По ту сторону неба

Сначала Грейс показалось, что это всего лишь игра света, причудливая тень, рождённая лунным светом. Но через мгновение она заметила, как плечи незнакомки едва заметно подрагивают, будто та тихо плачет.

По телу Грейс пробежал ледяной озноб. Она понимала, что должна немедленно разбудить Маркуса, закричать или хотя бы сделать шаг назад, но ноги словно приросли к полу. Любопытство, смешанное с животным страхом, медленно тянуло её вперёд.

Подойдя совсем близко, она дрожащими руками коснулась спинки кресла и осторожно повернула его.

Перед ней оказалось мертвенно-бледное лицо женщины. Её глаза были совершенно пустыми, лишенными всякого выражения, словно жизнь покинула их много лет назад. На груди висел старый железный ключ, привязанный к выцветшей красной ленте. В следующее мгновение женщина резко подняла голову. Ее пальцы сомкнулись на запястье Грейс с такой силой, что та вскрикнула от неожиданности. Ладонь была холодной, почти ледяной, словно принадлежала человеку, в жилах которого давно перестала течь кровь.

— Убирайся из этого дома... — прошептала женщина хриплым голосом.

Она вздохнула и дернулась, проснувшись от кошмара. Маркус тут же открыл глаза и встревоженно повернулся к ней.

— Тишетише это всего лишь сон, — сказал он мягко, пытаясь успокоить её.

Но она не могла прийти в себя. Она ничего не ответила. Сон казался слишком настоящим. Она всё ещё чувствовала на своём запястье ледяное прикосновение незнакомки. Пару минут Грейс сидела, тяжело дыша, потом встала и накинула халат. Маркус тоже поднялся, натянул брюки, накинул рубашку.

— Мне нужно проведать Эрика, — коротко сказала она.

Они вышли в коридор. Грейс бросила быстрый взгляд в сторону чулана. Затем она отвернулась и подошла к двери комнаты сына. Она схватилась за ручку дернула, но дверь не поддавалась.

— Боже мой Эрик! Эрик! — закричала она взволнованно, хлопая ладонями по двери. — Открой!

Маркус осторожно отстранил её и несколько раз позвал мальчика, но в ответ не донеслось ни звука. За дверью стояла такая тишина, что казалось, комната была совершенно пуста. Отступив на шаг, он с силой ударил плечом в дверь. После третьего удара дерево жалобно затрещало, а четвёртый сорвал замок.

Эрик сидел в инвалидной коляске у окна, лицом к ночному окну. Его глаза были словно заколдованы, стеклянны и неподвижны. В комнате ощущалась странная прохлада, будто температура упала на несколько градусов. Грейс бросилась к сыну, почти упала на колени рядом, схватила его за руку. Она была холодной, как лед.

— Эрик! Сынок! — она плакала, звала его, словно пытаясь вернуть к жизни.

Маркус стоял ошарашенный, не понимая, что происходит. Через несколько секунд Эрик словно очнулся сделав глубокий вдох. Его взгляд ожил, но в нём была злоба. Он медленно повернулся к Маркусу и произнёс:

— Убирайся.

Маркус несколько секунд смотрел на мальчика, после чего молча развернулся и вышел в коридор.Грейс помогла сыну лечь в постель, укрыла его одеялом и лишь убедившись, что он снова спокойно дышит, вышла из комнаты.

Закрыв за собой дверь, она прислонилась спиной к стене. Всё её тело дрожало,а глаза наполнились слезами. Маркус подошёл ближе, желая обнять её, но Грейс сделала шаг назад.

— Тебе лучше уйти, — тихо сказала она, не поднимая глаз.

Глава 19

За окном лил дождь, капли стекали по стеклу, превращая мир в серую акварель.Грейс молча готовила завтрак. Она машинально переставляла тарелки, нарезала хлеб, ставила чайник на плиту, а потом надолго замирала у окна, глядя на серое небо.

Она не спала всю ночь, снова бессоница не давала ей уснуть. В её мыслях всплывала вчерашняя ночь с Маркусом — нежность, тепло, долгожданное чувство счастья, но на лице отражалась грусть: она была потеряна, не знала, как жить дальше в этом доме, полном странностей, и что делать с сыном.

Несколько минут назад она позвонила Монике. Не рассказывая подробностей, только коротко сказала, что ночью произошло что-то страшное и ей необходимо с кем-нибудь поговорить. Моника не стала задавать лишних вопросов.

— Я уже еду, — ответила она и сразу положила трубку.

Звонок в дверь прозвучал раньше, чем Грейс успела накрыть на стол. Она открыла почти сразу. На пороге стояла Моника в мокром плаще. С её волос стекали капли дождя.

— Ты даже зонтик не взяла, — тихо сказала Грейс.

— Когда ты говоришь таким голосом, как сегодня утром, о зонтиках уже не думаешь.

Она внимательно посмотрела на подругу и нахмурилась.

— Господи... Да ты совсем не спала.

Грейс лишь устало кивнула.

Они прошли на кухню. Грейс поставила перед Моникой чашку с горячим чаем и села напротив.

— Я больше не справляюсь, — наконец произнесла Грейс, голос её дрогнул. — Я не знаю, как жить дальше

Моника внимательно посмотрела на неё, глаза её были мягкими, полными сочувствия.

— Ты слишком долго несла всё это одна, — сказала она тихо. — Я вернулась,чтобы помочь тебе.

Грейс опустила взгляд, пальцы нервно сжали край халата.

— Вчера я была с Маркусом. Это была первая ночь за долгие годы, когда почувствовала себя живой, любимой, но теперь мне страшно. Я боюсь за Эрика, боюсь, что всё это разрушить его.

Моника наклонилась ближе, её голос звучал уверенно:

— Ты имеешь право на счастье. И Эрик имеет право на заботу. Я постараюсь поработать с ним, поговорить, помочь ему. Мы вместе найдем какой-нибудь выход.

Грейс подняла глаза, в них блестели слезы.

— Ты правда думаешь, что я смогу?..

— Я уверена, — ответила Моника. — Ты сильнее, чем сама себе кажешься.

Грейс не выдержала и обняла её. Моника крепко прижала её к себе, и на мгновение она почувствовала, что не всё потеряно.

***

Грейс стояла на крыльце, держа сумку. Моника рядом поправила ей пальто и улыбнулась.

— Всё будет хорошо, — сказала она уверенно. — Я поговорю с Эриком, постараюсь его поддержать.

Грейс кивнула, глаза её были бессонными и усталыми.

— Спасибо, Моника. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Они обнялись. Грейс села в машину и завела двигатель. Моника махнула ей рукой, улыбаясь, и смотрела, как машина медленно скрывается за поворотом.

Когда Моника поднялась на второй этаж, дверь комнаты Эрика была приоткрыта. Он сидел у окна. Дождь закончился, и во дворе соседская девочка прыгала по лужам в резиновых сапожках. Каждый её прыжок сново отзывался в сердце Эрика болью — он снова чувствовал то же самое, что и в тот день: зависть и отчаяние, потому что так, как она, он никогда не сможет. В руках у него была та самая книга,которую он нашел в чулане. Услышав стук в дверь, он быстро повернул кресло, подъехал к кровати и спрятал книгу под подушку.

— Войдите, — произнес он.

Моника вошла, её голос был мягким:

— Доброе утро, Эрик.

— Здравствуйте, — коротко ответил он и снова отъехал к окну.

— Я пришла помочь тебе с уроками , — сказала Моника, присаживаясь на край стула. —Мы можем поговорить?

Эрик молчал, глядя на девочку за окном.

— Ну и надо позавтракать, — продолжила она. — Твоя мама очень переживает за тебя. Ей важно знать, что ты в порядке

— Я не голоден, — резко перебив ее ответил он.

— Но тебе нужно поесть. Это важно для здоровья. Если не хочешь заниматься мы можем просто посидеть и поговорить.

Эрик повернул голову, его глаза были холодными.

— Я не хочу. Оставь меня.- ответил Эрик не скрывая свой гнев.

Моника нахмурилась.

— Что с тобой Эрик? Ты изменился я не узнаю тебя.

Он замолчал на секунду, потом произнёс:

— Сегодня я хочу поговорить с отцом.

Моника вздрогнула встала и вопросительно покосилась на него.

— С отцом?.. Эрик твой отец погиб несколько лет назад.

Эрик ничего не ответил. Его взгляд снова вернулся к окну, к девочке в сапожках. Моника стояла неподвижно, ошарашенная. В ее голове мелькали мысли: травма, воспоминания, возможно, а может психическое расстройство. все же она была психологом и понимала, что Эрик словно балансирует на грани — между реальностью и чемто другим.

Глава 20

В ту ночь Эрику действительно удалось войти в астрал.

Он открыл старую книгу, осторожно провёл пальцами по пожелтевшим страницам и положил ладонь в выемку, словно созданную специально для него. Выемка оказалась тёплой, почти живой. Закрыв глаза, он медленно произнес слова, которые уже выучил наизусть:

«От десяти до одного — я ухожу.

10 — тело спит.

9 — разум свободен.

8 — страх исчезает.

7 — время растворяется.

6 — границы стираются.

5 — душа поднимается.

4 — свет ведёт.

3 — звезды открываются.

2 — миры соединяются.

1 — я иду...»

Последнее слово прозвучало почти шёпотом.

В ту же секунду всё вокруг исчезло. Эрик почувствовал странную лёгкость. Будто невидимая сила медленно снимала с него груз, который он носил последние два года. Исчезла тяжесть в ногах, исчезла боль, исчезли стены комнаты. Он поднимался всё выше.

Под ним растворился дом, затем улицы, город, облака. Он летел сквозь ночное небо, навстречу бесчисленным звёздам, и впервые не испытывал страха. Ветер мягко касался его лица, а вокруг простиралась бесконечная Вселенная, тихая и величественная.

Через несколько мгновений полёт закончился так же неожиданно, как начался. Эрик сидел на старой деревянной скамейке под огромным раскидистым деревом.

Перед ним расстилалось бескрайнее зеленое поле. Высокая трава лениво покачивалась от тёплого ветра, среди неё цвели незнакомые цветы, а где-то неподалёку слышалось тихое журчание ручья. Небо было удивительно голубым, без единого облака, и казалось таким близким, что до него можно было дотронуться рукой.

Эрик медленно огляделся.

— Неужели это... настоящий астрал?.. — прошептал он.

В этот момент кто-то легко коснулся его плеча.

Он резко обернулся.

Перед ним стояла девочка примерно двенадцати лет. Черные длинные волосы развевались на ветру, а в её серых глазах светилось озорство.

Она улыбнулась так, словно давно его ждала.

— Ну наконец-то, — сказала она весело.

Эрик удивленно моргнул.

— Ты... кто?

— Потом расскажу.

Она хитро улыбнулась, развернулась и побежала по полю.

— Догоняй!

Эрик проводил её взглядом и грустно усмехнулся.

— Не могу...

Девочка остановилась и недоуменно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что... — он отвел взгляд. — Я не умею бегать.

Она медленно подошла обратно.

— Не умеешь?

Эрик покачал головой.

— Два года назад мы с родителями попали в аварию. После неё... — он ненадолго замолчал, словно даже сейчас эти слова причиняли боль. — Я больше не чувствую своих ног.

Он говорил спокойно, но за этим спокойствием скрывалась усталость человека, который слишком долго привыкал к своему несчастью.

— Каждый день я смотрю, как другие дети бегают, играют, гоняют мяч... А я могу только наблюдать. Иногда мне кажется, что вместе с возможностью ходить я потерял часть самого себя.

Девочка посмотрела на него,а затем неожиданно рассмеялась,но не зло. Скорее с каким-то искренним удивлением.

Эрик нахмурился.

— Что смешного?

Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

— Я смеюсь не над тобой.

Она подошла ближе и присела рядом с ним.

— Ты просто ещё ничего не понял.

— О чём ты?

— Это место живет по другим законам.

Она поднялась и протянула ему руку.

— Посмотри на себя.

Эрик машинально опустил взгляд. Инвалидного кресла не было. Он сидел на самой обычной скамейке. Несколько секунд он просто смотрел вниз, не решаясь пошевелиться. Сердце билось так сильно, что заглушало все остальные звуки.

— Нет... Этого не может быть — едва слышно прошептал он.

Девочка продолжала держать перед ним ладонь.

— Доверься мне. Вставай.

Эрик осторожно вложил свою руку в её. Она почти ничего не весила, но почему-то именно это прикосновение придало ему смелости. Он медленно поднялся. Ноги дрожали, а колени подгибались. Казалось, стоит отпустить руку девочки и он снова упадет,но этого не произошло. Эрик стоял. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, боясь поверить в происходящее. Потом сделал один шаг,а потом еще один и еще.

И вдруг по его щекам потекли слёзы. Он даже не пытался их скрыть. Это были слёзы человека, который только что получил обратно то, что считал навсегда потерянным.

Девочка улыбнулась. Легонько толкнула его в плечо и снова побежала.

— Теперь никаких оправданий! Догоняй!

Эрик засмеялся. Впервые за долгое время — по-настоящему. Он сделал несколько неуверенных шагов, затем побежал.

Сначала медленно, словно заново учился доверять собственному телу. Потом быстрее и быстрее. Ветер трепал его волосы, трава касалась ног, сердце колотилось от восторга.

Он смеялся так громко, что ему казалось, будто этот смех слышит весь мир. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько свободным.

Они долго бегали по бескрайнему полю, пока оба не остановились, пытаясь перевести дыхание.

Девочка посмотрела на него и загадочно улыбнулась.

— Теперь ты понимаешь, почему я смеялась?

Эрик, всё ещё улыбаясь, кивнул.

— Спасибо тебе.

Она ненадолго отвела взгляд куда-то за горизонт.

— Это только начало.

— Начало чего?

Девочка снова посмотрела на него. В её глазах появилась странная печаль.

— В следующий раз я покажу тебе одного человека.

— Кого?

Она улыбнулась едва заметно.

— Того, кого ты очень давно хочешь увидеть.

Эрик почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— Моего папу?..

Девочка молча кивнула.

— Говорят души живых и мертвых встретятся лишь в конце вечности... Но тут все по-другому.

Эрик хотел задать ещё десятки вопросов, но в этот момент всё вокруг дрогнуло.

По воздуху пробежала серебристая рябь. Яркие краски начали тускнеть, словно кто-то медленно стирал этот мир.

— Что происходит? — растерянно спросил он.

Девочка тревожно оглянулась.

— Нет... Не сейчас...

Её голос стал тише, будто доносился уже издалека.

— Связь прерывается...

— Подожди! Когда мы снова увидимся?

Её силуэт начал растворяться в золотистом свете.

— Скоро... Я обещаю...

Последние слова растаяли вместе с ней. Поле исчезло. Ветер стих. И Эрик почувствовал, как невидимая сила стремительно уносит его обратно.

Глава 21

Утро в прачечной началось, как обычно: запах стирального порошка, гул машин, и приглушённые голоса клиентов. Грейс вошла в здание, неся в себе тяжесть недосказанных слов и тревожных мыслей. Она прошла мимо стойки приема, кивнула паре сотрудников, но не остановилась — прямиком направилась в свой кабинет, где царила тишина и порядок. Закрыв за собой дверь, она на секунду прислонилась к ней спиной, глубоко вдохнула. Она подошла к столу, сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку кресла и села.

Руки легли на стол, но взгляд был устремлён в никуда. Перед глазами снова всплывал Эрик — его лицо у окна и то,как он прогнал Маркуса. Грейс провела рукой по лбу, словно пытаясь стереть эти мысли, но они не уходили. Она чувствовала, как ее сердце разрывается между материнской тревогой и тем, что происходило в ее собственной душе. Вчерашняя ночь с Маркусом она была настоящей, но теперь всё казалось далеким, как будто случилось с кем-то другим.

Дверь кабинета распахнулась без стука — как всегда, уверенно и бодро вошла Лина.В руках у неё была кипа бумаг, планшет и чашка кофе.

— Доброе утро, Грейс, — бодро начала она. — У нас сегодня полный день. Вот отчёты за прошлую неделю, я уже свела по сменам, но нужно будет подписать. И ещё — вот здесь, — она положила бумаги на стол и развернула планшет, — посмотри, пожалуйста, вот эта таблица по расходам — я думаю, стоит пересмотреть закупки порошка, слишком много уходит на одну загрузку.

Грейс кивнула, но не произнесла ни слова. Она смотрела сквозь Лину, будто её не было. Взгляд ее метнулся к окну, выходящему в зал. Там, среди клиентов и сотрудников, она увидела Маркуса. Он стоял у стойки, что-то обсуждая с техником, и в какой-то момент поднял глаза. Их взгляды встретились — на долю секунды, но он тут же отвернулся, словно ничего не произошло, и продолжил разговор, не выдав ни малейшего волнения.

Грейс почувствовала, как внутри словно все перемешалось. Он больше не смотрел на неё так, как вчера. Не было ни тепла, ни намека на близость. Только холодная отстраненность. Как будто той ночи не было вовсе.

— Эээй, — голос Лины прорезал тишину, — вы меня слышите?

Грейс моргнула, словно очнулась от глубокого сна, но не ответила. Она медленно встала, обошла стол, прошла мимо Лины, не сказав ни слова, и вышла из кабинета. Лина осталась стоять с раскрытым планшетом в руках, растерянно глядя ей вслед.

Грейс шла по коридору, не замечая ни людей, ни звуков. Всё внутри неё кричало. Она вышла во двор, где воздух был прохладным, пахло мокрым асфальтом и свежестью после дождя. Она остановилась у стены, прислонилась к ней спиной, запрокинула голову и закрыла глаза. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться, стать каплей дождя, упавшей на землю. Из прачечной вышел Маркус. Он заметил, как Грейс покинула кабинет, и, не раздумывая, направился за ней. Его шаги были быстрыми, но не шумными. Он вышел во двор и увидел её — одинокую, потерянную, с закрытыми глазами.

— Грейс, — тихо произнёс он.

Она не открыла глаз, но по её лицу пробежала тень.

Он подошёл ближе.

— Ты в порядке?

Она медленно открыла глаза, посмотрела на него. В её взгляде было столько боли, что Маркус невольно сделал шаг назад.

— Почему ты больше не смотришь на меня? — спросила она, голос дрожал. — Почему делаешь вид, что ничего не было?

Маркус опустил взгляд.

— Потому что я не знаю, что это было. Эрик меня прогнал,да и ты просила уйти. Наверное мы немного поторопились. Прости если что не так.

— Ты можешь рассчитывать на меня, — продолжил он. — Всегда. Я не уйду, даже если всё рушится. Я буду с тобой — и ради тебя, и ради Эрика.

Грейс смотрела на него, и в её глазах медленно таяла тревога. Она шагнула ближе, и Маркус, не колеблясь, обнял её. Их губы встретились в поцелуе — нежном, но полном глубины. В этом поцелуе было всё: боль, надежда, страх, любовь, усталость, и желание быть вместе, несмотря ни на что.

В этот момент дверь прачечной открылась, и на крыльцо вышла Лина. Она остановилась, увидев Грейс и Маркуса, целующихся под серым небом, среди запаха мокрого асфальта и гудения машин. Её глаза расширились, брови взлетели вверх, и она на секунду замерла, не веря в то, что видит.

— Ого — вырвалось у неё почти шёпотом.

Она быстро развернулась, вернулась внутрь, прикрыв за собой дверь, и, проходя мимо ресепшн, бросила:

—Кажется, день будет интересным

На её лице играла смесь удивления и любопытства, а в голове уже складывались догадки. Но она решила пока промолчать. А во дворе Грейс всё ещё стояла в объятиях Маркуса. И впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать.

***

Небо затянуло серыми тучами, словно кто-то набросил на мир тяжелое покрывало. Гром глухо прокатился над домом. Холод пробирался сквозь стены, будто предчувствие чего-то недоброго. В доме было тихо, но эта тишина не успокаивала она давила.

Моника стояла посреди гостиной, как вкопанная. Её лицо было бледным, губы плотно сжаты, а руки сжаты в кулаки. Она всё ещё не могла прийти в себя после разговора с Эриком. Его слова звучали в голове, как эхо:

,,Сегодня я хочу поговорить с отцом,,

Она знала, что Эрик тяжело пережил утрату, но услышать это так спокойно, так буднично было страшно и страшно. Она не стала звонить Грейс. Не хотела тревожить её раньше времени.

Дверь хлопнула. Грейс вернулась домой. Она сняла пальто, поставила сумку и, проходя вглубь дома, остановилась, увидев Монику. Та стояла у окна в гостиной, как статуя, не двигаясь, не реагируя.

— Моника? — Грейс нахмурилась. — Всё в порядке?

Моника медленно повернула голову. В её взгляде было что-то тревожное, настороженное.

— Грейс, нам нужно поговорить.

Они прошли на кухню. Грейс закрыла за собой дверь, и обе сели за стол. За окном гремел гром, дождь усиливался, и казалось, что весь дом сжимается от напряжения.

Моника сложила руки на столе, будто собираясь с мыслями.

— Сегодня утром я пыталась разговорить Эрика, позаниматься с ним, но он не шел на контакт никак, а затем и вовсе прогнал меня.Знаешь что он мне сказал ?

— Что?

— «Сегодня я хочу поговорить с отцом». — Моника говорила спокойно, но в голосе слышалась тревога. — Я напомнила ему, что его отец умер,но он просто ничего не ответил. Смотрел в окно, как будто меня не слышал. Как будто знал, что говорит. Что происходит,Грейс?

Грейс сжала сглотнула, ее пальцы нервно заскребли по краю стола.

— Он он не говорил мне об этом, — прошептала она. — Он замкнулся в последнее время. И..я думала, это просто реакция на Маркуса.

— Грейс, — Моника наклонилась вперед, — я не хочу тебя пугать,но это не просто замкнутость или реакция. Мне кажется,что ему нужна помощь. Он не просто грустит или переживает. Он говорит о вещах, которые не соответствуют реальности и говорит уверенно как будто верит в это.

Грейс встала покачала головой, будто пытаясь стряхнуть с себя нарастающий ужас.

— Он умный мальчик . Может, он просто фантазирует. Может, это способ справиться?

— Возможно, — встав перебила Моника. — Но, Грейс я думаю, нам нужно обратиться к специалисту. К психиатру. Возможно это может быть началом чего-то серьёзного. И если мы упустим момент.. может стать слишком поздно.

Грейс закрыла лицо руками. Сердце стучало глухо, как удары грома за окном. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Слово «психиатр» звучало, как приговор. Как признание в том, чего она так боялась.

— Боже мой, Моника нет.. о чем ты?, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы он общался с психиатром ,чтобы он чувствовал себя больным.

— Послушай , — твёрдо сказала Моника. — Он ранен. И ему нужна помощь. И мы должны действовать пока не зашло все слишком далеко.

Грейс медленно опустила руки, посмотрела на Монику. Глаза наполнились слезами.

— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что потеряю его.

Моника сжала ее руку.

— Мы не дадим этому случиться. Я знаю хорошего психиатра. Всё будет хорошо,доверься мне.

Глава 22

Моника ушла, оставив за собой тихо закрытую дверь. Грейс осталась одна в гостиной, где царила полумгла. За окном дождь всё ещё лил, как будто не собирался останавливаться. Капли стекали по стеклу, превращая мир за ним в размытые пятна света и тени. Гром глухо перекатывался где-то вдали, и каждый его раскат отзывался в груди Грейс тревожным эхом.

Она стояла у окна, не двигаясь, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Мысли метались, как листья в бурю. Что будет дальше с Эриком? Что происходит в его голове? Почему он сказал то, что сказал? И что, если это не просто слова, а начало чего-то, чего она боится признать?

Грейс чувствовала себя потерянной. Она была матерью, но не могла защитить сына от того, что происходило внутри него. Она любила его всем сердцем, но любовь не всегда спасает. Иногда нужна помощь. Иногда нужно признать, что ты не справляешься одна.

Грейс медленно поднялась по лестнице, шаги её были тихими, почти неслышными. Подойдя к двери комнаты Эрика, она остановилась, прислушалась. Внутри было спокойно. Грейс осторожно приоткрыла дверь.

Эрик спал. Лицо его было расслабленным, дыхание ровным. Он лежал на боку, укрывшись одеялом, и выглядел таким же, каким был когда-то — до аварии, до боли, до тишины, поселившейся в его душе.

Грейс подошла к кровати, села рядом. Осторожно провела рукой по его волосам, мягко, с нежностью, будто боялась разбудить. Потом наклонилась и поцеловала его в висок.

— Я рядом, — прошептала она. — Всегда.

Она сидела ещё немного, слушая его дыхание, запоминая этот момент — редкий, тихий, мирный. Потом медленно поднялась, подошла к двери. И прежде чем выйти, она ещё раз взглянула на сына. В её глазах блестели слезы, но в них была и решимость.

Она закрыла дверь, оставив Эрика в его сне, и шагнула обратно в реальность, где её ждали решения, страхи и борьба. Но теперь она знала: она будет бороться. Ради него.

***

Эрик снова оказался в астрале. Он чувствовал, как тело остаётся где-то далеко, а разум парит, свободный, легкий, как ветер. Мир вокруг был знакомым — бескрайнее зеленое поле, усыпанное цветами, небо чистое, голубое, без единого облачка. Воздух был свежим, наполненный ароматом трав и чего-то необъяснимо родного.

Он сидел на той самой скамейке под деревом, где был в прошлый раз. Сердце билось спокойно и без страха.. Здесь всё было иначе. Здесь он был собой — не ограниченным телом, а свободным и живым.