Развод. Тест на любовь

– Он обвиняет тебя, чтобы не обвинять себя, – понимающе проговорила мамуля.

Мы помолчали и она не очень уверенно предложила:

– Давай Алёна побудет у нас ещё?

– Нет, мам, – я подавила вздох.

Я же всё понимаю. Это моя дочь, моя ответственность. У моих родителей своя жизнь, свои обязанности. Они и так большие молодцы, что забрали её на сутки и дали мне прийти в себя.

Мы договорились, что родители вернут мне дочь к вечеру. Времени оставалось не так много, а мне предстояло многое сделать.

Я проверила запасы и сделала большой заказ продуктов с доставкой на дом. А сама побежала убираться.

Помыть посуду, пол, полить цветы, отсортировать вещи и закинуть стирку, всё развесить, проветрить комнаты.

Начать собирать вещи Вити, которые я не желала видеть в этом доме.

Потом долгая готовка. Мне уже вообще не хотелось этим заниматься, но из заботы о себе я наделала заготовок в морозилку, чтобы потом просто быстренько что-нибудь достать и без труда приготовить с ребёнком на руках.

Ох, как же я устала!

И самое обидное, что никто не придёт, не похвалит, не скажет, какая я молодец.

Витя тоже никогда меня не хвалил и не благодарил. Я постоянно держала дом в чистоте, научилась изумительно готовить и экспериментировала с блюдами.

Он всё воспринимал, как должное. Будто я обязана обслуживать его и наш дом.

Да что там, Витя так и говорил – ты женщина, это твоя обязанность.

А где это написано? Кто это придумал? Да мужики и придумали, лишь бы самим палец о палец не ударить и жопу от дивана не оторвать!

Муж никогда мне не помогал. Он вообще не умел готовить. Даже яичницу пожарить себе не мог. Он никогда и не пытался – зачем, если ему удобнее, что бесплатная домашняя прислуга всё сделает?

Я вспомнила, что каждое утро просыпалась в шесть часов, чтобы приготовить Вите завтрак. Он уходил на работу к семи, я – к половине девятого. И даже во время беременности мне приходилось этим заниматься.

Мне и раньше это не нравилось, но я терпела, напоминая себе, что люблю этого человека и забочусь о нём.

А он? Почему он обо мне не заботился?

Я только сейчас это поняла. С его стороны это было ужасно эгоистично! Особенно если учесть, что он обедал и зачастую даже ужинал на работе или в ресторане с партнёрами. Мог бы и завтракать там же!

От обиды у меня навернулись слёзы на глаза.

Я столько лет так любила его! Я делала всё, чтобы у него была прекрасная семейная жизнь. Я из кожи вон лезла!

Я даже соглашалась на сексуальные игры с наручниками, которые казались для меня жуткими и страшными, но так возбуждали Витю.

Я держала себя в прекрасной физической форме. Постоянный пилатес, диеты, маникюр, парикмахер, косметолог.

Я хорошо выглядела. Даже больше того. Я была, как куколка. Миниатюрная, милая, с длинными шелковистыми светлыми волосами и яркими синими глазами.

Я знала, что нравлюсь многим коллегам и партнёрам Вити. И он тоже это знал.

Иногда мне казалось, что он берёт меня на какую-нибудь встречу лишь для того, чтобы я была красивым дополнением и вызывала зависть.

Виктор являлся уважаемым человеком высокого положения – и я полностью соответствовала его статусу.

Я была идеальной во всём.

Но ему оказалось мало.

Он предпочёл другую.

Почему? Я просто не могла понять.

Почему он так поступил? Чего ему не хватало? Что нужно было ему такого, чего он не получал со мной?

Я всё для него делала. Всё!

И даже Бог послал нам дочь, как хотел того Витя, а не сына, как мечтала я.

Как будто весь мир крутился для этого мужчины. Я его крутила.

Я всю себя положила на алтарь семейной жизни.

Я не пошла получать второе высшее, потому что Вите нужны были деньги на открытие своего бизнеса.

Я отказалась от работы в Европе, потому что семья была для меня важнее.

Я работала не по специальности на нелюбимой работе, потому что там платили больше. Поначалу нам ни на что не хватало денег, а потом, когда у Вити всё начало налаживаться, он не отпустил меня на низкооплачиваемую непрестижную работу. Даже с условием хорошего карьерного роста и больших перспектив.

Витя считал, что должность главного администратора в сети бутиков нижнего белья подходит мне больше, чем должность младшего инженера в какой-нибудь строительной фирме.

Моя подруга Карина как-то сказала, что Витя просто боится конкуренции. Что он не хочет, чтобы моя карьера была круче, чем его.

Честно говоря, я тоже так думала. Тогда я решила, что смирюсь с этим, если для Вити это важно.

Но теперь...

Из-за него и своей слабохарактерности я оказалась в крайне неприятной ситуации.

Во время беременности я уволилась из магазина. Витя уверял, что его денег хватит на нас троих, что мне не нужно думать о работе ближайшие годы.

И что в итоге?

Он меня просто кинул! Меня и нашу дочь, заявив, что ребёнок не от него!

В итоге я была без работы и без средств к существованию. У меня даже опыта работы по специальности не было.

Вот и что мне делать? Как работать с младенцем на руках? Как жить?

Глава 6

Отчаяние начало душить, паника судорогой билась в теле.

Мне хотелось кричать, реветь, бегать на месте и взорваться изнутри.

Воздуха мучительно не хватало.

Невидимые стены начали сдавливать со всех сторон. Сердце бешено колотилось под рёбрами, грозя разорваться на куски от страха.

Я хватала воздух сухими губами и не чувствовала собственного дыхания.

Меня верно накрывало панической атакой.

Я прижала дрожащую ледяную ладонь ко лбу, прикрыла глаза, попыталась успокоиться.

Я не могла дышать.

Как мне дальше жить? Где брать деньги? Как прокормить ребёнка? Как нам выживать? Где нам жить, если Витя отнимет квартиру?

Тысячи болезненных вопросов осколками вонзались в душу.

У меня не было ответов. Я не знала, что делать.

Я рванула к окну, распахнула его настежь и стала жадно хватать ртом ледяной зимний воздух.

Только через пару минут я смогла немного прийти в себя.

Я не могла избавиться от внутренней тревоги и панических наплывов, хоть и понимала, что они мне не помогут.

Но что-то делать тоже надо.

Я теперь одна против целого мира, да ещё и с ребёнком на руках.

Конечно, я не была прямо совсем одна – у меня были чудесные родители и замечательные подруги. Но они не будут меня содержать, чтобы я могла не работать и заниматься ребёнком. Это должен был делать мой муж, который свалил в момент моей наибольшей уязвимости.

Даже не во время моей беременности. Не в момент, когда я была на ранних сроках.

Он дождался, пока я уеду в роддом.

Это было очень подло и низко с его стороны. И по одному только этому поступку можно было понять, какой Витя на самом деле внутри.

Поверить не могу. Столько лет я жила с тем, кого совершенно не знала. Кто оказался настолько хлипкой опорой!

Вечером родители вернули мою Алёнку.

И что самое обидное – дочка тут же начала плакать.

– Я тебе говорю, ей квартира не нравится, – проворчала мама с серьёзным обеспокоенным выражением лица.

– У нас она вообще не плакала, – сурово вставил папа.

– Ну здорово! – я невольно начала раздражаться. – Что вы мне предлагаете? Идти жить на улицу?

– Агата, не психуй на нас, мы тебе ничего не сделали, – тут же вразумила мама.

Я тяжело вздохнула и шумно выдохнула, нежно прижимая к себе плачущую дочь.

– Я знаю, простите, – протянула я с искренним раскаянием. – Вы же знаете, что нам некуда больше идти. Не снимать же квартиру. У меня и так...

Я запоздало прикусила язык, не желая жаловаться. Тем более на такую щепетильную тему. Я знаю своих родителей, они тут же начнут предлагать деньги, даже если у самих последние.

– Поехали к нам! – решительно сказал папа.

Этого я и боялась.

– Ну не придумывайте, – я сморщилась. – Куда мы поедем?

– К нам! – папа весь даже взбодрился от этой идеи. – Будет тебе помощь, и Алёна будет расти спокойно.

Это было очень мило с их стороны, но я не могла принимать такое предложение. Не могла и не хотела.

Много лет я жила отдельно от них своей собственной семьёй. У меня появились свои привычки, обычаи, традиции, да даже банально – график уборки.

Я уже не ребёнок. Мы с ними точно не уживёмся вместе.

Одно дело – погостить какое-то время.

И совсем другое – переехать на неопределённый срок.

Я уже сейчас чувствовала это напряжение, которое будет между нами. Они будут меня поучать и наставлять, потому что для них я всегда буду ребёнком. А я буду чувствовать себя неловко в чужом доме и за каждый крик Алёны буду чувствовать вину, потому что мы мешаем, а родителям утром на работу.

Так что нет. Спасибо им огромное, они лучшие люди в моей жизни, но жить к ним я не поеду, покуда у меня есть собственная квартира.

Переубедить папу было очень сложно, почти невозможно. Мы пошли пить чай, а он всё ворчал и порывался идти лично собирать мои вещи.

Мама не вмешивалась. Она всё прекрасно понимала и читала по моим глазам. Но и с папой она, очевидно, была согласна, поэтому не пыталась остановить его аргументы.

Алёну удалось укачать и даже положить в кроватку. Родители вскоре уехали, но у папы был такой вид, будто он был готов среди ночи сорваться и за нами приехать.

Дочь спала. Умные женщины говорят, что этими чудесными мгновениями нужно пользоваться и тоже спать, но я не могла. Во мне снова усиливалась тревога.

Сколько там делается тест на отцовство? Несколько дней или неделю?

Сколько у меня времени до момента, как Витя осознает свою ошибку?

Что вообще он делает, чего добивается? Что у него в голове?

Знает ли он на самом деле, что это его дочь? Может быть, он просто перехотел быть отцом и теперь всеми силами пытался откреститься от нашей семьи? Даже навыдумывал про меня всяких ужасных вещей.

Тогда результат теста ему заранее известен. Попытается ли он его подделать? Или «потеряет»? Или он вообще просто исчезнет из нашей с Алёной жизни?

А если он действительно искренне верил в то, что я ему изменяла? И тогда результат теста станет для него сюрпризом. Что он будет делать дальше? Попытается вернуться?

Я не понимала, какие цели он преследует. Поэтому я не могла предсказать его следующие шаги. А без этого я не знала, как планировать собственные действия.

По ощущениям, в голове была абсолютная каша. Обрывки мыслей и искры страхов. Я хваталась за одни и тут же перескакивала на другие.

Даже когда я пыталась просто спокойно всё обдумать, у меня это очень тяжело получалось.

Первое, что меня волновало и страшило – квартира.

У Вити при всём желании не получится отобрать её. Мы как минимум будем делить её пополам.

Но у нас из совместно нажитого ещё Витина машина, металлический и брокерский счета и бизнес, который мой муж создал во время нашего брака.

Я не очень хороша в законах этого направления, но, если я не ошибаюсь, при разводе всё это суд обяжет нас поделить.

Я как раз размышляла о том, где найти хорошего адвоката, когда в дверном замке захрустел ключ и в квартиру кто-то вошёл.

Глава 7

Всё во мне сжалось от напряжения и сердце застучало так громко, что его грохот наполнил целую комнату.

Я быстро поднялась и поспешила в коридор, по знакомым звукам уже понимая, кто пришёл.

– Надеюсь, ты начала собирать вещи? – пренебрежительно бросил Витя, едва увидев меня.

Он даже не поздоровался.

Он всем своим видом продолжал показывать отвращение ко мне. Словно и не было нашей семьи, не было столько лет брака.

Стараясь не показывать, как мне больно, я сложила руки на груди и спокойно ответила:

– Мы с дочерью никуда не уедем. Это и наша квартира тоже. А в случае раздела имущества суд явно встанет на нашу сторону.

– Сомневаюсь! – хмыкнул Витя, стряхивая зимнее пальто на вешалку и небрежно сбрасывая заснеженные ботинки.

– Ты зачем пришёл? – напряглась я. – Раз ушёл – так уходи. Тебе здесь делать нечего.

– Успокойся, я за вещами, – он прошёл мимо меня, чуть не задев меня плечом.

Я ужасно злилась на него за всё, что он делал. Но мне было так обидно!

Мы же не чужие люди. Мы семья. Почему он так себя со мной ведёт? Чем я заслужила такое грубое обращение?

И это при условии, что обычно Витя всегда вежлив и внимателен к женщинам в целом. Он всегда говорил, что прекрасный пол нужно оберегать, и что если мужчина позволяет себе грубое обращение с женщиной, то он не мужчина.

А что на деле? Всё это было пустой болтовнёй?

Я не успела среагировать, как Витя прошёл в спальню и включил яркий верхний свет.

–Стой! – тихо запоздало прошептала я, рванув за ним.

Но свет уже разбудил Алёну.

Она завозилась в кроватке, жмурясь, и громко пронзительно закричала.

Мне хотелось придушить этого придурка!

А он, делая вид, что ребёнка здесь вообще нет, спокойно открыл шкаф, достал чемодан и стал невозмутимо складывать свою одежду.

Кретин и придурок!

Я была так зла на него в этот момент! Мне хотелось его убить, вот честно!

Как можно быть таким уродом? Так наплевательски относиться к ребёнку! Даже если он почему-то считал, что это не его дочь, разве можно быть таким жестоким по отношению к младенцу?

Разве можно ненавидеть малыша?

Я взяла Алёну на руки, пытаясь успокоить и бросая в спину Витьки испепеляющие взгляды.

Не желая даже находиться с ним в одной комнате, я унесла дочь в гостиную, выключив там весь свет и оставив лишь тусклый светильник на стене.

Она только-только перестала плакать и начала засыпать, как Витя, будто издеваясь, крикнул на весь дом:

– Завтра придут результаты теста!

Алёна вздрогнула и завозилась у меня на руках, а я устало прикрыла глаза.

Наконец-то этот дебил поймёт, какую ошибку совершил.

Или он заплатил, чтобы ему подменили результаты? Чтобы не признали его отцовство.

Витя вышел из спальни, будто специально таща за собой чемодан по полу так, что тот громыхал колёсиками.

– Ты что, издеваешься?! – прошипела я.

Этот кретин остановился на пороге гостиной и вскинул брови. Он или реально не понимал, или специально действовал мне на нервы.

Не отвечая на мой вопрос, Витя продолжил:

– Я снял зал в ресторане и пригласил всех наших родных и друзей. Чтобы сразу для всех сделать объявление о разводе и объяснить, почему так произошло. В шесть в «Марлене». Но я бы на твоём месте не приходил – не каждый сможет пережить такой публичный позор.

У меня от шока отвисла челюсть.

Он... ресторан снял и всех пригласил, чтобы заявить о том, что я последняя шлюха? Серьёзно?

Серьёзно?!

В одном Витя был прав: пережить такой публичный позор будет очень сложно.

Поэтому я обязана прийти, чтобы увидеть, как он облажается на глазах у всех.

Витя откровенно наслаждался моим шокированным лицом. А когда он решил, что я пришла в себя, то добавил:

– Сразу после объявления результатов я улетаю из страны. Не один. У тебя будет около десяти дней, чтобы освободить квартиру.

Он надеялся впечатлить меня новостью о своей любовнице.

Опоздал. Добрые люди мне уже всё рассказали.

Но его наглые притязания на квартиру бесили до ужаса!

– До свидания, Виктор, – сдержанно сказала я.

Он хмыкнул, подхватил чемодан и неторопливо ушёл, насвистывая.

Урод. Просто урод.

Придумал себе какой-то бред и решил сделать из этого целый спектакль!

Этот человек оказался насквозь гнилым.

Как я могла не замечать этого столько лет? Не понимаю, как?!

Он всегда был таким вежливым, внимательным, любящим. А теперь что? Какое-то жестокое животное.

Просто урод.

Всю ночь я спала неспокойно. Алёна крепко уснула, только когда я плюнула на всё и просто перенесла её к себе в постель.

Половину следующего дня я решала, идти мне вечером в ресторан или гордо пропустить этот фарс. Но всё же решила сходить.

Моя подруга Вероника, которая сама уже три года счастливая мамочка, согласилась посидеть с моей Алёнкой пару часов.

Я, насколько могла, привела себя в божеский вид. Макияж не скрыл моих глубоких синяков под глазами, но я хотя бы попыталась их замазать.

У меня даже хватило сил на лёгкую укладку.

Я надела узкие брюки и стильный корсет с «юбочкой», который скрыл мой оставшийся после родов животик. На ноги сапоги на каблуке. Сверху шубу из чёрного искусственного меха.

Я выглядела хорошо. Очень хорошо. Самое то для заготовленного Витей представления.

Вызвав такси, я поехала по адресу, со злым предвкушением ожидая развязки этого затянувшегося бреда.

Глава 8

Витя не обманул – он пригласил всех.

Его друзья с работы, наши общие знакомые, все его родные. Была даже часть моих родственников, с которыми мы кучу лет не общались.

Моих родителей не было, близких подруг тоже.

Зато мать Вити натурально сверкала.

На ней было вечернее алое платье с пайетками, которые отражали любой свет и ярко блестели, привлекая всеобщее внимание.

Её даже не смущало, что такое узкое платье предназначено на стройную фигуру, но никак не для её тела.

Наталья Алексеевна прямо постаралась. Яркий макияж, крупные серьги, убранные наверх волосы, туфли на каблуке.

Она ходила, задрав нос к потолку, и с надменным видом общалась с гостями.

– Агата, привет! – что примечательно, из них из всех ко мне подошли поздороваться лишь Витины коллеги по работе.

Давид, Глеб и Никита.

– Что за повод? – Глеб подхватил с подноса проходящего мимо официанта рыжий сок в красивом стакане и протянул мне. – Витька какой-то странный ходит.

– Нос задирать начал, – поддакнул Давид, который дружил с моим мужем с детского сада и помогал ему открывать фирму.

– Сейчас он вам сам всё расскажет, – мрачно проговорила я, делая глоток вкусного сока.

– Повод явно не радостный, – констатировал Никита.

Парни обменялись взглядами и почему-то не стали от меня отходить. Глеб рассказал, что собирается делать предложение своей девушке Вике, а вот Давид наоборот расстался с Аней после трёх лет отношений.

Мы болтали минут десять, игнорируя взгляды тех, кто почему-то к нам не подходил.

До меня долетели обрывки высокомерных слов свекрови о том, что я бесстыдная вертихвостка.

Парни тоже это услышали и переглянулись, задумчиво поглядев на меня. Будто что-то подозревали.

Что ж, если стараниями свекрухи и муженька все в этом зале уверуют в мой разгульный образ жизни, я даже не удивлюсь. Актёры они отменные.

– Дорогие друзья! – наконец, в центр зала вышел Витя.

– Ёб твою... – выдохнул Давид.

Никита с Глебом заметно напряглись. Мне показалось, что они попытались прикрыть меня своими спинами, но в последний момент удержались.

Через секунду я поняла, почему они отреагировали именно так.

Витя вышел не один.

Он, никого не стесняясь, обнимал за талию какую-то девку.

Я её не знала, и по её виду было сложно определить её возраст. У неё был яркий макияж с длинными чёрными стрелками, пухлые сделанные губы, огромные ресницы и длиннющие платиновые волосы.

Фигура – чисто песочные часы. Грудь огромная, двумя полушарами она чуть ли не вываливалась в глубокий вырез мини платья.

На ней была меховая жилетка и высокие сапоги на запредельном каблуке.

Появление Вити в обнимку с этой «красавицей» заставило всех потрясённо замолчать.

Я чувствовала, как гости бросают в мою сторону взгляды.

Они явно не понимали, почему мой муж обнимает какую-то бабу. Но уже догадывались...

Вишенкой на торте стала Наталья Алексеевна, которая вышла и встала справа от сыночка. Слева была его новая фифа.

Добившись всеобщего внимания, Витя широко улыбнулся и заговорил:

– Друзья, спасибо, что вы смогли принять моё приглашение и собрались сегодня здесь! Я невероятно рад, что в моём окружении столько прекрасных людей!

Ну-ну.

Я беззвучно фыркнула и прикрыла предвкушающую ухмылку стаканом с соком.

Давид наклонился и прошептал прямо мне в ухо:

– Это ещё кто такая?!

Я пожала плечами, действительно не имея ни малейшего представления.

– Почему ты улыбаешься? – не понимал Давид.

А меня поражало то, что он действительно искренне переживал за меня. Его злость не была наигранной.

– Вы наверняка гадаете, по какому поводу сегодняшний праздник, – громко и торжественно продолжал Витя. – Как вы знаете, недавно моя драгоценная жена Агата родила дочь.

Зал взорвался аплодисментами и улюлюканьем. Только Давид, Никита и Глеб стояли напряжённые и не разделяли общей радости. Они явно понимали больше, чем все остальные.

Гости ошибочно решили, что мы будем праздновать день рождения нашей дочери.

И они считали так ровно до следующих слов Вити:

– Не нужно аплодисментов! – он жестом заставил всех замолчать. – Как оказалось, этот ребёнок не от меня!

– Ах! – пронеслось по залу.

И все в шоке повернулись в мою сторону. Даже трое коллег Вити. Только парни были единственными, кто смотрел без осуждения, а с непониманием.

Я молча сделала глоток сока.

– Моя жена вела разгульный образ жизни! – продолжил вещать этот кретин. – Она спала с мужиками за деньги прямо у меня под носом!

Я просто сокрушённо качала головой, понимая, что большая часть гостей верит Витиным речам.

Эти люди знали меня кучу лет. Некоторые с рождения.

Я просто в шоке, как некоторым нравится верить в провокационный бред, брошенный каким-то психом, а не собственному мнению о человеке.

– Что за бред?! – рыкнул Глеб, даже не пытаясь говорить тихо.

Остальные тоже шумели тут и там. Народ прямо всполошился! Они шептались, что-то выкрикивали, тыкали в мою сторону пальцами. Господи Боже, ну и цирк!

Витя блаженствовал!

Ему нравилось быть в центре внимания. Он получал искреннее наслаждение от того, что сотворил и заставил всех меня ненавидеть.

Я просто мысленно вычёркивала этих людей из своей жизни.

– У меня в руках тест ДНК! – громко объявил он, вскинув руку с конвертом вверх, чтобы все увидели. – Чтобы не быть голословным, я прямо при вас прочитаю результат. Вы сами убедитесь, что я прав!

Все замолчали и приготовились.

Внутри меня всё стянулось в ожидании.

Подменил ли Витя результат? Он скажет всем правду или свою тупую ложь?

Мой пока ещё муж распечатал конверт.

Глава 9

– Я вам говорю, через её дыру весь город прошёл! – свекровь подкинула дров в костёр.

– Котик! – так по-детски заныла любовница Вити. – Давай быстрее, Дубая́ ждут!

Как какой-то шут, Витя извлёк из конверта документ, торжественно его развернул, вчитался...

Улыбка стремительно слетела с его бледнеющего лица.

По мере того, как расширялись его глаза, я чувствовала всё большее удовлетворение. Его рожа была мне, как бальзам на израненную душу!

Ещё до того, как Витя открыл рот, мне стали точно ясны некоторые вещи.

Первое, этот кретин реально просто поверил обвинениям своей полоумной мамки. После того, как она поносила меня столько лет. Как открыто меня ненавидела.

Он просто взял и поверил ей.

Второе, Витя ничего не подстраивал, он был искренне убеждён в своей правоте.

Ну и третье, самое сладкое – прямо сейчас все друзья и родственники Вити своими глазами убеждаются в том, что у него потекла крыша.

– Девяносто девять целых и девять десятых процента вероятности отцовства... – глухим севшим голосом зачитал он, бессильно опуская руки и поднимая на нему полный ужаса и осознания взгляд.

Звенящая тишина висела в зале ресторана. Гости боялись даже пошевелиться, переводя с него на меня взгляды.

– Что?! – взвизгнула свекровь, вырывая из опущенной руки сына документ. – Этого не может быть! Это... это подделка!

– Котик! – возмутилась и его любовница. – Ты же обещал, что этот выродок не твой!

Зал задохнулся вздохом ужаса.

До собравшихся начало доходить, кто был тут главным злодеем и преступником.

Витя смотрел на меня. Чётко на меня, игнорируя десятки людей вокруг. Его не волновало их нарастающее возмущение, крики, гневные взгляды. Его даже не волновали визжащие мать и любовница.

Он не сводил полных ужаса глаз с меня.

И вот тогда я сделала то, что предвкушала последние сутки.

Нежно улыбнувшись, я сказала:

– Мы разводимся, придурок.

Он не мог меня услышать, здесь было слишком шумно.

Но Витя прекрасно понял, что я ему сказала.

В его глазах разлилось море не наигранной боли вперемешку с отчаянием и виной...

Мне уже не было до этого дела.

Никому ничего не говоря, я развернулась и просто вышла из ресторана. Поймав такси, я вернулась домой и в красках рассказала Веронике обо всём, что случилось.