Грамматика чувств

– Денис… – начала она, но он лишь едва заметно качнул головой.

Они стояли бок о бок, напряженные. Парни подошли почти вплотную. Один из них – крупный, с короткой стрижкой – рассмеялся:

– Гулять вечерами опасно, детки.

Полина шагнула вперед, пытаясь говорить уверенно:

– Мы просто хотим пройти. Дайте дорогу.

Парень наклонился к ней, от него пахло перегаром:

– И что ты мне сделаешь, а?

Полина уже собиралась открыть рот, но, прежде чем успела вымолвить хоть слово, откуда-то из подворотни раздался знакомый голос – холодный, ленивый и до дрожи спокойный:

– Она ничего тебе не сделает… в отличие от меня.

Из темноты вышел Макар. Он выглядел так, будто только этого момента и ждал: в черной куртке, с хищным выражением лица. Русые волосы слегка растрепались, а серые глаза опасно блестели. Он шел не спеша, зная, что сам представляет куда большую угрозу.

Один из парней сделал шаг назад почти рефлекторно.

– Ты… – испуганно пробормотал другой.

Макар усмехнулся:

– Вот именно. А теперь считайте до трех – и исчезните, пока не стал считать я.

И наступила звенящая тишина.

* * *

Толпа мгновенно расступилась. Один из парней, тот самый, что приставал к Полине, отступил на шаг и, нервно сглотнув, проговорил:

– Мы… мы не знали, кого тронули. Без обид.

– Бывает, – лениво бросил Макар и, не глядя на них, подошел к Полине. Его лицо смягчилось, голос стал спокойным, почти ласковым:

– Но если кто-нибудь еще раз посмеет угрожать моей милой девочке или ее друзьям… Ему будет плохо. Очень плохо.

Парни загалдели, наперебой бормоча извинения, и, не дожидаясь продолжения, поспешно ретировались прочь, бросая взгляды через плечо. Остались только трое: Полина, Денис и Макар.

Макар нахмурился и слегка наклонился к девушке:

– Чтобы больше не болталась одна по городу в такое время, ясно?

– Ты не имеешь права указывать мне, что делать! – вспыхнула Полина, глаза ее сердито блеснули.

– Э-э… спасибо, что вмешался, – мягко сказал Денис, будто пытаясь разрядить обстановку.

Макар, даже не повернувшись к нему, криво усмехнулся:

– Видишь, Кнопка, даже ботаник благодарнее тебя.

Полина фыркнула и зло сощурилась:

– А ты вообще что тут делал, Волчара?

Макар усмехнулся шире, почти с удовольствием:

– По-соседски за солью зашел. А Кнопочки не было… Вот и решил прогуляться. Проверить, все ли в порядке.

Он посмотрел на нее долгим, внимательным взглядом, будто что-то хотел добавить, но передумал.

– В следующий раз предупреждай, когда на романтическую прогулку с экскурсоводом соберешься. Я хоть в сапогах выйду. Вдруг нарвешься на менее понятливых, – добавил он, глядя на Дениса с вызывающей полуулыбкой.

Полина шумно выдохнула, прикрыла глаза, будто собираясь с силами, а потом посмотрела на Макара и уже более спокойно ответила:

– Спасибо.

– Да не за что, – усмехнулся он. – Кстати, Регина твоя просила в магазин зайти – купить хлеб, молоко и творог.

Не успела Полина ответить, как Макар уверенно приобнял ее за плечи и повел в сторону магазина. Полина пыталась несколько раз сбросить его руку, но Макар даже не реагировал – будто не замечал. Она фыркнула, но уже без прежнего пыла.

Денис угрюмо шел рядом, стараясь не смотреть на Макара. Что-то в нем пугало – не угроза, нет, но то холодное спокойствие, с которым он поставил на место опасную компанию, не выходило у парня из головы.

Магазин за углом был небольшой, но уютный. Они быстро нашли нужное: хлеб, молоко, пачку мягкого творога. Полина потянулась в рюкзак за кошельком, но Макар, не дав ей опомниться, провел картой и отодвинул терминал, нагло улыбнувшись:

– С гостей денег не беру.

Полина нахмурилась, вдохнула, уже готовясь выдать гневную тираду… но в последний момент просто махнула рукой, устав спорить.

– Ладно. Но в следующий раз плачу я, – пробурчала она.

– Посмотрим, Кнопка, – с усмешкой отозвался Макар, и они направились к выходу.

У крыльца седьмого общежития на корточках сидела компания парней. На них спортивные штаны, в руках – банки пива. Они лениво переговаривались и с неприятной ухмылкой оценивали всех проходящих мимо девушек. Типичные гопники, каких Полина привыкла обходить стороной еще в родном Тамбове. Но стоило им заметить Макара, как все трое будто по команде вскочили на ноги, выкинули банки и молча распахнули перед ним дверь.

Полина первой шагнула внутрь, чувствуя на себе их взгляды. Когда же обернулась, заметила легкий уважительный кивок, адресованный Макару. Он спокойно вошел следом за девушкой, а позади, немного замявшись, шел Денис.

На втором этаже Полина остановилась у поворота и коротко бросила:

– До завтра.

– Пока, – пробормотал Денис, не глядя на Макара, и исчез за углом.

Полина вставила ключ в замок, повернула, и вошла в комнату. С облегчением заметила, что Регины нет. Но не успела она поставить рюкзак, как за ней прошел парень и закрыл дверь.

– Макар, ты чего… – начала она, но не успела договорить.

Резким движением он прижал ее вплотную к шкафу, почти нависая над ней, но не касаясь. Даже так Полина ощутила напряжение его тела, его дыхание на своей щеке.

– Не смей одна ходить по ночам, – глухо сказал он, глядя в глаза. – А если уж ходишь – бери с собой того, кто сможет тебя защитить.

Полина почувствовала, как быстро застучало сердце. Не от радости – от страха. Потому что в такие моменты Макар ее пугал. В его глазах не было гнева, но не было там страсти. Только какая-то молчаливая опасность.

Девушка не издала ни звука. И он вдруг сделал шаг назад, будто почувствовав, что зашел слишком далеко.

Дверь скрипнула – в комнату вошла Регина с силиконовой лопаткой и наушниками в ушах.

– О, вы тут, – беззаботно сказала она, снимая куртку. – Макар, я там картошку с котлетами жарю. Ты с нами поужинаешь или я могу отдельно в лоток положить?

– С собой, – отозвался он буднично и опустился на край кровати, будто ничего и не было.

Полина же медленно присела на стул, так и не отводя взгляда от парня. Ее медленно затапливал страх. Она вспомнила, почему его называли Тамбовским волком…

Глава 4

Полина быстро водила ручкой по тетрадному листу, стараясь не отстать от преподавателя. Почерк становился все более размашистым, буквы сливались, но она не останавливалась – каждая фраза могла пригодиться. На доске мелькали грамматические конструкции, артикли, времена – все это требовало внимания и сосредоточенности.

Леонид Минаварович, низкий, с круглым животиком и сутулой спиной, стоял у кафедры. Иногда он подходил к доске и что-то неразборчиво бормотал, слегка шепелявя. Его дикция оставляла желать лучшего – после недавней аварии на лице остался грубый шрам, чуть перекашивающий губу, из-за чего некоторые звуки звучали глухо и смазанно.

Лекция тянулась мучительно долго. Некоторые студенты уже перестали пытаться записывать, кто-то уткнулся в телефон, кто-то откровенно скучал. Но Полина не сдавалась. Сжав губы, она склонилась над тетрадью, улавливая знакомые слова, цепляясь за них, как за спасательный круг.

– Зэ… зэ… пассив воис из юзд… вен зэ экшн… из мор… импотант зэн зэ дуер, – с усилием проговорил Леонид Минаварович, постукивая указкой по доске.

Полина замерла, повторила про себя, уловила общий смысл и тут же записала в строчку: The passive voice is used when the action is more important than the doer[3].

Пока за окном медленно ползли облака, она продолжала терпеливо записывать, будто от этого зависела ее судьба.

Полина откинулась на спинку скрипучего стула, с усилием разминая затекшие пальцы. Запястья ныли от напряжения, а спина просила отдыха. Лекция была похожа на марафон – сложный, невыносимо медленный и все же обязательный. В коридоре, за приоткрытой дверью, слышались шаги и голоса – большинство студентов уже потянулись в столовую, надеясь успеть урвать себе хоть что-то с обеда.

Леонид Минаварович вышел из аудитории, небрежно придерживая под мышкой старую потертую папку и что-то бурча в трубку телефона. Его профиль ненадолго задержался в проеме, прежде чем исчезнуть за дверью.

Полина вытянула ноги, устало уронила голову на сложенные руки. Тетрадь лежала открытая – каждое слово разобрано по слогам, по губам, по догадкам. Понять, что именно говорит Леонид Минаварович, было задачей почти героической.

– Кто такой Макар? – вдруг тихо спросил Денис, придвинувшись ближе. Его голос был глухой, настороженный. – Почему его все так боятся?

Полина чуть приподняла голову, посмотрела в окно, где листья на тополях раскачивались от легкого осеннего ветра. Минуту молчала, словно решая – говорить или оставить при себе.

– В Тамбове… – начала она, медленно подбирая слова. – Он был, как бы это сказать… тенью. Парни постарше называли его бесшумным хищником. Не кричит, не шумит, не суетится. Но если ты перешел ему дорогу – быть беде.

Она говорила спокойно, без эмоций, но голос ее стал чуть глуше. Внутри росло знакомое ощущение, она словно возвращалась в прошлое. Туда, где физически тебе не причиняли вреда, но внутри все содрогалось от каждого контакта, от каждого взгляда.

– Он контролировал двор. Район. Людей. Учителей в школе он не боялся – они боялись его. – Полина криво усмехнулась. – Помню, как одна девочка пожаловалась, что он у нее телефон отобрал. Через день она уехала к тете в другой город. Просто… исчезла.

Она сжала ручку в руке, будто стараясь через давление на пластик унять напряжение в груди.

– Он не из банды, не из группировки. Ему это и не нужно. У Макара свой закон, и он его единственный судья. Он как… как ураган. Вроде все тихо, а потом сносит все к черту. Понять, что он задумал, невозможно.

– А ты… ты его не боишься? – тихо спросил Денис, в голосе прозвучала искренняя тревога.

Полина чуть усмехнулась, хотя в глазах мелькнула тень:

– Боюсь. Но я его знаю. Хуже – он знает меня. А это, поверь, страшнее.

Он молча кивнул, переваривая услышанное. В коридоре хлопнула дверь, Леонид Минаварович вернулся, все еще что-то говоря по телефону. Взгляд его, чуть утомленный, скользнул по аудитории.

– Ладно, – сказала Полина, выпрямляясь. – Нас ждет еще сорок пять минут битвы за понимание гласных. Выживем?

Денис кивнул, но перед тем, как вернуться к своей тетради, наклонился чуть ближе и сказал:

– Если что, зови. Не важно, кто он. Я не дам тебя в обиду.

Полина не ответила. Только кивнула еле заметно и уткнулась в тетрадь, но в груди стало теплее. Тихо, спокойно – будто кто-то положил ладонь ей на плечо. Девушка пробежалась глазами по своему конспекту, проверяя, не упустила ли что-то важное. Несмотря на спешку, аккуратные строчки тянулись по страницам ровными рядами – результат не только усердия, но и привычки к борьбе за успеваемость. Она машинально провела пальцем по краю листа, чувствуя, как напряжение от разговора с Денисом понемногу уходит.

Из коридора донесся стук каблуков, а затем в дверном проеме возникла староста – Надя. Среднего роста, с тонкой талией и выраженными бедрами, она двигалась уверенно, будто вся аудитория принадлежала только ей. Светлые волосы были уложены в безупречную прическу, на лице – тонкий макияж и надменное выражение.

– Слушай, Соболева, – обратилась она, демонстративно не взглянув в сторону Дениса, который все еще сидел рядом, – мне нужно, чтобы ты сменила тему по истории. Ту, что ты выбрала, хотела я. Мне она важна.

Полина медленно подняла взгляд, не сразу отвечая. На лице у нее появилось выражение легкого недоумения.

– Я уже написала половину реферата, – спокойно сказала она. – И тему, напомню, мы выбирали еще две недели назад. Ты могла выбрать любую.

Надя стиснула губы. Она шагнула ближе, сложив руки на груди и чуть склонив голову набок.

– Мне кажется, ты не совсем поняла. Это просьба… от старосты, – голос у нее был вежливым, но вежливость эта казалась искусственной, как лак на ногтях – блестящий, но легко сдираемый.

Полина усмехнулась, но не язвительно – устало.

– А мне кажется, ты не совсем поняла, что я не собираюсь тратить еще две недели на новый реферат. Особенно ради тебя.

В голосе Полины звучало спокойствие, почти равнодушие – и это, как видно, задело Надю сильнее любого крика.

Та фыркнула зло, как кошка, которой отказали во внимании, глаза ее сузились.

– Ладно, посмотрим, как ты заговоришь, когда оценку поставят ниже, чем ты рассчитывала, – бросила она и резко развернулась, каблуки застучали по линолеуму.

Полина проводила ее взглядом, а потом негромко выдохнула:

– Вот ведь змея…

– Угу, – тихо отозвался Денис, – но ты молодец. Спокойно, четко. Не побоялась.

Полина пожала плечами и вернулась к конспекту. Но в ее глазах, в самой глубине, заплясали огоньки.

Глава 5

Совершенно вымотанная, Полина устало опустилась за свободную парту в большой, просторной аудитории. Воздух здесь был прохладным, пахло древесиной старых парт и еще свежей побелкой стен – ремонт сделали недавно. Бросив сумку на соседний стул, она откинулась назад, прикрыла глаза на секунду и вытянула ноги. Последняя пара – литература. Можно сказать, почти отдых. Тимофей Эдуардович был одним из тех преподавателей, которого студенты не только уважали, но и любили. Он говорил живо, с огоньком, словно рассказывал историю у костра, а не читал лекцию в душной аудитории. Полина знала: сорок пять минут пролетят незаметно.

Она потянулась за тетрадью, когда рядом возникла Надя в окружении пары своих приближенных – тех самых, что всегда смеялись на полуслове и поддакивали с полувзгляда. Староста шагнула ближе, небрежным движением руки смахнула тетрадь Полины со стола – та с глухим звуком шлепнулась на пол, раскрываясь и теряя заложенные закладки.

– Придется тебе все-таки сменить тему, – с усмешкой сказала Надя, глядя сверху вниз. – Раз уж не понимаешь с первого раза.

Полина медленно повернула к ней голову. Взгляд у нее был спокойный, почти ленивый, в голосе – ни капли эмоций.

– Подними. И извинись.

Повисла пауза. Одна из девчонок, стоящих рядом с Надей, дернулась, будто хотела что-то сказать, но прикусила язык. Надя же расхохоталась – громко, выразительно.

– Перед серой мышью? Ты что, совсем? Я не стану прыгать под твою дудку.

В этот момент дверь в аудиторию тихо скрипнула. Вошел Макар. Он не спешил, двигался медленно, но от его присутствия в аудитории будто стало теснее. Его взгляд скользнул по группе, остановился на Наде – цепко, хищно. Он не улыбался, не поднимал бровей, не делал никаких показательных жестов. Просто произнес, тихо, но отчетливо:

– Кому-то придется прыгать.

Аудитория застыла. Словно все вдохнули – и не выдохнули. Надя побледнела, лицо нервно дернулось. Макар продолжал смотреть на нее, давал возможность подумать. Девчонки за ее спиной попятились, чуть спрятавшись за спины одногруппников.

Полина наклонилась, подняла тетрадь сама, сдула с нее пылинку и села ровно, будто ничего не произошло.

А Надя медленно опустила взгляд, будто впервые заметила, насколько пыльный пол в аудитории. Староста заморгала, натянуто усмехнулась, будто надеялась, что так удастся убрать напряжение, повисшее в воздухе. Голос ее дрожал, но она старалась говорить бодро, как ни в чем не бывало:

– Я… вообще-то хотела напомнить, что в пятницу будет вечеринка первокурсников в «Арене», – Надя попыталась сменить тему. – Надо сдать по тысяче рублей…

Макар медленно шагнул вперед, сокращая и без того небольшое расстояние. Он навис над Надей, словно тень, и произнес с ледяной ясностью:

– Ты что-то не поняла. Но я великодушный. Дам второй шанс.

В аудитории снова повисло напряжение. Шум стих, все звуки будто исчезли. Надя судорожно сглотнула, отступая чуть назад, прятала взгляд, словно пытаясь стать меньше.

– Я сдам… – выдавила она сдавленно. – За тебя и… Полину.

Макар чуть склонил голову, на губах заиграла ухмылка. Он протянул с ленивым удовлетворением:

– Умница.

Но в его интонации было что-то такое, отчего по коже пробежал холодок. Это «умница» прозвучало не как похвала, а как предупреждение. Как метка.

– Вечеринка… – торопливо добавила Надя, пятясь. – Вечеринка в эту пятницу. Билеты принесу сегодня…

– А теперь пошла отсюда, – коротко бросил Макар.

Словно по команде, Надя и ее подружки метнулись к передним рядам, будто там, среди парт, было безопаснее.

Макар взял сумку Полины, повесил ее на спинку стула аккуратно, почти по-хозяйски, и плюхнулся рядом, откинувшись назад и закинув одну ногу на другую.

– Не благодари, – сказал он, не глядя на девушку.

– И не собиралась, – тут же ответила Полина, ни на секунду не отводя взгляда.

На их лицах промелькнули одинаково дерзкие тени улыбок. И каждый из них был по-своему упрям. Макар сидел расслабленно, чуть откинувшись назад, и, не глядя на Полину, спокойно произнес:

– Ты пойдешь со мной на вечеринку.

Полина опустила взгляд на тетрадь. Пролистывая ее, будто это самое интересное в мире занятие, холодно отрезала:

– Даже не подумаю.

Он чуть повернул голову в ее сторону. Черты его лица потемнели, улыбка исчезла, голос стал ниже:

– Придется. Не забывай, что бывает, когда ты мне перечишь.

Полина резко захлопнула тетрадь и отложила ее на край парты.

– Я тебе не подчиняюсь. И больше не позволю себя кошмарить. Это тебе не Тамбов.

Между ними повисло напряженное молчание, только сквозь приоткрытое окно в аудиторию доносился шум студенческих голосов из коридора. В этот момент прозвенел звонок, оповещая о начале пары.

Вошел Тимофей Эдуардович – высокий, сухощавый, с растрепанными кудрями и в вечно мятом пиджаке, будто вынырнувший из XIX века. Он поздоровался, поставил кружку с чаем на кафедру и начал лекцию в своей привычной мягкой манере:

– Дорогие мои, сегодня мы с вами поговорим о Пушкине – не как об иконе, а как о человеке, влюбленном, дерзком, ищущем. Вы ведь замечали, как в его стихах всегда звучит свобода?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 «Здравствуйте, друзья! Сегодня мы поговорим о вас – о ваших мечтах, о вашем происхождении, о ваших увлечениях!» (Пер. с фр.)

2

 «Боже мой!» (Пер. с фр.)

3

 «Пассивный залог используется, когда действие важнее его исполнителя». (Пер. с англ.)