Развод. Не смогу простить

Вот тут-то я и почувствовала, насколько на самом деле устала.

Глаза слипались, в голове была каша, мышцы налились неприятной тяжестью. Кажется, даже сердце стучало с перебоями. Конечно, я по дороге столько кофе в себя залила, чтобы не уснуть за рулём!

Лугачёва моё состояние совсем не радовало.

– Не могу понять, что за причина может заставить девушку приехать среди ночи в чужой город в таком печальном состоянии, – умело сдерживая эмоции, всё же очень укоризненно сказал он уже в лифте.

Олег стоял твёрдо, не шатаясь и широко расставив ноги. В его правой руке были мои сумки, а левой он обнимал меня, фактически висящую на нём.

Понимая, как это некрасиво, я попыталась немного отстраниться, но лифт дёрнулся и мои коленки предательски подкосились. Если бы не обнявший крепче мужчина, я бы точно рухнула на пол.

– Мы разводимся, – глухо повторила я, начиная задыхаться от разъедающей изнутри боли, – он изменил мне...

Рука Лугачёва на моей талии едва ощутимо дрогнула.

У него наверняка было много вопросов. И точно имелось не меньшее количество комментариев.

Но Олег не стал ничего говорить и учить меня житейской мудрости, как делали все остальные.

Он был единственным, кто обнял меня крепче и уверенно сказал:

– Всё наладится. Развод – не конец света.

Я жалобно всхлипнула и едва сдержала слёзы.

Как же так? Совершенно чужой посторонний мужчина сказал мне то, что должна была говорить семья. А родственники мужа после свадьбы вроде как стали и моей семьёй.

Так почему те, с кем я столько лет была добра, всеми силами пытались удержать меня там, где я бы точно больше не увидела счастья? А посторонний человек оказался единственным, кто поддержал моё решение.

Мы вышли на третьем этаже, о чём говорила большая чёрная цифра на бежевой стене. И как Лугачёв узнал нужный этаж?

Но дальше было веселее, потому что он свернул направо, как мне и указывала администратор внизу.

Должно быть, пока я говорила с ней, Олег какое-то время стоял за моей спиной и всё слышал.

Иначе я не знаю, почему он уверенно пришёл прямо к триста восьмому номеру.

Я подняла слабую руку и коснулась ручки пластиковой картой. Механизм тихо пиликнул, и мужчина уверенно открыл дверь.

Разглядывать номер у меня не было сил. Единственное, я отметила бежевые стены и коричневую мебель. А самое главное – большую, мягкую, соблазнительную кровать.

Я почти не помню, как прощалась с Лугачёвым. Кажется, он что-то спросил, а я не поняла ни слова и кивнула с закрытыми глазами.

Захлопнув за ним дверь, я щёлкнула выключателем и в кромешной тьме добрела до постели, на которую так и рухнула, сняв с себя что-то по дороге.

А утром меня разбудил стук в дверь и подчёркнуто вежливый мужской голос:

– Екатерина, или вы выходите, или я вхожу.

Глава 10

С трудом соображая, я кое-как села.

Посидела, пошатываясь и чувствуя себя просто гадко. Потом скинула ноги и попыталась встать... Стопы коснулись пола, но мышцы не успели включиться.

Я едва не грохнулась, в последний момент успев ухватиться за край маленькой тумбочки. Та впечаталась в стену и подняла грохот.

Шатаясь, как камыш на ветру, я добрела до двери, попутно поднимая и кидая в кресло свою одежду.

А когда открыла дверь, то сильно об этом пожалела.

На пороге стоял Олег.

Безупречный в чёрных брюках и чёрной рубашке. Она была расстёгнута на пару верхних пуговиц и обнимала впечатляющую мускулатуру мужского тела.

Лугачёв был чист, свеж, бодр и, к сожалению, совершенно реален. Жаль. Я уж думала, что придумала его вчера.

Моя самооценка болезненно скривилась, понимая, в каком виде я вышла встречать мужчину – заспанная, растрёпанная, в мятой одежде и моргающая глазами по очереди.

– Вы время видели? – вежливо поинтересовался он своим безупречным голосом.

Я попыталась зевнуть, не размыкая губ, и отрицательно покачала головой.

– Начало третьего, – всё тем же очень вежливым, но изрядно издевательским голосом сообщил мужчина.

– Здорово, – буркнула я и попыталась закрыть дверь.

Не позволили.

– Я с завтраком, – заявил Лугачёв, придержав дверь.

Я подумала, что завтрак – недостаточная причина, чтобы впускать кого-то в свой номер. Но мой пустой живот оказался иного мнения.

Я вчера с утра почти ничего не съела, потом меня рвало, а затем я закинулась кофеином. Кажется, я стаканчиков пять в себя влила. И всё, с тех пор у меня во рту ничего не было.

И организму такое положение дел совершенно не нравилось.

– Ладно, – нехотя проворчала я, посторонившись, и попросила: – Дайте мне пятнадцать минут.

Закрывшись в ванной, я долго стояла под тёплыми струями и пыталась прийти в себя.

Состояние было странным. Я чувствовала себя какой-то пустой, неживой. Будто всё, что было внутри меня, кто-то вытащил, оставив оболочку.

Плохо.

Я не хотела, чтобы всё случившееся забрало у меня меня.

Я не хотела, чтобы подлое предательство любимого человека уничтожило меня.

Я не могу этого допустить.

Я не могу поставить крест на себе и своей жизни! Я просто не имею на это права!

– Решительный блеск глаз вам к лицу, – Лугачёв, устроившись в кресле, отсалютовал мне чашечкой кофе.

Я посильнее запахнула халат, откинула с плеча мокрые волосы и с самым невозмутимым видом села во второе кресло. Мне любезно указали на столик на колёсиках, на котором стоял завтрак.

Я подхватила чашечку с кофе и задала, пожалуй, единственный верный вопрос:

– Что вы здесь делаете?

Лугачёв улыбнулся, насмешливо глядя на меня.

– В моём номере, – уточнила я. – И не говорите, что пришли накормить меня завтраком.

Улыбка мужчины стала ещё шире и загадочнее.

– Не в моих привычках разносить завтраки по номерам.

Я кивнула, говоря, что так и думала, и выжидательно посмотрела мужчине в глаза.

Было сложно не отвлекаться на ароматы еды, но я очень старалась.

Будто прочитав мои мысли... или услышав требовательное урчание моего живота, Олег вновь указал на столик и сказал:

– Вы явно голодны. Не отказывайтесь.

Я помялась... и не стала.

Отставив кофе на край столика, я потянулась и взяла тарелочку с двумя треугольниками сендвича с ветчиной и зеленью.

Несколько минут мужчина молча наблюдал за мной, а затем легко и невозмутимо, будто речь шла о погоде, сказал:

– Насколько я могу судить, вы сбежали от мужа?

Я не могла ответить из-за набитого рта, но метнула в Лугачёва внимательный и настороженный взгляд.

– Не трудно догадаться, – он изогнул уголок губ в насмешке, с комфортом откинувшись на спинку кресла, чуть расставив ноги и в целом чувствуя себя просто отлично. – Вы среди ночи появились в чужом городе, уставшая и возбуждённая. Если бы вы увидели себя со стороны, то ваш страх был бы очевиден даже вам.

Я с трудом сглотнула то, что толком не прожевала. В горле стало больно, но под рёбрами болело куда сильнее.

Я не понимала, что Лугачёву от меня нужно. Что он хотел, что понял и что собирался делать.

Зачем он пришёл ко мне? Да ещё и с завтраком. Сидит, весь такой расслабленный и уверенный, и говорит мне это вещи. О моём побеге, муже, страхе...

Зачем?

Я настороженно смотрела на него, не шевелясь и почти не дыша, и просто никак не могла понять, что и почему он делает.

– Где ваш телефон? – вдруг спокойно спросил он.

Я машинально перевела взгляд на одну из сумок на полу. И тут же вспомнила, что я вчера купила новую сим-карту, но так и не успела переставить её в телефон.

Всю ночь меня не мучили ни звонки, ни сообщения.

Или до меня никому не было дела, во что верилось с трудом, или...

Я поднялась, прошла по комнате, опустилась на колени возле сумки и нашла свой телефон. Как и думала – батарея села. Мобильник тупо отключился.

Немного поколебавшись, я всё же достала зарядку, нашла розетку и воткнула в неё телефон. Через минуту система включилась.

И на меня бешеным потоком посыпались сообщения и уведомления о пропущенных звонках.

Звонили мне очень, очень много раз.

Больше всех – Стас. Пятьдесят восемь непринятых.

Холодок скользнул по моей спине и стиснул горло.

Ещё звонила его мать, пару раз двоюродные сёстры и тёти.

Мои мама и папа мне тоже звонили. Плохо, значит, Стас связался с ними и наговорил неизвестно чего.

Я потянула вниз шторку меню и увидела десятки сообщений из самых разных мессенджеров. Отображалось не всё, но часть от Стаса я увидела:

«Куда ты делась, моя девочка?» – через два часа после моего ухода из дома.

«Где ты, Катя? Я волнуюсь» – ещё через сорок минут.

«Ты не была в квартире. Куда ты уехала?» – уже вечером.

«Не делай глупостей»

Последнее из отображающихся сообщений было отправлено в пять утра:

«Я убью тебя за эту выходку».

Глава 11

– Как вы добрались до Петербурга?

Я промолчала, заторможенно вернувшись в кресло.

Перед глазами стояли эти пугающие слова от Стаса: «Я убью тебя за эту выходку».

Он никогда не угрожал мне. Он в жизни не говорил мне ничего подобного.

Всё изменилось. Он изменился. Похоже, я больше не была его драгоценной принцессой, которую нужно оберегать, баловать и страстно любить.

Я стала той, кто украл его собственность – себя саму.

– Такси или случайная попутка были бы для вас лучшим вариантом, – продолжил Лугачёв чуть задумчивым голосом, внимательно разглядывая меня из своего кресла.

Я промолчала вновь, досадливо прикусив кончик языка.

Внутри меня разлился холодный страх и неприятное ожидание больших проблем.

Всё было очень, очень плохо.

– Худшие варианты – самолёт или машина в прокате.

Я очень старалась не реагировать, но невольно слабо вздрогнула и моргнула.

На тонких губах мужчины появилась слабая, совершенно безрадостная улыбка. Он тихо хмыкнул и кивнул, будто только что я подтвердила его подозрения. И его это совершенно не удивило.

– Машина, верно? – ему не требовалось моё подтверждение.

Он, казалось, и так уже всё знал.

– Думаю, уже совсем скоро ваш муж будет знать, куда вы отправились. Если уже не знает.

Я с трудом разомкнула губы, сделала рваный вдох и сквозь стиснувший горло ком выдавила:

– Конфиденциальность...

– Да бросьте, – Олег приподнял уголок губ в кривой улыбке и снисходительно посмотрел на меня, – вам ли не знать, что обход правил – всего лишь вопрос цены.

Иными словами, купить можно было всё и всех.

Он намекал... да нет, он мне прямо говорил, что Стасу не составит большого труда узнать, какой службой я воспользовалась и куда уехала.

При оформлении машины я указывала свои личные данные...

Он знает, что я в Питере. Или очень-очень скоро узнает об этом.

И уже сегодня, максимум завтра будет здесь.

– Город большой, – почти в отчаянии пробормотала я, чувствуя, как гулко и больно бьётся сердце в груди и как горят от нехватки воздуха лёгкие.

– Вы ведь умная девушка, Екатерина, – покровительственно произнёс Лугачёв.

Верно.

Стас знал меня очень хорошо, он мог легко просчитать все мои следующие шаги. Он точно поймёт, что я уехала в отель.

Если служба проката даст ему информацию о машине, то он узнает, где и в каком часу я её оставила. Ему будет легко догадаться, что в середине ночи в незнакомом городе я, уверенная в своей безопасности, поехала в ближайшее место, где могла переночевать.

Он найдёт меня. Уже очень-очень скоро.

А дальше...

Даже подумать страшно.

Эта гонка по стране точно не вызвала у мужа хороших эмоций. Как и известие о разводе, если приложение отправило ему уведомление о моём заявлении.

Он точно будет не в духе. Мягко говоря! Думаю, Стас приедет просто в бешенстве.

Возможно, он попытается взять меня. Он всегда так ссоры решает или доказывает свою правоту. Просто раньше масштаб катастроф был сильно меньше, а я его любила и доверяла ему, поэтому и секс в итоге всегда был классный.

Сомневаюсь, что я буду возбуждена при появлении Варшевского сейчас.

Сомневаюсь, что его это будет волновать.

Я поёжилась от холода, засквозившего по моим венам, и невольно обхватила себя руками за плечи. Мне хотелось съёжиться, уменьшиться до размеров пылинки и исчезнуть.

После акта насилия меня попросту закинут в машину и вернут домой. Запрут. И Стас начнёт свою программу по восстановлению семьи. Только теперь уже он будет не только себя винить за измену, но и меня за побег.

Вероятнее всего, мне не разрешат какое-то время выходить из дома и лишат любой техники. Возможно, Стас, как и грозился, увезёт меня куда подальше. На какой-нибудь остров. Где будет вытрахивать всю злость и обиду на него и все мои мысли о разводе и побеге.

У меня не будет возможности сказать «Я хочу развода». Точнее, говорить это я смогу сколько угодно, меня просто никто и никуда не отпустит.

Меня лишат воли и свободы выбора. Стас сделает всё возможное, чтобы превратить мою клетку в роскошный замок. Я знаю, что я буду получать всё, что захочу, и даже сильно больше.

Одного мне не дадут, самого важного и желанного – свободы и возможности влиять на свою жизнь.

– Почему вы говорите мне всё это? – почти безжизненно спросила я, с трудом оторвав взгляд от своих судорожно сжатых рук и посмотрев на мужчину.

Олег оставался внешне спокойным, уверенным и невозмутимым. Вот уж у кого свободу забрать невозможно.

– Я могу стать тем, кто протянет вам руку помощи, – спокойно сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Я скептически выгнула правую бровь.

– С чего бы вам мне помогать?

– У меня свои причины, – вежливо сообщил мужчина. – Я могу спрятать вас на время. А потом, когда мне понадобится ваше участие, вы вновь выйдите на арену.

Шестеренки в моей голове истерично завизжали от скорости, на которой работали.

Олег предлагал мне помощь взамен на... мою помощь.

– Что вы хотите от меня? – прямо спросила я.

Сердце билось быстро и громко, в то время как я почти не дышала и не шевелилась, настороженно глядя на Лугачёва в ожидании его слов.

Лёгкая таинственная улыбка тенью скользнула по его губам. В глазах сверкнуло что-то опасное и я услышала:

– Вы будете той, кто избавит мир от Станислава Варшевского. В ином случае, не поймите неправильно, я лично верну вас ему.

Глава 12

Во