мишка

Глава 6

Я гордо понёс рыбу на вытянутых руках, будто это был не улов, а настоящий трофей. Егорыч, увидев меня, одобрительно кивнул. Молодец, хозяйственный. Потом усмехнулся: Ну раз сам поймал сам и чисти. Из полевой кухни выглянула тётя Маша. Ишь ты какой у нас кладовщик деловой, сказала она, заметив рыбу. В первое утро и уже с уловом. Она сразу добавила командным тоном: На тёрку и ножик бери. И чисти в яме подальше, а то мухи налетят. Я кивнул и пошёл выполнять. Рыба оказалась тяжёлой, живая ещё дёргалась в руках, и от этого казалась ещё более настоящей, чем всё, что было со мной раньше. Я нашёл место за вагончиками, где была неглубокая яма. Сел на корточки, разложил нож. Рядом стояла тишина раннего утра. Только где-то вдалеке уже работали тракторы, и гул техники медленно возвращал бригаду в обычный рабочий ритм. Я посмотрел на рыбу. И вдруг поймал себя на мысли, что ещё вчера я даже не представлял, что буду сидеть вот так с ножом, с уловом, среди мужиков, техники и дороги. А теперь это почему-то казалось самым обычным делом. Я начал чистить рыбу. Трактор остановился возле вагончика, и мужики один за другим спрыгнули с прицепа. О, уха! радостно загудели они. Откуда рыба? Машка что, за ночь родила, что ли? Шутки посыпались со всех сторон. Тётя Маша, не растерявшись, огрела ближайшего шутника половником и крикнула: Мишка! Вези обед дежурному! И вручила мне термос. И сам там поешь, добавила она уже тише, подмигнув. Я кивнул и быстро погрузился в бусик. Машина легко сорвалась с места и понеслась по утренней дороге обратно к расположению техники. Уже издалека я увидел, как Матвей поливает из бочки воду на дорогу, чтобы прибить пыль. Заметив меня, он развернулся и подъехал ближе, потирая руки. От вчерашней злости в нём не осталось и следа. Я разложил на столике бусика хлеб и лук, а когда открыл термос, увидел внутри два куска рыбы. Вот почему тётя Маша так подмигнула мне утром. И почему отправила именно сюда обедать. Откуда рыба? спросил Матвей. И, не дожидаясь ответа, сам себе ответил: У Насти была, да? Я кивнул. Хорошая девка, сказал он задумчиво. Только не повезло ей в жизни. Мужик утонул… вот теперь и мается одна. Он замолчал, глядя куда-то в сторону камышей. Я тоже ничего не сказал. Только хлеб показался мне вдруг особенно вкусным, а рыба какой-то другой, не просто едой, а частью этой странной новой жизни, в которую я так быстро оказался втянут. Матвей молча закурил, прищурившись на дорогу, и какое-то время мы просто сидели рядом с бусиком. Дым тянулся в утренний воздух и тут же растворялся в пыли, которую всё равно не успевали прибить поливальные бочки. Я доел рыбу прямо руками, вытер ладони о штаны и посмотрел на технику. Катки стояли в ряд, как усталые звери. Трактора рычали где-то в стороне. Люди уже разошлись по своим делам, и вся бригада снова вошла в привычный ритм шум, металл, команды, мат и работа. Матвей выдохнул дым и кивнул в сторону дороги. Ты вчера нормально вписался, сказал он спокойно. Я пожал плечами. Да я ничего… просто делаю, что говорят. Он усмехнулся. Вот это и есть главное. Тут много кто хочет умным быть. А ты не суетишься. Я не совсем понял, это похвала или просто наблюдение, но внутри стало чуть теплее. Вдалеке показался Егорыч. Он шёл быстрым шагом между техникой, как будто всегда знал, куда именно ему нужно, даже если вокруг хаос. Увидел нас, махнул рукой. Мишка! крикнул он. Давай к вагону! Я уже было поднялся, но Матвей остановил меня взглядом. Иди, сказал он. Начальство зовёт. Я кивнул и прыгнул в бусик. По дороге обратно я снова чувствовал себя так же, как в первый день будто меня всё ещё проверяют, принимают, смотрят, справлюсь ли. Егорыч ждал у вагончика. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на меня так, будто заранее знал, что я скажу. Ну что, кладовщик, пробасил он. Живой? Живой, ответил я. Он хмыкнул. Это хорошо. Значит, дальше жить будешь. Потом кивнул в сторону склада. Сегодня уже по-настоящему работа начнётся. Не беготня, не поездки. А дело. Я молча кивнул, сжимая ремешок ключа на шее. И вдруг понял, что этот ключ уже не кажется таким тяжёлым и чужим. Он стал просто частью меня. Весь день я крутился как белка в колесе подменял мужиков на тракторах и другой технике, то там, то здесь, где не хватало рук. Июнь стоял жаркий, воздух дрожал над дорогой. Пахло пылью, горячим асфальтом и соляркой. Мы снимали старое покрытие, складывали его в кучи у обочины. Потом укатывали щебень, мешали его с цементом, проливали водой и снова проходились катками. Технология сухого бетона быстро стала для меня чем-то привычным, почти простым хотя ещё вчера я и слова такого толком не знал. День тянулся бесконечно, сливаясь в шум моторов, команд и коротких перекуров. Когда совсем стемнело, техника постепенно затихла. Я заправил последние машины, закрыл всё, что должен был закрыть, и наконец сел поесть. Мужики уже давно разошлись по палаткам кто спать, кто просто валиться без сил на нары. Возле кухни остались только я и тётя Маша. Она молча поставила передо мной тарелку макарон по-флотски. Я сел на лавку и только сейчас почувствовал, как усталость навалилась на плечи тяжёлым грузом. Тётя Маша стояла рядом, опершись руками о стол, и наблюдала, как я ем. В её взгляде не было суеты дня только спокойствие и какая-то тихая забота, как у человека, который уже всё это видел сотни раз. Ешь давай, негромко сказала она. Тебе силы нужны. Я кивнул и продолжил есть. За окном уже полностью стемнело. Где-то вдалеке ещё остывала дорога, потрескивал металл, и редкие кузнечики напоминали, что день всё-таки закончился. А я сидел с ложкой в руках и впервые за долгое время чувствовал не просто усталость, а странное спокойствие будто этот тяжёлый, шумный день наконец-то стал моим.

Глава 7

Подошёл Егорыч. Наелся? спросил он, потрепав меня по голове по-отечески. Я кивнул. Он сразу перешёл к делу, как всегда: Сети с Настей выставил? Да. Он даже не уточнял будто и так всё знал наперёд. С утра поедешь проверять, сказал он. Да, ответил я. Проверять надо дважды в день, наставительно добавил он. А то рыба пропадёт. Вода уже тёплая. Я пожал плечами, переваривая его слова. Так что, сейчас ехать? спросил я. Он усмехнулся. Прозевал, сказал он, вставая. Завтра с утра езжай. И ушёл в темноту вагончика, как будто ничего больше объяснять не нужно. Я уснул в ту ночь тяжело, как человек, который за день прожил сразу несколько жизней. А проснулся ни свет ни заря. Сон ещё висел в голове, когда я уже ехал к Насте. Она вышла из дома сонная, растрёпанная, в лёгкой куртке. Что за полуночник? спросила она и, не стесняясь выпавшей из халата груди поцеловала меня в губы.. Я на секунду замер, но виду не подал. Ни кто меня еще не целовал вот так с утра. Мы прошли в дом. Пахло жареной рыбой. Чаю будешь? спросила она. Нет. Рыбу будешь? Нет. Она прищурилась, улыбнулась. А меня будешь. Мое лицо расплылось в улыбке. Заскрипела кровать и снова ее ладошки обхватили мои бедра и задавали ритм. Я давно уже кончил и ждал ее сигнала. Гортанный стон ознаменовали окончание процесса. Ну что за рыбой спросила она. Тогда поехали. И мы снова выехали к озеру, где стояли наши сети. Утренний воздух был холоднее, чем вчера. Над водой ещё лежал лёгкий туман, и камыши казались выше и гуще. Лодка тихо зашуршала по воде. И чем ближе мы подплывали к сетям, тем сильнее становилось ощущение, что этот новый мир уже окончательно стал моим со своими утрами, своей работой и своей рекой. Мы шли по воде медленно, почти бесшумно. Туман цеплялся за камыши, будто не хотел отпускать реку. Настя сидела впереди и молча работала вёслами. Я смотрел на её спину и на спокойные движения рук уверенные, привычные, как у человека, который с этой рекой давно на «ты». Тут тихо утром, сказала она, не оборачиваясь. Главное время. Я кивнул, хотя она этого не видела. Лодка мягко ткнулась в камыш. Сети были там же, где мы их оставили. Давай, коротко сказала Настя. Я протянул руки и ухватился за край сети. Первые поплавки дрогнули, потом пошли один за другим, как бусины. Вода шевельнулась. И почти сразу стало понятно сегодня не пусто. Есть, выдохнул я. Настя только тихо хмыкнула. Мы тянули вдвоём. Сеть становилась тяжелее с каждым метром, будто река неохотно отдавала своё. И вдруг в воде резко ударило. Лодка качнулась. Осторожно, сказала Настя спокойно. Не рви. Я ещё крепче ухватился за верёвку. Через минуту в сетке забилась рыба крупная, сильная, бьющая хвостом так, что брызги летели в лицо. Потом ещё одна. И ещё. Я впервые видел, как утро может начинаться не с кофе или сигареты, а с живой, тяжёлой добычи из реки. Нормально пошло, сказала Настя с удовлетворением. Я не ответил сразу. Просто смотрел, как рыба бьётся в сетке, как вода стекает по верёвкам, как туман медленно растворяется под солнцем. И вдруг поймал себя на мысли, что уже не удивляюсь. Как будто так и должно быть я, лодка, река, сети и эта странная, резкая жизнь, в которой всё происходит по-настоящему. Мы вытащили сеть до конца. Лодка стала заметно тяжелее. Настя откинулась назад и вытерла ладонью воду с лица. Поедем ещё раз, сказала она просто. И мы поехали дальше вдоль камышей. Мы прошли вдоль камышей дальше, медленно огибая изгиб реки. Туман уже начал рваться на куски, пропуская первые полосы солнца. Вода становилась светлее, прозрачнее, и в ней всё чаще мелькали тени рыбы. Настя снова остановила лодку. Здесь, сказала она коротко. Я уже сам потянулся к сети, будто начал понимать это дело без слов. Мы взялись вдвоём и начали тянуть. Сначала шло легко. Потом верёвка резко потяжелела. Есть… тихо сказал я. Настя ничего не ответила, только сильнее упёрлась ногами в дно лодки. Сеть пошла медленно, будто кто-то с той стороны не хотел её отпускать. И вдруг вода вспухла. Сильный удар, брызги, резкий рывок. Ого… вырвалось у меня. Не зевай, спокойно сказала Настя. Держи. Я вцепился в верёвку так, что ладони сразу заныли. Рыба билась в сети яростно, и лодку качало всё сильнее. Но через несколько минут сопротивление стало слабеть. И вот уже в лодке лежали две крупные рыбины, тяжело дыша и шевеля жабрами. Настя улыбнулась. Сегодня хороший день. Я кивнул. И впервые понял, что слово «хороший» здесь означает совсем не то, что дома. Мы ещё раз проверили участок, но сеть уже почти не давала ничего крупного. Всё, сказала Настя. Хватит. Теперь домой. Она развернула лодку. Мы плыли обратно молча. Солнце уже поднялось выше, туман окончательно растворился, и река стала обычной широкой, спокойной, почти ленивой. Но внутри у меня было другое чувство. Как будто я сделал что-то важное. Не громкое. Не заметное для других. Но настоящее. Когда мы причалили, Настя первой вытащила мешок с рыбой. Я помог ей молча. И только когда мы уже стояли на берегу, она вдруг посмотрела на меня и сказала: Ты быстро учишься, Миша. Я хотел ответить что-то простое, но вместо этого только кивнул. И понял, что мне это почему-то приятно. Очень.

Глава 8

Машину я загнал прямо к её дому. Рыбу выгрузили в большую чугунную ванну, и она тут же ожила забилась, зашевелилась, ударяя хвостами по воде. Настя спокойно отложила мне четыре рыбины. Потом крикнула: Верка! Рыба нужна! И почти сразу из соседних домов начали подтягиваться люди. Кто-то приносил мешок, кто-то просто подходил посмотреть, кто-то уже сразу выбирал себе рыбу. Всё происходило быстро и по-простому, без лишних разговоров как будто так и должно быть. Когда рыба закончилась, Настя вытерла руки о фартук и крикнула: Маня! Выходи, чё там прячешься! Из дома вышла худая девушка. Подошла медленно, с каким-то странным, почти отрешённым лицом. Познакомься, это Маня, представила её Настя. Маня кивнула мне, не говоря ни слова. Давай, Маня, рыбу почисти, приказала Настя, показывая на мою долю улова. Девушка послушно взяла рыбу и отошла в сторону. Пойдём, сказала Настя мне. Мы вошли в дом. Внутри было прохладно и тихо после уличной суеты. Настя закрыла дверь и на секунду прислонилась к косяку. Да вот, пояснила она спокойно. Девка приблудилась. С головой у неё не совсем всё в порядке. Она пожала плечами, как о чём-то обычном. Дура не дура но по дому помогает. И ладно. Я ничего не сказал. Просто посмотрел в окно, где Маня молча чистила рыбу, аккуратно складывая её в таз. И вдруг мне стало как-то странно. Будто этот мир снова показал мне, что здесь всё живёт по своим правилам простым, жёстким и понятным только тем, кто в нём уже давно. Я сел на табурет у стола и невольно наблюдал через окно за Маней. Она чистила рыбу аккуратно, почти без лишних движений, будто делала это не первый год. В её лице не было ни злости, ни радости только какое-то ровное, спокойное отсутствие лишних мыслей. Настя достала кружки, поставила чайник на плиту. Не смотри так, сказала она, не оборачиваясь. Как? Будто впервые людей видишь. Я смутился. Я и вижу… по сути впервые. Настя усмехнулась. Привыкнешь. Она села напротив, опершись локтями о стол. Тут у всех жизнь простая. Кто работает тот живёт. Кто не тянет того подхватывают, как могут. Я кивнул, хотя не до конца понял, о чём она. За окном Маня уже складывала рыбу в таз, тихо шевеля губами, будто разговаривала сама с собой. Она давно у тебя? спросил я. Настя пожала плечами. Пришла сама. Весной. Сидела у магазина. Говорит идти некуда. Она замолчала, потом добавила спокойнее: Я её не выгоняю. Пусть живёт. Работает и ладно. Чайник зашумел. Настя разлила чай и поставила кружку передо мной. Ты тоже не из этих мест, сказала она вдруг. Да… Вижу. Я отпил чай. Горячий, крепкий, с лёгкой горечью. И впервые за всё время почувствовал, что здесь у каждого есть какая-то своя история не рассказанная, не объяснённая, но всегда рядом, как тень. За окном Маня подняла голову и на секунду посмотрела в нашу сторону. Потом снова вернулась к рыбе. Пойдём, сказала Настя. Куда? Она улыбнулась. Дел ещё много. И я встал, потому что уже понимал: здесь никто долго не сидит без дела. Жизнь сама поднимает тебя со стула. Но Настя повела меня в постель задернув штору. Кровать заскрипела . Услышав шаги мы замерли. Настя я тебе сметаны принесла узнал я голос соседки Веры. Когда шаги удалились мы продолжили. Снова шаги . Шторка сдвинулась и вошла Маня. Уставившись на наши голые тела, она молча разглядывала. Ну чо встала ругала ее Настя иди на кухню посуду вымой. Маня ушла а мы продолжили. Завершив процесс ее стоном мы немного понежились в постели и вышли . Раздались шаги. В дверь вошёл сосед и молча положил на стол кусок мяса. Вот, коротко сказал он. И так же молча ушёл. Я удивился, но Настя только кивнула, будто ничего необычного не произошло. Это у нас так, пояснила она спокойно. Кто рыбу берёт тот чем-то расплачивается. Деньгами редко, чаще вот так. Она убрала мясо в сторону. Если в город поедешь, захвати рыбу, сказала Настя. Или скажи Егорычу. Хорошо, ответил я и кивнул. Я взял уже почищенную рыбу, загрузил в машину и поехал обратно на стан. Дорога казалась короче, чем обычно. Будто всё теперь стало привычнее и руль, и пыль, и утренний гул техники. На стоянке меня встретили как своего. Ребята работали. Я выгрузил рыбу, и через какое-то время на столах появилась жареная уха и свежая рыба. Молодец, похвалил меня Егорыч, проходя мимо. Тётя Маша довольно закивала: Ай, кладовщик у нас золото. Скоро светиться будем от фосфора. Мужики засмеялись. А я впервые почувствовал, что это уже не случайность и не первый день. Это теперь моя работа. И, похоже, моя жизнь тоже. После обеда жара снова навалилась на стан. Асфальт начал мягко блестеть, будто его только что пролили маслом, и воздух над дорогой дрожал. Я уже почти не замечал, как меня бросают с одного дела на другое то воду подогнать, то инструмент, то трактор завести, то просто постоять рядом, пока кто-то чинит технику. Егорыч ходил по стоянке, как хозяин большого, шумного хозяйства. Иногда бросал короткие команды, иногда просто кивал и этого было достаточно, чтобы всё вокруг двигалось. Мишка! крикнул он ближе к вечеру. Сюда иди! Я подошёл. Он стоял рядом с грейдером и о чём-то говорил с механиком. Смотри, ткнул он пальцем в машину. Это теперь твоя зона тоже. Не только склад и вода. Я нахмурился. Я же… кладовщик. Егорыч усмехнулся. Здесь нет “только”. Здесь есть “надо”. Механик молча посмотрел на меня, будто оценивая, выдержу ли. Справишься, коротко сказал он. И снова ушёл под капот. Я остался рядом с Егорычем. Он закурил и посмотрел на дорогу. Ты быстро втянешься, сказал он уже спокойнее. Главное не тормози. Я кивнул. Где-то вдалеке снова зашумела техника, и этот шум уже не казался чужим. Он был как фон постоянный, живой, рабочий. К вечеру солнце начало уходить за степь. И тогда я вдруг понял простую вещь: я больше не наблюдаю. Я участвую. И от этого почему-то стало и страшно, и хорошо одновременно. К вечеру техника начала стихать.

Один за другим трактора сбрасывали обороты, катки вставали в ряд, как уставшие звери после долгого бега. Люди расходились по своим привычным точкам кто к вагончику, кто к палаткам, кто просто садился прямо на ящики, молча переводя дух. Воздух стал мягче, прохладнее. Пыль осела, и дорога впервые за день перестала дрожать. Я стоял у воды и мыл руки в бочке, когда подошёл Егорыч. Он не сказал ничего сразу. Просто посмотрел, как я умываюсь, и кивнул. Ну что, живой? Живой ответил я. Он хмыкнул. Значит, нормально работаешь. Потом ткнул пальцем в сторону вагончика. Пошли, ужин. Столовая уже наполнилась людьми. Запах еды снова смешался с усталостью дня. Мужики ели молча, кто-то уже полусонный, кто-то ещё обсуждал технику и завтрашние планы. Тётя Маша поставила передо мной тарелку. Ешь, герой, сказала она без насмешки. Сегодня тебя по всей линии гоняли. Я сел и только сейчас почувствовал, как сильно устал. Руки тяжёлые, плечи гудят, ноги будто не мои. Но внутри было странное чувство не опустошение, а наполненность. Как будто день был не потрачен, а прожит полностью. Рядом кто-то громко зевнул. Гармонь в палатке начала тихо играть, уже без плясок, просто для фона. Егорыч сел напротив меня, налил себе чаю. Завтра так же будет, сказал он спокойно. Я посмотрел на него. Всегда так? Он усмехнулся. Пока дорога не кончится всегда так. Я кивнул и взял ложку. За окном окончательно темнело. И где-то там, за палатками, за техникой и пылью, оставался ещё один день, который я уже не боялся.

Глава 9

Утром я поехал к Насте. Солнце только поднималось, дорога была ещё пустая, и машина шла легко, без пыли и суеты. Мы проверили сети улов оказался хороший, даже лучше, чем вчера. Настя довольно кивнула. Сегодня в город повезём, сказала она. Пока живая. Я молча согласился. Решили не тянуть. Егорыч ещё вчера вечером поручил мне купить запчасти на КамАЗ, который встал посреди смены, и я понимал это теперь моя отдельная задача. Мы погрузили рыбу в машину и поехали в город. На базаре Настя уверенно выгрузила товар. Я тут сама, сказала она спокойно. Ты езжай за железом. Я кивнул, но всё равно на секунду задержался. Справишься? спросил я. Она усмехнулась. Я тут не первый раз стою. И я уехал. Авторынок встретил меня шумом, гулом и запахом масла. Я ходил между рядами, спрашивал, сравнивал, искал нужные детали. Сначала казалось сложно, но потом как-то само стало понятно где смотреть, к кому подходить, как говорить. К обеду всё было куплено. По дороге домой Настя показала на проплешины в поле . Видел сурков спросила она. Я кивнул. У меня есть капканы и ружье пояснила она. А их что едят спросил я . Она рассмеялась. У нас все едят пояснила она. Я вернулся на стан уже ближе к полудню. Егорыч встретил меня у техники. Ну что, кладовщик, сказал он, глядя на запчасти. Не заблудился? Нет, ответил я. По дороге я видел сурков. Он кивнул. Значит, толк из тебя будет. И впервые это прозвучало не как шутка, а как факт. Я поставил коробки рядом с КамАЗом и посмотрел на стоянку. Работа уже кипела. И я снова оказался внутри неё как часть большого, шумного, живого механизма, который не останавливается ни на день. Когда мы закончили с КамАЗом, Егорыч вытер руки ветошью и посмотрел на меня. У тебя есть где заночевать в посёлке? Да, ответил я. Он кивнул. Тогда вечером уезжай. У Насти капканы есть. Поставишь. Завтра свежего мяса поедим. Сказал это так буднично, будто речь шла о самом обычном деле. К вечеру я снова был в посёлке. Настя встретила меня как родного. Обняла, чмокнула в щёку и тут же потащила в дом. Маня сидела в углу и смотрела своим рассеянным, невидящим взглядом куда-то сквозь людей. Я рассказал ей просьбу Егорыча и мы собрав снаряжение выехали в степь где расставили десять капканов. Проезжая через магазин купили бутылку вина. Но дома уже были Настины подруги. На столе уже стояли закуски, бутылка вина и чашки. Ну что, дорожник, засмеялась одна из женщин. Садись. Мне налили полный стакан. Я выпил. После тяжёлой рабочей недели вино ударило в голову быстро. Стало легко и весело. Кто-то включил музыку. Начались танцы. Дом сразу наполнился смехом, разговорами и топотом ног. Я ещё не успел толком освоиться, как одна из девушек обняла меня за плечи и закружила по комнате. Все засмеялись. Но Настя неожиданно шагнула вперёд и убрала её руку. Не приставай к парню, сказала она. Девушка сразу нахмурилась. Ты что, купила его, что ли? В комнате на секунду стало тихо. Настя посмотрела на неё спокойно. Да нужен он мне больно, ответила она. Просто не пугай человека. Кто-то хихикнул. Кто-то перевёл разговор на другую тему. Напряжение быстро растаяло. Через минуту все снова смеялись и спорили о чём-то своём. А я сидел за столом, слушал разговоры и думал о том, как странно повернулась жизнь. Ещё совсем недавно я не мог найти работу. А теперь у меня были свои люди, свои заботы, своя дорога и место, где меня встречали с улыбкой. За окном темнело. Где-то в сарае звякнула цепь. Настя посмотрела на меня и сказала: Не засидимся. Утром капканы проверять. Я кивнул. Работа и здесь находила человека раньше, чем он успевал отдохнуть. Гости начали расходиться уже ближе к ночи. Сначала ушла одна подруга, потом вторая. Во дворе ещё некоторое время слышались их голоса и смех, потом всё стихло. Маня собрала со стола посуду и, не говоря ни слова, ушла в свою комнату. В доме стало тихо. Только старые часы на стене мерно отсчитывали время. Я помог Насте получить удовольствие и кончил сам. Но желание еще осталось. Хватит, сказала она. Иди отдыхай. Завтра вставать затемно. Но спать ещё не хотелось. Мы вышли на крыльцо. Ночь была тёплая. Над посёлком висели звёзды, такие яркие, какие бывают только далеко от города. Настя присела на ступеньку. Завтра капканы проверим, сказала она. Муж ещё ставить научил. Я сел рядом. Некоторое время мы сидели молча. Где-то вдалеке залаяла собака. Потом ей ответила другая. Настя вдруг улыбнулась. Егорыч хитрый. Почему? Потому что знает, что сам ты на охоту не напросишься. Я рассмеялся. Это точно. Ничего, научишься. Она поднялась. Всё. Спать. Утром меня разбудил стук в дверь. За окном только начинало светать. Настя уже была на ногах. На столе стоял чайник, лежал хлеб и вчерашняя жареная рыба. Завтракай быстро, сказала она. Пока солнце не поднялось. Через полчаса мы уже ехали вдоль берега. Трава была мокрой от росы. Брюки сразу промокли до колен. Вот видишь бьётся зверек сказала она, показывая на узкую звериную тропу. Я присмотрелся. Сначала ничего не увидел. Потом заметил множество следов и пыль у норки.. Лиса? Нет сурок произнесла она и подойдя к зверьку оглушила его. Она присела на корточки и начала показывать, как правильно устанавливать капкан, как маскировать его травой и землёй. Я внимательно смотрел и повторял за ней. Работа оказалась не такой простой, как казалось со стороны. Когда закончили с последним капканом, солнце уже поднялось над деревьями. Настя выпрямилась и посмотрела на меня. Ну вот. Теперь вечером проверим. А если что-нибудь попадётся? Она усмехнулась. Тогда Егорыч своё свежее мясо еще получит. Мы переглянулись и поехали обратно к дому. На стан я вернулся уже после обеда. В кузове лежали три тушки, уже разделанные и подготовленные. Мужики сразу потянулись смотреть добычу. Ого, присвистнул кто-то. Неплохо. Тётя Маша вышла из вагончика, вытерла руки о фартук и внимательно осмотрела мясо. Потом усмехнулась. Так мы скоро разжиреем на твоих харчах. Все засмеялись. Раньше на каше сидели, а теперь у нас и рыба, и мясо, продолжала она. Ещё немного, и начальство нас на курорт отправит. На курорт тебя отправят посуду мыть, тут же поддел её кто-то из рабочих. Снова раздался смех. Егорыч тоже подошёл посмотреть. Покрутил головой, оценивая добычу. Молодец, сказал он. Польза от тебя есть. Для Егорыча это была почти высшая похвала. Потом он задумался и добавил: Если будет хорошая рыба, надо закоптить. Я посмотрел на него. Сказать Насте? Скажи. Пусть крупную собирает. Сделаем коптильню, мужиков побалуем. Хорошо, ответил я. Весь остаток дня прошёл в работе. КамАЗ снова вышел на линию. Техника гудела, люди суетились, а я мотался между складом, стоянкой и кухней. К вечеру тётя Маша уже приготовила часть мяса. Запах стоял такой, что мужики начали собираться возле столовой задолго до ужина. Маша, готово уже? каждые пять минут спрашивал кто-нибудь. Отстаньте, проглоты, отмахивалась она. Но сама улыбалась. Когда наконец всех позвали к столу, ужин получился почти праздничным. Мужики ели молча, только слышалось постукивание ложек да редкие одобрительные возгласы. Хорошее мясо, сказал Матвей. Это не мясо хорошее, ответил Егорыч. Это охотник у нас появился. Все посмотрели на меня. Я только пожал плечами. А про себя подумал, что ещё месяц назад даже представить не мог такую жизнь. Днём дорога и техника. Утром рыбалка. Иногда охота. А вечером сидишь среди людей, которые уже считают тебя своим. И от этой мысли на душе становилось тепло.