Развод. Отдам мужа в недобрые руки

Я взяла чемодан и почти побежала к входной двери.

На секунду показалось, что прямо за ней я увижу свекровь, но нет. Подъезд был пуст.

Я закрыла квартиру и пошла вниз по лестнице, кряхтя под тяжестью чемодана.

Улица и свобода были совсем рядом.

Но, увы, мне не позволили уйти так легко.

На пролёте между первым и вторым этажом я услышала, как открывается дверь подъезда. Затем быстрые шаги.

Моё сердце ёкнуло, сжалось и забилось в горле.

Я уже знала, кого сейчас увижу...

Свекровь разъярённой фурией вылетела из-за угла. Она замерла, увидев фигуру, через секунду узнала в ней меня и громким мерзким голосом протянула:

– Ах, вы посмотрите! Она убегает! Что у тебя в чемодане? Наворовала добра у моего сына и сматываешься? Как бы не так!

Эта разъярённая женщина бросилась на меня.

Глава 5

Я резко вскинула руку, выставляя перед собой ключи.

Другого внушительного оружия у меня не было, но на свекровь подействовало и это – она затормозила, яростно сверкая глазами.

– Не подходите ко мне! – серьёзно и мрачно предупредила я.

Голос подрагивал от эмоций и волнения.

Я не хочу с ней драться. Она не постесняется покалечить меня. А мне воспитание не позволит бить взрослую женщину. К тому же, любую царапину она потом обязательно использует против меня.

– Ты никуда не уйдёшь! – прошипела женщина, брызгая слюной.

– Это не вам решать, – я начала осторожно обходить её по узкой лестнице, не убирая руки с ключами и крепко держа чемодан. – Я свободный человек, а вы мне вообще никто. Бегите к своему сынку, а то он наверно заливается слезами.

– Не смей так говорить про моего сына! – Валентину Павловну всю аж передёрнуло. – У него тонкая натура и ранимая душа!

– У него только натура и тонкая, – хмыкнула я.

Свекровь в ярости сощурилась. От резкого дыхания у неё задёргались крылья носа.

Следующие её слова звучали уже значительно тише и вместе с тем злее:

– Я всегда знала, что ты ему не подходишь. Я говорила Вите, что ты разрушишь его жизнь. Но он всё отмахивался. Конечно, мы же самые умные, а маму зачем слушать?

– Вите не десять лет, – отчеканила я, – он взрослый мужчина. И именно ваша безумная опека рушит его жизнь. Как и наш брак разрушила.

– Конечно, – усмехнулась она, резко дёрнув головой, – удобно во всём плохую свекровь обвинять, когда сама мужа удержать не смогла.

Я с презрением посмотрела на неё.

– Такогоя и удерживать не буду.

Я развернулась и побежала вниз по лестнице.

– Никого лучше ты и не найдёшь! – закричала вслед мне свекровь. – На тебя никто больше и не посмотрит! Тебя только мой Витя терпел, но и он не выдержал!

Она ещё много чего кричала, но я уже выбралась на улицу.

Милое вышло прощание. Что с мужем, что со свекровью. Мне даже в драке сегодня удалось поучаствовать – с Аллой.

Вообще замечательный день! Зашибись какой хороший!

Я отошла подальше от дома и вызвала такси. И сидела на чемодане все пять минут, пока машина ко мне ехала.

Таксист оказался не очень приветливым. На мой чемодан он посмотрел с таким недовольством... Потом на меня. Потом всё же неохотно открыл багажник и стоял со скучающим видом, пока я кряхтела рядом.

– Вы мне не поможете? – не выдержала я.

Он цокнул языком, сильно закатил глаза и всё же наклонился за моим чемоданом. А я поняла, почему он сразу помочь отказался – мужик оказался даже слабее, чем я сама.

Но ему гордость кряхтеть и сопеть не позволила, он молча страдал.

До дома моих родителей мы ехали в молчании, но так даже лучше.

Потом водителю пришлось с недовольством вытаскивать мой чемодан на улицу. Уверена, уезжая, он послал мне пару проклятий. Ну так пусть они все к нему и вернутся! Тоже мне.

Я тащила чемодан к подъезду уже очень злая и психующая. Всё бесило. Снег этот цепляющийся, лёд под ним, чемодан тяжёлый, водитель противный, муж тупой...

Дверь подъезда с пиликаньем открылась.

– Маша! – укоризненный мужской голос, и чемодан исчез у меня из рук.

Я подняла голову и расплылась в улыбке, увидев суровое лицо папы.

– Чего не позвонила? – нахмурился он. – А если бы мама у окна не караулила, так бы тяжести сама до квартиры и потащила?

Он отчитывал, но я знала, что это от любви и заботы обо мне.

Я шмыгнула носом, а папа недовольно добавил:

– Ещё и без шапки!

Меня взяли за руку, как ребёнка, и решительно потащили в дом.

Уже в квартире мама хлопотала вокруг меня, причитая и раздевая, и говоря что-то про горячий обед.

Я почти не слушала, понимая, что сейчас попросту разревусь.

– Тут чаем не обойдёмся, – молча наблюдая за нами со стороны, трагично постановил папа.

Мама тоже замерла и вгляделась в меня.

В её глазах была неприкрытая тревога и боль за меня, в моих – слёзы.

Я несколько раз шмыгнула носом, но поняла, что не смогу и дальше держать эмоции под контролем.

Всё, на что меня хватило, это сиплое:

– Мы с Витей разводимся. Он изменяет мне с ноября...

Последнее слово вышло совсем уж тихим и невнятным, наверно, его никто и не разобрал.

Мама воскликнула, папа отвернулся и выругался сквозь зубы, а я всё же расплакалась.

Дальше меня обнимали, успокаивали и отпаивали чаем. Пока мама не видела, папа накапал мне в кружку какой-то своей настойки.

Больно. Просто очень больно.

Неужели свекровь была права и меня действительно невозможно полюбить? Может быть, со мной что-то не так, раз даже родной муж так сильно изменился за эти годы и даже пошёл изменять мне с нашей соседкой?

Может быть, мне действительно не суждено быть любимой?

Ведь есть же такие люди – одинокие. У которых нет семьи, детей, любимых мужчин. Которые всегда одни.

Может быть, моя судьба быть такой же?

Может, просто не существует мужчины, которого Бог сделал для меня?

– Что ты такое говоришь? – возмутилась мама, когда я высказала им свои опасения. – Один неудачный мужик, и ты уже ставишь на себе крест?

Столько лет жизни на него ушло! Как мне теперь людям доверять? Как мне когда-нибудь начинать новые отношения? Я же постоянно буду думать, что всё повторится!

– Не дави на неё сейчас, – негромко произнёс папа, коснувшись маминого плеча. – Ей нужно время, чтобы пережить это и прийти в себя. Всё наладится. А потом наша Маша вспомнит, что она никогда не сдаётся и не опускает рук.

Я грустно посмотрела на папу. Его уверенность была такой сильной, он вообще ни капельки не сомневался.

– Конечно, – решительно согласилась мама. – Сдаётся кто угодно, но не Маша. Помнишь, в детстве, ты приручила дикого пса? Он на тебя рычал, даже пытался укусить, убегал. А ты всё равно упрямо ходила к нему и никого не слушала, даже нас с папой, когда мы говорили тебе об опасности. И в итоге вы с ним стали лучшими друзьями! Он только к тебе подходил и постоянно тебя оберегал.

– Гром, – я засмеялась сквозь слёзы.

Мне этого пса постоянно припоминают. Бабушка говорит, что он – прямое доказательство моей упрямости и неадекватности. Но она это со смехом, на самом деле Гром ей тоже нравился.

Жаль, что его больше нет с нами.

Родители правы. Я не сдаюсь. Никогда не сдавалась. Неужели опущу руки сейчас?

Неужели из-за инфантильного Вити и его мамаши я поставлю на себе крест? Позволю неудачному браку сломать мою жизнь?

Нет уж!

Я не позволю Вите сломать мою веру в людей и в себя.

Если пришло время перемен – что же, отлично! Внедрим их во все сферы.

От ненадёжного мужа избавлюсь, разорву любые связи с его семьёй. Найду новый дом, потому что с родителями жить не выход. Устроюсь на новую работу. Я достойна большего!

И когда-нибудь однажды, обязательно, я встречу новую любовь. Настоящую. И больше не позволю топтаться по себе.

Я почувствовала, как из глубины души поднимается волна горячей решимости и уверенности в себе.

Я смогу! Прежде я проворачивала и не такое. Вон, даже дикого пса приручила! Значит, точно смогу взять под контроль и свою жизнь.

У меня всё обязательно получится!

– Во-о, щёчки розовеют, – одобрительно заметила мама, улыбаясь.

Она потянулась и обняла меня, а у папы в этот момент зазвонил телефон.

Он глянул в экран и недобро усмехнулся.

– Твоя свекровь хочет пообщаться, – со злым ехидством сказал он мне. – Как думаешь, что она скажет?

Глава 6

– Не отвечай, – посоветовала я папе.

Но он глянул на маму и та мрачно кивнула.

– Слушаю вас, Валентина Павловна, – преувеличенно бодро ответил папа, отходя к окну. – Да что вы говорите? В самом деле, разводятся? Быть не может!

Он издевался, но свекровь этого или не понимала, или не желала понимать.

– В самом деле, – продолжал папа тонко измываться, – как это такого замечательного вашего Витеньку можно было оставить на произвол судьбы... Как же он теперь без нашей Маши? Бедненький, совсем пропадёт! Ему же сколько, всего двадцать девять? Да-а, и как это он один будет?

Валентина Павловна что-то ответила и папа резко напрягся. Мы с мамой отчётливо видели, как окаменели его плечи и выпрямилась спина.

– А вот дочь мою оскорблять не надо, – уже совсем иным, проникновенным, почти угрожающим голосом вежливо предупредил он. Пауза. И показательно любезное: – Что вы, Валентина Павловна. Я вам не угрожаю. И оскорблять тоже не буду. Это, знаете ли, ниже моего достоинства – ругаться с женщиной. Но тут рядом моя супруга.

Папа только-только начал оборачиваться, а мама уже пташкой вспорхнула из-за стола и мгновенно оказалась рядом с ним.

Она забрала протянутый ей телефон, приложила его к уху и даже не попыталась быть такой же любезной.

– Значит слушай меня сюда, курица облезлая, – начала она с расстановкой. – Ты и твой сын забываете о моей дочери и оставляете её в покое. А если я узнаю, что кто-то из вас портит ей жизнь – даю тебе слово, ты пожалеешь о том, что вообще на свет родилась. Хорошо подумай, Валюша, хочешь ли ты со мной воевать?

Я сидела, разинув рот, а свекрови даже нашлось, что маме ответить. Но сделала она это явно зря, потому что мамочка покрепче перехватила телефон и совсем уж тихим и жутким голосом сказала:

– Да, правильно. Сумасшедшая. Хорошо, что ты это понимаешь. Надеюсь, тебе хватит мозгов меня не провоцировать. Хотя, если уж откровенно, ты и мозги – вещи несовместимые. Да-да, ты всё правильно услышала! Не утруждайся, плевать мне, какого ты была обо мне мнения. Можешь засунуть его себе в задницу. А потом идите туда вместе со своим Витенькой, этим недомужиком-изменщиком! Я всё сказала! Отныне ваши имена в моём доме под запретом!

Мама резко отключилась и вернула папе телефон. Он молча принял, внимательно глядя любимой в глаза.

– Ты как? – спросил он с лёгкой тревогой.

– Хочу кого-нибудь убить! – выдохнула мама резко. – Я даже знаю, кого именно!

– Понимаю, – папа поднял руки и притянул маму к себе.

– Нет, ты слышал, что она сказала про нашу дочь?! – продолжала возмущаться та.

– Слышал, – с непробиваемым спокойствием заверил папа, начиная баюкать маму в объятиях.

– Я ей голову оторву, пусть только покажется мне на глаза! – мама в гневе была страшна.

– Она не покажется, любимая, – заверил папа, – ей же хочется жить.

Я с умилением наблюдала за ними и... завидовала. Глубоко, отчаянно, всем сердцем.

Вот она, любовь! Я тоже такую хочу! Мне тоже такая нужна!

Неужели я свой шанс упустила? Неужели у меня никогда не будет такой чудесной семьи, как у моих родителей?

Я не хочу в это верить. Не хочу и не могу, просто отказываюсь!

– Кстати, Маш, – папа вдруг повернул голову ко мне. – Я твою машину из мастерской забрал.

– Мужики уже ставки делают, когда ты её в следующий раз привезёшь, – проворчала мама и завела свою извечную песню: – Маша, когда ты поменяешь машину? Это же ужас! Вообще непонятно, как она ещё на части не развалилась!

– Изолента, – подсказал папа, за что тут же получил от мамы локтем и наигранно согнулся от боли.

– Изолента, – передразнила мама, возвращаясь за стол.

– Мам, поменяю, – заверила я, сжимая её пальчики своими, – но сейчас не до этого, ты и сама понимаешь...

– Понимаю, – очень тяжело вздохнула она, – но эта рухлядь меня пугает. Пообещай, что ты не будешь на ней гонять!

– Она не будет, – вместо меня заверил папа, – это физически невозможно. Это корыто больше пятидесяти не разгоняется.

– Эй! – осадила я сразу обоих. – Не обижайте мою машинку. Я её, вообще-то, сама лично купила.

– Оно и видно, – еле слышно проворчал папа, умудряясь ободряюще мне улыбаться.

Спорить об этом можно было бесконечно, а пользы никакой.

– Я устала, – тихо сказала я, – пойду к себе.

Меня снова заобнимали, зацеловали и заверили в том, что всё будет хорошо.

Я и сама это знала. Плохо просто не могло было быть.

Закрывшись в своей старой комнате, я достала телефон и залезла на сайт с предложениями о работе. Особого плана не было, я хотела просто посмотреть, на что можно рассчитывать...

И неожиданно наткнулась на очень интригующую вакансию.

Требуется личный секретарь.

Ответственный, исполнительный человек без личной жизни. Опыт работы неважен. Обязательное владение английским языком. Рабочий день от шестнадцати часов без выходных.

Название фирмы не указано, зарплата тоже. Есть лишь номер и имя – Юлия.

Я уставилась в стену, обдумывая то, что только что прочитала.

Звучало... сомнительно. Очень. Никакой личной жизни, адский график работы. Ещё и информации о работодателе никакой.

Похоже на шарлатанство какое-то. Обман.

Но в груди предательски шевелился червячок сомнений.

А что, если?..

Я же могу просто позвонить. Меня это ни к чему не обязывает. Позвоню, спрошу про организацию и зарплату. Никто мне голову за это не откусит.

Правда, я ещё из магазина не уволилась... Ну ничего, я просто спрошу.

Я ткнула на номер, подтвердила звонок и пару секунд смотрела на экран. Потом поднесла телефон к уху.

Очень долго из динамика слышались лишь гудки, затем раздался какой-то щелчок и приветливый женский голос:

– «Лайф-Строй», добрый день. Чем я могу вам помочь?

У меня перехватило дыхание.

«Лайф-Строй» – крупнейшая строительная фирма с филиалами по всей стране и за её пределами.

Её владелец, Алекс Гайд, входит в список самых богатых мужчин мира. А ему лишь немного за тридцать!

– Добрый день, – машинально отозвалась я, научившись за столько лет работы в магазине везде и всегда держать лицо и сохранять вежливый тон, – я по поводу вакансии. Вам всё ещё нужна личная помощница?

Сердце замерло, кровь заледенела в жилах.

– Да, всё ещё нужна, – заверила девушка доброжелательно. – Когда вы сможете подойти для личной беседы?

– А что мне с собой нужно? – голос всё же немного охрип.

– Пока ничего, – её голос стал ещё веселее, – это просто беседа. Сможете сегодня? Через час.

– Да, – зачем-то выдохнула я.

– Отлично! – мне назвали адрес. – Ждём вас!

Гудки в трубке.

Гул в моих ушах.

И одна-единственная паническая мысль в голове: «Во что я только что ввязалась?!»

Глава 7

– О Господи, что я наделала?!

Я с дикими глазами выбежала в гостиную.

Мама с папой так и замерли с тарелками в руках.

– Что ты наделала? – испуганно переспросила мама.

– Позвонила! – я в отчаянии схватилась за голову.

– Вите? – нахмурился папа.

– Какому ещё Вите? В «Лайф-Строй»!

Родители в шоке переглянулись.

– Куда? – переспросила мама.

– Зачем? – не понял папа.

– Я смотрела предложения о работе и нашла странную вакансию. И позвонила. А это оказались «Лайф-Строй»!

Если мама с папой думали, что у них умная дочь, то это было ровно до этого момента.

Мама во все глаза смотрела на меня. Папа очень-очень медленно повернулся и наклонился к ней, не сводя с меня шокированного взгляда, и прошептал:

– Зачем она звонила по странной вакансии?

– Милая, я не очень поняла, так ты... искала работу? – осторожно уточнила мама. – И нашла? И теперь... не рада?

В моей голове всё звучало куда логичнее, чем мама озвучила.

– Я просто не знала, куда именно позвонила, – попыталась объяснить я, немного успокоившись. – Мне надо бежать. Мне назначили собеседование.

– Э-э-э...

– Так быстро? – не понял папа. – А разве ты не работаешь в магазине?

– Мы просто поговорим, – бросила я, убегая к себе.

На долгие сборы времени не было. Я только и успела, что смыть макияж, который расплылся за рабочий день и окончательно испортился после моих слёз.

Мазанув ресницы тушью, я расчесала волосы, прыгнула в узкие чёрные джинсы и бежевый свитер и побежала на выход.

– Кто же проводит собеседования так поздно? – причитала мама, пока я прыгала по коридору в одном ботинке и пыталась натянуть куртку. – А вдруг это какие-то мошенники? Или маньяки!

– Что ты такое говоришь? – возмутилась я.

– Мама права. Странно это. Лучше никуда не ехать.

– Я пробила адрес, это правда здание «Лайф-Строй». Всё, убежала!

– Маш!

Моя машинка ждала недалеко от подъезда.

Она была старенькой. Прямо скажем – престарелой. И передвигалась натурально на костылях.

Но лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Тем более, я её сама купила почти пять лет назад. На свои деньги! Витя ею не пользовался, у него вообще прав не было.

Правда, проблем с этой машинкой было столько... в ней постоянно что-то ломалось. Причём быстро и основательно, так, что дальше ехать она уже не могла.

На неё, да и на меня, все ругались. Говорили, что давно пора заменить это ведро.

А на что я новую машину куплю? На воздух? Приду и скажу «пожалуйста»? Умные все такие.

– Привет, милая, – заискивающе поздоровалась я, надеясь разжалобить эту своевольную мадам.

Она позволила мне открыть водительскую дверь, сесть внутрь и даже завести мотор. Клянусь, я даже не дышала, пока проворачивала ключ.

Жуткий рёв поднялся на весь двор. Ну и ладно, зато завелась!

Молясь всем богам, я прогрела её и стронулась с места... мы поехали! Господи боже, спасибо!

По дороге я подбадривала её, как могла. Обещала купить дорогое вкусное масло и на обратной дороге заехать на мойку, только бы она довезла нас до офиса.

Вероятно, в мастерской ей вместе с мотором отремонтировали и совесть, потому что до нужного места мы доехали без приключений.

Я была так сосредоточена на машине, что напрочь позабыла, куда именно я направлялась. Но стоило затормозить на почти пустой парковке, как осознание накрыло в полном объёме.

«Лайф-Строй». Такое престижное место. У них даже здание главного офиса было из металла и стекла – оно так и кричало об огромных деньгах, связях, влиянии...

Зачем я сюда приехала? Чтобы надо мной поржали?

Я глухо застонала и прижалась лбом к рулю.

ДУУУ!

Я подлетела на сидении и вскрикнула от страха и неожиданности.

Гудок. Его тут в жизни не было! Откуда он появился?!

Боже... мало мне было оглушить парковку рёвом своего мотора. Я решила добить невольных свидетелей ещё и оглушительным ором гудка!

Нервы начали сдавать, а я – трястись в беззвучном истеричном смехе.

Я выбралась из машины. Позориться, так до конца.

Нервно потерев лоб, захлопнула дверцу... Та громко ударилась и не закрылась, отлетев обратно и сильно ударив меня по руке.

– Эй! – возмутилась я. – Ты что это удумала?

Ещё одна попытка закрыть дверь закончилась тем же – ничем. Будто что-то попадало и мешало, она отскакивала назад.

– Хватит меня позорить! – прошипела я, продолжая колотить дверью.

Вот дура, ещё и встала поближе ко входу. Чтоб меня точно охрана видела и все камеры записали, а завтра надо мной все ржали!

Я судорожно стиснула корпус двери, в отчаянии прикрыла глаза и шумно выдохнула.

– Милая, – позвала я умоляюще, – пожалуйста, закройся. Тебя же украдут!

Смешок со стороны заставил меня вздрогнуть и резко повернуться на звук.

Территория офиса была хорошо освещена. Даже массивная каменная лестница подсвечивалась на каждой ступеньке.

А вот немного левее, за лестницу, свет не падал.

И там, скрываемый тенью, кто-то стоял.

Я видела только слабые очертания вроде бы внушительной фигуры и яркий огонёк сигареты.

– Хотел бы я посмотреть на того, кто позарится на этот... автомобиль, – раздался из тени мужской голос.

Низкий, хриплый и тягучий. Как горькая карамель, пропитанная дымом. С такой ленивой насмешкой.

На пару секунду меня будто выбило почву из-под ног, таким колдовским был этот голос.

Но потом я поняла, что именноон сказал.

– Да что бы вы понимали в автомобилях? – я сощурилась и резко кивнула на него. – Это раритет. Побольше уважения к старичкам.

– Теперь развалюхи так называются? – хмыкнул он и глубоко затянулся, я видела по огоньку сигареты, который стал ярче.

– Теперь престижные фирмы берут на работу всяких хамов? – вернула я ему, не сомневаясь, что мужчина действительно здесь работает.

Иначе зачем ему стоять под лестницей?

Он негромко хрипло рассмеялся. Красиво так, я бы даже заслушалась, не оскорби он мою машинку.

Я вновь хлопнула дверью. Автомобиль, должно быть, тоже оскорбилась насмешек, потому что наконец взяла и закрылась.

Я с трудом сдержала хвалы богам и с самым невозмутимым видом направилась к лестнице. Поднявшись наверх, толкнула стеклянную дверь и вошла внутрь.

Меня сразу встретила охрана – двое солидных молодых мужчин в чёрных костюмах.

Они узнали о цели моего визита, и один из них лично повёл меня сначала к лифтам, затем на верхний седьмой этаж, а потом – в просторную приёмную.

Там ждала девушка.

– Добрый вечер, меня зовут Юлия! – приветствовала она, подходя с протянутой рукой. – Это с вами мы говорили по телефону, верно?

– Здравствуйте, я Мария, – вежливо представилась я, неловко пожимая её ладонь.

– Мария, очень приятно. Я должна была побеседовать с вами, но наш босс решил встретиться с вами лично. Александр Романович сейчас подойдёт, присаживайтесь.

Тревога кольнула сквозь позвоночник прямо в горло. Моё сердце застучало быстрее, с шумом разгоняя кровь по венам.

– Александр Романович? – нервно переспросила я. – А... вы не останетесь?

– Нет, у меня дела, – она подбадривающе улыбнулась. – Но вы ничего не бойтесь! Снимайте куртку и садитесь, он сейчас будет.

Куртку Юлия с меня фактически стянула и повесила на вешалку у входа. Она пожелала удачи и попросту убежала, оставив меня одну трястись от страха.

Александр Романович.

Он же не может быть тем самым Алексом Гайдом?

Нет, конечно нет. Просто невозможно.

Я прошла к столу, но сесть так и не смогла.

Меня не отпускало ощущение, что я попала сюда по ошибке. Я не должна здесь быть!

Открылась дверь.

Я содрогнулась от волнения и резко обернулась.

В приёмную вошёл мужчина. Высокий, широкоплечий, спортивный.

Красивый... очень. Как звезда кино.

Его тонкие чётко очерченные губы изогнулись в странной усмешке, приоткрылись и я услышала уже знакомый низкий тягучий голос:

– Решили увеличить количество хамов в этой престижной фирме, Мария?

Глава