Иссекай в фэнтезийном мире: я был никем, но вкачал всё в удачу и стал величайшим магом

Сергей Патрушев

Иссекай в фэнтезийном мире: я был никем, но вкачал всё в удачу и стал величайшим магом

Глава 1.

Мир, в котором жил Артём, был выкрашен в единственно доступный ему цвет — серый. Не тот благородный серый грозовых туч, обещающий очищение, а тусклый, пыльный оттенок равнодушия, который оседает на подоконниках панельных домов и въедается в лица прохожих. В свои семнадцать лет и триста шестьдесят четыре дня Артём точно знал: он — пустое место. Не изгой, которого ненавидят и травят, нет. До ненависти нужно дорасти, нужно иметь хоть какой-то вес, пусть даже отрицательный. Он был никем. Тенью, скользящей по коридорам школы. Библиотечной пылью, которую смахивают с рукава, даже не заметив.

Его лицо было самым обыкновенным — чуть вытянутое, с бесцветными глазами и вечно взлохмаченными светло-русыми волосами, которые он сам стриг машинкой раз в два месяца, чтобы не тратить деньги на парикмахерскую. Одежда сидела мешком, купленная на рынке по принципу «лишь бы прикрывало тело». Он был высоким, но каким-то несуразным, сгорбленным, словно стеснялся занимать пространство вокруг себя.

Сегодняшний день был особенным — до восемнадцатилетия оставалась одна ночь. Но вместо предвкушения праздника в груди застыл липкий комок тревоги. Потому что сегодня случилось то, что окончательно стерло грань между его безвестностью и абсолютным ничтожеством.

Он стоял у входа в университетский сквер, сжимая в руке книгу в мягкой обложке. Книга называлась «Хроники Теневого Клинка», очередное дешевое фэнтези, которое он купил в подземном переходе, чтобы хоть на пару часов сбежать из реальности. Он ждал, сам не зная чего, просто глазел на опадающие кленовые листья, когда услышал их смех.

Их было трое. Катя, Лера и Настя. Три королевы потока, три богини, сошедшие с обложек модных журналов. Катя — с копной черных как смоль волос и острым язычком. Лера — златовласая, с идеальной улыбкой, от которой у парней подкашивались ноги. Настя — высокая, спортивная, с надменным прищуром зеленых глаз. Они шли, не замечая никого вокруг, звонко обсуждая предстоящую вечеринку.

Артём инстинктивно втянул голову в плечи, пытаясь слиться с шершавым стволом старого тополя. Книга в его руке была единственным щитом. Но природа не предусмотрела достаточной толщины коры для таких случаев.

— Ой, смотрите, кто тут, — голос Кати прозвучал звонко, как удар по хрусталю. — Наш библиотечный червь.

Артём сглотнул. Он надеялся, что они пройдут мимо, помашут своими идеальными хвостами и исчезнут в аромате дорогих духов. Но девушки остановились.

— Что читаешь, гений? — Лера выхватила книгу из его ослабевших пальцев, даже не спрашивая. Она повертела томик в руках, разглядывая крикливую обложку с мускулистым воином и драконом. — «Иссекай в фэнтезийном мире»? Ты серьезно? Тебе восемнадцать через день, а ты в сказки веришь?

— Верни, пожалуйста, — тихо попросил Артём, чувствуя, как жар приливает к щекам. Уши горели огнем.

— Ой, девочки, он говорить умеет! — рассмеялась Настя, поправляя спортивную сумку на плече. — Слушай, Артём. Ты бы лучше в зал сходил, а? Или хотя бы подтянулся разок. А то живешь в книжках, а в реальной жизни — ноль без палочки. На кого ты похож? Смотреть противно.

Лера бросила книгу ему в грудь. Удар был несильный, томик легкий, но Артёму показалось, что это был удар кувалдой по ребрам. Книга шлепнулась в грязь у его ног.

— С днем рождения заранее, — бросила Катя через плечо, и они пошли дальше, снова смеясь, но теперь над ним.

Смех растаял в шуме проезжающих машин. Артём стоял неподвижно, глядя на испачканную влажной землей обложку. «Иссекай в фэнтезийном мире». Он наклонился, поднял книгу и машинально вытер обложку рукавом своей серой куртки. Слов в этот момент не было. Была только пустота, звенящая и огромная. Ни злости, ни обиды — только усталость. Усталость быть невидимым, но при этом служить мишенью для чужих насмешек, когда невидимость давала сбой.

Он не пошел домой. Дом — это съемная комнатушка на окраине, где его ждала только гудящая лампочка без абажура и пакет просроченного кефира. Он пошел через дорогу, в сторону старого парка, где можно было сесть на сырую скамейку и тупо смотреть в никуда, пережидая, пока горечь внутри осядет на дно.

Небо, словно сочувствуя его настроению, набрякло свинцом. Первые тяжелые капли упали на козырек его кепки. Дождь зарядил мгновенно, сильный и холодный, октябрьский. Прохожие бросились врассыпную, раскрывая зонты, прячась под навесами. Артём не стал этого делать. Он сунул промокшую книгу за пазуху и пошел дальше, опустив голову.

Он шел и не видел дороги. Перед глазами стояли их улыбки и та небрежность, с которой Лера выбросила его книгу, единственную ценность в его мире, в грязь. «Ноль без палочки». «Смотреть противно». Слова застряли в голове, как заевшая пластинка. Дождь стекал по его волосам, за воротник, ледяными струйками пробегал по спине, но он даже не чувствовал холода. Грузовик он не заметил тоже.

Он шагнул на пешеходный переход. Светофор горел красным для машин, но на мокром асфальте, под вечер, водитель тяжелой фуры просто не успел среагировать на темную фигуру, возникшую из пелены дождя. Раздался оглушительный, звериный вой клаксона, визг тормозов, срывающих резину в клочья на мокром покрытии, а затем — глухой, страшный удар. Артём не почувствовал боли. Он почувствовал полет. Мир перевернулся, дождь на мгновение перестал падать вниз, а начал лететь вбок, серое небо смешалось с серым асфальтом.

Последней мыслью была глупая, абсурдная мысль: «Надо же, как в моей книжке».

А потом наступила тишина. Глубокая, ватная, бездонная тишина. Артём парил в ней невесомой точкой. Не было ни тела, ни страха, только странное, зудящее чувство ожидания, словно он стоял перед закрытой дверью, за которой гремит музыка, но его пока не впускают.

Внезапно тишина разорвалась ослепительно белым светом. Артём зажмурился (или подумал, что зажмурился, ведь глаз у него сейчас не было), а когда открыл, то увидел перед собой не свет в конце туннеля, а… интерфейс. Да, самый настоящий интерфейс, какой бывает в компьютерных играх, только парящий прямо в воздухе, выложенный светящимися золотыми рунами, которые он почему-то понимал, хотя никогда раньше их не видел.

Перед ним висела табличка с его новым именем, написанная изящным, чуть витиеватым шрифтом: «Арден». Ниже шли цифры:

Уровень: 1.

Опыт: 0/100.

А затем открылась самая главная панель. Та, о которой Артём мечтал все те бесконечные ночи, проведенные за чтением дешевых романов. Окно распределения характеристик. Он читал об этом сотни раз: герой умирает, встречает капризную богиню или систему и становится всемогущим. Но сейчас, когда это висело прямо перед его внутренним взором, он почувствовал не ликование, а странное, колючее спокойствие. Там, в том мире, у него ничего не было. Здесь же у него был шанс. Всего один шанс расставить приоритеты так, как он хочет.

Перед ним горели строки:

Сила — 5.

Ловкость — 5.

Интеллект (Магия) — 5.

Живучесть — 5.

Удача — 5.

И чуть ниже — мигающая надпись: Доступно очков: 15.

Обычный человек, прочитавший тонны книг про исекай, поступил бы «правильно». Вкачал бы всё в магию, чтобы стать архимагом. Или в силу, чтобы махать огромным мечом и крушить врагов. Но Артём вспомнил свою жизнь. Он был не глупым — его интеллект и без бонусов позволял учиться. Он был не таким уж хилым — в школе нормы ГТО сдавал на троечку. Чего ему действительно не хватало, так это самого элементарного везения. Он всегда оказывался не в то время, не в том месте. Девушки смеялись не потому, что он был уродлив или зол, а потому что ему просто не везло родиться с харизмой или в богатой семье. Грузовик сбил его не потому, что он хотел умереть, а потому что удача отвернулась от него в самую последнюю секунду.

Артём, а теперь уже Арден, усмехнулся про себя и принял, возможно, самое иррациональное, но самое честное решение в своей новой жизни.

— Сила… плюс два, — мысленно произнес он. Цифра 5 сменилась на 7. Этого достаточно, чтобы не быть дохляком.

— Ловкость… плюс два. — Семерка. Чтобы уворачиваться, а не стоять столбом под дождем.

— Интеллект… плюс один, — решил он, доведя магический потенциал до шести. Вдруг пригодится свечку зажечь, да и лишним не будет.

Оставалось ровно десять очков. И он, не колеблясь ни секунды, мысленно ткнул в строку «Удача».

Цифра 5 завертелась, замигала и, подчиняясь его воле, скакнула вверх. Пятнадцать. Пятнадцать очков удачи против жалких шести интеллекта и семи силы. Артём чувствовал, как по несуществующему пока телу разливается странное тепло. Это была не сила и не могущество. Это было чувство, будто шестеренки мироздания наконец-то смазали маслом, и они закрутились так, как надо именно ему. Он не знал, как это будет работать, но интуиция, которую он тоже, видимо, прокачал вместе с удачей, подсказывала: он сделал правильный выбор.

Интерфейс мигнул и погас. А затем на него обрушился мир.

Арден очнулся от того, что ему в лицо тыкали мокрой тряпкой. Пахло травами, старой древесиной и жареным мясом. Он открыл глаза и резко сел на жестком топчане, покрытом грубой шерстяной попоной. Голова закружилась.

— Ох, очухался, паря! — пробасил голос справа.

Над ним склонился коренастый мужик с окладистой рыжей бородой, одетый в простую холщовую рубаху и кожаный передник. Глаза у мужика были добрые, но слегка осоловелые от местного эля.

— Я… где? — прохрипел Арден. Голос был его собственный, но звучал чуть звонче и моложе.

— Где-где… В столичной Гильдии Новичков, вот где, — хохотнул мужик, отставляя тряпку. — Я Гром, местный кузнец и по совместительству наставник тех, кого призывают Боги. Ты, видать, из другого мира. Шел себе, споткнулся и сюда рухнул? Частое дело. Но с тобой странно. Обычно новенькие в Подоле у фонтана падают, шумно и с грохотом. А ты тихо так, в стог сена за околицей плюхнулся. Я тебя, почитай, у себя в телеге нашел, когда ехал с ярмарки. Повезло тебе, что я срезал путь через поле. Обычно там волки лютуют, а вчера ни одного не было.

«Удача», — мелькнула мысль в голове у Ардена. Пятнадцать очков. Не упал на камни, не в реку, а в мягкий стог сена прямо перед носом у доброго кузнеца.

— Спасибо, Гром, — искренне сказал он, поднимаясь. Ноги держали крепко, тело казалось легче и послушнее, чем раньше. — Я… Мне нужно в гильдию. Новичков.

— Так ты в ней и есть! — Гром развел руками, обводя помещение. Это был большой зал, больше похожий на таверну, чем на административное здание. В углу горел камин, у стен стояли стойки с оружием, а за длинным столом сидели несколько молодых людей и девушек самого разнообразного вида — от парня в сверкающих латах до эльфийки с луком. — Гильдия у нас простая. Заходи, регистрируйся, получай койку и паек на первое время, пока не возьмешь первый квест. Ты как, драться умеешь? Или магичить?

— Немного и того, и другого, — уклончиво ответил Арден, подходя к стойке регистрации. Там сидела миловидная девушка с веснушками и двумя смешными хвостиками, которая приветливо ему улыбнулась. И это была первая девушка за две жизни, которая улыбнулась ему без тени насмешки. Это было настолько непривычно, что Арден на секунду завис, глядя на нее.

— Имя? — спросила она, обмакивая перо в чернильницу.

— Арден.

— Класс?

В его интерфейсе мигнуло новое уведомление: Класс не выбран. Предпочтительная стихия: Судьба.

— Авантюрист, — твердо сказал он. — Универсал.

Девушка быстро записала его в толстый журнал и подала ему медный жетон с номером «118».

— Добро пожаловать в Королевство Эрдас, Арден. Пусть Фортуна будет к тебе благосклонна.

Арден сжал жетон в кулаке и улыбнулся — впервые за долгое время, улыбнулся не книжным страницам, а реальности. В этом мире у него не было богатства, не было могучей магии и стальных мышц. У него была только сумасшедшая, запредельная удача. И он был уверен, что этого окажется более чем достаточно, чтобы никогда больше не стоять под холодным дождем, ожидая удара грузовика. Его путешествие только начиналось, и впервые в жизни ветер дул ему в спину.

Утро в столичной Гильдии Новичков пахло овсяной кашей, дешевым лаком для доспехов и надеждой. Арден проснулся на жесткой койке в общей спальне, уставившись в закопченный деревянный потолок, и впервые за две жизни понял, что ему не хочется зарыться головой под подушку, мечтая исчезнуть. Здесь, в мире Эрдаса, он был никем, но это «никто» имело потенциал. Медный жетон номер сто восемнадцать, висевший на шее на простом шнурке, приятно холодил кожу. Это была не побрякушка — это был ключ.

Он встал, оделся в простую, но добротную одежду, выданную гильдией, и спустился в общий зал. Завтрак прошел быстро. Арден сидел в углу, поглощая кашу, и слушал разговоры бывалых авантюристов. Говорили в основном о рутине: кому-то требовалось мясо рогатых зайцев для трактира, кто-то искал напарника для зачистки подвала от гигантских крыс. Но один разговор заставил его навострить уши.

— Я тебе говорю, Грегор, это невозможно! — горячился молодой маг в синей мантии с нашивкой второго ранга. На его посохе мерцал бледный огонек, выдавая в нем адепта огненной школы. — Магия — это как река. Ты можешь направить ее русло только в одно место. Хочешь огонь — пылаешь. Хочешь лед — замораживаешь. Но нельзя повернуть реку и на север, и на юг одновременно. Источник один, и он перегорит. Даже архимаги держат в руках от силы две школы, и то только смежные. Огонь и воздух, вода и лед. А чтобы все пять стихий сразу? Да это бред сумасшедшего.

— Но ведь легенды о Первых Магах говорят именно об этом, — возразил его собеседник, сутулый парень в кожаном нагруднике, явно следопыт. — Будто бы до Великого Раскола магия была единой, и любой мог черпать из всего спектра, пока Боги не наложили оковы, чтобы смертные не возгордились.

Маг фыркнул, взмахнув рукой так, что с его пальцев сорвалась крошечная искра и тут же погасла в воздухе.

— Сказки для идиотов. Книжонки вроде «Гримуара Изначальных» — это чтиво для тех, кто хочет стать архимагом, не вставая с горшка. На самом деле это просто мертвый текст, тарабарщина, которую продают в лавке старого Лория за три медяка. Я пробовал читать — набор бессвязных рун.

Услышав про «три медяка», Арден машинально пощупал карман. Там лежали пять медных монет — подъемные для новичка, только зарегистрировавшегося в гильдии. Сердце пропустило удар. Если у него действительно запредельная удача, то ей нужно где-то проявиться. И кажется, лучшего момента, чем посещение книжной лавки, было не найти.

Через полчаса он уже стоял перед покосившейся вывеской «Лорий. Букинист. Амулеты и редкие свитки». Лавка находилась в узком переулке, куда не проникало солнце, а между булыжниками мостовой рос бледный мох. Где-то вдалеке грохотала кузница Грома, но здесь царила тишина, нарушаемая лишь скрипом старых петель, когда Арден толкнул дверь.

Внутри пахло пылью, старым пергаментом и чем-то сладковатым, похожим на сушеные травы. За прилавком, заваленным кипами книг и свитков, сидел старик с такой длинной и седой бородой, что она заменяла ему фартук. Его глаза, почти скрытые кустистыми бровями, недоверчиво уставились на вошедшего.

— Новичок из гильдии, — прокряхтел Лорий, даже не спрашивая. — По глазам вижу. Глаза горят, как у щенка перед первой костью. Чего ищешь? Учебник по фехтованию? Карту сокровищ?

— Мне бы… какую-нибудь книгу по магии, — неуверенно произнес Арден, подходя к прилавку. — Не очень дорогую.

Лорий усмехнулся, обнажив желтоватые, но крепкие зубы.

— Дорогие магические фолианты с заклинаниями в этой дыре не продают, парень. Дорогие — у гильдейских архивариусов, за десятки золотых. У меня — мусор, который я скупаю у разорившихся семей и пьяных студентов академии. Есть «Введение в искру», «Медитации для расширения резерва», и… — он хитро прищурился, залезая под прилавок и вытаскивая оттуда потрепанный, переплетенный в темно-серую кожу фолиант без названия на обложке, — вот это. «Гримуар Изначальных». Говорят, ему тысяча лет. А толку — ноль. Ни одного рабочего заклинания. Одна теория о том, что магия — это единый поток, а все эти ваши огни и льды — лишь разная температура одного и того же супа. Три медяка. Даром.

Рука Ардена сама потянулась к книге. В тот момент, когда его пальцы коснулись шершавой, прохладной обложки, его интерфейс, который обычно молчал, вдруг замигал в углу зрения. Высветилась едва заметная надпись, которую Лорий видеть не мог: «Обнаружен предмет: Гримуар Первого Мага. Статус: Запечатан. Условие разблокировки: Удача 15+».

Требование было выполнено. Удача Ардена равнялась пятнадцати. Ровно пятнадцати. Ни больше, ни меньше. Его словно ударило молнией осознания — этот хлам, который валялся у старика под прилавком, ждал именно его. Неделями, месяцами, годами. Ждал того, кто настолько безумен и удачлив, чтобы не вкладываться в силу и магию, а положиться на случай.

— Беру, — выдохнул Арден, отсчитывая три медяка. Ему казалось, что Лорий сейчас передумает, засмеется и скажет, что книга продана архимагу. Но удача была на его стороне.

Старик лениво сгреб монеты в ящик, даже не пересчитывая.

— Забирай, болезный. Будет хоть полка свободнее. Только не вздумай экспериментировать с этим в городе, а то спалишь квартал. Хотя… — он зевнул, — чем там спалишь, если там пусто.

Арден выскочил из лавки, прижимая книгу к груди, как самое дорогое сокровище. Сердце колотилось где-то в горле. Он нашел тихий уголок за городской стеной, там, где тренировочное поле гильдии упиралось в старую дубовую рощу. Сел на поваленное дерево, положил гримуар на колени и открыл.

Первая страница. Пустая. Вторая. Пустая. Третья. Пустая.

Он уже готов был выругаться и признать, что старый Лорий прав, как вдруг буквы начали проявляться прямо на его глазах. Они не были написаны чернилами. Они возникали из воздуха, впитывались в пергамент, складываясь в слова. И слова эти были на языке, которого Арден не знал, но отлично понимал. Система переводила их в реальном времени.

«Я, Эльдарион Первый Маг, пишу это наставление не для слабых духом. Боги Разделили Единый Поток, опасаясь, что смертные сравнятся с ними. Но Сила не терпит разделения. Магия — это не огонь, вода, воздух или земля. Это — Жизнь. И тот, чей дух способен вместить противоречия, кто стоит на грани всех вероятностей, тому и подвластны все стихии. Условие одно: Удача благоволит лишь тому, кто не боится проиграть всё.»

Дальше шли схемы. Удивительно простые и ясные. Арден понял, почему ни один маг не мог прочесть эту книгу. Они пытались читать ее как учебник по Огню или Воде. Но в ней не было отдельных глав. В ней было упражнение на совмещение. Нужно было медитировать не на пламя свечи, не на журчание ручья, а на саму суть случайности — на падающий лист, на треск ветки под ногой, на непредсказуемость ветра.

Арден закрыл глаза. Он представил себе не огненный шар, а искру, которая случайно вылетела из костра. Не водяной хлыст, а каплю дождя, что упала ему вчера на лоб. Не каменную стену, а комочек земли, отлетевший от копыта лошади. Мелкое, незаметное, незначительное. То, что сильные маги выкидывают из головы как брак.

Он вытянул правую руку ладонью вверх. Пальцы левой держали открытый гримуар. Он шептал не заклинание, а ощущение.

«Огонь. Искра.»

На кончике указательного пальца вспыхнула крошечная, с булавочную головку, о

ранжевая точка. Пламя. Самое настоящее пламя, рожденное магией. Но в отличие от магов, которые тратили ману на его поддержание, Арден просто позволил ему быть. И оно не погасло, как должно было бы, а тихо перетекло в другое состояние.

«Лед. Капля.»

Жар на пальце сменился легким холодком. Вместо пламени на коже заблестела микроскопическая снежинка, переливающаяся в лучах солнца. Маг за соседним полем, который бы увидел это, разорвал бы себе мантию от зависти и непонимания. Переход из огня в лед — это агония для любого источника. А у Ардена не было «перехода». У него был плавный поворот колеса Фортуны.

Он продолжал так до вечера. Воздух — легкое дуновение, сбившее пылинку с гримуара. Земля — едва заметная вибрация под ногами, заставившая муравья ускорить шаг. Молния — самый опасный и сложный элемент. Для молнии нужен разряд. Арден долго не мог поймать его, пока не хлопнул в ладоши от досады. От хлопка проскочила статическая искра, и в тот же миг его волосы встали дыбом, а между зубами появился кисловатый привкус озона. Это была не боевая молния, способная убить дракона. Это был жалкий пшик, не опаснее шерстяного свитера в сухую погоду. Но это была магия. Пятая. Он освоил их все.

Он сидел в сумерках на поваленном дереве, глядя на свои руки. Уровень магии в интерфейсе сменился со скучного «Интеллект: 6» на новую строку: «Стихийная гармония. Уровень 1. Прогресс: 0.1%.» Меньше процента. Но это был его собственный, живой процент.

В мире, где даже архимаги ломали копья, пытаясь подчинить себе вторую стихию, он, новичок с медным жетоном и тремя медяками в кармане, держал в руках ключ ко всем пяти. Он был слаб, как новорожденный котенок, но этот котенок мог царапаться сразу пятью лапами.

Арден захлопнул гримуар. На обложке, где раньше не было ни буквы, теперь тусклым золотом проступило его собственное имя. Книга признала хозяина. Он встал, отряхнул штаны и, насвистывая незатейливую мелодию, направился обратно в город. Завтра ему предстоял первый квест. И теперь у него было не просто абстрактное везение, а кое-что более осязаемое — универсальная магия, выросшая из сора и случайности, которой не было равных в этом мире. И пусть пока его сила была смешна, он знал, что путь в тысячу миль начинается с одного шага, а путь к абсолютному могуществу — с одной упавшей искры.

Глава 2.

Следующее утро началось для Ардена не с петухов и не с горна гильдейского горниста, а с грохота кулака в дверь его крошечной комнатушки. Он подскочил на койке, едва не свалив на пол драгоценный гримуар, который теперь всегда держал под подушкой. За дверью стоял Гром, рыжебородый кузнец, и вид у него был взволнованный.

— Одевайся, паря, — прогудел он, едва Арден приоткрыл створку. — У гильдии беда. Пришел запрос из баронства Ашфорд, что к северу отсюда. У них там творится такая чертовщина, что местные авантюристы разбежались, а барон прислал гонца с просьбой прислать хоть кого-то. Платят золотом.

Арден потер глаза. Баронство Ашфорд было небольшим феодом на границе Дикого Леса, места неспокойные, но не смертельно опасные для начинающих. По крайней мере, так говорилось в гильдейской сводке, которую он вчера мельком просматривал.

— А что за чертовщина? — спросил он, натягивая куртку.

— Да никто толком не знает, — Гром почесал бороду. — Гонец лопотал что-то про странные магические аномалии, про то, что в лесу завелось нечто, что пугает даже местного мага. Мага, Арден! Это тебе не рогатые зайцы. Но я подумал о тебе. Ты парень вроде спокойный, удачливый, да и магией какой-никакой владеешь. Может, справишься.

В глазах кузнеца читалась простая, грубоватая забота. Арден кивнул. Терять ему было нечего.

Через час он уже сидел в тряской телеге, которая везла его по северному тракту. Возница, молчаливый крестьянин, всю дорогу жевал соломинку и не задавал вопросов. Лес вокруг становился все гуще и темнее, а воздух — холоднее. К полудню на горизонте показались зубчатые стены баронского замка, а у их подножия — небольшая деревушка с соломенными крышами.

Встретили его без фанфар. У ворот замка стоял пожилой дворецкий с постным лицом, который сухо сообщил, что барон в отъезде, а проблему будет решать его племянница, леди Ариана, и что Ардену надлежит явиться в восточную башню, где она его ожидает. Восточная башня выглядела старее остальных, увитая плющом, с узкими бойницами, из которых струился странный, мерцающий голубоватый свет.

— Леди Ариана — маг, — пояснил дворецкий, заметив взгляд Ардена. — И весьма сильный. Будьте с ней почтительны.

Арден поднялся по винтовой лестнице, ступени которой были стерты веками. Дверь в покои мага оказалась приоткрыта. Он толкнул ее и вошел.

И замер на пороге.

Перед ним была не просто комната, а лаборатория, заполненная алхимическими ретортами, свитками и кристаллами на подставках. В центре, освещенная мягким голубым сиянием парящего под потолком шара, стояла девушка. Она была высокой и стройной, одетой в белоснежную мантию, расшитую серебряными рунами, которые, казалось, жили собственной жизнью, перетекая по ткани как ртуть. Ее волосы были цвета расплавленного золота, длинные, спускающиеся ниже пояса, заплетенные в сложную, но небрежную косу, из которой выбились несколько прядей. Глаза — ярко-васильковые, с легким, чуть заметным магическим свечением в глубине зрачков. Черты лица были настолько тонкими и правильными, что казались вырезанными из мрамора искуснейшим скульптором. Но в этих чертах не было холода. Было сосредоточенное внимание, словно она пыталась решить сложную задачу.