Шепот твоих тайн. "Навождение для ректора"

Он замолчал. Лес тоже молчал, словно слушая его исповедь.

— Сария полюбила мужа безумной страстью. А он был одержим лишь одним — обрести магию, которой его лишили в утробе.

— И она создала для него кристалл, — тихо произнесла Ксандра. Она уже знала — свитки шептали ей об этом.

— Да, — Стефан кивнул. — Кристалл, способный хранить чужую силу. А он научился забирать чужие жизни. Сначала — животных. Потом — людей. Сария поняла, что натворила, когда стало слишком поздно, и заточила свой разум в тот самый кристалл — чтобы всегда быть с ним, чтобы он мог пользоваться её даром. А он продолжал охоту. Стал бессмертным. Стал чудовищем.

Ксандра почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Род Тариана ослаб. Боги разгневались. А я… я получил наказание страшнее смерти. Я мог лишь наблюдать. Лишь советовать шёпотом из теней. Лишь помнить каждого погибшего — каждого мага, каждую женщину, каждого ребёнка, чью жизнь выпил Адриан. Вечно. — Он поднял глаза на Ксандру. — Такова была цена за мою гордыню.

— Но при чём здесь я? — спросила она.

— Ты — мой шанс всё исправить. Оракулы предсказали: три девы, рождённые от трёх союзов, уничтожат тёмного мага. В их жилах — свет и тьма в одном теле. Ваша сила соединится — и тогда Адриан падёт.

— Я не хочу быть оружием, — выдохнула Ксандра.

— А тебя никто не спрашивает, — жёстко ответил Стефан. — Ты уже часть рода Тариана. Ты сама провела ритуал. Сама связала себя с ним.

Он посмотрел на спящего принца, потом снова на неё.

— Он не помнит. Магия стерла ему память. И ты будешь молчать. О ритуале. О связи. Обо мне. Откроешь рот раньше времени — и его разум расколется. Это будет на твоей совести. Ты его спасла — ты же его и убьёшь.

Ксандра побледнела. Стефан даже не взглянул на неё.

— Со временем он начнёт слышать тебя. Твои мысли. Твои тайны. Твой шёпот. Когда придёт срок — память вернётся сама. Но до тех пор — молчи. Это твоя плата за ритуал. И за его жизнь.

Он исчез.

***

Дэмион очнулся через час.

Сел, поморщился — тело ныло, но раны не было. Огляделся. Враги исчезли. Только тёмные клинки валялись в траве. Его взгляд остановился на теле стражника с неестественно запрокинутой головой.

— Лейтенант Харроу, — произнёс он глухо. — Долго пролежал?

— Он был мёртв ещё до того, как я потеряла сознание, — тихо сказала Ксандра. — Ударная волна. Ему не повезло.

Дэмион промолчал. Только желваки заходили под кожей.

— Что произошло? — спросил он наконец, переводя взгляд на неё.

— На нас напали. — Ксандра старалась говорить ровно. — Вы были ранены. Я использовала свиток… перелила вам свою силу.

Он перевёл взгляд на неё. И замер.

На долю секунды в его серых глазах мелькнуло что-то, чего она никогда не видела у мужчин: ужас. Не перед ней — перед тем, что, как ему казалось, он не смог предотвратить.

Её платье было разорвано. Пуговицы оторваны. На ключицах — красные следы.

Она сидела, обхватив себя руками, и дрожала.

— Что с тобой случилось? — голос его сорвался. Впервые в жизни.

— Я не помню. — Она сказала правду — не всю, но правду. — Я была без сознания. Когда очнулась — их уже не было. И… — она коснулась разорванного ворота, — это.

Он не спросил, кто. Не спросил, что они сделали. Его кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

— Моя вина, — глухо сказал он. — Не уберёг.

Он поднялся, помог ей встать, укрыл плащом. Её тело дрожало. Он не знал — от холода или от чего-то ещё. Знал только, что никогда не чувствовал себя таким беспомощным.

Они сели в карету. Дэмион сел напротив, сжал кулаки, уставился в окно. Никто не нарушал тишины.

— Я отправил вестника, — сказал он, не оборачиваясь. — В академии знают. Нас встретят. Кучеру помогут.

А потом он достал из дорожной сумки небольшую шкатулку.

— Это тебе, — сказал он, протягивая её.

Ксандра открыла. На тёмном бархате лежал амулет — серебряная пластина с рунами, слабо светящаяся в сумерках. Тёплый. Живой.

— Экспериментальный артефакт. Приказ императора. Скрывает тёмный дар. Носи всегда.

— Для кого он создавался?

Дэмион посмотрел на неё долго, изучающе.

— Император сказал: «Для той, кто понадобится империи». Видимо, для тебя.

Ксандра надела амулет на шею. Металл нагрелся, прильнул к коже, и тёмный дар внутри затих, спрятался.

Она сжала амулет в ладони. Металл был тёплым. Как его кожа. Как его дыхание там, в лесу. Она зажмурилась, прогоняя воспоминание. Но оно уже вросло в неё — глубже, чем она могла признаться.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он не ответил. Отвернулся к окну.

Глава 3. Академия Тэйрон

Карета принца Дэмиона Тариана остановилась у ворот академии, когда солнце уже клонилось к закату. Ксандра смотрела на открывающийся вид и не могла отвести глаз. Академия Тэйрон оказалась огромной — готические шпили уходили в небо, чёрные башни с остроконечными крышами напоминали стражей, застывших в вечном дозоре. Меж ними переливались витражи — сцены битв, древние гербы, фигуры магов, чьи глаза, казалось, следили за каждым входящим.

— Красиво, — выдохнула она.

— Функционально, — поправил Дэмион, выходя из кареты. — Это военное учреждение. Здесь готовят не художников. Здесь готовят воинов.

Он помог ей спуститься. Ноги Ксандры дрожали — от слабости, от пережитого, от всего сразу. Плащ Дэмиона всё ещё скрывал её разорванное платье. Тяжёлая ткань хранила его запах — кедр и дорогой табак. Она вдохнула его, и внутри что-то дрогнуло, болезненно и сладко.

— Живее, — бросил он, не оборачиваясь. — Я передал сигнал из кареты. Целитель уже ждёт.

Ксандра вздрогнула и ускорила шаг, придерживая плащ.

Он не помнит. Для него я просто адептка. Чужая. Никто.

Лазарет располагался в восточном крыле — просторное помещение с высокими потолками, где пахло травами и чем-то стерильным, холодным. Белые стены, узкие окна, сквозь которые пробивались последние лучи солнца. Навстречу им вышел мужчина лет пятидесяти — подтянутый, крепкий, с тёмными волосами, тронутыми сединой, и лицом с чёткими, строгими чертами. Светло-серые глаза осмотрели Ксандру с головы до ног за долю секунды.

— Мэтр Альваро, — представил его Дэмион. — Лучший целитель академии и Империи. Займитесь ею. Нападение в лесу, физические травмы, магическое истощение. Доложите о состоянии.

— Так точно, господин ректор.

Дэмион уже повернулся к выходу, но задержался.

— И ещё, мэтр. Свитки, что я привёз, будут переданы в библиотеку. Доступ к ним получите вы и адептка Гросси. Она умеет их читать — подробности позже. Начинайте расшифровку, как только она восстановится.

Альваро перевёл взгляд на Ксандру — в его глазах мелькнул острый интерес.

— Умеет читать свитки аракулов? В восемнадцать лет?

— Умеет открывать, — поправил Дэмион. — Под вашу ответственность. И без огласки.

— Так точно.

— Выполняйте.

— Есть.

Дэмион вышел, даже не взглянув на Ксандру. Только плащ остался лежать на её плечах — тяжёлый, чужой, почему-то успокаивающий.

Альваро проводил его взглядом, потом перевёл взгляд на Ксандру.

— Ну-с, адептка, проходите. Рассказывайте.

Ксандра села на кушетку. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от пережитого.

— Напали в лесу, — начала она, стараясь говорить ровно. — Господин ректор был ранен. Я использовала ритуал, перелила ему свою силу. Больше ничего не помню.

Альваро слушал не перебивая. Только брови чуть сошлись к переносице.

— Адептка, вы плохо врёте.

Она подняла голову.

— Я целитель с двадцатипятилетним стажем, — он сел напротив, в упор глядя на неё. — И я работаю в военной академии. Сюда не попадают случайные люди с красивыми легендами. Я вижу не только раны, но и ауры. Ваша — странная. Словно две нити сплелись в одну. Светлая и… — он замолчал, вглядываясь, — и тёмная.

Ксандра замерла.

Он видит. Он видит связь.

— У меня есть артефакт, — быстро сказала она, касаясь пальцами амулета под плащом.

— Он скрывает дар. Но не от меня. — Альваро взял её за запястье, нащупал пульс. — Я не маг, адептка. Я целитель. Я вижу тело. А тело говорит, что вы пережили сильнейший магический всплеск. Ваш резерв истощён до предела. Вы могли умереть.

— Я…

— Не объясняйте. Мне плевать на ваши тайны, пока они не угрожают академии и империи. Мне нужно привести вас в порядок.

Он принялся смешивать в ступке какие-то травы. Ксандра молча смотрела на его руки — уверенные, точные, привыкшие к тонкой работе. В этом было что-то успокаивающее: ритмичные движения, запах сушёных растений, тихое позвякивание инструментов. Совсем как дома, в лавке матери.

— Говорят, в молодости вы были боевым магом, — заметила она, чтобы хоть что-то сказать.

— Было дело, — усмехнулся Альваро, не прерывая работы. — Пока не поймал тёмный клинок плечом. С тех пор только лечу.

— И поэтому стали лучшим?

— Поэтому знаю цену каждой ране. — Он поднял на неё глаза. — Раздевайтесь до пояса. Живо.

Ксандра замерла.

— Адептка, здесь военное учреждение, а не пансионат благородных девиц. Раздевайтесь.

Она подчинилась. Стянула плащ, потом разорванное платье. Ткань сползла вниз, открывая синяки на рёбрах и плечах — фиолетовые, багровые, уже начинающие желтеть по краям.

Альваро охнул — едва слышно, но достаточно, чтобы Ксандра поняла: дело плохо.

— Боги… вас будто…

— Я была без сознания.

Он не стал расспрашивать. Его пальцы засветились тёплым золотистым светом, и он осторожно прикоснулся к её плечу. Боль отступила — не сразу, но постепенно, как вода, что смывает грязь. Тепло разливалось по телу, впитывалось в мышцы, снимало напряжение. Ксандра прикрыла глаза. Впервые за последние сутки она почувствовала себя в безопасности.

— Кости целы, — сказал Альваро через несколько минут. — Внутренних кровотечений нет. Синяки пройдут через пару дней. Но ваша магия… — он покачал головой. — Вы когда-нибудь получали магическое истощение?

— Нет.

— Оно хуже любой физической боли. Я пропишу вам восстанавливающий курс. И ещё… — он помолчал, вглядываясь в её ауру, — вы талантливы, адептка. Я чувствую это. Ваш дар — не просто светлое целительство. В вас есть потенциал, которого я не видел десятилетиями.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Это не комплимент, адептка. Это диагноз. — Альваро усмехнулся. — И я хочу, чтобы вы приходили ко мне на дополнительные занятия. Раз в три дня. Я научу вас контролировать ваш дар. И не потому, что вы мне нравитесь, а потому что Империи нужны сильные целители.

— Я согласна.

— Тогда доложите письменно к утру расписание ваших занятий. Всё, что не входит в основную программу.

— Есть.

***

Через час она уже стояла в дверях своей новой комнаты. Крыло целителей оказалось отдельным корпусом рядом с лазаретом — маленькая комната на четверых, узкие кровати с железными спинками, простые деревянные шкафы без украшений. Одно окно выходило во внутренний двор.

Соседки уже разошлись на занятия. У дальней кровати, застеленной простым синим покрывалом, сидела светловолосая девушка и читала книгу. Такая же форма — тёмно-синяя, строгая, с нашивкой целителя.

— Новенькая? — она подняла голову. — Меня зовут Фрея. Ты на каком курсе?

— Мне сказали, я определена на первый.

— Тогда добро пожаловать в ад, — усмехнулась Фрея. — Хотя… — она внимательно посмотрела на Ксандру, — если ректор сам тебя привёз, может, тебе и повезёт.

Ксандра ничего не ответила. Открыла шкаф — внутри уже лежала форма. Она переоделась и посмотрела на себя в маленькое зеркало. Впервые в жизни на ней была форма Империи. Она провела ладонью по нашивке — золотой кадуцей на фоне креста. Символ целителей. Её символ.

«Здесь каждый поступок оценивают, — напомнила она себе, поправляя воротник. — И каждое слово запоминают».

Первые дни в академии были похожи на проверку на прочность. Подъём в шесть, завтрак, лекции, полигон, лазарет, библиотека, отбой. Жёсткий ритм, который не оставлял времени на размышления. И это было хорошо.

На полигоне она чувствовала себя чужой. Её щит разбивался от первого же удара, и старшекурсники не скрывали презрения. «Гросси, ваш щит — решето! Вы умрёте первой в настоящем бою!» — кричал инструктор.

Ксандра оставалась после занятий, тренировалась до темноты, пока руки не начинали дрожать от усталости. Она не сдавалась. Не могла позволить себе сдаться.

С четырёх до шести — работа в лазарете. Альваро, как и обещал, взял её под своё крыло. Под его руководством она училась не просто лечить, а чувствовать.

— Целительство — это не магия, адептка, — говорил он, показывая, как правильно накладывать швы на открытую рану. — Это умение слышать тело. Настоящий целитель работает головой и руками.

Она слушала, запоминала, впитывала каждое слово. Это было её призвание.

— Но тёмные раны… — осторожно спросила она однажды. — Их может лечить только тёмный целитель?

Альваро нахмурился.

— Откуда вы знаете о тёмных ранах? Это материал третьего курса.

— Свитки. Я слышала их.

Он молчал долго. Потом покачал головой:

— Вы опасны, адептка. И бесценны. Если то, что вы говорите, правда… вы сможете лечить то, что не лечил никто. Но сначала — дисциплина. Учёба. И никакой самодеятельности. Поняли?

— Так точно.

***

Библиотека академии находилась в центральной башне — огромный круглый зал, где стеллажи уходили вверх на несколько этажей, а воздух был пропитан запахом старых книг и воска. Ксандра получила доступ на второй уровень — в отдел редких текстов. Для первокурсницы из простолюдинов это было неслыханно.

Альваро ждал её у входа в нишу.

— Ну-с, адептка, посмотрим, что вы умеете.

Свитки ждали её в нише — те самые семь, что они везли из Тирса. Ксандра взяла первый. Развернула. Перед глазами поплыли древние символы — чужие, непонятные.

Но когда её пальцы коснулись пергамента — мир изменился.

Сначала — боль. Острая, короткая, как удар током. Ксандра отдёрнула руку — на подушечках пальцев остались красные следы, будто она коснулась раскалённого металла. Запахло горелым.

— Что?! — Альваро шагнул ближе.

— Ничего. Я в порядке.

Она стиснула зубы и снова прижала ладонь к свитку. На этот раз боль отступила — и пришёл звук. Глухой, низкий, ритмичный — словно биение сердца. Потом — голос. Множество голосов, что переплетались, наслаивались друг на друга. Они не произносили слова. Они вкладывали смысл прямо в голову, минуя слух.

«…кровь к крови…»

«…свет к тьме… сила, что спала…»

Смысл проступал, как картинка на мокрой бумаге. Она не понимала слов, но понимала значение. Древние образы вставали перед глазами: две нити, сплетённые в одну, вспышка, рождение.

— Что ты слышишь? — голос Альваро выдернул её из транса.

Ксандра вздрогнула и чуть не выронила свиток.

— Голос, — прошептала она. — Много голосов. Они поют. Я не знаю слов, но понимаю смысл.

Альваро протянул платок. Ксандра коснулась верхней губы — пальцы стали алыми.

— Кровь аракулов, — тихо сказал он. — Ты не читаешь их — ты слышишь их. Это другое. Древнее. Я читал о таком в хрониках. Если кто-то узнает об этом — за тобой начнут охоту. Понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда слушай молча. И не показывай никому.

На следующий день она снова пришла к свиткам. Боль не пришла — только тепло, разливающееся от пергамента к пальцам. Голоса зазвучали тише, словно они привыкали к ней, а она к ним. Она научилась не погружаться в транс полностью, а скользить по поверхности, улавливая смысл, но не теряя связь с реальностью.

— Ты учишься быстрее, чем я ожидал, — сказал Альваро, наблюдая за ней. — Но не торопись. Голоса могут обмануть.

— Как узнать, где правда?

— Опытом. Только опытом.

***

Первые недели Ксандра почти не видела Дэмиона. Только мельком — в коридорах, на плацу, когда он проводил смотр. Он всегда был в центре внимания, окружённый преподавателями и старшими адептами. Недосягаемый. Чужой.

Но иногда — раз или два в неделю — она ловила на себе его взгляд. Быстрый, цепкий, ничего не выражающий. И тогда внутри что-то сжималось.

На третьей неделе он зашёл в лазарет.

— Господин ректор, — Альваро вытянулся.

— Вольно. — Дэмион оглядел помещение, и его взгляд остановился на Ксандре. — Адептка Гросси, как ваше состояние?

— Восстанавливаюсь, господин ректор. — Она вскочила и вытянулась по стойке «смирно». — Разрешено приступать к занятиям.

— Отлично. — Он помолчал, рассматривая её. — Мэтр Альваро, оставьте нас.

— Есть.

Целитель вышел, и Ксандра осталась одна с Дэмионом в пустом лазарете. Воздух будто загустел. Она слышала, как бьётся собственное сердце.

Дэмион смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Нет, не на неё — на себя. Рядом с ней ему становилось неуютно. Он не понимал почему. И это злило.

Час назад, когда он просматривал отчёты в кабинете, в груди вдруг вспыхнула боль. Короткая, как укол клинка. А потом — эхо. Голоса. Тихие, неразборчивые, но настойчивые. Будто кто-то звал его. Он списал это на рану, которая ещё не до конца зажила. Но сейчас, глядя на Ксандру, видел: она бледнее обычного. Под носом — след запёкшейся крови. И пальцы дрожат.

— Вы что-то скрываете, адептка, — сказал он, делая шаг ближе. — Я чувствую это.

— Ничего, господин ректор.

— Лжёте.

Он остановился в шаге от неё. Серые глаза впивались в лицо. Ксандра чувствовала его запах — кедр, дорогой табак и что-то ещё, от чего кружилась голова. Ей хотелось отступить, но она не могла. Не позволяла себе.

— Вы ещё не восстановились до конца, — сказал он, и голос его смягчился. — Не переусердствуйте с занятиями.

— Есть, — выдохнула она.

Дэмион выдержал паузу, будто хотел сказать что-то ещё, но не сказал. Развернулся и вышел.

Ксандра осталась одна. Она медленно выдохнула и прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Только сейчас она поняла, что задержала дыхание на всё время разговора.

«Он чувствует. Он не знает, но чувствует».

Слухи расползлись быстро. В академии всё замечали. Шёпот преследовал её повсюду — в столовой, в библиотеке, в казарме перед отбоем. Она научилась не оборачиваться на смешки за спиной.

Но однажды, возвращаясь с вечерних занятий, она наткнулась на двух девушек в коридоре. Старшекурсницы. Высокие, стройные, с идеальными причёсками и взглядами, полными ледяного превосходства. Они встали так, что обойти их было невозможно.

— Ты — та самая, — сказала первая, блондинка с холодными голубыми глазами. — Протеже ректора.

— Я адептка Гросси, — Ксандра остановилась. — Чем могу помочь?

— Помочь? — вторая, шатенка с острым лицом, рассмеялась. — Ты уже помогла. Ректор везде за тобой наблюдает. Нам интересно, что ты такое сделала, чтобы привлечь его внимание. Может, поделишься секретом?

— Никакого секрета нет. Я просто учусь.

— Просто учишься? — блондинка шагнула ближе. — Ты — простолюдинка. Таких в академии единицы. И все они знают своё место.

Она наклонилась к самому уху Ксандры:

— Запомни, Гросси: если ты думаешь, что ректор тебя защитит — ты ошибаешься. Он не всегда в академии. А мы — здесь. И мы умеем ждать.

Ксандра смотрела прямо перед собой, не опуская глаз. Она вспомнила мать — как та стояла перед лазутчиками, спокойная, как скала. Её слова: «Страх — это нормально. Главное — не показывать его».

— Я просто хочу учиться, — сказала она. — И приносить пользу Империи.

— Вот и учись. И не лезь, куда не просят.

Девушки ушли, цокая каблуками по каменному полу. Ксандра выдохнула.

Она не видела, как в конце коридора, в тени колонны, стояла третья. Изабелла Вэллмонт не снизошла до разговора с простолюдинкой. Она просто наблюдала. И когда две её собеседницы скрылись за поворотом, уголки её губ дрогнули в холодной, довольной усмешке.

***

Утром Ксандра нашла свою форму порезанной. Кто-то прошёлся лезвием по рукаву кителя — аккуратно, неглубоко, но так, что носить было нельзя. Ткань зияла длинным разрезом, и нитки торчали в стороны, словно насмехаясь. На её кровати, на самом видном месте.

Фрея, уже одевшаяся, заметила её взгляд и тихо сказала:

— Не обращай внимания. Они проверяют, сломаешься ты или нет.

Ксандра ничего не ответила. Взяла иголку и нитки — травница всегда носила с собой швейный набор — и зашила разрез мелкими, точными стежками. Пальцы дрожали, но она не остановилась, пока не закончила.

Если Изабелла Вэллмонт думала, что порезанный китель её сломает, — она ошибалась.

Но осадок остался.

Через две недели Альваро вызвал её к себе в кабинет. Вид у него был довольный.

— Адептка, — сказал он, протягивая ей маленький серебряный ключ на цепочке. — Ректор подписал распоряжение. Вам выделена отдельная лаборатория в крыле исследований.

Ксандра не поверила своим ушам.

— Отдельная?

— С личным ключом. — Альваро усмехнулся. — Не каждый первокурсник удостаивается такой чести. Особенно из тех, кто учится за казённый счёт. Видимо, вы произвели впечатление. Не подведите.

— Есть, — выдохнула она, сжимая ключ в ладони.

Лаборатория оказалась маленькой, но уютной. Белые стены, длинный стол, шкафы с реактивами, узкое окно, выходящее на восток. И главное — тишина. Никто не зайдёт без спроса, никто не будет шептаться за спиной.

Ксандра опустилась на стул и закрыла глаза. Она достала амулет. Провела пальцем по рунам. Металл был тёплым — всегда тёплым, с того самого дня в лесу. Как его руки тогда.

Он не помнит. И никогда не вспомнит, если я открою рот.

Она прижала амулет к губам — быстро, неосознанно — и тут же отдёрнула руку. Перед внутренним взором встала картина: его лицо — близко-близко. Губы. Шёпот: «Не отпускай».

Это было. По-настоящему. Лес, его руки, его дыхание. А я не могу забыть.

А потом пришло другое. Не воспоминание — видение. Из тех, что всегда сбываются.

Он стоит у окна. Утро. Плечи расслаблены, волосы растрёпаны — только проснулся. Оборачивается. И улыбается. Ей. Как будто она — то, что он хотел увидеть первым.

Ксандра замерла.

Это не просто сон. Это будет.

Она знала это так же ясно, как знала, что карета из сна приедет за ней в Тирс. Так же ясно, как знала, что он упадёт с клинком под лопаткой. Её сны не лгали. Никогда.

Когда-нибудь он будет стоять у окна. И улыбнётся. Мне.

Она прижала ладонь к груди. Там, под рубашкой, теплел амулет.

Когда-нибудь. Не сейчас. Но обязательно.

***

В тот же вечер Дэмион сидел в своём кабинете и смотрел на донесение, которое только что получил. Печать Империи Антария, личный шифр императора. Он развернул письмо:

«Девушка нужна Империи. Защити её любой ценой. Свитки передай для изучения, но будь осторожен — сила аракулов непредсказуема. Стефан подтвердил: она — вторая дева. Пророчество вступает в силу.

Береги её. Даже ценой себя.

Да хранит тебя Антария».

Дэмион откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Вторая дева. Ключ к спасению Империи.

А перед глазами стояло её лицо. Рыжие волосы, выбившиеся из небрежного пучка. Зелёные глаза с золотистыми искрами. Её голос — тихий, но твёрдый: «Я просто хочу учиться».

Он взял перо, чтобы написать ответ отцу, и замер. Его рука дрогнула, когда он подумал о ней. О том, что она уже не просто «объект охраны». Что-то большее. То, чему он не решался дать имя.

Раздался стук в дверь. Вошёл Альваро.

— Господин ректор, — сказал он, прикрывая за собой дверь. — Свитки активировались. Один из них светится. Я работаю с артефактами тридцать лет и никогда такого не видел.

Дэмион замер.

— Когда?

— Сегодня. Адептка Гросси работала с третьим свитком. Он отозвался на неё — сам, без ключа, без ритуала. Она слышит их. Не читает — слышит.

— Я знаю.

— Знали? — Альваро прищурился. — И не предупредили?

— Не был уверен, что это повторится.

Целитель помолчал.

— Если свитки активируются все разом, это может привлечь внимание. Вы понимаете, о ком я.

— Понимаю. — Дэмион сжал перо так, что оно хрустнуло. — Усильте охрану библиотеки. И никому ни слова.

— Уже сделано. — Альваро повернулся к выходу, но задержался. — И ещё. Эта девочка — не просто целитель. То, что она делает со свитками… боюсь, это только начало.

Он вышел. Дэмион остался один.

«Свитки выбрали её. И теперь они не замолчат никогда».

Глава 4. Сделка

Три недели минуло с тех пор, как Ксандра переступила порог академии. За это время она успела привыкнуть ко многому: к холоду в казарме, к запаху трав в лазарете, к голосам свитков, что звучали всё отчётливее с каждым днём. Но к одному привыкнуть не удавалось.