Развод. Тест на любовь

Развод. Тест на любовь

Аннотация

– Я тебе говорю, через твою жёнушку весь город прошёл! – приговаривала свекровь, повиснув на плече своего сыночка.

– Котик, поехали уже в аэропорт, Дубая́ ждут! – шептала его губошлёпка-любовница с другой стороны.

Муж с презрением смотрел на меня, торжественно распечатывая конверт.

Он не поленился собрать всех наших родственников. Даже ресторан снял, чтобы торжественно и прилюдно объявить о моей неверности.

Тест ДНК оказался в его руках. Лицо Вити вмиг стало белым.

– 99,9%... – он в ужасе посмотрел на меня, осознавая, что именно натворил.

И вот тогда я сделала то, что предвкушала последнюю неделю – улыбнулась и сказала:

– Мы разводимся, придурок!

Глава 1

– Ты уверена, что этой мой ребёнок? Она на меня не похожа.

Такими были первые слова мужа после моих родов.

С того самого момента, как я уехала в больницу, Витю будто подменили. Он не звонил, не писал, не спрашивал о моём здоровье и не просил фото нашей новорождённой дочери.

Меня это задевало, но он отмахивался, мол работа, занят, устаю.

Наша выписка была просто сумасшедшей – Витя на неё тупо не приехал! Ни он, ни его мать, ни кто-либо ещё из их родственников!

В итоге меня с дочкой встречали мои родители и подруги.

Не описать словами, какая я была злая и обиженная!

Это наша долгожданная дочурка. Наша малышка. Наше счастье, о котором мы оба столько лет мечтали.

А он взял и не приехал!

И даже хуже того – Витя перестал отвечать на звонки и не появлялся дома ещё два дня! Его мать меня тоже напрочь игнорировала, а все остальные заверяли, что недавно с ним говорили или пересекались на работе.

Я точно знала, что мой муж жив-здоров, но по каким-то причинам меня избегает.

Двое суток я была, как на иголках.

Алёнушка постоянно кричала, а засыпала только у меня на руках. Стоило склониться над кроваткой, как она тут же распахивала глаза и закатывала новую истерику.

Мама говорила, что это нормально, что дети все капризные. И даже моя подруга детский врач уверяла, что девочка здорова, просто... просто пока вот так.

Я не спала – только немного дремала, сидя на диване с Алёной в отваливающихся руках и с болящей поясницей.

Я толком ничего не ела, потому что перед своим исчезновением Витя сожрал всё, что было съедобным, а я даже до магазина дойти не могла.

Я не могла сходить в душ, в туалет, даже зубы чистила за десять секунд, пока Алёна захлёбывалась криком в спальне.

Это был просто Ад какой-то!

И в этом кошмаре – только я одна!

Мама и подруги забегали пару раз, но у всех работа, семьи, дела, а у меня – орущая дочка.

Витя появился вечером спустя два дня после нашего возвращения домой.

Прижимая к себе только-только успокоившуюся дочь, я решительно пошла в прихожую, отчётливо осознавая, что сейчас просто убью этого урода!

Витя встретил меня абсолютно безразличным взглядом. Он на меня так посмотрел, будто я была его соседкой, а не родной женой.

Он даже не извинился. Он даже не объяснил, где он был, хотя я требовала!

Игнорируя мои вопросы, перерастающие в крики, он подошёл ближе, взглянул на Алёну и скорчил такую рожу, будто ему показали жука-навозника, а не нашего ребёнка.

Моё желание убить его стало просто запредельным!

А потом он выдал этот тупой вопрос!

– Ты уверена, что этой мой ребёнок? Она на меня не похожа.

Я задохнулась от возмущения и злости.

– Ей семь дней, она ни на кого не похожа! – отчеканила я.

Витя сморщился сильнее и выгнул бровь.

– Она какая-то фиолетовая... У меня не такой оттенок кожи.

– Ты что, идиот?! – не выдержала я. – Она только родилась!

От моего почти крика Алёна начала возиться и хныкать. Я тут же стала машинально её укачивать, надеясь, что буря обойдёт стороной.

– Я думаю, ты меня дуришь, – покачал головой муж. – Ты погуляла на стороне, а теперь пытаешься повесить на меня чужого ребёнка.

Я чуть не села прямо на пол!

Да как он может?!

Мы с ним дружили со школы, с восьмого класса! Мы уже десять лет вместе! Из них женаты шесть!

Витя был у меня первым и единственным, о чём он прекрасно знал.

Его слова не просто задели меня – они ранили до глубины души.

Спустя столько лет, спустя столько пережитых вместе испытаний он вот такого обо мне мнения? Он вот так мне доверяет?!

Причём я никогда не давала ему причин для ревности! Никогда! У меня не было друзей мужского пола, я держала дистанцию с коллегами по работе, я ни на каких сайтах не была зарегистрирована, ни на кого не подписывалась.

Я даже пароль на телефон не ставила! Витя мог взять и проверить его в любой момент!

Как он может? Как у него язык повернулся? Откуда такие мысли вообще взялись в его голове?

– Тебе стоит немедленно извиниться, – прошептала я, с трудом сдерживая ком в горле и давление в груди.

Витя поднял голову и направил на меня совершенно пустой взгляд.

Я впервые посмотрела на мужа, как на чужого незнакомого человека.

От него веяло холодом, отрешенностью, безразличием и странной опасностью.

Меня будто в ледяную прорубь окунули с головой, из-за чего весь мир резко изменился.

Наша только отремонтированная уютная квартира показалась мне чужой и недружелюбной. Я будто по щелчку пальцев утратила ощущение безопасности и уверенности в завтрашнем дне.

Мне необъяснимо сильно захотелось убежать как можно дальше отсюда, спасая себя и дочь.

Но я стояла, не шевелясь, и напряжённо смотрела в лицо некогда любимого человека.

Самого любимого.

Я родителей так сильно не любила, как его. Моего единственного, моего замечательного, моего самого лучшего – моего.

– Мне извиниться? – медленно и недобро переспросил Витя. – А может, это стоит сделать тебе?

Я удивлённо открыла рот.

– За нагулянного ребёнка, – взялся перечислять жутким голосом мой муж. – За постоянный обман. За попытку посадить меня на алименты.

Он замолчал на миг и... попросту меня добил:

– И за то, что ты последняя блядь, через которую весь город прошёл!

Глава 2

– Что ты сейчас сказал? – я в ярости прищурилась.

От злости, возмущения и несправедливости меня начало всю трясти.

Я не выцарапала этому уроду глаза за его слова лишь по той причине, что у меня на руках была дочь.

– Кто же тебе такое сказал? – прошипела я, отчаянно пытаясь себя контролировать и не орать. – Есть список имён и контактов? Будь добр предоставить!

– Самое время язвить, – холодно укорил Виктор, с презрительным прищуром глядя на меня сверху вниз.

Он был выше почти на две головы. Жилистый, спортивного телосложения, только вообще не выносливый и не гибкий.

Зато морда у него была что надо – красивая, с живой завораживающей мимикой и дикой харизмой. Узкий нос с идеально ровной переносицей, пухловатые губы, острые скулы.

И глаза такие живые, озорные, светлые каре-зелёные.

А волосы каштановые, всегда по последнему слову моды постриженные и уложенные.

Высокое положение на престижной работе обязывало Виктора всегда выглядеть с иголочки.

Он привозил автомобили из-за границы и держал в нашей стране несколько крупных автосалонов. Они находились в разных городах, из-за чего мужу приходилось постоянно ездить по командировкам.

– Не увиливай! – велела я. – Давай, скажи мне, кто тебе наговорил про меня таких мерзостей? Ну, кто?

– Я не обязан перед тобой отчитываться, – сплюнул муж высокомерно. – Можешь быть уверена, мой информатор не вызывает сомнений!

– Информатор? – переспросила я тут же. – То есть это не весь город к тебе с докладом пришёл, а всего один придурок?

И тут меня как осенило!

– Твоя мать! – заорала я обличительно.

Алёна вздрогнула и всё-таки расплакалась. Но я даже не обратила на это внимания, поражённая этой невероятной догадкой.

– Твоя мать промыла тебе мозги!

– Ничего она мне не промывала! – огрызнулся Витя, опасно подавшись ко мне. – Она открыла мне глаза на правду!

– И в чём же правда?! – прорычала я сквозь зубы. – В том, что я якобы шлюха и ребёнок не твой?! То есть, ты поверишь своей мамке, которая меня ненавидит, а не собственной жене?!

– Не смей её так называть! – закипел муж.

Тема его матери всегда была у нас больной. Хотя, по моему мнению, больной была как раз-таки его полоумная мамаша.

Типичная свекровь. Гадкая, мелочная, придирчивая и с раздутым самомнением.

Она возненавидела меня с первой встречи, а нам с Витей тогда было всего по шестнадцать! Я никогда не забуду наше с ней знакомство.

Витя притащил меня к себе, чтобы познакомить с мамой. Та сидела за столом, который был накрыт лишь для неё одной, пила чай и разглядывала меня, как кобылу на выданье.

Волосы мои ей не угодили, мол слишком светлые, у детей не пойми какой цвет получится. И личико простое, непримечательное. И фигура пышноватая, надо бы урезать сладкое.

Это всё она бесстыдно мне выговаривала, а я тогда была по сути ребёнком. Конечно же, тогда мне было дико стыдно за свои «изъяны» и обидно за то, что я не понравилась маме своего любимого парня.

Пока мы дружили с Витей, его мать была просто надменной и неприятной.

Истерики начались, когда Витька сделал мне предложение руки и сердца.

Наталья Алексеевна орала благим матом, что её единственный сын возьмёт меня в жёны только через её труп. Они тогда страшно ругались из-за этого, но мы всё равно сделали по-своему.

Свекровь даже не пришла на нашу свадьбу.

Зато она заявилась к нам следующим утром. Причём с чемоданом! Она, видите ли, пришла учить нас взрослой жизни.

Тогда Витя сам лично вышвырнул её чемодан и выставил её за дверь.

В тот момент он стал для меня моим героем. Он не уступил своей матери, не позволил ей обижать меня. Он защитил меня. Между мамой и женой он выбрал жену.

Тогда я раз и навсегда решила, что Витя – лучшее, что случалось со мной. Что он моя опора, моя защита, моё надёжное будущее.

За следующие годы Наталья Алексеевна напрочь разругалась со всей моей роднёй. Меня она с каждым годом ненавидела всё сильнее.

Нам приходилось встречаться на семейных праздниках и по каким-то крупным поводам. Например, когда Витя стремительно взлетел вверх по карьерной лестнице на своей первой работе. Или когда он открыл свой первый салон.

Такие встречи всегда заканчивались скандалами. Свекровь, не стесняясь в выражениях, поливала меня грязью и оплакивала сыночка так, будто он умер. Я, естественно, не молчала в ответ.

Каждый раз Вите приходилось сажать мать в такси и отправлять домой, а меня заталкивать в машину и увозить с праздника.

И каждый раз он, злой и раздражённый, как чёрт, выговаривал мне, что надо было помолчать, потерпеть. Что я же знала, чем всё закончится. Что маме надо было просто перебеситься.

Я обижалась, он извинялся – и через несколько месяцев всё повторялось.

Так что я вообще не удивлена, что Наталья Алексеевна распускала про меня такие слухи!

Удивляло другое – как Витя мог ей поверить? Как?!

Это сколько же времени она ему мозги промывала, раз он разуверился в моей верности и любви?

И все эти дни – он был с ней?

– Короче, так, – Витя скривился, недовольно глядя на кричащую дочь. – Мы делаем тест ДНК. До его результатов я живу отдельно. Дашь её волосы, или мне вырвать самому?

Глава 3

Я рванула в спальню, осторожно положила Алёну в кроватку, схватила её расчёсочку и свирепой фурией понеслась обратно в прихожую.

Размахнувшись, я со всей силы швырнула расчёску в Витю.

Он чудом успел её поймать, хотя наверняка сильно ударил руку.

– На что ты надеешься после результатов теста? – в ярости бросила я, мечтая напрыгнуть на него, повалить и долго-долго бить головой об пол. – Думаешь, потом мы заживём счастливой семьёй? После всего этого?

– Я так и знал, что ты начнёшь меня переубеждать, – надменно усмехнулся он. – Почувствовала, что жареным запахло. Что твой обман вот-вот вскроется.

– Ты просто кретин, – я потрясённо качала головой. – У тебя не осталось мозгов.

– Да-да, – он вовсю потешался, уверенный в своей правоте и победе. – Можешь начинать собирать вещи. Не думай, что я оставлю тебе и твоему выродку квартиру в центре города.

Он просто развернулся и ушёл, хлопнув дверью.

А я так и стояла на месте, безжизненно глядя перед собой и ничего не видя.

В спальне плакала Алёна, требуя моего внимания.

А у меня будто весь мир перевернулся и рухнул.

Он ушёл.

Человек, которого я любила, которого называла мужем, от которого родила ребёнка и с которым планировала вместе состариться.

Тот, кто был мне самым близким человеком последние десять лет.

Моя опора. Моя защита. Моя надежда.

Он просто ушёл, наговорив столько гадких, мерзких, грязных слов. Обвинив меня в таких страшных вещах!

Сказав, что этот ребёнок – не его.

Что наша Алёна – это выродок.

Какой же он мерзкий, беспринципный и гнилой человек!

Не имея никаких доказательств, поверив на слово своей полоумной мамашке – он повесил на нас все смертные грехи и ушёл с чувством победителя.

От отчаяния и бессилия у меня опускались дрожащие руки. Хотелось лечь прямо здесь на пол, свернуться клубочком и просто плакать.

Я так устала за эти дни. Алёна была такой капризной! А мне никто, совершенно никто с ней не помогал.

Я хотела спать, и есть, и нормально помыться. И чтобы она помолчала уже хотя бы пару минут!

Но вместо всего этого я пошла в спальню, бережно подняла Алёнушку на руки, осторожно устроила в своих объятиях и принялась мягко покачивать, нежно приговаривая:

– Не слушай его, он просто дурак и не понимает, что говорит. Очень скоро он осознаёт, что именно натворил, но будет уже поздно.

Дочка громко судорожно вздохнула и замолчала, разглядывая меня своими сейчас почти чёрными большущими глазками.

– Нам с тобой такой ненадёжный человек не нужен, – продолжала я. – Как мы можем доверять ему после такого? Как мы можем хотя бы просто жить с ним в одном доме после всех этих слов и обвинений?

Я слабой танцующей походкой, развлекая дочку, пошла по комнате.

– У нас с тобой всё будет хорошо, моя зайка. Мама постарается.

Но кровати завибрировал мой телефон.

Папа звонил.

– Доча, – начал он радостным торжественным голосом, – у нас с мамой завтра выходной, мы заберём Алёнушку, чтобы ты могла нормально выспаться.

У меня глаза защипало от слёз.

– Пап, – только и сказала я растроганно.

– Совсем замучилась, – проворчал он. – Сейчас приедем.

Родители в самом деле приехали всего через полчаса.

– Милая! – воскликнула мамочка, с болью глядя на меня. – Ты что, вообще не спала?

Я покачала головой. Мне меня так жалко было! Хотелось плакать... и спать. Спать сильнее.

А мои замечательные родители полностью оправдали статус самых чудесных на свете людей, и когда мама забрала уже одетую Алёнку, папа всунул мне в руки увесистый пакет...

Я заглянула внутрь и чуть не разрыдалась.

Там были контейнеры с едой. Пюрешечка картофельная, курочка в сливках, котлетки по маминому рецепту, папин фирменный салатик с огурчиками и луком...

Я подняла на них полные слёз глаза и всё-таки расплакалась.

– Она устала, – объясняла мама, пока папа немного растерянно меня обнимал и просил успокоиться.

– Витька так и не объявился? – сурово спросил папочка.

Я всхлипнула, шмыгнула носом и печально посмотрела на него.

Папа помрачнел прямо на глазах.

– Что сказал? – догадливо спросил он.

Я думала промолчать. Мелькнула мысль, что вот мы потом помиримся, а у моих родителей осадок останется...

Но нет. Не помиримся. Такое простить нельзя. После такого вместе жить нельзя!

И я сказала:

– Он обвинил меня в неверности. Сказал, что... что через меня весь город прошёл...

– Вот... – папа едва слышно мрачно выругался.

– Что-что он сказал? – переспросила мама, гневно щурясь и принимаясь качать Алёну, которая даже не плакала, лишь бы самой успокоиться. – А язык ему не вырвать за такие слова?!

– А лучше мамочке его, – вставил папа.

Вот, умный человек, он сразу сообразил, откуда ноги растут. До меня долго доходило.

– Конечно! – прошипела мама с весёлой яростью. – Наша главная гадюка! Я ей не язык, я ей ноги вырву и через жопу в горло затолкаю!

Мама у меня такая, опасная женщина. Она в жизни никого пальцем не тронула, но лишь благодаря папочке, который всегда успевал её вовремя оттащить и замять любой конфликт.

Вот и сейчас он, стараясь не поддаваться эмоциям, примирительно сказал:

– Успокойся, кровожадная моя. Раз Виктор оказался таким ненадёжным человеком и такой хлипкой опорой для нашей дочери, то я даже рад, что он исчез из её жизни. Хорошо, что сам убрался и уступил место кому-то более достойному.

Папа всегда говорил мудрые правильные вещи, вот только:

– Он не убрался, – тихо вставила я. – Он взял волосы Алёны и пошёл делать тест ДНК. Сказал, что до результатов поживёт отдельно от нас. И что он отнимет у нас квартиру...

Мама с папой обменялись нехорошими взглядами.

– Агата, спать и есть! – распорядилась мамочка, унося Алёну, чтобы переодеть её для выхода на улицу.

– Ты вещи ребёнка собрала? – спросил папа сурово.

Я передала ему спортивную сумку и неуверенно спросила:

– А вы точно справитесь? Она такая маленькая...

Папа усмехнулся.

– У нас, в отличие от некоторых, есть опыт воспитания троих детей. Я бы на твоём месте доверял нам больше, чем себе самой.

Я улыбнулась и с благодарностью его обняла.

Родители ушли через пять минут, унося с собой мою девочку и давая мне время просто прийти в себя.

Я поужинала самой вкусной в мире пюрешкой с курочкой, приняла душ, тщательно вымыла голову и пошла спать.

Это был самый сладкий сон в моей жизни. Я и не думала, что спать может быть так приятно!

Но счастье моё длилось недолго.

Стоило только-только провалиться в тёплые грёзы, как в дверь требовательно позвонили.

Господи... кого там принесло на ночь глядя?!

Глава 4

Я кое-как дотащилась до двери.

Спать хотелось невыносимо сильно.

Я даже в глазок смотреть не стала – просто открыла глаза и уставилась на соседку Люсю.

Она, трижды мамочка, была на десять лет старше меня, имела хитрый характер и неконтролируемое любопытство.

– Агат, привет! – бодро бросила она, вытягивая шею и пытаясь разглядеть мою квартиру. – Что-то у тебя тихо стало. А где ребёнок?

– Что? – тупо переспросила я, пытаясь понять, зачем она припёрлась в такой час и что ей от меня надо.

– Говорю, ребёнок где? – довольно нагло повторила она. – Крики не утихали два дня, а тут вдруг такая тишина.

– А ты что, – я начала верно злиться, – специально в дверь позвонила, чтобы моего ребёнка разбудить и обеспечить мне ещё одну весёлую ночь?!

Меня такая злость взяла!

Мы с Люсей никогда не были особенно близки. Она мне вообще не очень нравилась. Вот муж у неё хороший, добрый и вежливый человек. А она постоянно какая-то наглая и хамоватая.

– Нет конечно, – хмыкнула она, окончательно убеждая меня в обратном. – Я просто решила убедиться, что всё хорошо. Вдруг тебя послеродовой депрессией накрыло или ты не выдержала измен Витьки и решила сделать что-нибудь плохое. Ребёнка там убила, например...

Меня всю передёрнуло от массы противоречивых эмоций.

Сон резко отступил.

– Что ты сейчас сказала? – зло переспросила я. – Ты кто такая? Когда ты матом орёшь за стенкой и твои дети ревут на весь подъезд, я разве к тебе бегаю с проверками? Не суй свой нос не в своё дело!

Её мерзкое оскорбительное предположение о том, что я могла что-то сделать с Алёной, страшно разозлило меня. Оно просто выбесило!

Я в ярости захлопнула перед носом любопытной соседки дверь, чуть ли не рыча от злости.

И только через секунду до меня дошло.

Я замерла, перестав дышать.

Что она сказала про Витю? Что он мне... изменяет?

Сердце ускоренно застучало в груди, в висках болезненно запульсировало и напряжение стальными обручами ставило грудь.

Нет... да нет. Не может быть.

Люська наверняка выдумывает. Или врёт.

Не может Витя мне изменять.

Не может... ведь правда?

Я гулко сглотнула, отошла от двери и стала нервно расхаживать по квартире.

Страшно хотелось спать, но сомнения и вопросы разрывали изнутри.

Что, если Люся всё-таки права? Что, если она правда что-то знает?

Я точно не пойду к ней, чтобы выяснять подробности.

Но и так просто отмахнуться от её слов у меня не получалось.

Если предположить, что Витя мне изменяет...

Это могло бы многое объяснить.

Его исчезновение после моих родов. То, как он охладел, перестал звонить и писать. Как презрительно смотрел на меня в свой последний визит, будто я была ему просто омерзительна.

Как он обвинял меня в распутном образе жизни и настаивал на том, что Алёна не его ребёнок.

Может быть, он просто хотел этого? Чтобы она оказалась не его дочерью и никакие обязательства не связывали его со мной. Чтобы он мог начать спокойную жизнь с кем-нибудь другим без привязки к прошлому – то есть ко мне.

Я думала, что эти дни Витя жил у своей матери.

Но что, если он был у другой женщины?

Моё тело мелко задрожало от волнения и переизбытка эмоций.

Или другой вариант.

Свекровь навешала ему лапши на уши, он поверил в мою испорченность и решил отомстить, вступив в интимную связь с какой-то случайной женщиной.

Что из этого было правдой?

Были ли вообще измены?

Как узнать правду?

Дома не было компьютера, а свой ноутбук Витя всегда носил с собой. У меня нет возможности залезть в его социальные сети и прочитать переписки.

Позвонить и спросить? Конечно, так он мне и признается.

Спросить у свекрови?.. Ей веры нет. Она может наврать, лишь бы сделать мне побольнее.

Узнать правду у кого-нибудь из друзей Вити? Так они мне её и расскажут.

Вот и что делать?

Надо как-то прижать Витьку к стенке, узнать у него правду.

Потому что одно дело – если он рехнулся и из-за своей мамочки отказывается от нашей семьи.

И совсем другое дело, если он сам первый осознанно пошёл изменять, а крайней решил выставить меня.

Вряд ли это что-то изменит в наших взаимоотношениях. За оскорбления и отказ от дочери я уже собиралась вышвырнуть его из нашей жизни.

Но я не смогу спокойно жить, пока не узнаю правду.

Выбрал ли он вместо меня другую женщину? Был ли с ней, когда нас с дочкой выписывали из больницы? Предпочёл ли он её нам?

Он в самом деле променял десять лет отношений и наше будущее ради какой-то левой бабы?

Я вернулась в кровать, долго ворочалась, но в итоге уснула.

И всю ночь мне снились измены Вити. Как он приводит кого-то к нам домой. Как они занимаются сексом в машине. Как он целует другую женщину, при ней высмеивая меня.

Я проснулась совсем разбитой, без сил и настроения. Мне не хотелось даже из кровати вылезать, но пришлось.

Я не могу просто лежать и страдать, даже если моя жизнь рушится.

У меня теперь есть дочь, я обязана заботиться о ней. И о себе тоже. Ради неё.

Я с трудом поднялась, умылась, привела себя в порядок.

Потом позвонила родителям и с удивлением услышала, что Алёнка спокойно спала всю ночь.

– Может, ей квартира ваша не нравится? – пошутила мама. – Ребёнок остро чувствует негативную энергетику.

А мог ли Витя изменять мне прямо здесь?

Может, дети правда сверхчувствительные?

– Слушай, Агата... – как-то тихо и странно позвала мама. – Помнишь Ритку? С моей работы.

– Помню, – кивнула я, невольно напрягаясь.

К чему мама про неё заговорила, да ещё и таким тоном?

– Я не знаю, насколько ей можно доверять, – продолжила она осторожно. – У меня нет никаких доказательств. Может быть, она ошиблась или вообще всё придумала.

– Да что там случилось? – не вытерпела я.

– Ну... – мама замялась и всё же выложила: – Она мне только что звонила и сказала, что... что видела твоего Витю в обнимку с какой-то бабой.

Глава 5

У меня земля ушла из-под ног.

Так Люся не врала...

У моего мужа появилась другая женщина.

Он променял нашу семью на левую бабу.

Вот, почему он так яростно обвинял меня в изменах – потому что изменял сам!

– Агата, ты в порядке? – грустно позвала мама. – Может, скорую?..

– Я так и думала, мам, – глухо сказала я, не чувствуя собственного онемевшего от боли тела. – Он на ровном месте стал обвинять меня во всех смертных грехах. Наверняка для того, чтобы самому от себя не было так тошно.