Грамматика чувств

Рогозина Виктория

Грамматика чувств

© Рогозина В., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© barberry, Gulsim, Rusyn, Hanna_O, jamongcreator, Druzhinina Lana / Shutterstock.com /

Используется по лицензии от Shutterstock.com

Иллюстрация на обложке Voxalite

Пролог

Макар преградил девушке дорогу и усмехнулся.

– Я буду кричать, – предупредила Полина.

– Кричи, – спокойно сказал он, нависая над ней и наслаждаясь ее паникой.

Полина нахмурилась.

* * *

Через десять минут они сидели в травматологии, ожидая медсестру с антисептиком и бинтами. Полина, все еще хмурая, теребила рукав толстовки, изредка бросая взгляд на Макара. Он сидел в той же позе, что и десять лет назад. Локти на коленях, руки сцеплены, взгляд в пол. Только в тот раз они были подростками и ссорились из-за велосипеда, а теперь… теперь из-за слов.

Полина тяжело вздохнула. Щека саднила, колено ныло. Но больше всего раздражала сама ситуация – словно судьба снова столкнула их лбами.

– Помнишь, – сказала она наконец, – тогда в Тамбове ты сказал, что я нарочно подставила тебе подножку.

Макар поднял взгляд, губ коснулась та самая усмешка, что всегда выводила Полину из себя.

– А ты и правда подставила.

– Ага. Как же. Это ты налетел на меня на своем чертовом велосипеде.

– Это был горный «Альтаир», между прочим.

Полина закатила глаза.

– А потом еще и упал мне на руку.

– Ну, так и сейчас все повторилось, – заметил он, кивая на ее ссадину. – Только теперь ты врезалась в меня.

Полина фыркнула и отвернулась к окну. За стеклом ветер шевелил голые ветки. Даже это повторилось. Так же холодно было в тот день в Тамбове, десять лет назад. И точно так же ей хотелось убежать и забыть о Макаре. Только тогда не получилось. И сейчас не получится.

– Что ты вообще делаешь в Самаре? – спросила она после паузы.

– Учеба. Работа. А ты?

Полина чуть замялась.

– Живу тут.

Он кивнул, будто этого и ожидал. Повисло молчание, наполненное воспоминаниями и чем-то еще.

Глава 1

Полина осмотрела скромную комнату. Двухъярусная кровать у стены, шкаф с зеркальной дверцей, поцарапанное кресло в углу, большой стол, уставленный книгами и канцелярией, «кухня» с холодильником и тумбочкой с электрическим чайником. Здесь не было лишнего, ничего не напоминало о прошлом. Простота и тишина радовали, а возможность начать все заново воодушевляла.

Из зеркала на Полину смотрела блондинка с небесно-голубыми глазами и пухлыми губами, которым завидовали почти все девчонки на курсе. Она стояла посреди этого нового пространства и чувствовала, как плечи понемногу расслабляются.

Полина только недавно поступила в Самарский государственный лингвистический университет, и именно этот момент стал для нее началом настоящей жизни. Тамбов остался позади – со своими больницами, старыми улицами, со всем тем, о чем она старалась не думать. Теперь же у нее появился шанс жить иначе, стать другой. И никто, особенно человек с нахальной усмешкой, не должен нарушить это хрупкое равновесие.

В комнату уверенной походкой вошла девушка. Сильные плечи, спортивная фигура, правильная осанка, наверняка серьезно занимается борьбой или боксом. Лицо упрямое, но доброе, а взгляд открытый. В темных глазах спокойствие и внутренняя сила. «Казашка, наверное», – подумала Полина, вглядываясь в красивое лицо соседки.

Полина улыбнулась робко, но искренне:

– Привет. Я, видимо, теперь буду жить здесь с тобой.

Девушка кивнула и тоже улыбнулась, тепло и просто, протягивая руку:

– Регина.

– Полина, – откликнулась она, пожимая крепкую ладонь.

Регина оказалась доброй, открытой, с чувством юмора. Она сразу принялась рассказывать о жизни в общежитии, о строгой, но справедливой комендантше – Ольховской Ольге Борисовне, и о местных «гопниках», которые тусуются у ларька возле пятого корпуса и считают себя местной мафией.

Полина удивленно вскинула брови:

– А ты сколько тут живешь?

– Вторая неделя, – усмехнулась Регина. – Меня ничем не испугаешь. У нас в Астане такие у подъезда с трех лет встречают. Я в универ сбегаю уже четвертый раз, хотя родственники против, уже жениха мне нашли.

Полина рассмеялась:

– Ну раз нашли, значит, можно учебой заняться.

– И я о том же. Жених, муж… уже никуда не денется.

Они посмотрели друг на друга – и стало понятно: сожительницами они будут вполне сносными. А может, даже станут подругами.

В дверь постучали – три коротких с паузой и два быстрых. Не успели девушки переглянуться, как раздался веселый голос:

– Соль есть, соседи?

Регина усмехнулась и пошла открывать, но Полина вдруг застыла, будто ее окатили ледяной водой. Еще до того, как дверь распахнулась, она уловила в голосе что-то до боли знакомое. Отчего сердце ушло в пятки.

Когда же дверь открылась, на пороге стоял парень с русыми волосами, чуть растрепанными, будто только снял капюшон. Серые глаза с прищуром – настороженные, внимательные, как у хищника. Спортивная куртка, широкие плечи, легкая ухмылка, будто он знал, что произойдет именно так.

Полина побледнела.

Макар.

Он чуть наклонил голову, пригляделся, и ухмылка стала шире.

– Так вот ты куда делась, Кнопочка.

У Полины внутри все сжалось. В голове вспыхнули сцены из школьного ада – его насмешки, подлые выходки, холодное презрение, которое было хуже всякого крика. Его боялись все отморозки на районе, за глаза называли «Тамбовский волк». С ним не связывались. А те, кто пытался, потом жалели.

Регина повернулась к Полине, не сразу поняв, что происходит.

– Ты его знаешь?

Полина едва заметно кивнула. Горло пересохло.

– С детства, – выдавила она.

Макар, будто почуяв страх, лениво облокотился на дверной косяк.

– Что, думала, убежала – и все, свобода? Жизнь забавная штука, Полин. Все всегда возвращается на круги своя. Даже я.

Полина не отвела взгляд, только сжала руки в кулаки. Она больше не была той испуганной девочкой. По крайней мере, старалась в это верить.

– Соль взять хотел? – спокойно спросила Регина. Она подступила ближе к парню, о котором знала не понаслышке, и, глядя прямо в глаза, добавила: – Бери и проваливай. Тут теперь никто не боится ни волков, ни шакалов.

Макар усмехнулся, чуть склонив голову набок:

– Знаешь, я передумал. Соль – это, конечно, здорово, но тут появился куда более интересный повод заглядывать почаще. Две очаровательные девушки в одной комнате… Это же подарок судьбы.

Регина скрестила руки на груди, глаза прищурились с опасным блеском:

– Еще раз сунешься с таким тоном – я тебя выкину. Хочешь – с лестницы, хочешь – в окно. Я не привередливая.

Макар театрально прижал ладонь к груди и вздохнул:

– Малышка, я даже сопротивляться не буду.

Он бросил насмешливый взгляд на Полину, будто хотел еще что-то добавить, развернулся на пятках и неспешно ушел, громко насвистывая что-то себе под нос.

Регина молча выглянула в коридор, провожая его взглядом. Потом нахмурилась и мотнула головой:

– Во-он его логово. Рядом с умывалкой. Чудесно, с самого утра настроение будет портить.

Полина покачала головой и тяжело вздохнула:

– Надо будет в строительный зайти.

– Зачем? – удивилась Регина, обернувшись.

Полина приподняла бровь:

– Дверь ему забетонирую. Как он однажды мне шкаф.

Регина рассмеялась, одобрительно кивая:

– Уважаю. Достойный план.

Они переглянулись, и в уголках их губ заиграли одинаково лукавые улыбки. Словно кто-то дал им тайное разрешение – быть дерзкими, быть свободными. И немного мстительными. Почему бы и нет?

Глава 2

Полина проснулась рано, едва серое утро начало проникать сквозь занавеску. Тихо, стараясь не разбудить Регину, она выбралась из-под одеяла, сунула ноги в тапочки и направилась по коридору в умывалку, как ее называли студенты. Она представляла собой общую комнату с несколькими раковинами.

Прохлада плитки чувствовалась даже через тонкие тапочки. Это бодрило. Полина быстро почистила зубы, умылась ледяной водой и старательно пригладила волосы, собрав их в аккуратный хвост. В зеркале она увидела свое отражение – немного бледное, но полное решимости. Постепенно в умывалку начали подтягиваться другие студенты – кто с заспанным лицом, кто уже бодро щебетал с друзьями. Полина незаметно выскользнула и направилась обратно в комнату.

Регина все еще спала, раскинувшись на нижнем ярусе кровати, укутавшись одеялом с головой. Полина переоделась в плотные синие джинсы, теплое серое худи с вышитым котенком и закинула на плечо небольшой рюкзачок. Сегодня начиналась новая глава, и ей не терпелось узнать, что в ней.

Выйдя из комнаты, она спустилась на первый этаж и покинула здание общежития. Утренний воздух был свежим, с легким запахом увядающей листвы. Осень в этом году выдалась удивительно теплой и ласковой. Пять минут пешком по широкому тротуару вдоль Московского шоссе – и впереди уже виднелся главный корпус СГЛУ.

Полина шла с легкой улыбкой, чувствуя, как внутри приятно щекочет от волнения. Первый учебный день – как чистый лист бумаги, на котором она надеялась написать нечто новое и важное.

Но ее шаг замедлился, когда кто-то внезапно коснулся плеча. Ладонь – уверенная, знакомая, немного грубоватая.

– Как спалось, Кнопочка? – прозвучал рядом насмешливый голос Макара.

Полина вздрогнула, и улыбка тут же исчезла с ее лица. Девушка вздохнула и, не оборачиваясь, сбросила с плеча руку Макара.

– Обойдусь как-нибудь без твоего беспокойства, – буркнула она, прибавляя шаг.

Макар не отставал.

– Да ладно тебе, Кнопочка. Я же из лучших побуждений, – протянул он, едва сдерживая ухмылку.

Они свернули к главному входу университета. Старое, солидное здание с колоннами и массивными дубовыми дверями, отсылающее к дореволюционной архитектуре, вызывало уважение уже одним своим видом. Фасад был выкрашен в бежево-желтый цвет, а высокие арочные окна отражали мягкий утренний свет. Внутри пахло полированной древесиной, краской и кофе – типичная смесь для учебных заведений с историей.

У входа их встретил турникет и охранник – пожилой, с внимательным взглядом из-под козырька форменной кепки.

– Студенческие, – сказал он лениво, но с ноткой строгости.

Полина и Макар достали свои новенькие документы. От карточки девушки все еще пахло типографской краской. Охранник мельком взглянул на фото, кивнул и пропустил обоих.

– Все официально, – хмыкнул Макар, пряча корочку обратно в карман.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице – ступени, немного стертые в центре, были свидетельством десятков лет студенческой жизни. На стенах висели старинные черно-белые фотографии, дипломы и благодарственные письма. Легкий гул голосов доносился сверху.

На втором этаже в длинном светлом коридоре толпились первокурсники. Кто-то оживленно болтал, показывая друг другу расписание на телефоне, кто-то стоял у стен и разглядывал таблички с номерами аудиторий, кто-то уже сдружился – было видно по веселым лицам и первым локальным шуткам.

Полина остановилась у окна, притормозив, чтобы найти нужную аудиторию.

– Куда тебе? – спросил Макар, встав у нее за спиной.

– Двести третья, – ответила она коротко, избегая его взгляда.

– Ну, совпадение… – протянул он с ленцой. – И мне туда. Соседка по общежитию и расписанию? Это судьба, Кнопка, даже не сопротивляйся.

Полина вздохнула. Это утро начиналось слишком насыщенно.

Они вошли в просторную аудиторию одновременно. Деревянные парты тянулись уступами, как в миниатюрном лекционном амфитеатре. В аудитории царил легкий гул – студенты рассаживались, обсуждали расписание, перешептывались.

Полина выбрала место в середине ряда у окна и села, поставив рюкзак рядом. Почти сразу же за ее спиной устроился Макар – небрежно, почти с вызовом, закинул сумку на парту и откинулся назад, положив руки за голову.

Девушка напряглась. Его присутствие за спиной ощущалось будто физически, как тень из прошлого, которая не спешила исчезнуть.

Рядом с ней нерешительно опустился парень. Худой, сутулый, в темном длинном свитере и строгих брюках. Он слегка поправил очки и повернулся к ней:

– Привет… я Денис.

– Полина, – ответила она с легкой улыбкой. Радость от того, что с ней кто-то просто поздоровался, без издевок и шуточек, наполняла девушку теплотой.

Денис оглянулся и увидел Макара, который неотрывно и весьма красноречиво наблюдал за ними. Холодный, чуть презрительный взгляд, говоривший: не подходи. Денис рефлекторно отодвинулся чуть в сторону и наклонился к Полине:

– Говорят, препод по вышке – жесть. Особенно с первого курса спрос бешеный.

Полина только успела кивнуть, как раздался звонок. Гул стих, в аудитории наступила тишина. Вошла женщина – высокая, худощавая, в строгом черном костюме. Волосы собраны в аккуратный пучок, походка быстрая, точная. Она подошла к кафедре и, не теряя ни секунды, начала говорить:

– Доброе утро. Меня зовут Сабрина Андреевна. Я веду высшую математику.

Ее голос был холодным, отчетливым, с железной интонацией, не допускающей ни хихиканья, ни шепота. Она писала на доске формулы с такой легкостью, будто просто рисовала линии, – и при этом доходчиво объясняла их с неожиданной простотой.

Полина слушала затаив дыхание. Она боялась, что будет сложно, непонятно, сухо. Но Сабрина Андреевна делала высшую математику… красивой. Логичной. Даже в чем-то поэтичной. И в какой-то момент Полина поняла: она влюбилась. Не в преподавателя – в предмет. В эту ясность, в строгую архитектуру формул, в спокойную уверенность, что все в этом мире можно разложить по полочкам, если знать уравнение.

Кажется, даже Макар за спиной затих. Или, во всяком случае, перестал сверлить ее взглядом.

* * *

На физике Полина снова села рядом с Денисом. Они сработались легко и быстро, как будто знали друг друга не один день. В отличие от шумной компании позади и галдящих у дверей первокурсников, рядом с Денисом было спокойно. Он оказался наблюдательным, с тонким чувством юмора, хоть и был немного зажатым.

– Ты, кстати, где живешь? – спросила Полина, доставая тетрадь. – Я в общежитии номер семь на втором этаже.

– В седьмой общаге, третий этаж. Прямо над вами, выходит, – с легкой улыбкой ответил Денис. – Сам приехал из Отрадного.

– Это которое в Самарской области?

– Угу. Два часа на электричке, если без задержек. Хотя, говорят, староста группы – Надя – считает таких, как я, изгоями.

Полина повернулась к нему с искренним недоумением.

– Серьезно?

– Ага. По ее логике, «местный» – это либо Самара, либо в крайнем случае Тольятти. Все остальное – периферия. – Денис пожал плечами, будто эта странная классификация его не удивляла.

Полина фыркнула.

– Ага, а дальше, по всей видимости, начинается «ничейная земля»?

Позади раздался сдержанный кашель – характерный, многозначительный. Полина не оборачивалась, просто закатила глаза и бросила в сторону, не повышая голоса:

– Надя может сильно просчитаться с такими установками. Особенно когда поймет, что провинция ей может фору дать.

Сзади послышалось хмыканье – довольное, почти одобрительное. Конечно, Макар. Он явно слушал весь разговор и теперь, откинувшись на спинку стула, улыбался. Полина почувствовала, как ее снова накрывает раздражение, но тут же выдохнула. Макар – лишь надоедливый фоновый звук, к которому, возможно, придется привыкнуть. А Денис – вот кто сейчас по-настоящему важен. С ним было легко. И тепло. И никакой провинциальный штамп это не отменит.

Вскоре они направились на последнюю лекцию – французский язык. Полина заняла в уютной аудитории место у стены, Денис устроился рядом.

Преподавательница появилась стремительно – будто вылетела из-за двери. Невысокая, с вьющимися светлыми волосами и живыми глазами, она сразу заполнила собой все пространство. Ее речь была быстрой, звучной и сопровождалась энергичными жестами. Временами казалось, будто она дирижирует невидимым оркестром.

– Bonjour, mes amis!– воскликнула она и, не дожидаясь ответа, уже писала мелом на доске первые слова.– Aujourd’hui, nous allons parler de vous – de vos rêves, de vos origines, de vos passions![1]

Она не просто преподавала – она горела. С каждой фразой, с каждым поворотом корпуса, с каждым движением рук становилось понятно: французский для нее – не предмет, а любовь. И эта любовь передавалась аудитории. Даже самые скованные студенты начинали расправлять плечи, втягиваться, повторять за ней с неловкой, но искренней улыбкой.

Полина подперла подбородок ладонью, не отрывая взгляда от преподавательницы, от этого странного живого потока вдохновения. Рядом Денис что-то записывал в тетрадь, криво выводя незнакомые слова. Макар сидел через ряд и молча наблюдал, впервые за день не пытаясь вставить ни одного едкого комментария.

Полина улыбнулась. Усталость от насыщенного дня растворялась в этой атмосфере. Все складывалось как-то удивительно легко – новые люди, лекции, Самара, даже призрак из прошлого, который вдруг оказался соседом.

Этот день был прекрасен.

Пара пролетела незаметно. Нинель Эдуардовна в середине обсуждения очередного грамматического нюанса вдруг бросила взгляд на часы и удивленно вскинула брови.

– Mon Dieu![2] Уже все? – Она словно очнулась. – Ладно, мои дорогие, не забудьте заглянуть в библиотеку и взять учебники. Номер полки я напишу на стенде у кафедры.

И, не выходя, легко, почти танцуя, она выпорхнула из аудитории, оставив после себя ощущение легкости и какого-то праздника.

Студенты начали собираться – кто шумно обсуждал лекцию, кто сразу уткнулся в телефон. Полина застегивала рюкзак, когда рядом появился Денис.

– Слушай, а ты не хочешь посмотреть город? Ну, если не устала… – спросил он неуверенно, но с легким интересом в глазах.

Полина улыбнулась, почувствовав, как внутри вспыхнуло теплое предвкушение.

– Я как раз думала съездить на набережную, – сказала она.

– Отлично! Я знаю короткую дорогу, – оживился Денис. – Там есть пара мест, которые тебе точно понравятся.

Полина рассмеялась:

– Тогда закину учебники в общагу, переобуюсь – и пойдем.

Они вместе вышли из аудитории, разговаривая о том, как найти библиотеку и какие группы уже начали дружить между собой. Атмосфера была уютной, почти дружеской.

Возвращаясь к седьмому общежитию, Полина невольно оглянулась – и с удивлением отметила, что Макара нигде не видно. Ни в коридорах, ни у входа. И это было… приятно. Легкое чувство тревоги, сопровождавшее ее с самого утра, ослабло. Она выдохнула и расслабилась. День продолжался. И он обещал стать еще лучше.

– Ну что, – улыбнулась она, поворачиваясь к Денису. – Готов водить меня короткими дорогами, Сусанин?

Глава 3

В маршрутке трясло так, будто она вот-вот развалится, но водитель явно знал свое дело – ехали быстро, с ветерком, виляя между машин и резко тормозя у остановок. Полина вцепилась в поручень, стараясь не наступить никому на ногу, но при этом украдкой улыбалась – в этом всем было что-то живое, настоящее.

Наконец объявили нужную остановку, и девушка вместе с Денисом вышла на улицу – прямо перед знаменитой самарской стеллой «Ладья», возвышающейся над берегом Волги. Они спустились вниз по лестнице к пристани, и перед ними распахнулась широкая набережная, залитая осенним солнцем. Река блестела в лучах света, лодки лениво покачивались у пирса, а по дорожкам катались на роликах подростки. Кто-то гулял с собаками, в воздухе витал запах кофе и свежей выпечки.

– Почти как праздник, да? – усмехнулся Денис, обводя взглядом шумную набережную.

– Почти? – Полина оглянулась. – Это и есть праздник. Такой тихий, спокойный, когда все хорошо.

Они неспешно шли рядом. Уличные музыканты играли на саксофоне, где-то продавали воздушные шары, в палатках виднелись сувениры и сладости.

– Хочешь сахарную вату? – предложил Денис, указывая на прилавок с розовыми облаками на палочках.

Полина покачала головой и рассмеялась:

– Спасибо, но я бы предпочла шоколадное мороженое.

– Понял!

Денис тут же развернулся и убежал, а через пару минут вернулся с добычей – себе взял большую порцию сладкой ваты, ей – аккуратный рожок с мороженым в шоколадной глазури.

– В следующий раз я угощаю, – сказала Полина, принимая лакомство и благодарно кивая.

– Договорились, – широко улыбнулся Денис. – В столовке универа пицца просто огонь. Серьезно. И тесто вкусное, и сыра не жалеют.

Они шли все дальше по набережной, болтая и смеясь. Денис оказался удивительно интересным собеседником. Он рассказывал о Самаре. Как в детстве катался тут на самокате, как впервые приехал сюда один на олимпиаду и потерялся в метро. О смешных историях в школе и нелепых преподавателях.

Когда мороженое было доедено, а сладкая вата почти исчезла с палочки, они поднялись по лестнице, ведущей к площади Славы. Наверху открылся вид на горельеф «Скорбящей Матери-Родине». Фигура женщины, склонившей голову, вызывала уважение, хотелось соблюдать тишину – несмотря на всю легкость прогулки, тут они говорили вполголоса.

Полина остановилась, задержала взгляд на памятнике.

– Сильное место, – сказала она тихо.

– Да, – кивнул Денис. – Каждый раз, как здесь оказываюсь… во мне будто что-то выпрямляется и крепнет. Какой-то внутренний волевой стержень.

Полина улыбнулась и посмотрела на него – ее день был удивительным. Они подошли к массивной скульптуре рабочего с распростертыми крыльями – тот вздымал руки к небу, будто собирался взлететь. Металл бликовал в лучах заката, а позади раскинулась панорама реки.

– У нас в общаге один сосед называет это «студент с зачеткой», – хмыкнул Денис. – Сессия закончилась, и он наконец свободен.

Полина рассмеялась:

– Очень правдоподобно. Настоящий символ надежды.

Они на миг замолчали, глядя на скульптуру, а потом Полина, нахмурившись, спросила:

– А ты не знаешь, где тут… скульптура русалки?

– Русалки? – переспросил Денис, приподняв бровь. – Или купальщицы?

Полина пожала плечами, слегка смутившись:

– Ну… я точно не помню. Точнее, не знаю. Такая скульптура девушки… вроде как сидит. Волосы распущенные. Может, не русалка, а просто…

– Это купальщица, – понял Денис и чуть слышно засмеялся. – Она тут неподалеку. Хочешь, покажу?

Полина улыбнулась, с облегчением кивнув:

– Конечно. Я, наверное, уже замучила тебя своими прогулками.

– Не замучила, – смутился он, потупив взгляд. – Мне правда приятно. Могу быть твоим личным гидом. Если хочешь… Будем вместе город изучать.

Полина взглянула на него с теплотой:

– Было бы здорово. Я тут совсем никого не знаю.

Они свернули на одну из аллей, ведущих к берегу. Листья под ногами тихо шуршали, воздух был наполнен запахом реки и увядания – особенное, теплое, осеннее спокойствие.

– А ты откуда? – неожиданно спросил Денис.

– Тамбов, – ответила Полина, на секунду замешкавшись. – Я… старалась уехать подальше. Чтобы начать все заново. Чтобы не… – Она осеклась, прикусив губу.

Денис не стал давить.

Они прошли несколько шагов в молчании, которое не было тяжелым. Скорее бережным.

Полина с Денисом шли улыбаясь. Прогулка оставила после себя приятное ощущение легкости, и даже прохлада вечера не могла ее испортить. Редкие фонари отбрасывали длинные тени, ветер шевелил ветви деревьев, заставляя их шуршать листвой, будто кто-то шептался поблизости.

Полина попыталась согреться, скрестив руки на груди. Денис заметил это и сбавил шаг:

– Хочешь, отдам тебе кофту? – спросил он вполголоса.

– Нет, все хорошо, спасибо, – мягко улыбнулась Полина.

Они как раз свернули на знакомую улицу, ведущую к общежитию, когда из-за угла показалась шумная компания. Четверо парней – громкие, с агрессивной энергетикой, которая сразу ощущалась в воздухе, словно резкий запах.

Полина и Денис остановились. Глаза девушки метнулись к другой стороне улицы, но убежать не получится – парни их уже заметили и направились прямиком к ним.

– Полина, – тихо сказал Денис, не отводя взгляда от приближающихся. – Беги. Вызови полицию. И скорую, если что.