Опасная зависимость

Следом помчались терзания и бесконечные попытки найти ответы на волновавшие вопросы. Казалось, я схожу с ума. Могло ли мне почудиться наше общение с Эльзой? Что, если диалог с Катриной я выдумала? Возможно, я хотела получить весточку из дома – услышать слова поддержки, знать, что меня любят и ждут – иметь своего в клинике, чтобы не быть одинокой.

Реальная Моретти не при чем? Я сама выдумала наше взаимодействие, чтобы избавиться от боли одиночества?

Все так и было ровно до того момента, пока дочка итальянского мафиози не разрушила мои очередные фантазии. В одну из ночей Эльза пробралась в мою палату и накинулась с объятиями. Я испугалась.

— Что происходит? — сдавленно шепчу я, пытаясь высвободиться из плена Моретти.

— Я скучала по тебе. Нет времени тратиться на пустяки. Как ты была без меня? К тебе хорошо относились?

Я посчитала нужным сначала ответить на вопрос Эльзы, а после требовать объяснения.

— Все в порядке. — Я лгу самой себе, чтобы лишний раз не раскисать. Потухшей меня достаточно, не хватало рассыпаться в пепел от новой порции драмы. — А ты? Почему делала вид, что мы не знакомы?

Сплю ли я или воображаю, не было известно.

— С моим возвращением в корпус, к нам приковано излишнее внимание. Нельзя выдавать нас.

— Поняла.

Часть вопросов автоматически закрывается.

— Нам пора бежать, Алика.

Я моргаю. Не понимаю, о чем речь.

— Сегодня на кухне будет поставка продуктов. У нас будет около десяти минут, чтобы попытать удачу. Что думаешь?

Эльза сумасшедшая!

— Эй, такой шанс выпадает нечасто! Соглашайся или оставайся здесь, пока родители не скажут врачам: «Фас»! На сколько ты здесь застряла? Хочешь провести еще пару тройку лет в Швеции? Пожалуйста. Твой выбор! — эмоционирует Моретти, распахивая дверь моей палаты. Она вылетает в коридор, я следом за ней.

Бурная выходка делает свое дело – я ведусь на провокацию и прошу Эльзу вернуться.

— Уверена?

— Да! Вернись в комнату, пока наш план не провалился раньше времени.

Моретти возвращается, делится планом и в ярких красках рисует нашу жизнь после побега.

— Как только выберемся из тюремного болота, отправимся смотреть весь мир! Никто не будет нам указом, запреты будут неведомы, вычеркнем это слово из записной книжки головного мозга и полетим покорять земной шарик!

Эльза так вкусно описывает, я готова на побег сейчас!

— Ты была в Диснейленде?

— Нет.

Помню, мы уговаривали с Катриной папу свозить нас туда. Услышав один раз грубый отказ, навсегда закрыли тему. Большое скопление людей, повышенная опасность и бла-бла-бла – чушь, которую он нес, только бы не исполнять наши мечты. Меня удивляло, что мировые звезды спокойно путешествовали по знаменитым местам и не беспокоились за безопасность, а тут Хеймсон какой-то весь изошелся поехать в соседний штат.

— А на Мальдивах?

— Нет.

Я много, где не была. У папы вечно много работы, мама – не любительница колесить по миру, мы путешествовали с ней и ее подругами в основном в одни и те же места. Банально, но им нравится, когда в знакомом месте все налажено.

— Съездим! — Заверяет Эльза.

Ей хочется верить. Темные бестии, вроде как, не должны нести свет. С Моретти по-другому. Стоит девушке появиться в моей жизни, как депрессия рассасывается сама собой, я начинаю верить в то, что моя жизнь не обречена и в ней еще будет много разных красок, помимо черного.

Хочу всегда испытывать душевный подъем!

Своим присутствием Эльза вызывает интерес к жизни, вдохновение и все самые позитивные чувства, на которые способен человек. Бывают же такие люди

— Каких-то пару часов, и мы на свободе! Доверься мне, у нас все получится!

И я верю! Светящиеся глаза Моретти не могут лгать. А сама идея отправиться в кругосветку – потрясающа!

— Встань на кровать! — Командует девушка, скидывая тапки на пол и взбираясь на мое свежее постельное белье. К хренам его! Оно мне больше не понадобится, мы сбежим из клиники уже этой ночью!

Я встаю.

— Повторяй за мной!

— Готова! — прилив воодушевления, за порогом которого вот-вот начнется моя новая жизнь, разрывает мое тело на части.

— Скоро мы улетим на острова и заживем лучше, чем когда-либо! Мы будем самыми счастливыми, и никто не будет нам указывать, как жить!

Я повторяю в точности, как говорила Эльза, с той же интонацией и несдержанной радостью в голосе.

— В девять вечера жду тебя на кухне. Если встретишь кого-то из персонала, врачей или кухонных работников – скажи, что проголодалась. Тебе поверят, заодно угостят.

— Уверена?

— Знаешь, сколько оголодавших пациентов в нашей клинике выползают из своих палат ради тарелочки вредностей? Всех кормят!

— Хорошо.

— Я буду ждать тебя.

В обозначенное Моретти время я прихожу на кухню. Эльза не одна, выглядит не очень счастливой, ходит из угла в угол и причитает на шеф-повара – строит образ, быстро соображаю я. Не ей одной уготована роль. Свое амплуа я принимаю удачно, словно изо дня в день меняю манеру поведения.

Одна из работниц – понятия не имею, кто она, и имеет ли прямое отношения к снующим по кухне работникам – нагоняет на меня жуть, исподлобья смотрит, готовая наброситься и задушить в любую секунду. Я стараюсь не поддаваться тому негативному влиянию, что она оказывает на меня: переключаюсь на шутки, оскорбляю невинный хот-дог, обвиняя его в не первой свежести. Делаю что угодно, только бы сталкиваться с карими глазами, наводящими ужас.

Когда объект моего страха отлучается, я подхожу к Эльзе и прямо спрашиваю:

— Кто эта женщина?

Моретти лишь отмахивается, коротко сообщая:

— За мной!

В кладовой она накидывает на меня верхнюю одежду, приказывая застегнуть пуговицы, иначе простужусь. Свирепствующий ветер за окном подтверждает свои намерения превратить нас в льдинки.

У меня не возникает мысли: «Куда мы собрались в такую погоду», я вижу лишь открытую дверь – надежду на спасение вырваться из дня сурка. Очерствело проводить жизнь на больничной койке.

Мы пользуемся шансом, выныриваем на холод, когда все отвлекаются на прием продуктов, подсчет и росписи. Помню, как глотаю свежего воздуха впервые за долгие месяцы и чуть не умираю от счастья, оказавшись вне стен стокгольмской клиники. Мы бежим со всех ног, когда нам вслед несутся угрозы той пугавшей меня женщины. Я не останавливалась, видела только открытые ворота

Бежала.. Бежа.. Бе..

И отключилась.

Очнулась в своей палате, не понимая, почему снова оказалась заключена в проклятые, не отпускающие меня стены Каролинской университетской больницы.

— Далеко собрались? — каждый день задается одним вопросом лечащий врач.

Я отказываюсь от еды, объявив всем бойкот! Лучше сдохну по их вине, чем сгнию здесь из-за часов ускользающего времени. К тому же, без питания мой замысел пройдет в ускоренном режиме.

Со дня неудавшегося побега я не видела Моретти. Она не приходила, я не выходила из своей комнаты. Было нельзя. Во всей клинике к нам отныне прикованы лишние пары глаз.

На шестой день после провалившегося плана доктор Харис повел меня в свой кабинет, находящийся в отдельном здании больницы, что пугало меня. Казалось, врач сделает нечто ужасное. У меня в голове не укладывается, как можно носить звание «доктор» и вселять в людей иррациональный страх.

Мы не успели начать диалог, Хариса отвлекли. Он вышел за дверь, отдав предпочтение молоденькой сотруднице – кажется, она новенькая, до этого я не видела ее здесь. Было бы лучше, если Харис не вернулся. Понятия не имею, чего он добивается, сопроводив в свой кабинет. Надеется, я буду посговорчивее? Вряд ли

В попытках унять настойчиво проползающие в голову мысли, отвлекаюсь на маятник Ньютона, стоящий на столе.

Раз, два.

Глаза провожают крохотные шарики из левой стороны в правую и наоборот.

Раз, два.

Подвешенные на нити. В заточении. Такие же, как и я. Чем дольше гляжу, тем больше общего обнаруживаю в нас – неодушевленном предмете и себе, пока еще живом человеке. «Пока еще?», — спросит мой воображаемый друг. «Да», — отвечу я, поскольку держусь из последних сил за надежду выбраться отсюда и подарить себе новую жизнь.

Раз, два.

Маятник Ньютона сводит с ума битый час. Тик-так. Тик-так. Велика вероятность, доктор Харис оставил меня тут подумать над своим поведением. Мне не тринадцать, мой возраст – неподходящий для наказаний.

Ненавижу кабинет Хариса. Я в нем задыхаюсь. Воздуха не хватает, грудь обжигает от нехватки кислорода. Доктор Харис – не человек, мой личный киллер, борющийся за жизни других пациентов и измывающийся над моей. Его кабинет – пыточная.

Я запускаю пальцы в волосы и медленно спускаюсь с кресла на пол. Перед глазами темнеет, медленно теряю сознание. Отказываться от еды последние шесть дней было плохой идеей.

Прихожу в чувства в своей постели с сомнением, что была в кабинете лечащего врача – хер знает, что он мне там лечит, больше калечит: заставляет сомневаться в здравом ли уме я нахожусь.

Мое затуманенное сознание рисует образ Эльзы.

Я сажусь и хочу заговорить, но Моретти подносит палец к губам, просит помолчать.

— Что? — Шепотом интересуюсь я. А, когда слышу шаги по коридору, догадываюсь, о чем речь. Сверяюсь с часами, восемь – начался обход пациентов.

За пару секунд до нашествия консилиума, девушка исчезает в моей ванной комнате и прикрывает дверь.

«Вдруг ее обнаружат», — беспокоюсь я, но подавляю обеспокоенное выражение лица и моментально делаюсь уставшей, откидываясь на подушку.

Доктора интересуются моим самочувствием, медсестры проверяют давление. Никогда не видела их такими тревожными. У меня нашли неизлечимую болезнь? Нет? Тогда в чем же дело? Почему на лицах персонала застыл испуг? Кажется, кабинет Хариса все же был, как и потеря сознание. Другой причины переживаний я не нахожу.

Я всегда отношусь к врачам и его помощникам лояльно. Они делают то, что им велено. Но чего не могу простить – болючего укола, который мне впендюрили! Внутримышечная инъекция еще никогда не была так убийственна. Чувствую сидеть ближайшую неделю предстоит с адским трудом.

Перед уходом доктор Харис велит мне сохранять покой. Я послушно киваю, пропуская мимо ушей все дальнейшие слова мужчины – очередная трепка, не стоящая внимания.

— Ты была в кабинете врача? — стоит остаться наедине, как Эльза покидает убежище и не унимается с вопросами. — Видела количество охраны на выходе?

— Мы уже пробовали. — Устало произношу я.

Знаю, к чему она клонит. Только вот у нас не выйдет, сколько не пробуй. И да, я видела то несносное количество охраняющих здание, будто мы не в больнице, а в тюрьме.

— Почему ты так быстро сдаешься?! Это не тот настрой, к которому я привыкла. Не знаю, как ты, но я до талого борюсь за свое и получаю! С первого раза никогда не получается, не новость.

Под мой сдавленный вздох внутри выстраиваются стены. Я не хочу поднимать тему с освобождением. Она непростая, а я не привыкла решать сложные вопросы. Моретти привыкла давать отпор системе, я не в числе тех, кто рушит устоявшиеся правила.

— Давай еще покончи жизнь с самоубийством из-за того, что у тебя не вышло! — Хмурит брови Эльза, выходя из себя. Она не мирится с моим «нет», провоцируя на разговор.

— Не говори бред!

Я неуклюже встаю с кровати, чувствуя, как накатывает слабость. Укол подействовал. Не знаю, что мне колют, но после каждого опустошенного шприца я готова отключиться и проспать минимум полдня. Медсестра убеждает, что ампулы с простыми витаминками. Не верю, витамины не могут так мощно действовать и отключать человека от внешнего мира.

— Именно! Не говори бред и не допускай идиотских мыслей в своей голове! — Настойчива Моретти. Ее зеленые глаза берут мои в плен и не отпускают, пока я не включусь в пока еще односторонний диалог.

Фарфоровая красотка с белоснежной кожей обнимает меня. Эльза дает время, не спешит вытягивать из меня слова. Когда я первая отстраняюсь, девушка распознает это как сигнал к тому, что можно продолжить.

— Размышления о негативе – это твои мечты о неприятностях. Что за склонность к страданиям? Оставь мерзкую привычку в прошлом, она нам больше не понадобится – от нее один вред.

Слова Моретти заседают глубоко в сердце.

Склонность к страданиям. Неприятно слышать о себе правду. Я не желаю мириться с истиной, хоть отчасти и понимаю, Эльза прав.

После следует большая лекция по нейробиологии. Вкратце, мозг ищет подтверждение в реальном мире тому, о чем мысли человека. Со слов Моретти, это не магия, не волшебство, а научно-доказанные вещи! Например, ты купила красную машину и везде обращаешь внимание на красные машины, удивительным образом они везде попадаются тебе – это работает с любой вещью, на которой ты концентрируешься.

Речь Эльзы действует на меня убедительно. Я верю в чудеса, но научные факты – неоспоримая вещь.

— Никаких двухэтажных мыслей! Действия и вера – единственные две составляющие твоего успеха.

— Удача? — Мне кажется это немаловажная часть любого получившегося дела.

— Удача – удел слабых. На нее уповают только те, кто не верит, что могут провернуть все сами. Сделай все чтобы гордиться собой, а не жалеть, что рано сдалась, когда шанс сам шел тебе в руки! — Подмигивает на прощание Эльза и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Моретти права.

Мы должны попробовать еще раз! А, если не получится, то сделать это снова и снова, пока не увидим нужный результат.

Глава 3

Снова и снова. Снова и снова.

Я сбилась со счету, сколько раз мы пробовали сбежать. Перестала считать, понимая, насколько бессмысленна сама затея. Слова Моретти помогали не сдаваться. Либо у меня есть шансы, которые рано или поздно принесут желаемое, либо нет ничего, кроме сожаления.

Я перестала бояться неудач, стала воспринимать их, как неотъемлемую составляющую на пути к тому, к чему шагала изо дня в день. Стала смотреть с гордо-поднятой головой на врачей, ловивших меня на побегах. Я больше не стеснялась своих желаний, я была достойна свободы – впервые в жизни я не просто желала, а осознавала, что заслуживаю ее! И ни доктора стокгольмской клиники, ни отец, упекший меня сюда, ни один человек не лишит меня права жить так, как я хочу!

Никто не разрушит мои планы!

Во мне жили слова сестры. Они подбадривали, когда я вспоминала о них. А помнила я их всегда.

Меня любят. По мне скучают и ждут дома.

Катрина говорила скорее возвращаться домой любыми способами – я цепляюсь за все шансы, выпадающие на нашу долю.

Совру, если скажу, что все было гладко, и я была воодушевлена скорейшим освобождением каждую секунду. Эльза здорово подбадривала меня:

— Разговоры лечат душу. Иногда поделиться с кем-то жизненно необходимо. Попробуй!

После каждого нашего разговора я приходила в себя и с новыми силами рвалась в бой за свое место под солнцем. Ценой моего места стали многократные безуспешные попытки и боевой дух, помогающий подниматься с рассветом вновь и вновь, пока Моретти не придумала новый план. На этот раз мисс Конгениальность выяснила, что сегодня в ночь отряд медсестер – одна из смен – отправляется в город. Мы – естественно, под прикрытием, могли бы ухватиться за этот шанс и получить долгожданную свободу.

— Ну, не знаю. Пахнет провалом, после которого тебя вновь переведут в другой корпус.

Несколько месяцев безнадежных авантюристических попыток сбежать из рук злоумышленника Хариса – хотя какой из него врач, спаситель тел и душ, если он удерживает людей насильно и дерет с них кругленькую сумму за нахождение здесь – и его клиники не тянули даже на кроху успеха, поэтому каждое предложение я расчетливо оценивала. Беспринципно строила в голове шкалу, по которой давала новому плану Моретти 1% на успех. Соответственно, он не стоил заморочек и внимания. Большущее «но» все же присутствовало, я дала обещание Эльзе пробовать любую дурость, что придет ей в голову.

Видя грустный взгляд своей новой подруги по несчастью, я быстро одумалась и поспешила успокоить Моретти – я не планирую отступать.

Варианта два: либо у нас будет все, либо ничего!

— Правда попробуем?

В отличие от меня, Эльза пробивная. Порой я завидую ее настойчивости. Наблюдая за ней все наши месяцы знакомства, я не устаю удивляться подруге. Про таких, как Моретти, принято говорить: «Она – та, кто пойдет до конца и захватит весь мир». Думаю, итальянский корни и отец-мафиози сделали ее такой неубиваемой перед трудностями.

— Конечно!

Как я могу не дать нам шанс или отказать Эльзе? Девушка делала куда больше, чем я, предлагала в десяток раз больше планов, чем я. Пусть я делаю ставку в 1% успеха новой выдумки Моретти, но продолжаю верить! Никто не знает, быть может, и один процент сорвет куш.

Ради нас Эльза разворачивает целую миссию, достойную премии. Она крадет форму, бейджи с именами Фрейя и Ингрид (мне по душе второе, поэтому выбираю бейдж Ингрид) – этим же девушкам подсыпает снотворное и запирает в пустующем кабинете – телефон из палаты своей соседки и зимние вещи, помогающие нам замаскироваться и не выдать себя. Мы быстро переодеваемся, спускаемся на первый этаж, расписываемся и проходим мимо охраны на улицу. Я опускаю глаза в пол, стараясь не смотреть на крепкого мужчину, который ловил на с Моретти множество раз. Меня трясет. Надеюсь, этого не замечают другие.

Когда мы садимся на задние сиденья минивэна, получается прийти в себя. Ладонь Эльзы обжигает, моя – холоднее обломков айсберга. Тепло подруги успокаивающе. Моретти шепчет дышать глубже, я следую ее совету. Выравниваю дыхание и колотящееся сердцебиение.

Меня пробивает на смех, стоит увидеть удаляющиеся ворота стокгольмской клиники, куда я была заточена чуть ли не год назад. У нас получилось? Это правда происходит с нами?

Поверить не могу в то, что вижу – мы за пределами цепких лап Хариса и его психушки!

— Вдруг они нас вычислят? — Переживаю я.

— Они очнутся только утром, к этому времени нас уже не будет в Швеции. Верь мне. У нас получилось, все хорошо. Поводов для переживаний нет.

Повышенная тревожность Алики Хеймсон так не считает. Я начинаю думать о том, что кто-то может нас преследовать, подозревать. А как мы будем жить без денег, путешествовать? Мечты вышли за пределы фантазий, и это пугает больше, чем заключение. Свобода – ответственность. Связанные руки – это в каком-то смысле комфорт, решать ничего не надо.

Дорога была нелегкой. Я ехала с завязанными глазами, потерянная. Чужая страна, незнакомые люди, безденежье. Я обнажена перед сложившейся ситуацией. Уязвима. Зависима от Эльзы, которая является моей единственной опорой.

Когда наш автомобиль проносится мимо таблички «Добро пожаловать в Эскильстуну», я одновременно переглядываюсь с Моретти. Вместе смекаем – это первый перевалочный пункт в нашем большом путешествии. Минивэн делает остановку у кафе на въезде в город. Пока водитель и медсестры уносятся внутрь, мы с Эльзой даем деру. Подруга заталкивает меня в городской автобус, прямиком доставляющий нас на вокзал. Там Моретти решает шикануть и потратить последние деньги (их итак было немного из украденных) на билет на поезд.

— Держим путь в Вестерос. — Отбивая мне пять, гордо сообщает подруга.

Мы две сумасшедшие! Что творим?

— Потусуемся там пару дней, а после махнем в какую-нибудь Мексику или Париж!

Моретти же шутит?!

— Или ты хочешь остаться в Швеции, Алика?

Что угодно, только не Швеция!

— Тебя ничего не смущает в нашем плане?

— Ты не осознаешь, что только что произошло? — Приторно счастливый голос Эльзы, и мой грубый тон идут вразрез с происходящим. — Мы свободны! С сегодняшнего дня никакой больничной еды, никакого Хариса и его диктаторских замашек. Никакого контроля посторонних людей, разве это не самое главное?! Разве ни к этому мы шли все месяцы?

Я ожидала воодушевления, взрыва эмоций из радостных конфетти, танцев в честь победы, а получила высокий уровень беспокойства за дальнейшую жизнь.

— Вообще никакой еды, Эльза! У нас нет денег.

Девушка отмахивается с широченной улыбкой. Ее взгляд так и говорит: «Что за глупости, Алика».

— Чего ты паришься? Что-нибудь придумаем! — Лирический настрой Моретти сбивает меня с толку. Либо я тугодум, либо она оптимист высшей марки. — Деньги – ерунда. Прошу, расслабься.

Легко сказать, когда ты под надзором собственных мыслей.

— Эль, а вдруг они найдут нас?

— Не найдут. Завтра мы будем в другой стране. Все уже потеряли наш след. За это даже не думай!

В назначенное время мы занимаем места в вагоне. Я удивляюсь, замечая в билете строчку «Пятое мая». Уже май

— Чего ты?

Я хлопаю глазами. Шепчу:

— Пятое мая.

— Какое счастье, что мы не очнулись в декабре. Нам выпало идеальное время для побега – конец весны, начало лето. Выйдут запоминающиеся каникулы!

Да, такое я вряд ли забуду. Не каникулы, а травма на всю жизнь.

Майский пейзаж за окном поднимает мне настроение. Благодаря Моретти мне удается расслабиться и отключиться от внешнего мира. Внутреннее счастье живо порхает крыльями.

В вагоне-ресторане Эльза склеивает миловидного иностранца, занимает у него денег, пообещав отдать при встрече в Палермо, после своего возвращения. Земляк Моретти наивно верит. Хитрющим зеленым глазкам Эльзы невозможно не поверить! Итальянца можно понять. А Моретти с таким успехом в флирте можно никогда не задумываться о поиске работы. На мою подружку – фарфоровую куколку всегда найдется любитель потратить деньжата.

— Заказывай, что душе угодно! — Потряхивая купюрами перед моим носом, велит Эльза.

Я с особой гордостью листаю меню, обтекая слюнями, будто заполучила весь мир, подчинила себе всех влиятельных людей планеты и теперь каждый дышащий играет по нашим правилам.

Зря боялась сбегать из клиники! Те блюда, которые нам сейчас принесут стоят сотни моих побегов, преодолений собственных страхов! Я чертовски горжусь тем, с какой легкостью нам удалось обмануть систему Хариса после стольких неудач!

— Куда ты хочешь отправиться? — Вопрос Эльза запивает хорошим вином.

Я воодушевленно откидываюсь на кожаную спинку дивана. Дышится легче обычного. Делаю вдох полной грудью и не могу насытиться свежестью. Голова кругом от мысли: «Мы свободны! Наконец»! Меня разрывает на части от счастья. В воздухе витает «All My Ladies». В такт покачиваю головой и любуюсь Моретти, раздумывая над ответом.

Куда я хочу отправиться?

Право выбора Удивительно, оно появилось у меня впервые за почти девятнадцать лет. Для человека, которого всегда и во всем ограничивали, это нереальное чувство. Я думаю сначала об одном варианте нашего путешествия, моментально перескакиваю на другой. Хочется попробовать одновременно все!

Никогда не думала, что буду настолько ценить свободу.

С нами случилось настоящее восьмое чудо света!

— Давай, куда будут билеты, туда и полетим?

— Доверимся судьбе? — Ничуть не удивлена моему ответу Эльза.

Я киваю.

— Мне нравится. Давай!

— Только у меня одна просьба.

Долго думала, как преподнести то, что скажу далее, Моретти. В итоге решила сказать, как есть.

— Мне нужно связаться с одним человеком.

Я видела, как Эльза стащила телефон у одной из медсестер.

— Конечно! Я не против, но не с того мобильного, который я украла. Он нужен нам исключительно для отслеживания времени и дат. Как только покинем Швецию, купим новый телефон и позвонишь хоть всем своим друзьям. Идет?

Друзьям? Нет. Я мечтаю услышать голос только одного человека.

Жив ли он? Как себя чувствует?