Иссекай в фэнтезийном мире: я был никем, но вкачал всё в удачу и стал величайшим магом

Арден понял, что забыл, как дышать. За все свои восемнадцать лет, прожитые в двух мирах, он не видел никого красивее. И дело было даже не в чертах лица и не в цвете волос. Дело было в ауре. Эта девушка была не просто красивой оболочкой. Она была сильной. Очень сильной. От нее веяло магией такой плотности, что воздух в комнате казался наэлектризованным.

— Вы — авантюрист из столичной гильдии? — спросила она, отрываясь от созерцания какого-то мутного зелья в колбе. Ее голос был мелодичным, но сдержанным, без тени высокомерия. Она говорила с ним как равная.

— Да, — Арден поклонился, чувствуя себя неловко. — Меня зовут Арден. У меня первый ранг. Я…

— Первый ранг? — ее изящная бровь чуть приподнялась. — Честно говоря, я запрашивала помощь кого-то более опытного. Но раз уж вы здесь… — Она сделала паузу, внимательно вглядываясь в его лицо. — Хотя, знаете, в вас есть что-то необычное.

Арден молчал. Леди Ариана обошла его по кругу, и он чувствовал, как ее магия мягко зондирует его, касается его ауры. Он не сопротивлялся. Через мгновение ее глаза расширились.

— Не может быть, — прошептала она. — Ваш источник… он не разделен! Вы — единый маг! Как Эльдарион? Как Первые? Но это невозможно! Где вы учились?

— Сам, — честно ответил Арден. — По книге. Старой и пыльной, которую продали мне за три медяка.

Ариана расхохоталась. Смех был искренним, серебристым, совершенно неожиданным для такой утонченной девушки.

— Три медяка! — повторила она, качая головой. — Архимаги Академии отдали бы полжизни, чтобы понять, как работает ваш дар. А вы купили его за три медяка. Поразительно. Быть может, вы и есть тот самый человек, который поможет мне справиться с тем, что творится в Лесу.

— А что там творится? — спросил Арден, переводя дыхание.

Ариана стала серьезной. Она подошла к окну, выходящему на темную стену Дикого Леса, и заговорила тихо, словно опасаясь, что их подслушают.

— Две недели назад в сердце леса открылся разлом. Небольшой, но нестабильный. Он извергает магию в хаотичном порядке. Огонь сменяется льдом, лед — молнией, молния — землей. Все пять стихий смешались в одной точке, и это безумие расползается. Местный маг, старый Бартон, попытался закрыть разлом, используя свою школу Воды. И потерпел неудачу. Его магия была слишком монохромной, понимаете? Огню не противопоставишь Воду в чистом виде, если огонь перемежается с Землей. Это все равно что пытаться заделать круглую дыру квадратной пробкой.

— И вы?.. — начал Арден.

— Я — маг высокого круга, специалист по молниям, — перебила Ариана с легкой улыбкой. — Четвертый ранг. Я могу призвать бурю, способную испепелить небольшой отряд. Но и у меня только две стихии. Молния и Воздух. Я не могу работать с Землей, Огнем и Водой. А вы… вы можете. Теоретически.

— Теоретически, — подтвердил Арден. — Я только вчера освоил все пять на самом начальном уровне. Моя сила — капля в море по сравнению с вашей.

Ариана повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. В этом взгляде было столько решимости и надежды, что у Ардена перехватило горло.

— Начальный уровень — это не слабость, — сказала она. — Это пластичность. Я дам вам силу. Я стану вашим усилителем. Вы будете каналом, через который пройдет моя энергия, и вы разделите ее на нужные стихии прямо в точке разлома. Это опасно. Очень опасно. Если мы ошибемся, нас обоих разорвет на атомы. Но если не сделать ничего, разлом расширится и поглотит баронство, а затем и всю северную марку. Я не могу ждать помощи из столицы. Согласны ли вы попробовать?

Вопрос повис в воздухе. Арден смотрел на леди Ариану, на то, как горят ее васильковые глаза, на то, как она сжимает кулаки, готовая рискнуть жизнью ради людей, которые, возможно, даже не знали ее имени. И он понял, что не может отказать. Не может струсить, как трусил всю свою прошлую жизнь.

— Согласен, — сказал он твердо.

Они вышли из замка вдвоем. Ариана сняла свою парадную мантию и надела простой дорожный плащ, но даже так она выглядела как принцесса из волшебной сказки. Когда они шли по деревне, крестьяне кланялись ей в пояс, а дети махали руками. Она не была надменной госпожой. Она отвечала на приветствия, знала многих по именам. Ардена это тронуло до глубины души.

Лес встретил их тишиной. Неприятной, напряженной тишиной, в которой не пели птицы и не шуршали звери. Чем глубже они заходили, тем сильнее становилось ощущение давления, словно воздух уплотнялся. На ветках деревьев Арден замечал странные наросты: один сук был обледенелым, другой — обугленным, третий — поросшим кристаллами. Пять стихий сошли с ума и смешались в одно безумие.

Наконец они вышли на поляну. В центре ее зиял разлом — трещина в ткани реальности, из которой вырывались всполохи всех цветов радуги. Земля вокруг была оплавлена и заморожена одновременно. Пахло озоном, гарью и сыростью.

— Начинаем, — скомандовала Ариана, вставая за спиной Ардена. — Я буду питать вас, а вы направляйте.

И она положила ладони ему на плечи.

То, что Арден почувствовал в следующий миг, не поддавалось описанию. Это была не магия. Это был океан. Безбрежный, бездонный океан чистейшей энергии, хлынувший в него через ее руки. У него закружилась голова, перехватило дыхание от восторга и ужаса одновременно. Он понял, что такое истинная мощь. Ариана была не просто магом четвертого ранга. Она была гением, феноменом, живой бурей, заключенной в хрупком женском теле.

— Не отвлекайтесь! — услышал он ее напряженный голос. — Ловите ритм разлома!

Он сосредоточился. Разлом пульсировал. Огонь — Вода — Молния — Земля — Воздух. Пять ударов сердца. Пять нот. Арден начал подстраиваться. Там, где полыхало пламя, он пропускал через себя энергию Арианы и окрашивал ее в синий холод Льда. Там, где трещал лед, он разбивал его волной Земли. Молнию гасил Воздухом, рассеивая заряд. Это была не битва силы против силы. Это был танец. Хаос пытался разрушить все, а Арден и Ариана, слившись в едином потоке, возвращали ему гармонию.

Время потеряло смысл. Может, прошли минуты, а может, часы. Арден обливался потом, его тело дрожало от напряжения, но Ариана держала его крепко, не давая упасть. Ее энергия была неиссякаемой, и она вливала ее в него без остатка, рискуя собственным резервом. Наконец разлом издал протяжный, утробный стон и начал схлопываться. Края трещины сомкнулись. Всполохи погасли. На поляну опустилась благословенная, настоящая лесная тишина, в которой сразу же где-то вдалеке запела первая робкая птица.

Арден пошатнулся. Ариана подхватила его, не дав упасть, и они оба опустились на мягкий мох. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. Ее васильковые глаза сияли.

— Вы сделали это, — прошептала она. — Вы, первый ранг, сделали то, что не смог бы сделать ни один архимаг.

— Мы сделали это, — поправил он, чувствуя, как тепло ее ладоней все еще лежит на его плечах.

Их лица оказались близко. Очень близко. Арден видел каждую золотую ресничку, каждую ямочку на ее раскрасневшейся от напряжения щеке. Он чувствовал аромат ее волос — не духов, а свежести, как после грозы. В ее глазах больше не было магического свечения. В них было что-то другое. Что-то живое, теплое и совершенно неожиданное.

— Знаете, — сказала она тихо, — за все мои двадцать два года ни один мужчина не смотрел на меня так, как вы. Без страха, без зависти, без желания использовать мою силу. Вы смотрели как на равную.

— Вы и есть равная, — ответил Арден. — Нет, вы больше, чем равная. Но дело не в магии. Дело в том, кто вы внутри.

Ариана опустила взгляд, и Арден заметил, что ее щеки порозовели еще сильнее. Леди Ариана, маг четвертого ранга, укротительница молний, перед которой трепетали бароны и рыцари, смутилась. От его слов. От присутствия простого парня с медным жетоном и потрепанным гримуаром за пазухой.

— Я не умею говорить красивых речей, — продолжил Арден, чувствуя, как сердце колотится где-то в ушах. — Я всю жизнь был никем. Девушки смеялись надо мной. Я никому не был нужен. Но там, у разлома, когда мы стояли на грани жизни и смерти, я понял одну вещь. Я не хочу больше быть один.

— Вы не один, — сказала Ариана и взяла его за руку.

Ее пальцы были тонкими, но сильными, с изящными серебряными кольцами. Они переплелись с его пальцами, грубыми и не привыкшими к таким прикосновениям, и это было самым естественным и правильным жестом на свете.

Они просидели на поляне до самого заката, разговаривая. Обо всем и ни о чем. Арден рассказал ей все. О своей прошлой жизни, о серых днях, о дожде и грузовике, о системе, о том, как вкачал пятнадцать очков в удачу, хотя все вокруг вложились бы в силу или интеллект. Ариана слушала, открыв рот. Она не смеялась над ним. Она восхищалась.

— Вы самый смелый человек, которого я знаю, — сказала она, когда солнце коснулось вершин деревьев. — И самый безумный. Вложить все в удачу… Это гениально.

— Без удачи я бы не нашел свой гримуар, — улыбнулся Арден. — И не встретил бы вас.

Она улыбнулась в ответ. И в этой улыбке было столько нежности, что у Ардена защипало в глазах. Весь мир, полный опасностей, магии и приключений, вдруг сжался до размеров этой поляны, где сидели двое. Он осторожно, боясь спугнуть момент, поднес ее руку к губам и поцеловал кончики ее пальцев. Ариана не отдернула руку. Она лишь вздохнула и склонила голову ему на плечо.

— Вы вернетесь в гильдию? — спросила она.

— Должен, — ответил он. — Но я буду приезжать к вам. Если позволите.

— Я буду ждать, — прошептала она. — И, Арден… обещайте мне беречь себя. Ваша удача — редкий дар, но не испытывайте ее слишком часто. Я хочу видеть вас живым.

— Обещаю, — сказал он.

Обратно в баронство они возвращались в полной тишине, но это была не та напряженная тишина, что окружала их утром. Это была тишина понимания. Их шаги звучали в унисон, и в деревню они вошли, по-прежнему держась за руки, не заботясь о том, что скажут крестьяне или слуги. Ариана смотрела только на него, и в ее глазах больше не было магического огня. Там было то, что сильнее любой стихии.

На следующее утро Арден покидал Ашфорд с легким сердцем и тяжелым обещанием. Перед отъездом Ариана подарила ему кулон — маленький сапфир в серебряной оправе, который пульсировал теплом, когда она думала о нем. И он знал, что где бы ни был, что бы ни случилось, этот кулон всегда приведет его обратно. В его новой жизни, которую он начал с удачи, появилось нечто гораздо более ценное, чем все гримуары и очки навыков вместе взятые. У него появилась любовь.

И он знал, что отныне никакой грузовик, никакое заклятие и никакая темная магия не смогут разлучить его с той, кто стала его спутницей — не только в битвах, но и в жизни.

Глава 3.

Прошло три месяца с того дня, как Арден и Ариана закрыли разлом в Диком Лесу. За это время многое изменилось. Арден больше не был тем неуверенным новичком с медным жетоном, который вздрагивал от каждого окрика. Он возмужал, раздался в плечах, а его глаза приобрели тот особый, спокойный блеск, который бывает только у людей, прошедших через смертельную опасность и вышедших победителями. Гильдия повысила его до третьего ранга, выделила отдельную комнату и даже назначила наставником для новичков, хотя сам он всё ещё считал, что ему учиться и учиться.

Ариана приезжала в столицу каждые две недели. Их встречи были короткими, но яркими, как вспышки молний, которыми она повелевала. Они гуляли по ночному городу, сидели в маленьких тавернах у камина, строили планы. Арден впервые в жизни чувствовал, что у него есть будущее. Не просто выживание, не просто прозябание, а настоящее, полное смысла будущее с женщиной, которую он любил всем сердцем.

Но мир Эрдаса не был создан для спокойной жизни.

Всё началось с того, что в гильдию пришёл гонец из восточных земель. Не просто гонец — окровавленный, едва державшийся в седле рыцарь в помятых латах, с гербом дома Эшфорт на щите. Он рухнул с коня прямо у ворот, и пока его тащили в лазарет, успел произнести только несколько слов: «Чёрная Башня… пробудилась… Тенебрис… идёт с армией… нужны все…»

Имя «Тенебрис» заставило даже седых ветеранов гильдии побледнеть и схватиться за амулеты. Арден никогда раньше не слышал этого имени, но по реакции окружающих понял — дело плохо. Он разыскал Грома, который теперь был не просто кузнецом, а одним из старших офицеров гильдии, и потребовал объяснений.

— Тенебрис, — мрачно произнёс Гром, усаживаясь на наковальню и вытирая пот со лба, — это не человек. И не демон. Это маг, который жил триста лет назад. Один из сильнейших магов в истории, архимаг пятого ранга, повелевавший Тьмой. Не той Тьмой, что просто отсутствие света, а живой, пожирающей Тьмой, которая питается страхом и болью. Он пытался захватить королевство, но был остановлен объединённой армией людей и эльфов. Его заточили в Чёрной Башне на востоке, за Гиблыми Топями. С тех пор Башня стояла мёртвая, и все думали, что Тенебрис давно истлел в своей темнице. Но, похоже, ошибались.

— И что теперь? — спросил Арден.

— А теперь армия Тьмы вышла из Башни и движется на столицу. Король объявил мобилизацию всех авантюристов от второго ранга и выше. Это не просто квест, парень. Это война.

Арден сжал кулаки. Он был третьим рангом. Он подходил под мобилизацию. Но больше всего его пугало другое: Ариана, как маг четвёртого ранга, тоже будет призвана. И он знал, что она не отсидится в замке. Она бросится в самое пекло. Он должен быть рядом с ней.

Сборы были недолгими. Гримуар за пазуху, сапфировый кулон на шею, простой меч на пояс — и Арден уже стоял в строю сводного отряда гильдии. К его удивлению, командование решило не ждать подхода основных сил королевской армии. Разведка донесла, что сам Тенебрис отделился от своей армии и движется к некоему месту силы под названием Алтарь Забвения, чтобы провести ритуал, который сделает его неуязвимым. Если он доберётся до Алтаря первым — всё пропало. Поэтому ударный отряд из лучших авантюристов должен был перехватить его в пути.

Арден попал в этот отряд. Почему? Да потому что его удача сработала самым неожиданным образом: командир отряда, суровый паладин по имени Сигурд, просто ткнул пальцем в список и попал в его имя. Чистая случайность. Или судьба.

Отряд выдвинулся на рассвете. Двадцать человек — элита гильдии: рыцари в сияющих доспехах, маги с посохами, следопыты с луками. Среди них Арден чувствовал себя чужим. Его магия была всё ещё слаба по сравнению с боевыми магами, его меч — простой сталью по сравнению с зачарованными клинками. Но он верил в свою удачу. И в гримуар.

Путь лежал через Гиблые Топи — мрачное, туманное болото, где даже птицы не пели. Там, среди гнилых деревьев и ядовитых испарений, отряд настиг его.

Тенебрис ждал их на каменном плато, возвышавшемся посреди трясины. Он стоял спиной к ним, закутанный в чёрный балахон, который колыхался, хотя ветра не было. Вокруг него сгущалась тьма — не просто тени, а плотная, осязаемая субстанция, похожая на живой дым. Она перетекала, пульсировала, и в её глубине мелькали багровые искры, словно глаза неведомых тварей.

— Глупцы, — произнёс Тенебрис, не оборачиваясь. Его голос звучал сразу отовсюду, проникая под шлемы и капюшоны, минуя уши и ввинчиваясь прямо в мозг. — Вы думали, что двадцать жалких смертных остановят меня?

Сигурд выступил вперёд, поднимая щит с выгравированным солнцем.

— Именем короля и Света, ты будешь уничтожен, Тенебрис!

Архимаг наконец обернулся.

Его лицо было ужасно. Не изуродовано шрамами, а выточено в каком-то противоестественном совершенстве: слишком гладкое, слишком бледное, будто мраморная маска. Глаза — два провала, заполненных клубящейся чернотой, без зрачков и без дна. Он улыбнулся, и от этой улыбки у Ардена кровь застыла в жилах.

— Тогда умрите.

Тенебрис вскинул руку, и тьма обрушилась на отряд как цунами. Два мага попытались выставить щиты — их барьеры лопнули как мыльные пузыри. Трое рыцарей упали замертво в первую же секунду, их доспехи почернели и рассыпались трухой. Остальные бросились в атаку, но их оружие проходило сквозь чёрный дым, не причиняя вреда. Тенебрис был не просто силён — он был неуязвим для обычной магии и стали.

Арден спрятался за валуном, сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел, как гибнут его товарищи, и чувствовал знакомое, липкое отчаяние. «Ты всего лишь нуль без палочки». Слова из прошлой жизни всплыли в памяти и зазвенели в ушах. Но на этот раз он не собирался стоять столбом под дождём.

Он открыл гримуар.

Страницы вспыхнули золотом. Текст, который обычно был спокойным и методичным, сейчас горел огненными буквами, словно книга сама рвалась в бой. В центре разворота проявилась новая глава — «Против Тьмы Изначальной». Арден впился в неё глазами, и слова сами впечатывались в память, минуя чтение.

«Тьма — это не стихия. Тьма — это отсутствие. Её нельзя победить огнём или водой, ибо она гасит всё. Но Первые Маги знали секрет. Тьма боится Хаоса. Тьма боится того, что не подчиняется законам. Пять стихий, слитых в одной точке, создают диссонанс, который разрывает саму ткань Тьмы. Но для этого нужно, чтобы все пять стихий ударили одновременно и в одну точку. Ни один маг не способен на это в одиночку. Кроме тебя».

Арден захлопнул книгу и высунулся из-за валуна. Бой превратился в бойню. Из двадцати авантюристов на ногах оставалось пятеро. Сигурд, истекая кровью, всё ещё размахивал мечом, но Тенебрис играл с ним, как кот с мышью. Остальные пытались отступить, но тьма отрезала все пути.

— Ариана, — прошептал Арден, касаясь сапфирового кулона. Он не знал, слышит ли она его, но камень потеплел в ответ. — Я справлюсь.

Он выскочил из укрытия и побежал. Не к Тенебрису — с его жалким мечом и магией первого уровня это было самоубийством. Он побежал в обход, туда, где болото обрывалось в глубокий овраг, на дне которого блестела чёрная вода. Его план был безумен. Чистое безумие. И именно поэтому он мог сработать.

Тенебрис заметил его краем своего бездонного зрения. Он рассмеялся — жутким, скрежещущим смехом, от которого с деревьев посыпалась листва.

— Щенок решил сбежать? Правильное решение. Беги, пока я не передумал.

Арден не отвечал. Он встал на краю оврага и закрыл глаза, концентрируясь. Пять стихий. Огонь, Лёд, Земля, Воздух, Молния. Он представил их не как отдельные потоки, а как пять нитей, которые нужно сплести в один жгут. Гримуар в его руке задрожал, страницы зашелестели без ветра. Вокруг Ардена начало разгораться разноцветное сияние: красное, синее, зелёное, серебристое, жёлтое. Пять огоньков, слабых, едва заметных, кружились вокруг его ладони, постепенно сближаясь.

Тенебрис перестал смеяться. Он почувствовал опасность. Впервые за триста лет он почувствовал то, чего не знал ни от мечей, ни от заклинаний — угрозу.

— Что ты делаешь? — прорычал он, разворачиваясь всем корпусом. Тьма вокруг него забурлила, вытягиваясь в десятки щупалец, которые устремились к Ардену. Но было поздно.

Арден соединил пять стихий в одной точке.

Эффект был мгновенным и катастрофическим. Пять начальных, слабых магий, слившись воедино, породили не просто мощный взрыв. Они породили Хаос — первозданную, необузданную силу, которая существовала до разделения мира на свет и тьму. От ладони Ардена отделилась маленькая, с горошину, сфера, переливающаяся всеми цветами сразу. Она полетела не к Тенебрису, а вниз, в чёрную воду оврага.

И попала точно в отражение архимага.

В этом был секрет, который Арден вычитал в гримуаре: тьма неуязвима для прямых атак. Но она всё ещё подчиняется древнему закону отражений. Удар нужно наносить не по самой тьме, а по её образу.

Сфера коснулась воды, и овраг взорвался первозданным светом. Хаос вырвался наружу, разрывая саму реальность на куски. Он ударил по Тенебрису снизу, оттуда, где он не ждал и не мог защититься. Закричав так, что небеса раскололись, архимаг начал разрушаться. Его тело, его тьма, его магия — всё рассыпалось, как песчаный замок под ударом волны. Последнее, что увидел Арден перед тем, как потерять сознание от отката, было лицо Тенебриса — лицо, на котором наконец проступили человеческие черты, искажённые гримасой ужаса и неверия.

А потом наступила тишина.

Очнулся Арден от того, что его трясли за плечи. Над ним склонился Сигурд, живой, хотя и израненный. Его глаза смотрели на Ардена с выражением, которое тот раньше видел только в адрес богов.

— Парень… — прохрипел паладин. — Ты… Ты сделал это. Ты уничтожил его.

Арден с трудом сел, оглядываясь. Плато было усеяно телами павших. Из двадцати авантюристов выжили только девять, включая его и Сигурда. Но Тенебриса больше не было. Тьма рассеялась, и сквозь серые тучи впервые за многие дни пробился луч закатного солнца.

— Это не я, — прошептал Арден. — Это удача.

Сигурд не стал спорить. Он помог Ардену подняться и повёл его к тому месту, где стоял Тенебрис. И там, в центре выжженного круга, они увидели его.

Артефакт.

На почерневшей земле, среди оплавленных камней, лежал перстень. Чёрный, как сама бездна, но с камнем, в глубине которого медленно вращалась крошечная галактика — спираль из бесчисленных звёзд. Он не был похож ни на одно украшение, которое Арден видел раньше. От него веяло древностью, силой и чем-то ещё — чем-то, что заставляло сердце биться в унисон с пульсацией камня.

Сигурд перекрестился.

— Это Перстень Изначальных, — благоговейно произнёс он. — Легендарный артефакт, который считался утерянным тысячи лет. Говорят, что он даёт владельцу неуязвимость к любой магии на три удара сердца. Три секунды абсолютной защиты. С ним можно пережить даже божественный гнев. Тенебрис, должно быть, искал его, чтобы завершить свой ритуал. А нашёл его ты.

— Я не искал, — честно признался Арден.

— В том-то и дело, — усмехнулся Сигурд, качая головой. — Такие вещи не находят специально. Они сами находят тех, кто достоин.

Он наклонился, поднял перстень и протянул его Ардену.

— Носи. Ты заслужил.

Арден взял перстень. Тот сел на его указательный палец идеально, будто был сделан специально для него. В тот же миг его интерфейс мигнул, выводя строки: «Получен легендарный артефакт: Перстень Изначальных. Свойство: Абсолютная Невосприимчивость (длительность 3 секунды, перезарядка 24 часа). Дополнительное свойство: Сродство со всеми стихиями +10%.»

Десять процентов сродства. Это означало, что его магия, пусть и слабая, теперь будет даваться ему на десять процентов легче, тратить на десять процентов меньше маны, бить на десять процентов сильнее. Для начинающего мага это был бесценный подарок.

Обратно в столицу они возвращались медленно, неся тела павших товарищей. Арден шёл впереди, и на его руке тускло мерцал чёрный перстень. Весть о том, что простой авантюрист третьего ранга победил Тенебриса, разнеслась впереди них, и когда отряд вошёл в городские ворота, их встречали как героев. Толпа ревела, бросала цветы, матери поднимали детей, чтобы те увидели спасителей королевства.

Но Арден не замечал ничего этого. Потому что на площади, у фонтана, стояла Ариана. Её золотые волосы развевались на ветру, а в васильковых глазах блестели слёзы. Она бросилась к нему, расталкивая толпу, и упала в его объятия, сжимая так крепко, словно он мог исчезнуть в любой момент.

— Я чувствовала через кулон, — шептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Я чувствовала, как ты сражаешься. Я думала, что умру от страха. Не смей больше так рисковать.

— Я не мог иначе, — ответил Арден, гладя её по голове. — Но теперь всё кончено. Тенебрис уничтожен, армия Тьмы рассеялась.

— И у тебя появился Перстень Изначальных, — добавила она, отстраняясь и глядя на его руку с благоговением. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты теперь один из самых защищённых людей в королевстве. И, кстати, тебя наверняка повысят до четвёртого ранга.

— Мне всё равно на ранги, — сказал Арден, глядя ей в глаза. — Мне важно только, чтобы ты была рядом.

Она улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала его. Прямо там, на площади, перед сотнями людей, не стесняясь и не смущаясь. И толпа взревела ещё громче, приветствуя не только героя, но и его любовь.

Вечером, когда праздничный шум утих, Арден сидел в своей комнате, глядя на перстень. Он думал о том, как странно повернулась его жизнь. Там, в старом мире, он был никем — изгоем, над которым смеялись. Здесь он стал героем, обладателем легендарного артефакта, любимым человеком самой красивой и сильной женщины, которую он когда-либо встречал. И всё это благодаря пятнадцати очкам удачи, которые он когда-то вкачал вместо силы и интеллекта.