Фрейлина Её Величества

Дия Сёмина

Фрейлина Её Величества

Глава 1. Переполох в родильном отделении

— Наталья-я-я Васильевна-а! Скорее! Там экстренное, вставайте, скорее! — в ординаторскую родильного отделения вбежала дежурная сестра, и с порога завопила. — Бригада уже в сборе, педиатр из детского прибежала раньше всех.

— Да что случилось-то, Иванова даже не раскрылась… Будто нам вечерней трагедии мало. Никого экстренного-то нет!

— В приёмный покой сама пришла женщина, у неё и воды отошли, вот-вот родит. Но слабая, боже мой, такая слабая.

Сонливость сняло как рукой. Наталья Васильевна быстрее бывалого солдата собралась по тревоге, умылась, и бегом в родильное. Изнурительное дежурство решило ещё приподнять градус страстей.

— Наша? Карта есть?

— Нет, ничего нет. Одета странно. Богатая, холёная, алкоголем не пахнет…

Акушерка сразу отмела мысли о худшем кошмаре: стремительные роды у женщин с низкой социальной ответственностью.

Вошли в приёмный покой и замерли.

На кушетке стонет шикарная женщина, словно сошедшая с картин девятнадцатого века. Пеньюар и ночная сорочка из натуральных тканей, всё в кружевах, в ушах серьги с бриллиантами. Это точно что-то экстраординарное случилось, такие дамы рожают в частных клиниках. Акушерка уже провела осмотр и начала опрос, заполняя хоть какие-то данные. Не поворачиваясь, через плечо кинула, что вот-вот начнётся…

— Да вижу. Женщина, как вас зовут?

— Софья. Помогите мне…

— Да, да, родовую готовят. Сейчас на каталку и поедем рожать. Заболевания наследственные есть, анализы когда сдавали? У вас карта-то где? Может, в платном, мы туда можем позвонить!

— Ничего нет! А-а-а…

— Понятно, везите её, срочно…

Через несколько минут, переодетую в медицинскую бесформенную рубаху, Софью перевезли в родовую палату. Как и предположила Наталья Васильевна, всё прошло тяжело, но стремительно.

— Дочь! Смотрите, какая красавица. Поздравляю, мамочка! Поздравляю! Уф, думала, что будет сложнее. Сейчас заштопаем, укольчики, к утру уже полегчает…

Бригада выдохнула с облегчением. Всё прошло штатно, при условии полной неизвестности, женщина словно с неба свалилась, и такая терпеливая, часто роженицы так кричат, что хоть уши затыкай, а эта не единого слова. Третьи роды, опытная роженица, считай половина успеха.

— Ленка! Ленка! Теряем, девочки, реанимацию вызывайте. Да что ж! А! Как так, этого ещё не хватало. Соня, соня, сейчас…

— Пульс нитевидный. Да где бригада-то? Девочки, ребёнок в порядке – забирайте, сейчас с мамочкой занимаемся.

Паника от внезапного осложнения, взяла верх лишь на долю секунды, и бригада сконцентрировалась на реанимации, а потом случилось нечто совершенно непредвиденное. Роженица вдруг исчезла.

— Антонина — это к-как? Что происходит? А ребёнок? Девочка-то? — простонала Наталья и ошалело осмотрелась, словно мамочка могла спрыгнуть и притаиться где-то в углу, на кафельном полу…

— Ребёнок на месте и в полном порядке.

— Твою ж! Нас опоили? Что происходит? — простонала акушерка.

— Я полагаю, что это что-то паранормальное, не верю в чудеса, но вот тебе, была и нет. Сейчас обойдём все палаты, поищем. И вот что я вам скажу, никому даже слова не говорить! Если не хотите, чтобы уволили нас всех. Лично я с этого момента вообще ничего не помню, не видела и не слышала! Детству также сказать! Поняли? — Наталья вдруг собралась, нервы завязались в стальной узел.

— Д-да! А девочку?

— Наша несчастная Демидова убивается, спросим по-тихому, вчера были роды мертворождённой девочки, а сегодня у неё появится дочь, отчёты ещё не написаны, время шальное, сейчас никто и не спросит, да и спрашивать некому…

— А вдруг мамаша вернётся, — прошептала акушерка, стягивая перчатки и по привычке начиная собирать инструменты и салфетки.

— Не вернётся, она погибнет, порок сердца, судя по всему, или какая-то патология. Это я вам как врач говорю. Радуйтесь, что не нам оформлять неизвестную…

— Точно.

Через полчаса на всякий случай обошли все палаты и даже заглянули на посты в другие отделения областной больницы. Никаких происшествий, всё тихо и спокойно…

Наталья Васильевна вздохнула, взяла новорождённую девочку на руки и улыбнулась:

— Ты такая красивая, надо же, даже личико светлое, не красное, как у младенцев. Лапушка моя. Что же с твоей мамой случилось? Но тебя надо кормить и пристроить. Господи, прости мою душу грешную, прости помилуй, спаси и сохрани за то, что я сейчас собираюсь сделать. Ангел-хранитель у тебя сильный, милая.

Перекрестилась, выдохнула и тихо приоткрыла дверь в палату, где с позднего вечера поскуливает несчастная женщина, потерявшая младенца.

— Нам поговорить надо, только сразу не отказывайся, покормить бы сиротку. Только родилась и мать её умерла… У девочки вообще никого нет, а красивая как куколка… А тебе вон молока девать некуда...

Женщина вздрогнула, присела в постели, не понимая, что происходит, но увидев маленький свёрток в руках врача, молча протянула руки и взяла…

Голодная малышка с жадностью присосалась к груди новой матери…

***

— Ваше Величество, позвольте доложить! — врач уже снял белый халат и осторожно вошёл в кабинет Его королевского величества Альберта V Цоллерн-Бранденбургского

— София родила? Почему так долго?

— Случилось непоправимое.

— Выражайте свои мысли прямо и чётко, что случилось с моей невесткой?

— Она сбежала, как только отошли воды. В её положении, такого рода побег смертельно опасен.

Разъярённый Альберт оттолкнул врача и быстрым шагом прошёл в покои ненавистной Софьи, которая даже сейчас умудрилась всё испортить. От неё требовалось лишь одно: родить одарённого наследника, она и в этом поступила по-своему.

Распахнул дверь и увидел сына, сидящего на пустой измятой постели. Фридрих поднял красное от гнева и слёз лицо и процедил сквозь зубы:

— Полюбуйтесь на деяние вашей ненависти, вынесли приговор моей жене, что после родов она не увидит детей и будет сослана в монастырь. Даже мне об этой мерзости не сказали, я ваш сын, наследник или пустое место? Вы довольны? Моя жена отнесла новорождённую дочь на родину. Вы с вашим упрямством, ополчили против себя всех. И вот теперь окончательно разрушили мою жизнь и жизни моих старших детей!

— Замолчи – она причина смерти твоего брата. Да, я её ненавижу и имею на это право! Этот ребёнок единственный одарённый… Но стерва Софи умудрилась мне отомстить. Поздравляю, с этого дня ты вдовец. Тем лучше!

— Ненавижу, забираю детей и уезжаю в замок Браден.

— Один и без детей, Вильгельма объявлю наследником престола, а с вас я снимаю все регалии и отправляю в бессрочную ссылку. Охрана!

— Вы не посмеете!

— Уже посмел. Приказ давно готов, осталось поставить вензель. Я ждал чего-то подобного, что произошло сейчас. Вы заговорщики, хотели избавиться от меня и занять трон! Тебе Софья напела эти пагубные мысли? Но я потому и король почти двадцать лет, что чувствую предателей и наношу удар первым, — Альберт V произнёс победную речь и приказал отвезти сына-отступника в Аббатство Хайльбронн.

Дорогие друзья, добро пожаловать в захватывающую историю Вероники. Главные герои ждут вашей поддержки, читайте, комментируйте, ставьте лайки в описании книги - любое ваше действие помогает книге стать чуть заметнее.

Публикация только на портале Автор Тудей. Приятного чтения, новые главы ежедневно, жду вас в следующей главе.

Глава 2. Побег опального герцога

— Ты неблагодарный сын, хотя стоит заметить, что ссылка и исчезновение твоей дражайшей Софии, просто подарок! — баронесса Эмма фон Ведель без стука вошла в просторные покои бывшего наследного принца и опустилась в широкое кресло, в котором совсем недавно сидела за книгой Софья Александровна. Резкий запах духов королевской фаворитки заполнил приватные покои исчезнувшей царевны, рядом с Эммой невозможно сделать глубокий вдох, сразу начинает глушить кашель.

Фридрих проскрипел зубами, сдерживая ярость, однако вдруг посчитал, что в данной ситуации дипломатию можно спалить, как пучок соломы.

— Сударыня, убирайтесь прочь из моих покоев и встаньте с этого кресла, вы недостойны в нём сидеть!

— Это угроза? Иначе что? Чем мне угрожает опальный сын, растерявший доверие своего великого отца? Это кресло завтра же будет сожжено, как и всё, что напоминает о ней…

— Однако, как вы ненавидите мою жену, вы дешёвая любовница моего отца, без права выйти за него замуж. Ненавидите настоящую царевну за её образованность, деликатность и одарённость? То, чего в вас и днём с огнём не найти? И, к слову, Альберт оставляет при себе внука, как наследника, а его родила моя жена. И сын любит свою мать, не так сильно и беззаветно, как бы того хотелось, но любит. Так что не питайте иллюзий о победе, мы ещё вернёмся и…

— Не обманываете себя, ваш старший сын Вильгельм — точная копия вашего покойного брата Вильгельма же. Мальчик любит только своего августейшего дедушку, себя и всех, кто готов ему льстить и потакать. Но, уверяю вас, я позабочусь о ребёнке и стану для него лучшей матерью. Он полюбит меня, как родную.

Последнюю жестокую фразу она проговорила тоном не менее противным, чем её удушающий аромат.

— Убирайтесь вон!

— И не подумаю, я наслаждаюсь победой! И поверьте, я на вашей стороне, это я уговорила короля Альберта пощадить вас и не убивать, как преступника, заговорщика против собственного отца. Спутавшегося с русскими через жену. Вы предатели, это и без расследований понятно. Но вас не убьют, а лишь сошлют в Аббатство Хайльбронн, правда, мы все знаем, что это не простой замок, а сплошь склепы и усыпальницы вашего рода, однако, вы будете жить среди себе подобных – давно забытых и списанных со счетов истории.

— Да уж премного благодарен за вашу заботу, и также без расследований знаю, что это твоих рук дело, немецкая змея, ты отравила разум отца, что он вдруг начал считать нас, самых близких врагами… Не удивлюсь, если через год-два он подпишет пакт о союзе с Германией, и сдаст все завоевания наших предков!

Баронесса рассмеялась.

— Глупец, без Германии, Пруссия лишь территория! — прошипела Эмма, сказать громко такие слова пока опасно, но к ним уже все привыкают, уж она об этом позаботилась.

— За эту фразу вас должны сослать или посадить в тюрьму, но чувствую, что отец сам начинает также думать под вашу-то песню. Вы и про меня с Софией смогли преподнести ему столько ядовитых слов, что он готов нас убить!

Баронесса довольно улыбнулась, чувство безнаказанности и победы совершенно лишило её осмотрительности, да и к чему эта постная осмотрительность, если она победила. Она поднялась с кресла, почему-то почувствовала себя в нём неуютно, но решила не отступать и напомнить непримиримому сопернику причину, по которой он впал в немилость.

— Вы сами всё устроили, напомнить, в чём суть вашего преступного деяния?

Фридрих помрачнел, он и сам прекрасно помнит ту идиотскую выходку младшего брата на свадьбе:

— Всё это сплетни таких же глупых завистливых обывателей. Вильгельм наступил на шлейф Софьи и так резко, что кружевная фата упала с головы, а это позор, обвинение в том, что невеста лишилась невинности до свадьбы…

— Да, и она его прокляла, все слышали, как наделённая магией русская царевна, шептала что-то на своём языке…

— Она сказала, что это подло, и такое поведение не достойно принца. Прошу вас, сударыня, уйдите, не играйте с огнём, только мысли о дочери сдерживают меня от порыва сомкнуть на вашей тощей шее руки и услышать тот самый приятный хруст…

— Да, но Вильгельм ровно через сорок дней умер! Свалился с коня и сломал шею, что это, если не проклятье?

— Убирайтесь к чёрту!

Эмма вдруг отчётливо увидела ярость в глазах Фридриха, спонтанно прикрыла шею рукой и вышла.

Слуги сразу же вернулись к своим обязанностям, торопясь собрать багаж ссыльного герцога. С этого ужасного дня Фридрих перестал быть принцем, но титул герцога у него отнять Альберт не посмел из-за юного Вильгельма, нового наследника Прусского престола.

Дверь снова тихо приоткрылась и вошла маленькая Элизабет. Она плачет со вчерашнего вечера, испуганная бесконечными скандалами и пропажей матери…

— Ты уезжаешь? Он тебя выгоняет?

— Я недалеко, это всего двадцать миль, обещаю приезжать каждую неделю.

— Нет, не оставляй. Вильгельм младший меня не любит, дедушка ненавидит…

Несчастный отец опустился на колени перед дочерью и обнял её…

— Господин, пока мы одни, позвольте предложить, не гневайтесь, но вот смотрите огромный футляр для верхней одежды, он лишний. Я могу завернуть вашу дочь в одеяло и спрятать её, вы отъедете за пролесок и там заберёте её в карету. И вещички принцессы я мигом соберу. Что скажете?

Пожилая служанка, верная няня и помощница Софьи вдруг предложила отчаянный план, и Фридрих внезапно зацепился за эту безумную идею. Не просто зацепился, но развил её.

— Делайте, но тихо!

— Слушаюсь!

Через час две гружёные кареты выехали из королевского замка в сторону неприветливого аббатства. Но как только густой лес скрыл дорогу от злорадствующих наблюдателей, Фридрих потребовал остановиться, забрал к себе в карету дочь и приказал гнать в порт, у него появился план спасения.

— Сейчас нам нужно пережить изгнание. Не бойся, всё будет хорошо, — взял девочку на руки и нежно поцеловал в макушку. Её так же затюкают, как и Софью, оставить ребёнка – значить обречь её на невыносимые страдания.

— Мы едем искать маму?

— Боюсь, что мама… Да, постараемся отыскать твою маму и младшую сестру.

Глава 3. Вероника

Настоящее время

— Сударыня, последние обстоятельства заставляют меня срочно обсудить с вами очень непростую ситуацию, — отец вызвал меня ранним утром в кабинет и сразу перешёл к делу, причём обращается слишком официально, и так понимаю, всё из-за моей последней выходки, я перешла все дозволенные и недозволенные границы. Когда «выкрала» Тёму с бала дебютантов, не просто выкрала, а ещё и сама незаконно, без приглашения заявилась.

— Я больше так не буду. Но если, по совести, ты смог бы усидеть дома, зная, что мама на балу и у неё сотни поклонников, готовых пообещать ей золотые горы, закружить в вальсе и вырвать бутоньерку из петлицы силой? Вот и я не смогла.

Вздыхаю и делаю максимально огорчённое лицо, надеясь, что бескрайняя любовь Матвея Сергеевича и в этот раз даст волю чувствам и он простит мою выходку, ведь никто не пострадал.

— Вероника, милая, я прекрасно понимаю твои чувства, хотя и приятно удивлён им. Тебе так нравится Артемий? Неужели ты влюблена? — на слове «влюблена», он сам смутился, не так, наверное, хотел со мной провести этот разговор. Или дело совсем в другом, но всё равно начинаю ликовать, кажется, я смогла вывернуть разговор в сторону «розовых грёз». Но рано, очень рано я порадовалась…

Киваю, вздыхаю и улыбаюсь, потому что сейчас даже упоминание о Тёме делает из меня «счастливую дурочку».

— Да, как можно не влюбиться в него!

— Но ты похитила князя с бала, и это бы не так страшно, но ты переместила его в тот другой, опасный мир…

Вспыхиваю щеками и ушами, как маяк, спалилась, не успев начать оправдания.

— Дочь, это преступление. Артемий — один из десяти адептов, носитель магии нашего царства и очень важен для общества. И ты невероятно важна, но ты подвергла Его Сиятельство опасности.

— Но об этом никто не знает, или… зна-ет…

— Теперь знают, и нет, не он сдал тебя, за ними постоянно ведут магическое наблюдение, некий заговор, как колокольчик на кошке, звенит постоянно, а если стихнет – значит, что-то случилось. Представляешь, какой переполох ты сотворила?

Меня придавило ощущение панического страха, я сделала нечто такое, за что действительно могут наказать и серьёзно.

Отец встал из-за стола, сделал по своему обыкновению несколько шагов по кабинету, заложив руки за спину, и, наконец, решился.

Указал на красную папку с экстренно важной перепиской.

— Сегодня рано утром нам принесли сообщение из дворца. Одно письмо мне, второе тебе лично.

Моё сердце заледенело, звякнуло и рассыпалось на осколки от страха. Это уже серьёзно, даже не порицание, и не выговор, даже не лишение стипендии. Отец не стал бы так разговаривать со мной ранним утром и без мамы. Очень не хочется брать в руки шикарный конверт с сургучной печатью.

— Умоляю, хоть намекните? Меня ссылают? Выгнали из университета? — теперь передо мной либо обвинитель, либо адвокат, но умеет отец делать непроницаемое лицо. Хоть бы взгляд или намёк…

Дрожащей рукой беру богатый конверт, на котором только страз не хватает и не могу вскрыть сургучную печать.

— Открывайте, моя дорогая, у меня мало времени, после завтрака я срочно уезжаю в министерство.

Печать щёлкнула и поддалась, разворачиваю бумагу и читаю.

С первого раза не поняла, посмотрела на отца, но он всё также непроницаем.

Читаю снова короткое послание и вздыхаю. Лучше бы ссылка, честное слово.

— Меня берут младшей фрейлиной в свиту Её Величества царицы Марии Николаевны? Но папа, это же муштра хуже, чем в армии. С утра до вечера, а у меня ещё два года учёбы. Может быть, можно хоть как-то отказаться. Тем более Тёма поставил на мне печать, запрещающую прыжки, я и так наказана! Буду сидеть, как мышка в норке, честное слово…

— Он всё же решился, хоть кто-то в нашей семье делает решительные шаги для вашего спасения.

Отец снова говорит со мной на вы, и довольно сурово, но в голосе появились тёплые нотки, такой он и есть, наш обожаемый Матвей Сергеевич, не может долго быть строгим.

Счастливо улыбаюсь и признаюсь:

— Да, заклеймил как собственную лошадь. Ой, грубо сказала, но я же теперь и правда, как на привязи.

— Тем более, считай, что он подарил тебе магическую клятву верности, достигнешь совершеннолетия, получишь долгожданное кольцо и предложение. Всё зависит от того, как ты покажешь себя при дворе, твоя репутация постоянно на грани, слишком вольное воспитание, а ты одарённая и так щедро, что мы все начали беспокоиться о тебе. Царица Мария Николаевна и царевна Анна решили, что мы с тобой не справляемся. Так что, это уже предопределено, и сделала этот выбор ты сама. Завтра тебе надлежит прибыть во дворец в семь утра. Сегодня там приготовят отдельную комнату, и составят твоё личное расписание, с учётом занятий в университете. Ежедневно за тобой будет заезжать мой водитель и отвозить на занятия, из дворца в университет или экипаж, в средствах тебе не будет стеснения.

Закатываю глаза от безысходности, кто бы мог подумать, что я когда-то мечтала стать принцессой, эх, знала бы, что это значит на самом деле, сидела бы в садике на горшке и не дёргалась бы до школы, как все нормальные дети.

Остался последний решающий аргумент:

— Но я мечтаю о службе в Тайной канцелярии, мне не нужна эта карьера фрейлины.

— Тем более, некоторая муштра и навыки субординации пойдут тебе на пользу. Но почему именно Тайная канцелярия? Что не даёт тебе покоя? Зачем продолжаешь искать? Уже перевернули все архивы. О вас нет упоминаний, в этом мире. В том мире, похоже ты сама уже всё проверила, и тоже ничего не нашла.

— Наконец, со мной хоть кто-то решился заговорить на эту тему! Да, я продолжаю искать. Потому что не может быть такой редкий дар телепортации или, как вы его называете «Дар прыжков», спонтанно открывшимся. Вы же понимаете, что мы с мамой не случайно тут оказались! Ну, услышьте меня, я лишь хочу понять правду, найти родственников мамы и моих.

Матвей Сергеевич взглянул на часы, вздохнул, понимая, что в министерство ему попасть не суждено, и разговор назрел давно, а, учитывая, что дочь завтра уезжает, то поговорить нужно сейчас. Снова сел за стол и сцепил пальцы замком, решился на откровения:

— Мы не раз рассуждали на эту болезненную тему. Особенно, когда у Аннушки открылся магический дар, пусть не такой сильный, но ты права, без родовой линии наследования, её трудно объяснить. Но, возможно, что ты поделилась с мамочкой или Тёма, такое тоже может быть. Князь Разумовский пришёл к выводу, что вас таким образом спасли, понимаешь ли ты мои слова? — отец смотрит пристально, пытается намёками заставить меня думать в правильном направлении, но я считаю его совершено не правым в этом вопросе и у меня своя точка зрения, но её настойчиво все игнорируют.

— Спасли? Выкинув куда-то в чужой мир? Мама молчит, вы со мной решились говорить только сейчас, а потом меня обвиняете в нарушении всех мыслимых и немыслимых законов. Я лишь надеялась, что Тёма там, в том мире сможет прочитать меня, и хоть что-то подскажет.

— Всё, что связано с тайной вашего рода закрыто очень мощным оберегом и этот оберег до сих пор кто-то поддерживает, возможно артефакт, возможно вы с мамой, сами того не осознавая. Никто из сильных мира сего не смог капнуть глубже очевидных фактов. Поверь, у каждого рода есть свой магический след, но вас не опознали, даже сам царь Пётр Александрович дважды пытался и безрезультатно. Уж такой крайне редкий дар, узнать было бы несложно. Вы одарённые, скорее всего, попавшие под закон о запрете магии для незнатных. И твои родственники, чтобы избежать купирования, переместили вас в иной мир. Если их найдут, тоже ничего хорошего из этого не получится. Так что, милая моя, заклинаю, не разрушай всё, что мы с князем Разумовским за эти годы с таким трудом построили: наш род, нашу семью и ваше с Арсением будущее. Поверь, должность фрейлины – лучшее, что с тобой могло случиться. Ты сможешь официально закрепиться в высшем обществе, и даже если какие-то секреты и тайны всплывут на поверхность, тебя они уже не затронут.

Слёзы застили мне глаза. То, что сказал сейчас отец, вдруг показалось единственной правдой, которую все боялись открыть, потому что она беспощадная. Мы с мамой незнатные нищенки. Граф, рискуя положением в обществе, практически бросил вызов традициям и взял нас в династию, женился на маме и теперь защищает всеми законными и не очень способами.

Наш разговор закончился, но я подошла к отцу, он встал из-за стола, и мы обнялись.

— Спасибо тебе папочка, ты самый лучший! Я буду стараться не подвести тебя и не опорочить фамилию и титул нашей семьи. Люблю тебя очень! Обожаю и спасибо за твою любовь!

Отец растрогался, поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Ты всегда будешь моей любимой девочкой, самой умной, самой красивой, прости, что не уберёг тебя от глупостей и упустил тот момент, когда стоило вот так поговорить. Мы с мамой боялись, что правда испугает тебя, заставит замкнуться. Уж я хорошо помню, как долго мне приходилось вытягивать Аннушку из болота самоуничижения. Тебе такой участи я не желаю. Ты графиня Чернышёва. Самая красивая девочка столицы и самая одарённая, пусть так и остаётся. А про службу в Тайной канцелярии года через три, я, конечно, поговорю с Олегом Осиповичем. Думаю, что он не откажет, но только секретарём, никаких расследований.

— Спасибо, ты самый лучший. Но зато, Тёма признался мне в любви, и всё это стоило тех трепетных слов. Я ни о чём не жалею, он любит меня и будет ждать до совершеннолетия!

И начинаю смеяться сквозь слёзы, и отец вместе со мной.

Знала бы я, что слёзы теперь станут моими частыми друзьями. Уж при дворе умеют усмирять гордыню, посмотрим, смогут ли сточить мои острые углы.

Глава 4. Ребёнка юности лишают

Разговор с отцом выдавил из меня эйфорию, как последнюю каплю зубной пасты из тюбика. Вот только что я летала по дому, готовая всех обнимать, петь как Диснеевская принцесса. Ощущая на себе присутствие магии Тёмы, ведь он не просто поставил магическую печать, он думает обо мне и так приятно от его тёплых мыслей. Кажется, я могу закрыть глаза и увидеть его улыбку даже на расстоянии.

Как же было хорошо. Ключевое слово: «было!».

Всё рухнуло, стоило взять в руки письмо из дворца. Я бы даже в Институт благородных девиц согласилась поехать с полным пансионом, но только не дворец с его казарменной муштрой.

Причём, те же самые выпускницы жертвуют всем, лишь бы только занять то место, какое я у кого-то забрала против своей же воли. Все фрейлины – упёртые до фанатизма карьеристки. Другой-то элитной сферы, где можно удачно продвинуться, у женщин почти нет. Разве только медицина, преподавание, но это не для знатных.

В обществе есть два исключения из правил: Ульяна Павловна и моя мамочка, только они на равных с мужчинами постоянно работают в Академии наук, создавая прорывные технологии, о которых местные даже и догадаться не посмели, а эти две хрупкие девы, и, конечно, бывший канцлер князь Орлов Модест Сергеевич – локомотивы, создающие практически с нуля всю промышленность. А производство и проработку подхватывают мой отец и остальные.