Накорми волка

Когда вокруг неё осталось лишь пустое пространство, Агнес разжала пальцы. В них была тонкая берёзовая ветка, та самая, которую она срезала час назад у опушки. Сейчас она выглядела иначе: кора почернела, а по древесине пульсировали тугие, золотисто-багровые прожилки. Казалось, ветка была не частью дерева, а продолжением её собственной, раскалённой воли. Воздух вокруг неё начал искажаться.

Агнес подняла ветку.

И с размаху ударила ею по глинистой земле.

Удар был негромким - короткий, сухой треск, который тут же утонул в нарастающем гуле. Но реакция земли была мгновенной. Почва под её ногами не просто дрогнула - она вздыбилась. Из трещины вырвался тяжёлый, вязкий столб света. Он был плотным, как лава, и злым.

Столб рванулся вверх, описал короткую, неестественно резкую дугу и с глухим, влажным хлопком врезался Фенриру прямо в плечо - в то самое место под холкой, где сходились мышцы передней лопатки.

Зверь качнулся.

Фенрир не остановился. Нет, он просто перенёс вес, и его голова - эта гора лохматой, дымящейся тьмы - медленно, с глухим лязгом позвонков, повернулась в сторону Агнес.

- Это его задело, - выдохнула Агнес, не опуская ветки. - Несильно. Но задело.

Она резко повернулась к Антону. В её глазах горела лихорадочная надежда.

- Посмотри его слабые места. Сейчас же.

Антон моргнул, активируя навык.

Анализ активирован.

Система развернула перед глазами не просто силуэт, а нечто вроде тепловой карты, наложенной на пространство. Он жадно скользил взглядом по телу чудовища. Холка - ослепительно-белое пятно перегрузки. Задние лапы - ровное, угрожающее тление. Хвост почти невидим в этом спектре.

Он искал уязвимость. Место, где свечение слабее, где карта темнеет, куда можно ударить с тем же эффектом, что и Агнес.

И тут интерфейс мигнулкрасным.

Ошибка: Цель превышает возможности Анализа. Детализация невозможна.

Карта схлопнулась, оставив после себя лишь размытый, пульсирующий контур, который не давал никакой тактической информации.

- Не вижу, - процедил Антон сквозь зубы. - Система не может пробить его защиту. Слишком высокий ранг, она просто «слепнет».

Агнес не ответила, но её челюсть судорожно сжалась. Секунда, другая. Фенрир уже готовился сделать следующий шаг, и эта медлительность была страшнее любой атаки.

И тут Антон понял.

Он мысленно отключил интерфейс. Ему не нужна была магия. Ему нужны были глаза. Глаза курьера, который годами наматывал километры по разбитым дворам и учился считывать физические состояния: насколько прогнила ступенька, выдержит ли ржавая перила.

Фенрир сделал шаг вперёд, переставляя массивные передние лапы. И в этом движении, невидимом для обычного солдата, была едва уловимая асимметрия.

Левая передняя лапа опускалась на землю на долю секунды быстрее, чем должна была. Как будто он спешил перенести на неё вес. Как будто правая сторона - та самая, в которую только что ударила Агнес, - не давала ему опереться в полную силу. Мышцы под шкурой напряглись иначе, неестественно компенсируя микротравму.

- Лапа, - сказал Антон, не отрывая взгляда. - Передняя левая. Точнее, то, как он на неё опирается.

- Что с ней? - Агнес напряглась, готовая снова поднять ветку.

- Не знаю точно, но там перегрузка. Он её бережёт. Чуть-чуть, на миллиметр, но бережёт. Правая сторона после твоего удара не держит вес, и его перекашивает. Если бить снова, бить нужно так, чтобы он не смог перенести вес и компенсировать удар.

- Принято, - сказала она.

Агнес не стала уточнять. Не стала переспрашивать.

Она просто подняла руку снова - и ветка снова вспыхнула тем же тяжёлым глиняным светом. Удар был короче, плотнее - не столб, а копьё, выпущенное с расстояния в сотню шагов. Оно влетело точно в то место, на которое указал Антон.

В левую переднюю лапу.

И тут же рёв - низкий, утробный, такой, что земля задрожала как студень, а у Антона из носа потекла тонкая струйка крови. Звук этот был не для человеческих ушей, он вскрывал что-то глубоко внутри, то, что не должно быть тронуто.

Фенрир замер.

А потом - отступил.

Он просто сделал шаг назад. Потом ещё один. Сменил стойку, перенося вес на здоровую сторону.

В этом движении читалось лишь ленивое, холодное раздражение. Как у гиганта, которому в ногу вонзилась назойливая заноза, и он теперь хочет не столько убить конкретного обидчика, сколько стряхнуть с себя всю эту суету. Выжечь пространство вокруг, чтобы его больше не беспокоили.

Он даже не посмотрел на них. Ему было всё равно.

Именно поэтому молния ударила с неба не целенаправленно. Так бьют, когда цели нет. Когда хотят просто ударить куда-нибудь рядом, чтобы помнили. Чтобы знали своё место.

Разряд пришёлся в выжженную землю метрах в пятнадцати от Антона и Агнес. Ударная волна подбросила его как тряпичную куклу - он даже не понял, в какой момент оторвался от земли и в какой момент понял, что летит. Всё закрутилось: небо, поле, вспышки, чьи-то крики, собственные руки, которые беспомощно шарили воздух в поисках опоры.

Он плюхнулся во что-то мягкое, упругое, что хрустнуло и прогнулось под его весом. Кустарник. Антон провалился в него спиной, ветки царапнули щёку. Он встал.

Дым был везде. Густой, едкий, с привкусом озона и горелой земли. Ветер - если он вообще был - не разгонял его, а кружил на месте, как тесто. Антон огляделся и ничего не узнал.

Открытое пространство. Ни магов, ни пехоты, ни телег, ни посохов. Только дым и темнота, и земля под ногами, вытоптанная, в рытвинах. Он сделал шаг назад - просто чтобы убедиться, что ноги ещё слушаются.

Нога подвернулась на кочке.

Антон покачнулся, выбросил руки в стороны, удержал равновесие. И поднял взгляд.

Дым впереди расступился.

Не весь - просто в одном месте, как расступается туман, когда в него входит что-то очень большое. И в этом просвете Антон увидел.

Потом, когда всё кончилось, он пытался подобрать сравнение. Тираннозавр - нет, тираннозавр - это было бы понятно и даже как-то обнадёживающе, потому что тираннозавр - это существо конечных размеров, которое умещается в голове как концепция. Это не умещалось. Это было как если бы кто-то взял тираннозавра, умножил на сто, поставил на четыре лапы и добавил то самое ощущение, которое бывает, когда стоишь у края очень высокого здания и смотришь вниз.

Голова Фенрира была размером с двухэтажный дом. Опущена низко - он шёл, и каждый шаг его передней лапы вминал землю так, что Антон чувствовал удар через подошвы кроссовок. Глаза - огромные, тёмные, без радужки, без белка - смотрели вперёд. Туда, где были маги, где был свет и огонь и разряды. Туда, где был бой.

Не на Антона.

Антон стоял прямо перед ним. Метрах в тридцати. Может, в двадцати пяти.

Один.

Посреди открытого поля.

Мозг сделал то, что делает хорошо натренированный мозг в ситуации полного отказа всех ориентиров: ушёл в детали. Антон увидел, как шерсть на груди Фенрира движется от шага. Увидел, что из пасти при каждом выдохе идёт что-то похожее на пар - тёмный, чуть светящийся. Увидел, что земля под его лапами не просто продавливается - она темнеет, как темнеет бумага под горячим утюгом.

Ноги не двигались.

Это не было решением - просто ноги не двигались, и всё, как будто кто-то выключил соответствующий раздел нервной системы за ненадобностью. Рука полезла в карман.

Антон потом не мог объяснить зачем. Инстинкт. Рефлекс. Когда не знаешь, что делать - делай что-нибудь руками, это создаёт иллюзию контроля. Пальцы нашли что-то в кармане куртки. Сервелат. Он достал колбасу.

Фенрир сделал ещё шаг. Земля вздрогнула.

И огромная голова - медленно, как разворачивается башня танка - повернулась.

Глаза нашли Антона.

Вот тут стало по-настоящему страшно. Не тот страх, который был раньше - не тревога, не напряжение, не разумная осторожность. Настоящий, первобытный, тот, который живёт в самом низу позвоночника и помнит времена, когда люди прятались в пещерах и слушали, как снаружи ходит что-то большое. Антон стоял и смотрел в глаза Фенрира.

И Фенрир смотрел на него.

Пауза длилась, наверное, секунды три. Может, пять. Потом огромная пасть начала открываться - медленно, как открываются ворота очень большого и очень старого замка.

Глава 5

Антон метнул колбасу.

Плана не было. Тело просто щелкнуло, как взведенный курок. Чистая, животная автоматика: рука дернулась, и палка колбасы уже описывала дугу в ночном воздухе

Это было как кинуть шоколадную конфету в открытый люк авианосца. Геометрически - попасть можно. Практически - это был жест настолько отчаянный и безумный, что сработать он мог только вопреки здравому смыслу

Фенрир поймал. Не резко - плавно, с той точностью, которая бывает только у существ, у которых нет причин торопиться. Пасть сомкнулась. Раздался звук - не хруст, не чавканье, что-то неожиданно тихое для существа таких размеров.

И он замер.

Полностью. Абсолютно. Как замирает система, когда получает данные, которые не может обработать по стандартному протоколу.

Антон стоял и не дышал. Глаза Фенрира изменились. Не цвет - что-то в глубине. Тёмная непроницаемая поверхность дрогнула, как дрожит вода, когда в неё бросают камень. Что-то там шевельнулось или проснулось.

На морде - насколько вообще можно читать выражение на морде существа размером с жилой дом - было что-то похожее на смесь удивления и интереса к незнакомому

Со стороны магов - тишина. Со стороны пехоты - тишина. Несколько тысяч человек смотрели на это и не двигались. Антон краем сознания это почувствовал - энергетика настроения на поле стала другой.

- ЕЩЁ! - Голос Агнес прорезал тишину как нож режет ткань: резкий, надрывный, совсем не похожий на её обычный ровный тон.

Она стояла метрах в сорока правее. Антон увидел её - серое платье, сбившееся дыхание, лицо, с которого слетело всё, кроме одного слова.

- ДАЙ ЕМУ ЕЩЁ! АНТОН!

Антон посмотрел на пустую руку. Потом на Фенрира. Тот всё ещё смотрел на него - и вдруг наклонил голову. Медленно, совсем по-собачьи. У Антона что-то болезненно дрогнуло в груди.

Он открыл магазин.

Пальцы двигались быстро. Сервелат. Добавить в корзину. Сколько? Он ткнул в цифру пятьдесят, не особо думая. Оформить.

Пакет шлёпнулся в траву. Антон разорвал его - пятьдесят красных боков в вакууме. Выхватил одну палку и бросил.

Фенрир поймал - ещё до того, как палка прошла половину расстояния, движением настолько быстрым и точным, что оно почти не воспринималось как движение. Пустота там, где только что крутился сервелат.

Снова замер. Снова это выражение.

Антон бросил ещё одну.

Поймал.

Ещё.

Поймал.

Антон вошёл в ритм. Где-то глубоко внутри крутилась мысль - всего одна, но такая же монотонная, как взмахи руки: это неправильно, этого не может быть, так не бывает.

Он стоял в ночи посреди поля битвы, перед существом SSS-ранга, способным уничтожить королевство, - и кидал колбасу.

Одну за другой.

Фенрир ловил каждую. Без промаха. Огромная пасть смыкалась с той же неторопливой точностью - не жадно, не яростно. Как смыкается пасть существа, которое открыло для себя что-то новое и намерено исследовать этот вопрос обстоятельно.

Антон не видел их лиц, но чувствовал взгляды. Никто не бежал, никто не стрелял. Вся армия, только что бросавшая в бой лучшее, что у неё было, стояла и смотрела на то, что происходило посреди поля битвы.

Пакет заканчивался. Антон заглянул внутрь - осталось штук десять. Он замедлился, бросал реже. В паузах между бросками повисала тишина, и в этой тишине Фенрир не отводил от него взгляда.

Последняя палка.

Фенрир поймал. Замер.

И облизнулся.

Длинным, шершавым, языком медленно провёл по краю пасти - от угла до угла, как будто пробовал послевкусие.

Тишина стояла такая, что Антон слышал, как бьётся его собственное сердце.

Антон не понял сначала, что это голос. Потому что голосов таких не бывает.

Он услышал его не ушами - всем телом. Как слышишь гул трансформатора за стеной, когда он включается, и воздух начинает вибрировать на частоте, которая не предназначена для человеческого восприятия. Низкий. Очень низкий. Этот голос был ниже любого звука, который Антон когда-либо слышал, и одновременно в нём было что-то ещё, что-то, что заставляло внутренности сжиматься, как при резком перепаде высоты.

Голос шёл не из пасти. Он шёл отовсюду. Из земли под ногами, из воздуха над головой, из темноты за спиной. Мир загудел, и Антон почувствовал, как вибрируют зубы, как дрожит грудная клетка, как что-то в животе отвечает на эту частоту против воли.

- Ещё.

Одно слово. Без интонации. Без вопроса. Просто констатация: было что-то, и теперь это что-то должно повториться. Требование существа, которое не привыкло, чтобы ему отказывали.

Антон быстро пополнил счет. Десять пакетов. Он вдруг осознал, что деньги, которые он получил при призыве, были не случайны. Они были рассчитаны на это. Наверняка, где-то там, за гранью миров, сидел небесный бухгалтер и кивал: «Да, сынок, всё правильно. Ты понял».

Антон разорвал первый. Фенрир наклонил голову. Не так, как раньше - не собачье любопытство. Опустил морду к земле, и тень от неё накрыла Антона целиком, как надвигающаяся ночь. Язык - тёплого розового оттенка, шершавый, с едва заметными светящимися прожилками - выскользнул из пасти и начал сгребать колбасу. Не жевать - просто слизывать, как слизывают сметану с блюдца, целыми пачками.

Антон отскочил в сторону, едва успев убрать руку с пакетом. Язык прошёлся в сантиметре от его кроссовок, собирая красные упаковки, раздирая их, проглатывая всё вместе - пластик, вакуум, сервелат. Не разбирая.

- Эй! - крикнул Антон. - Там упаковку надо снимать!

Он разорвал второй пакет, высыпал колбасу на землю горой, отбежал в сторону. Язык переместился туда, как живой, голодный змей, слизывая еду вместе с травой и комьями земли. Антон рванул к третьему пакету, разорвал, высыпал. Четвёртый, пятый, шестой - он перестал считать. Просто бегал по полю, разбрасывал колбасу, уворачивался от языка, который с каждым разом становился всё быстрее и точнее.

Люди смотрели. Антон теперь отчётливо видел их лица - ошарашенные, белые, с открытыми ртами.

Десятый пакет опустел. Антон замер, тяжело дыша, колени дрожали. Он смотрел на Фенрира.

Тот поднял голову.

Язык убрался обратно в пасть. Огромные тёмные глаза смотрели на Антона - и в них больше не было того странного удивления. Было что-то другое. Спокойное. Решающее. Как будто существо, которое старше всех королевств этого мира, наконец приняло решение.

Голос загудел снова - низко, тяжело, так, что у Антона заложило уши, и он инстинктивно прижал ладони к голове.

- Заключи... со мной... контракт... фамильяра...

Антон замер.

Слова дошли не сразу. Распутались из низкого гула, как нитки из узла, и сложились в предложение, которое не имело смысла. Он посмотрел на Агнес.

- СОГЛАШАЙСЯ! - закричала она.

Антон резко обернулся, не веря ушам. Он смотрел на Агнес и чувствовал, как внутри закипает злость пополам с паникой.

- Вы в своём уме?! - выкрикнул он, тыча пальцем в сторону зверя.

- Соглашайся! - крикнул кто-то из пехоты, молодой парень с перевязанной головой.

- Да соглашайся же! - заорал командир с правого фланга.

- Быстро! - это был Забродский, Антон узнал его голос, низкий, хриплый, командирский.

- Чего ты ждёшь?!

- Давай!

- Контракт!

Крики уже летели со всех сторон, сливаясь в один сплошной гул, в котором уже нельзя было разобрать отдельных слов, только интонацию - отчаянную, требовательную, почти безумную. Тысячи людей кричали ему: соглашайся.

Антон обвёл взглядом поле. Тысячи лиц, перекошенных усталостью и надеждой, смотрели на него как на последний шанс. Воздух дрожал от напряжения, смешанного с запахом гари и сырой земли. Где-то на грани восприятия шевельнулось: ещё совсем недавно он стоял в пробке на дороге, мечтал о горячем душе и не знал никаких рангов. А теперь от его слова зависит судьба королевства. И этот громадный зверь, что замер в ожидании, кажется, единственный, кто не требует, а просто ждёт. Антон перевёл дыхание и решился.

Антон посмотрел на Фенрира.

Фенрир ждал. Голова опущена низко, глаза - две бездонные чёрные дыры - смотрели на Антона без давления, без угрозы. Просто ждали. Как ждёт существо, у которого нет причин торопиться.

- Я - начал Антон.

Голос пресёкся. В горле пересохло. Он сглотнул - и вслед за этим из груди вырвался звук, короткий и хриплый. То ли смешок, то ли стон, то ли такое слово, от которого мама в детстве мыла бы ему рот с мылом. Слово повисло в воздухе, никем не услышанное.

- Я согласен, - сказал он. Тише, чем хотел. Но это услышали все.

Гул, низкий, всепроникающий, прошёл сквозь него - один раз, коротко. Как будто кто-то провёл смычком по самой толстой струне в мире.

Перед глазами вспыхнуло синее окно Системы:

Контракт фамильяра заключён.

Существо: Фенрир (ранг SSS).

Поить, кормить, ухаживать.

- Да вы... - начал Антон и закончил фразу таким словом, которое не предназначалось для ушей Агнес, но идеально подходило моменту.

Фенрир двинулся к нему.

Не шагом - как-то иначе, будто пространство сворачивалось под его лапами, сокращая расстояние, которое не должно было сокращаться. Антон хотел отшатнуться, но ноги не слушались. Он стоял и смотрел, как живая гора тьмы и шерсти надвигается на него.

Они стали меняться - оба сразу.

Фенрир начал уменьшаться - и в тот же миг Антон почувствовал, как что-то происходит с ним самим. Земля мягко толкнула в подошвы и стала отдаляться. Собственное тело наливалось тяжестью и ростом, плечи разворачивались, горизонт прогибался вниз. Он рос, поднимаясь над полем, как поднимается над столом человек, который только что сидел, а теперь встал во весь рост - только столом была ночь, потолок - звёздное небо, а ростом он, кажется, уже догонял верхушки деревьев.

Они менялись.

Холка Фенрира съёживалась, лапы укорачивались, голова уменьшалась - и ровно с той же скоростью, с тем же неумолимым спокойствием Антон вырастал из себя прежнего. Как будто кто-то взял реальность за две ручки и разводил их в стороны: зверю - меньше, человеку - больше. Пропорции сохранялись, как у картинки, которую сжимают до иконки, а её отражение, наоборот, растягивают на весь экран.

Процесс занял секунды. И вот уже Фенрир - вчерашний ужас, существо, перед которым отступали армии, - стоял перед Антоном размером с овчарку. Потом с таксу. Потом стал маленьким щенком - серым, лохматым, с огромными тёмными глазами и непропорционально большими лапами.

А Антон смотрел на него сверху вниз.

Поле вокруг дышало где-то далеко внизу. Деревья, ещё минуту назад бывшие чёрными силуэтами на горизонте, теперь щекотали подошвы его кроссовок тёмной листвой. Лагерь армии лежал под ним муравейником: костры - спичечные головки, люди - букашки, замершие в траве. Он видел это всё одновременно - и крошечного щенка у своих ног, и огромный спящий мир, и небо, которое стало ближе.

Антон наклонился, взял щенка за загривок. Шерсть - мягкая, тёплая, под ней бился мощный, спокойный пульс. В другой руке что-то легло в ладонь - он опустил взгляд: красная верёвочка. Самая обыкновенная, шерстяная. Вместе с ней пришло знание - ясное: обвязать. Он обвязал. Верёвочка затянулась сама.

И тут сверху ударил свет.

Белый, плотный, льющийся сверху как вода. И вместе со светом пришли звуки - высокие, чистые, похожие на пение, которое не имеет слов, но всё понимаешь. Ангелы поют, - подумал он, и это было единственным подходящим сравнением.

Сам воздух вокруг - произнёс:

- Дай ему имя.

Антон начал перебирать в голове. В памяти всплывали клички - одна глупее другой: Рекс, Шарик, Бобик. Смешно. Верный... Хм. Верный Случайно. Но Антону понравилось.

- Верн - начал Антон.

Свет мягко потускнел, словно услышал достаточно. Пение дотаяло, как последний звук колокола, который уже не слышишь ушами, только чувствуешь грудью. Тишина легла на поле, тёплая и спокойная.

- ный, - договорил Антон. - Верный. Его зовут Верный.

Он опустил взгляд.

В воздухе прямо над щенком, с ошейником из красной веревочки, висело слово: ВЕРН. Оно таяло на глазах - истончалось, как облачко пара на морозе. Ещё секунда - лёгкое золотистое свечение, которое мягко осело на шерсть и погасло.

Щенок смотрел на Антона снизу вверх огромными тёмными глазами, и в этом взгляде было удивление. Как будто он сам не ожидал, что имя окажется именно таким.

Антон почувствовал, как мир сжимается. Он становился меньше. Быстро, как падающий лифт. Деревья выросли обратно, поле вернуло свои размеры, люди на горизонте перестали быть букашками. Через пару секунд Антон стоял на земле в своём обычном росте, и перед ним

Перед ним стоял волк.

Не гора. Не щенок. Обычный волк - крупный, поджарый, серый, с умными глазами. На шее никаких красных веревок. Волк смотрел на Антона с выражением, которое нельзя было назвать иначе, чем «полное офигение».

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом волк встал на задние лапы. Передние опустил, отряхнулся - по-человечьи, как мужик после работы - и голосом, который больше не был низким вселенским гулом, а стал нормальным, чуть хрипловатым баритоном, произнёс:

- Ты чё, совсем дурак? Верный? Как собаку?

Антон открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

- Ну - начал он и осёкся, потому что говорящий волк на задних лапах смотрел на него с таким выражением, с каким смотрят на человека, который только что сморозил несусветную глупость и ещё не понял этого.

- Ты себя слышишь? - продолжил волк. - Верный. Как пса дворового. Я, между прочим, Фенрир. А ты меня - Верный. - Он фыркнул. - Хорошо хоть Верн. А не Верный. Верный - это вообще позор. Сразу Бобик вспоминается.

- Я хотел как лучше, - выдавил Антон.

- Как лучше у него, - волк закатил глаза.

- Мне просто слово понравилось, - честно сказал Антон.

- Молчи. Не усугубляй! - Волк выставил лапу.

- Слово ему понравилось... - Фенрир покачал головой. - Верн... Но с другой стороны звучит как писатель. - Он перехватил взгляд Антона и добавил с лёгким самодовольством: - Я знаю про Землю. Привыкай.

Волк ещё раз вздохнул, провёл лапой по морде - совершенно человеческим жестом - и сказал:

- Ладно. Верн так Верн. Хорошо хоть ты не Пединститут подумал.

Он повернул голову в сторону поля. Там, в отдалении, стояли люди. Маги, пехота, командиры, Забродский. Все смотрели на эту сцену с одинаковым выражением: смесь ужаса, благоговения и полного непонимания происходящего.

Волк вздохнул. Щелкнул когтями.

- Спать, - сказал он.

И все люди - все, кто стоял, смотрел, держал оружие - повалились на землю. Беззвучно, как куклы, у которых обрезали нитки.

- И забыли всё, - произнёс он буднично. - До момента, когда этот додик встал передо мной. Вот отсюда. - Лапа ткнула в какую-то точку. - Всё остальное - вычистить. Поле замерцало.

- Ты - начал Антон.

- Спят, - оборвал волк. - Проснутся как ни в чём не бывало, ничего не помня. - Он повернулся к Антону. Глаза умные, с человеческой насмешкой. - А самого-то тебя как зовут?

- Антон.

Волк хмыкнул и слегка усмехнулся. - Ладно. Будем считать, что за кликуху я отомщён. Потом волк оживился.

- Ну что там у тебя ещё в магазине есть? Колбасу твою, конечно, оценил. Но есть же и что-то другое? Для души?

Антон молча открыл интерфейс. Верн бесцеремонно начал водить лапой по мерцающему экрану.

- Чипсы... сметана и лук. Годится, как закусь. Пиво. Вяленая рыба - это обязательно. Ещё вот это и это. И вот это. И это тоже. - Он ткнул лапой в экран. - Заказывай.

Антон заказал.

Пакеты выпали на землю. Верн ловко выудил рыбину, повёл носом, одобрительно хмыкнул. Затем когтем вскрыл пиво, сделал глоток и, наслаждаясь напитком, оторвал зубами приличный кусок вяленого леща. Прожевал. Запил.

- Нормас, - резюмировал он с набитой пастью.

Пиво ушло в несколько глотков. Рыбина - чуть медленнее, но тоже ушла. Верн отряхнул лапы, подхватил нераспечатанную пачку чипсов и сунул её под мышку - точь-в-точь как клатч. В другую лапу взял новую бутылку пива.

Потом, всё ещё на задних лапах, двинулся к лесу.

Походка у него была странная - вихляющаяся, с лёгким покачиванием бёдер, как у модели на подиуме, которая немного перебрала шампанского. Пачка чипсов под мышкой только усиливала это впечатление. Не хватало только солнечных очков.

Верн отошёл шагов на пятнадцать, не оборачиваясь. Потом остановился, повернул голову через плечо. Он смотрел, просто ожидая. Как будто они уже сто лет ходили этой дорогой вдвоём.