?

Я вздохнула и потёрла переносицу.

— Да…думаю, да. У меня же предсказуемая пятидневка. Да и за организацию сегодняшнего сборища от босса тоже причитается.

— Прекрасно. Минус одно переживание для Чарли. О, кстати, — он залез в рюкзак и достал небольшую расчёску. Мою. Которую я обычно носила в сумке и, видимо, оставила у них в ванной.

Макс не спеша протянул её мне, поднимая уголки губ в хитрой улыбке.

— Ты забыла, Соседка.

Заблуждений насчёт его игривого тона не было. Интрижки Макса доводилось видеть несколько раз, что позволяло примерно понимать типаж его интересов. И я в него точно не входила. Это просто подкол и напоминание о страшной попойке.

Когда я потянула руку за забытой вещью, мимо замаячила стайка студенток.

— Добрый день, профессор Рид! — звонко поздоровались они, потом одновременно зыркнули на меня, одарив презрительным взглядом.

Ну, кл-а-а-а-с. Почему-то в голову сразу пришло желание объяснить юным красоткам, что это недоразумение, и они вообще не так всё поняли. Да уж. Видимо, таковы мои уже выученные рефлексы.

Макс не повернул головы в их сторону и продолжал смотреть на меня с той же хитрой улыбкой, явно наслаждаясь реакцией. Он без интереса бросил «Здрасьте» в их общем направлении, и девчонки, явно рассчитывающие на большее внимание, разочарованно потопали в здание.

— Слышала? «Профессор»! — довольно подметил он, поднимая одну бровь.

— Угу. Проработаешь дольше, студентки повысят до директора всей науки. Блин. С тобой опасно стоять рядом у универа.

Я рывком отобрала расчёску, на что Макс заразительно рассмеялся.

Если подумать, он был очень похож на одного из типичных популярных старшеклассников-спортсменов. Небрежно растрёпанные светлые волосы, яркие глаза какого-то необычного цвета, вроде бирюзы, атлетично сложен. Такие обязательно становились королями выпускного бала, зажимали у шкафчиков красивеньких чирлидерш и... беспощадно травили меня всю школьную пору. Вернуться домой без пятен вылитого на одежду молока или прилипшей к волосам картошки — считай, день задался. Может, поэтому общение с Максом частенько заставляло немного сжиматься на старте.

— Ладно, — всё ещё улыбаясь, сказал Макс, — побегу помогать Бобру очаровывать шефа. Отгулы сами себя не заработают.

— Удачи, профессор! — крикнула я ему вслед и побрела домой.

Квартира, в которую я переехала ради своевременной сепарации, находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы от работы. У дома растягивалась большая дорожная развязка, на другой стороне которой жили парни. Можно сказать, соседи. Видимо, поэтому Макс и придумал это прозвище — Соседка.

Жилище моё было скромным. Квартира рядом с университетом — удовольствие не из дешёвых. Зарплаты хватало только на крошечную студию, больше напоминающую комнату, чем полноценное жильё. Конечно, были варианты и дешевле, но очень хотелось жить в пешей доступности от работы и именно в доме с охраной.

Дома, швырнув сумку на кровать, я прислонилась к стене и стянула туфли. Стопы тут же заныли от облегчения. Несмотря на все усилия мамы привить любовь к нарядам, необходимость носить каблуки навсегда останется для меня загадкой.

Сама ма выглядела безупречно даже в домашнем халате. Я эту страсть не разделяла. Скорее всего, потому, что за двадцать восемь лет особо некуда было ходить, да и в детстве больше времени проводила с папой и его армейскими друзьями. Нынешним домочадцам в составе нуля человек, нескольких игрушек на столе и плюшевой собаки, было абсолютно всё равно, как я выгляжу. В этом крылась наша молчаливая идиллия.

Со второй дочерью у мамы сложилось лучше. Кристина в свои почти шестнадцать имела тонкое чувство вкуса. Это, к слову, сработало на руку — наряд на свадьбу и девичник помогла выбрать именно она.

Узнав о переносе праздника, я почувствовала приятное предвкушение. Попивая горячий чай, достала из шкафа купленное платье, ради которого пришлось почти месяц ограничивать себя в сладостях и мучном. Захотелось примерить.

Разглядывая отражение в зеркале, подкатывало желание накинуть что-то сверху. Типа привычного свободного свитера. Пересилив себя, я натянула предназначенные под образ каблуки и распустила волосы. Немного покрутилась, потом сделала пару шагов, прикидывая, как именно следует передвигаться на этих ходулях.

Представляя, какой эффект произведёт такой образ, сделала несколько снимков в зеркале. Потом устроилась на краю кровати, открыла семейный чат и загрузила самые удачные фотографии.

Тишина. Первые пять минут, обновляла беседу снова и снова, в надежде, что последует какая-то реакция. Ещё через пять минут на сообщении появилась галочка, означающая «просмотрено». Снова тишина. Уже было бросила телефон на кровать, как он сразу же пиликнул. Я метнулась к нему, ругая себя за резкие движения, опасные для целостности платья. В особенности для швов на заднице.

«Ярче, чем сварка!»,– написал в своём духе папа, и меня растянуло в улыбке.

Крис отправила картинку с пожаром, что тоже означало похвалу.

Я выпрямилась у зеркала и принялась вновь себя разглядывать. В голове начали появляться картинки: музыка, всё очень красиво, счастливый Чарли. Как бы хотелось сделать миллион фотографий и…

Мысли прервал подавший голос телефон.

«Только не забывай втягивать живот».

Больше мама ничего не написала. Крис тут же прислала личным сообщением своё коронное «Забей», но я уже уставилась в зеркало с совсем другими мыслями. Раздражённо переоделась, собрала волосы в привычный хвост и села за компьютер, чтобы отвлечься от навязчивой идеи купить платье попроще.

Потом открыла ноутбук и зашла в онлайн-игру, где мы с друзьями договорились сыграть пару партий. Пальцы быстро застучали по клавишам, а мозги мгновенно начали приятно разгоняться. Конечно, существовали занятия безопаснее для здоровья и фигуры, но именно так и проходила бо́льшая часть моего времени – скрючившись за компом.

Минут через двадцать, в самый разгар игры пришло новое уведомление. Напрягла зрение, чтобы прочесть имя отправителя. И тут меня не на шутку затрясло.

Под текстовый шум от команды я свернула игру и быстро открыла почту. Пропустив стандартное приветствие, сразу опустила глаза на суть.

«Ваша обязательная аккредитация резервиста назначена на…».

Горло сдавил спазм. Чуть больше, чем через месяц. Какого хрена?! Почему так скоро? Возможно, им что-то известно? Что, если в нынешней ситуации меня мобилизуют в регулярную армию?

Вскочила со стула и начала нервно ходить по комнате, прикидывая варианты.Это просто письмо... очередное плановое письмо... Но убедить себя не получалось. Армия ничего не делает просто так, а значит, весь следующий месяц я буду рвать себе нервы догадками.

«Успокойся, успокойся», — бормотала вслух, потирая занывшие виски.

А потом внутри проскочила до безумия знакомая мысль. Она закопошилась в голове, как шуршащая где-то в мусорных баках крыса, которую начинаешь слышать всё яснее и отчётливее с каждой секундой.

Глаза сами поднялись на кухонные ящики, и я пошла к ним, словно загипнотизированная. Ухватилась за ручку и, всё ещё борясь с собой, рванула ящик. Надеялась, что вид оранжевой баночки с таблетками остановит... Но нет. Взяла в руки, начала откручивать крышку. Потом резко сморщилась и швырнула баночку в стену.

Я сползла по стене, обхватила голову руками и просидела так какое-то время.

Чуть успокоившись, окинула взглядом россыпь таблеток на полу. Занятно. Мозг выдал ассоциацию с одной стратегической игрой, напоминающей шахматы.В попытке взбодриться, я даже придумала, как походил бы мой противник, как бы двинулись мои фигуры в ответ. Помогало. Белые плоские таблетки легко передвигались под натиском указательного пальца, складываясь в понятные только мне схемы.

Воображаемый оппонент вёл довольно агрессивную тактику, что загоняло в угол и обещало прорядить мои оставшиеся фигуры. Игра шла напряжённо. Я настолько увлеклась, что принялась осторожно переползать от таблетки к таблетке на карачках, чтобы ничего не снести.

Всегда любила игры с больши́м выбором ходов. Если противник не понимает, чего ты добиваешься, то, скорее всего, не поймёт, когда именно наступит в оставленный капкан. Главное – чтобы казалось, что все решения соперника логичные. Остаётся только прикормить его фигурами… и-и-и…

Двинула ещё пару таблеток. Б-у-у-ум! Победа!

Даже разулыбалась, но мгновенно изменилась в лице.

Это ненормально. Всё это…ненормально.

Снова повернула голову на зеркало. Заплаканная, растрёпанная, в мятой одежде, вокруг рассыпан препарат, а я ползаю и играю им в игрушки.

— Перестань делать это, – сказала я отражению, – Почему ты не можешь просто быть...нормальной?

Кто бы знал, как часто приходится себе это говорить. Жаль, что желанную «нормальность» не получить, просто натянув на себя платье.

Я вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони и принялась собирать таблетки. Прикасаться к лекарству после «игры» было противно, но и оставлять их валяться тоже нельзя.

Белые шайбочки падали на пластиковое дно со звонким щёлканьем, и каждая выпущенная из пальцев таблетка ощущалась маленькой победой. Через пару минут бутылочка заполнилась доверху и отправилась на своё место.

«Куратор аккредитации ожидает подтверждения».