Через миры

Я застыл. Значит, сны не были игрой моего больного воображения. Они были навеяны магией. И только я хотел спросить «кто» и «для чего» это сделал, как вспомнил лёгкий укор Нертулии о том, что вопрос должен был быть более конкретным.

Проклятье. Она была права. Я задал вопрос о природе снов, и она ответила именно на него. Я поднял на неё взгляд. Нертулия наблюдала за мной с лёгкой, почти снисходительной улыбкой, словно знала, какой хаос сейчас творится в моей голове.

— Благодарю за ответ, Властительница снов, — медленно произнёс я, и мой голос прозвучал хрипло даже для моих собственных ушей. Это не было просто вежливостью. Это было признание её правоты и моего собственного промаха.

Она грациозно склонила голову, принимая благодарность.

— Что ж, мой второй дар тебе, — промолвила она и протянула ко мне ладонь в приглашающем жесте. — Дай мне свою руку.

Я замер. После первого дара, который оказался откровением, я не знал, чего ожидать от второго. Но её взгляд был открытым, без тени насмешки или угрозы.

Медленно я протянул свою руку и вложил её в её ладонь.

Её тонкие пальцы были прохладными, но удивительно сильными. Они крепко сжали мою руку в кулак и в тот же миг я ощутил покалывание в ладони.

Я сжал зубы, когда из-под наших пальцев начало пробиваться пурпурное свечение. Не обжигающее, но пронизывающее. Свет был живым, он пульсировал, дышал, и в его глубоких фиолетовых переливах я видел крошечные искорки, похожие на далёкие звёзды.

А затем танец света изменился. Живое сияние вдруг прекратило свой спокойный пульс и взвилось вверх, сплетаясь над нашими руками в бешеный спиральный вихрь. Этот пурпурный торнадо ревел беззвучной бурей, и будто бы всасывался прямо сквозь нашу кожу внутрь ладоней, оставляя после себя лишь лёгкое покалывание.

Когда свет полностью померк я ощутил что-то жгучее в своей руке.

— Это мой второй дар тебе. — хриплым голосом произнесла Нертулия и отпустила мою руку.

Я медленно разжал кулак, готовый увидеть ожог, но кожа была цела. Вместо этого на ладони лежала пурпурная жемчужина.

Я поднял взгляд на Нертулию и увидел, как по её щекам стекают слёзы. Они оставляли за собой серебристые следы, падая на деревянный стол и превращаясь в крошечные кристаллики, которые тут же таяли.

— Что... что это? — мой голос прозвучал глухо, почти шёпотом.

Она улыбнулась дрожащими губами, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Внезапно её лицо снова озарилось привычной лукавой улыбкой, и она, вернув себе прежнюю детскую непосредственность, игриво подмигнула мне покрасневшим глазом.

— Это моя слеза... Та самая, что позволяет ходить во снах, — сказала она так легко, будто речь шла о леденце, а не о величайшей ценности. — Я даю тебе только одну, учти это. Надеюсь, ты будешь беречь её и только когда это действительно будет необходимо, воспользуешься ей. Скоро она остынет и станет золотой, поэтому не пугайся. Чтобы ею воспользоваться, перед сном, когда слеза сменит свой цвет на чёрный, раствори в стакане молока и выпей. Ну или можешь просто проглотить, но тогда я тебе не завидую. В конце концов, это мои слёзы!

Я молчал, глядя то на переливающуюся жемчужину в своей ладони, то на неё. Эта девчонка была абсолютно невыносима. Она только что подарила мне артефакт божественной силы, а инструкции звучали так, словно она передавала рецепт пирога.

— Что ж, а теперь пойдём... сестрёнка тебя уже заждалась! — весело вскочив из-за стола, сказала она и потащила меня к двери.

Я не сопротивлялся, позволяя ей вести себя. В голове всё ещё гудело от магии и полученной информации. Я вышли на крыльцо, где вечернее солнце окрашивало небо в багряные тона. Нертулия же остановилась в проёме.

Инари стояла у ограды, задумчиво глядя на закат. Услышав нас, она обернулась.

Тут Нертулия вдруг схватила меня за воротник и резко дёрнула на себя. Я, не ожидавший такого подвоха, инстинктивно подался вперёд, склонившись к ней.

Прежде чем я успел возмутиться или среагировать, она зашептала мне на ухо:

— Вот мой последний дар тебе дракон! Хотя это может стать и проклятием для тебя... Хозяйка ленты для волос, что на твоей руке, - жива!

Мир вокруг меня рухнул. Словно кто-то выбил опору из-под ног. Имя, которое я произносил лишь в мыслях, в молитвах к мёртвым, вдруг обрело плоть и шанс. Я забыл, как дышать. В груди вспыхнула такая ослепительная надежда, что она почти причиняла боль.

И тут же она грубо оттолкнула ошарашенного меня в сторону и прокричала уже не мне:

— Инари, детка! Провожать не буду. Вам пора!

Сказала она и захлопнула дверь прямо передо мной.

Нертулия

В окно, спрятавшись за стеной, я наблюдала, как злой, лишённый разума дракон пытается совладать со своими чувствами. Однако получалось это у него неважно: пелена гнева и страха застилала ему глаза, отчего его поведение оставляло желать лучшего.

Я видела, каких трудов ему стоило отпустить руку Соллинарии и не поддаться искушению. Он всё понял. Теперь сила скрывающего кристалла не укроет её от его глаз, лишь связь пары будет неподвластна.

Что ж, ну а теперь пора получить нагоняй от великой Зефирии. Я нарушила наказ Богини и рассказала ему, что она жива. Я не могла поступить по-другому — то, что я видела в его снах, заставляло меня содрогаться каждый раз. Его душа была изломана. Безумие уже стояло у порога, царапая когтями стены его рассудка. Ему нужен был якорь.

Да и потом, он умный дракон. За этой колючей броней скрывается тот интриган, который уже прошел через горнило потери. Я знаю этот тип боли — когда тебе кажется, что терять больше нечего, ты становишься либо абсолютно свободным, либо самым опасным существом в мире. Рид выбрал второе и пошел по пути разрушения. Поэтому, обретя смысл своего существования, не думаю, что он подвергнет опасности свою пару или позволит себе лишнее. Для него её жизнь — величайший приоритет, ради которого можно пожертвовать миром, честью и даже собственной чешуей. Пусть лучше весь мир сгорит дотла, чем один волосок упадет с её головы. Сейчас он страшен для врагов, но безопасен для неё. Да и желание жить снова разгорелось в его сердце. А это именно то, чего я добивалась.

Так, последний раз проводив глазами новоиспеченную сестру и её избранника, я вышла во двор и, попрощавшись с дедушкой, отправилась в храм Богини на холме.