Полная версия
На другой стороне шарика
Лагерь начал просыпаться рано. Все-таки и легли не поздно, и сон на открытом воздухе позволил быстро восстановить силы. Над полевыми кухнями уже курились дымки, а вокруг одного из грузовиков начали собираться молодые вооруженные парни, да и две девушки в придачу. Вполне боевые на вид.
Открыв глаза и даже не до конца проснувшись, Вожатый сразу вылез из шалаша и двинулся к спецгрузовику. В отличие от остальных, тентованных, он был снабжен кунгом с дверью сзади. Вожатый взялся за ручку задней двери и понял, что ему страшно. С вечера кунг был пустым.
– Что-то там есть, – раздался сзади голос завгара, – рессоры на пару тонн указывают.
Вожатый оглянулся – сзади него стоял как бы ни весь штаб. Стало полегче, и он смело повернул ручку.
Кунг был полон: пара металлических бочек, картонные коробки, ящики, мешки и тюки чуть не до потолка.
– Разбираем. Бензин сразу в баки машин, что можно раздать людям из одежды и прочего нужного – раздаем. Хирург, медикаменты тебе.
Работа закипела. А там и экспедиционный грузовик зафырчал, газанул и выехал на трассу.
– Рано они, – удивился Вожатый, – даже семи еще нет.
– Да, они уже давно собрались, – пояснил завгар, – мы только поставки ждали. Ну, в отношении бензина… Теперь хоть надежда есть, что с сухими баками на полпути не встанем.
××׫Студер» тянул бодро, но не быстро. Потому и двинул Закон в путь на рассвете – день явно предстоял длинный. Сам он устроился рядом с шофером, а третьим на переднее сиденье посадил совсем молодого офицера, которому было поручено составлять кроки. Такое мудреное название выдал сам офицер, когда Закон попытался объяснить ему, о чем идет речь. В результате офицер положил перед собой большой лист картона – боковую стенку коробки консервов – и начал рисовать на ней кривую, начиная с нижнего края листа. Закону он объяснил, что отрезок снизу доверху будет соответствовать примерно 10 километрам на местности. Кончится первая полоса – сбоку появится вторая и так далее. Он старался отображать все извилины дороги и наиболее заметные ориентиры вдоль нее – леса, озера, реки и прочее. Еще как-то и спуски-подъемы отмечал.
– Это тебя такому в училище научили? – с оттенком уважения поинтересовался Закон.
– Угу, военная топография. Два раза пересдавал, – ответил лейтенант.
Закон сначала насторожился, а потом расслабился – если уж три подхода было, то должен что-то соображать парень.
Места будущих стоянок осматривали и отмечали особо. В первый раз просто притормозили, а на второй – как раз через час – даже тормознули на десять минут. В целом держали среднюю скорость около 40 километров.
Виды вокруг были потрясающие. Судя по всему, попали они в самый конец лета, зелень была уже не очень свежая, но менять цвет пока не начала. Хватало и зверья. Видели пару лосей, оленей, а зайцы так вообще сновали по придорожным кустам. Сама трасса была так себе. Создавалось странное впечатление, что она не проложена с использованием техники, а как бы вытоптана тысячами ног. Отпечатков колес не попадалось вообще.
Часа через два с половиной вид окрестностей резко изменился. Очередной лес закончился, и справа и слева потянулись обработанные поля. Какие-то злаковые, причем очень даже зрелые, уже засохшие кусты картофеля, что-то еще. Общее впечатление было такое, что все надо срочно убирать, но этого никто не делает. Водитель притормозил, а потом и еще раз, когда впереди показались какие-то строения из красного кирпича. Так потихоньку и въехали в деревню, которая стояла прямо на трассе.
– Что-то немецкое… – заметил водитель, – фольварк, наверное.
Дома – всего их было немного, штук 10, – стояли по обеим сторонам. Людей не было видно вообще, хотя справа вдруг громко прокукарекал петух.
– Тормози посередине этого фольварка, – скомандовал Закон и добавил уже своей группе: – Ольга и Лариса у машины, остальные парами быстро прошли по домам. Аккуратнее! Обязательно стучите и спрашивайте разрешения войти. Через 15 минут все ко мне.
Эти 15 минут тянулись долго. Ольга теребила санитарную сумку, а Лариса, снайперша, перебегала вокруг машины, целясь в разные стороны. Водитель минут через 10 успокоил всех:
– Нет тут никого. Уж пацаны бы точно высунулись на машину посмотреть.
Так и оказалось. Двойки собрались и доложили: людей нет, во дворах мелкая скотина и птица, за домами огороды и сады ломятся от всякого разного, в домах много имущества, но нет следов присутствия людей. Еще есть кое-какая сельхозтехника, и за огородами на лугу пасется стадо коров на 20. Вокруг стада бегают две собаки и явно очень нервничают.
– И я их понимаю, – буркнул Закон, – столько добра и без охраны. Ясно, что мы все это подберем, но маловато как-то на всю нашу толпу.
– Ты погоди, старшой, – перебил его водитель, – посмотри: мы ехали все время по проселку, а в деревне улица мощеная, но и дальше мощеная дорога из нее выходит. Может, там еще чего есть…
– Голова! – обрадовался Закон. – Здесь остаются девчонки, Олег и ты, лейтенант, за старшего. Осмотритесь и пошарьте – хорошо собрать кое-какую дачку для наших, там. Для детей особенно. Фруктов, еще чего.
– Молока надо, – подсказал водитель, – малышни там больше 30 душ, им манку на воде варят. Вот если попробовать коров подоить…
– Чего!!! – взорвалась Лариса. – Сам и дои! Я этих коров в жизни не видела!
– Вот и посмотришь, – в голосе Закона лязгнул металл, – а парни тебе помогут. Дело Семен говорит. Привезем молока – народ не только сюда, на край света пойдет. Пошарьте по домам, наверняка большие бидоны найдете. Только не в них доите, а в ведра, а то коровы иногда лягаются. Что-то я такое слышал. Все, поехали. Верст 10 еще свободно можем себе позволить.
Так далеко, впрочем, ехать не пришлось. Еще с километр тянулись поля, потом от основной дороги влево ушел проселок, снова лес, и на пятой версте открылся город.
Так-то, конечно, не город, а городок. С опушки леса, где остановился «студер», была видна его большая часть. Такие же красные кирпичные дома, на окраинах двухэтажные, а ближе к центру повыше, в три этажа. Там же в центре массивы нескольких общественных зданий. На правой окраине отдельный городок, про который так и хотелось сказать: больница. А за городом на берегу неширокой реки несколько массивных зданий фабричного типа. Через реку то ли плотина, то ли мост. Да, и чудо из чудес: с недалеких гор к городу шел акведук.
– Вот это уже годно, – вырвалось у Закона, – это правильно!
– Смотри, там пара мужиков на окраине, – охладил его пыл водитель, – вроде нам машут. Едем?
– А как же!
×××Видок у мужиков был еще тот. Худые, испуганные и одетые в какие-то старинные сюртуки. Да и обувь на ногах… Вспомнилось слово «башмаки».
– Вы с колонны? Сюда идете? Скоро будете? – они прямо засыпали Закона вопросам, не скрывая своей радости по поводу появления группы. Из последующего разговора выяснилось следующее. Мужики, а вместе с ними четыре женщины и трое детей, были из той самой разгромленной колонны. Она, собственно, и не успела начать движение, как внутри образовались две небольшие, но очень злые и активные антагонистические партии. Начали с мордобоя, а затем дело дошло и до стрельбы. Реально в этом участвовала лишь пара сотен человек, но погибли и пострадали многие непричастные. Люди начали разбегаться, что с ними стало, неизвестно. Эту группу спасло то, что один из мужиков был водителем грузовика. Он забрал жену и двоих детей и еще человек 15, и они рванули вперед. Сзади почти сразу началась, а потом резко оборвалась стрельба. Так что ехали, не оглядываясь. Нашли город, стали исследовать окрестности. В лесу опасно – много хищного зверья, так что за грибами особо не сходишь. Но припасы в городе есть, с голоду не умрешь. Часть группы осталась в городе, а часть обосновалась в рыбацкой деревне, куда, оказывается, ведет боковая грунтовка. С рыбой, конечно, хорошо, но надо поднимать город, вот они и ждут подхода нормальной колонны. Самим явно не справиться.
– Тут такие возможности! Чего только нет! Но нужно много народу, чтобы запустить хозяйство, – частил один из них, явно не тот, который шофер. – И без снабжения через спецфургон, конечно, не выжить. Бензина совсем нет.
– А почему вы в фольварке не остановились? Ну, там, где поля, огороды, стадо? – удивился Закон.
– В каком фольварке? – не понял горожанин. – Там был только поворот налево, а так леса до самого города.
«Чудны дела твои, Господи! Значит, фольварк – нам персональный подарок. Для нашей колонны его слепили», – только и подумал Закон и махнул рукой:
– Ладно. Это – потом.
И обернулся к своим.
– Мы остаемся здесь. Семен, доедешь один? Нет, так не годится. Вот ты, едешь с Семеном и смотришь в оба. Сейчас прокатимся по городу, чуть глянем вместе, чтобы вам было что рассказать, затем возьмете у наших «крестьян» то, что они успеют собрать, и сразу на вторую стоянку. Ребята пусть в фольварке остаются и держат его. А у вас дорога уже на двадцатку покороче выйдет. Там все подробно расскажете и передайте мой совет: завтра сразу выдвинуть в фольварк несколько крепких крестьянских семей. Надо срочно убирать урожай, заниматься скотом и так далее. Там 10 домов? Вот в идеале туда и нужно 10 семей. С детьми, подростками и даже стариками. Дело всем найдется. А мы пока город осваивать и держать будем. Да, сухой паек и велосипед оставьте. Кто его знает, что тут есть. А на нас теперь и местные «горожане».
×××Появление грузовика с дарами «крестьян» – полбидона молока литров на 20, корзина с яйцами и еще две с яблоками – вызвало во втором лагере фурор. К счастью, недавно приехавшим детям рисовую кашу еще не раздали, так что повара бухнули в котел литров пять молока и подкинули дров. Еще литров пять оставили на вечер для самых маленьких, и еще десять пойдет на завтрак. Вокруг приехавших сгрудился народ, и они раз за разом по мере подхода новых эшелонов повторяли свой рассказ.
Вожатый, как и вчера, пришел замыкающим, и о результатах поездки его быстро проинформировала Татьяна. Как раз хватило времени выслушать ее и съесть миску каши, а там и штаб вокруг собрался.
– Давайте сделаем так, – план как-то сам выстроился в голове, – завтра отправим в фольварк один грузовик с будущими крестьянами, жителями этого селения. Человек 20, прямо семьями.
– А как мы их подберем? – спросил кто-то.
– Думаю, сразу после нашей сходки появятся ходоки от инициативных групп. Крестьяне – народ такой, свою выгоду сразу видят и своих легко определяют.
Завтра еще идем. По моим сегодняшним ощущениям, завтра мы ухайдокаемся вусмерть и тогда послезавтра встанем на дневку. Народ отдохнет, кто захочет, сполоснется в озере и постирается. Если со снабжением все будет нормально, послезавтра, в день отдыха, двинем вперед три грузовика: один – с дополнительной группой крестьян в фольварк, все-таки он на 10 семей, а два в город. Туда пойдет группа коммунальщиков, надо запустить водопровод к приходу основной колонны, орггруппа – за ней схема города, нумерация улиц и домов, чтобы заранее подготовить расселение, и отдельно команда, которая подготовит интернат. Сразу мы всех детей без родителей, – слово «сироты» было в колонне под негласным запретом, – по семьям не пристроим, хотя к этому и надо стремиться.
– Я не понял, как это – «подготовить расселение»?
– Ну смотрите. Как я понял из рассказа, в городе две категории жилых домов: в центре трехэтажные, а на восточной и южной окраине двухэтажные, а сразу за ними опять поля. Причем во всех домах подъезды на четыре квартиры. В трехэтажных на первых этажах какие-то помещения с отдельными входами с улицы и большими окнами. Судя по всему, это мастерские, лавочки небольшие и что-то еще в этом роде. Надо все это осмотреть и переписать. Понять, как там с оборудованием. Может, и найдутся желающие и, главное, умеющие чем-то таким полезным заняться. Ремонтом обуви, например, или одежды. Или пекарни там есть. А дома на окраине – это, скорее всего, для тех, кто готов заняться сельским хозяйством. Что там за цеха стоят, кто знает? Тоже надо выяснить. Если кто туда работать пойдет, то лучше жить поближе. Больница – то же самое. Нам еще три дня идти, за это время люди могут прикинуть и подать заявку на конкретный адрес. И еще. Подъезды на 4 квартиры. Сколько комнат – мы пока не знаем, но общий принцип пока будет такой: квартира на семью или коммуналка для одиноких, по комнате на человека. Будет лучше, если жители сгруппируются по подъездам сами. Потом меньше конфликтов будет. Так что сейчас посоветуйтесь между собой, кто возглавит эти три группы, а завтра к вечеру они должны быть готовы. Всего человек 30, чтобы на два грузовика сели. Да, и один из них мы оставим в городе. Коммунальщикам хорошо помотаться придется. А сейчас просьба разойтись. Похоже, ходок от крестьян уже подошел.
И действительно, как только народ, продолжая обсуждение, рассосался по лагерю, к Вожатому – Татьяна осталась рядом с кружкой чая, который он так и не успел выпить, – подошел типичный крестьянин: с бородой, кряжистый, с глазами, почти не видными из-под лохматых бровей. Одет он был просто и добротно и явно в свое. Внешне очень надежный.
– Вы уж извините, что поздно побеспокоил, но вопрос имеется, – не спеша начал он.
– Фольварк? – перебил его Вожатый.
– Понятное дело, – усмехнулся бородатый, – такое имущество и бесхозное стоит…
– Ну, это недолго. Команда найдется. Община, если так ближе.
– А то ж… Людей собрать можно. Да и есть уже. Тут даже не в числе домов и людей дело. Такое хозяйство – и без хозяев стоит. А сейчас самая уборка.
– Так о чем разговор?
– Условия хотелось бы обговорить. Как земля крестьянам отойдет – в аренду или, например, во владение. Опять же скот имеется. Как с ним? И налог какой будет?
– Налог какой будет… Ты вот эту винтовку видишь? Я ее второй день таскаю. Она что, моя? Нет, мы ее нашли, и она наша общая. Тебе будет нужна – отдам, а пока нужна мне как замыкающему колонну. Вот и фольварк пока так – общий. Мы сейчас все работаем, чтобы выжить, ни одного человека, и особенно ребенка, не потерять, и тому, кто это не хочет принять за данность, я не только фольварка, вот этой кружки, – он указал на кружку в руках совершенно обалдевшей Татьяны, – не дам.
– Так что, отлуп?
– Хрен тебе, а не отлуп! Завтра утром грузишь своих, сколько влезет, на грузовик, и двигаете туда. Берете по дому на семью, и чтобы мне остальные дома не разорять! И подготовь вторую очередь – все дома сразу не займете, так что послезавтра для ваших еще один грузовик будет. Чтобы как раз на 10 домов хватило! Что, как и в какой последовательности делать, я тебе объяснять не буду, сам лучше знаешь. Хозяйствуй, а кому и сколько – потом разберемся. Главное, чтобы было что делить. Да, и завтра, и послезавтра обратным ходом молока присылай и чего еще можно будет.
– Ну, это надо сначала посмотреть…
– Я тебе посмотрю! Это молоко сегодня надоили две девчонки, которые коров в жизни первый раз увидели! Ты лица женщин в лагере видел? И малыши спят, а вчера как плакали…
– Сделаем. А насчет детей я тебе так скажу: наши бабы без нас решили в каждую семью по паре взять. И даже уже подобрали. Завтра и увезем. Вам полегче будет.
– Все, хватит, иди, замучил. Я может, с барышней хочу у озера погулять, стихи ей почитать, а ты мне душу мотаешь.
Крестьянин хмыкнул и направился к кучке мужчин и женщин, которые с интересом следили за ходом разговора.
– А ты действительно хочешь читать мне стихи на берегу озера? – в голосе Татьяны звучало откровенное удивление.
– Да это я от отчаяния… Достал он меня со своим крестьянским менталитетом. А ты любишь, когда тебе читают стихи?
– Как-то в последние годы такого и не припомню. Хотя нет, был один. Но он таким образом хотел выиграть тендер на ремонт областной больницы.
– И что, разоблачила и отлучила?
– Нет, зачем. Тендер он выиграл, но ремонт мне сдал с пятой попытки. Я ему потом еще предложила подряд на ремонт всех районных больниц, но он почему-то испугался и сбежал в соседнюю область. Слушай, а давай послезавтра я в город поеду. Ты правильно все придумал, но это сложно все будет. Этакий трехголовый змей и еще Закон где-то сбоку. Инженер-коммунальщик у нас сильный есть. Помнишь его, из первой пятерки? А вода в домах – это чуть ли не самое главное. Пусть занимается. Остальное все я на себя возьму, там мне, в принципе, все понятно. А вместо меня с передовой группой в следующий лагерь пусть Хирург едет. Его здорово уважают. Да, и знаешь еще, ты так до конца последним и иди. Я слышала, как сегодня женщины говорили: если он идет последним, значит все, кто перед ним, дойдут.
Холодный чай из кружки они выпили пополам.
×××С утра день пошел по плану. На рассвете грузовик увез крестьян. Вчерашний бородач степенно кивнул Вожатому из кузова. Рядом с водителем сидели две женщины с маленькими детьми на руках.
– Всего уехали 12 взрослых и 15 детей от двух лет до четырнадцати, – Татьяна, как всегда, оказалась рядом. – Всего четыре семьи. Их вторая команда на завтра уже готова. Примерно столько же. Я свою группу пока собираю.
«И когда бы ты могла ее собрать?» – игриво подумал про себя Вожатый.
– Учетом во время моего отсутствия займется Алиса, – продолжила Татьяна и показала на высокую, худенькую девушку-подростка. Одета она была… Ну совсем не для леса и пеших переходов. А уж на ногах такое, что без слез не взглянешь. Но в колонне половина народа в таком виде. Каждое утро в кунге обнаруживали, помимо еды, с десяток комплектов более или менее подходящей одежды и пар обуви, но все они были взрослых размеров и расходились влет. Комплект делили обычно на троих: брюки, куртка, обувь. Майки отходили женщинам – им вообще с одеждой было труднее. Одеждой тоже занималась та самая завпроизводством, причем сама она так и продолжала ходить в своем.
– Ты не волнуйся, Алиса – очень контактная и знает уже чуть не половину колонны. А учитывать надо. И еще она в финансах хорошо разбирается, на третьем курсе в финакадемии училась. Хотя я плохо понимаю, как это может нам пригодиться. Кстати, давай договоримся, ты уже на следующий день после нашего отъезда отправляй мне больных или сильно ослабевших. Я прихвачу с собой еще врача и сестру. Пусть обустраивают больницу.
– А у нас так много медиков?
– Думаю, действительно сильных всего пара. И это с Хирургом. А так человек пятнадцать. Сейчас они идут в каждом эшелоне, и еще педиатр едет с детьми. Там Хирург вовсю рулит. Он мне двоих и выделит.
– Сколько всего проходит мимо меня…
– Так и должно быть, когда звенья работают нормально. Это я тебе как дипломированный управленец говорю. Странно, что ты этого не знаешь. Слушай, ты все же кто по профессии?
– Дойдем – расскажу.
– Обещал!
×××Второй полноценный день перехода закончился действительно трудно. Придя в лагерь, Вожатый отметил, что вокруг Хирурга и его команды собралась небольшая толпа. Мысленно пожалел врачей. В ежедневной поставке присутствовали обычно 2–3 килограмма простейших медикаментов и перевязочных средств. Этим они и оперировали, добавляя кое-какие травы и делая упор на психотерапию. Местечко для дневки было подходящее: несколько больших полян на берегу лесного озера и даже мелководный пляж, где пара десятков мальчишек уже носились друг за другом. Если так, то завтра и взрослые сумеют искупаться. Лето уже было на исходе, но теплые ночи уберегали участников перехода от возможных простуд и давали шанс на относительно теплую воду в озере. Конечно, не хотелось отпускать Татьяну, но Вожатый действительно не знал, кто сумеет подготовить город к заселению лучше нее. Ей он крепко доверял.
День отдыха тянулся долго. Утром ушли три грузовика. На глазах у всех Вожатый поцеловал Татьяну. Впрочем, как она рассказала ему ночью, среди заброшенных одиночек сложилось уже несколько пар. Люди тянулись друг к другу – переносить такие испытания было легче вдвоем. Так что не он один пришел провожать свою новую половину.
Понимая, что народ будет маяться бездельем, Вожатый договорился с поварами, что, кроме традиционных утренней и вечерней трапез, они соорудят что-нибудь и в середине дня. Очень кстати пришлись пара мешков картошки и корзина моркови, которые, кроме полного бидона молока, привез накануне грузовик, отвозивший крестьян. Корнеплоды успела накопать четверка из группы Закона, а молоко уже надоили крестьянские женщины.
– Старшой их так накрутил, – рассказывал водитель, – как приехали, сразу к коровам бросились, даже в дома не зашли. А то там две девчонки совсем замучились. Они, кстати, молоко с вечерней дойки в сепаратор запустили, так что завтра творог обещают. Да, а парни за полями мельницу нашли. Речушка, запруда и на ней водяная мельница. И при ней еще два дома. Так что просили мельника поискать.
Повара на обед обещали картофельный суп. После вечных каш и макарон это был почти праздник. А с учетом обещаний ушедших в лес охотников день мог превратиться в натуральный праздник живота.
После обеда лагерь притих, даже дети угомонились. Тем неожиданней оказалась начавшаяся буза. Группа человек в 20 с криками, явно пытаясь привлечь к себе внимание остальных, двинулась к грузовикам. В основном мужчины, хотя мелькала и пара молодых женщин.
– Чего мы тут сидим! Даешь машины и в город! Расхватают ништяки, народу опять ничего не достанется! Опять обуют нас начальники! – вопили каждый свое, но общая направленность мысли была очевидна.
И что странно, не так чтобы рвались к грузовикам, скорее пытались завести, как это раньше говорили, «широкие народные массы». Публика не то чтобы завелась, но кое-кто начал вставать и оглядываться по сторонам. А где-то раздался и женский визг: «Чего стоишь, козел! Опять все мимо нас пролетит!»
Мимо толпы к грузовикам пробежал Хирург с хорошим таким колом в руках. Встал к ним спиной и лицом к толпе, задумчиво посмотрел на вопящих и пообещал:
– Сам и зашью, если что.
Рядом с ним образовался кто-то из шоферов, тоже не с пустыми руками, и еще, и еще… Дело обещало быть хреновым.
Все решилось вмиг. На одном из грузовиков кто-то отбросил брезент, и из-под него выглянуло тупое дуло «максима». Короткая очередь ушла над озером, подняв целые стаи птиц. Бунтари бросились врассыпную, а из кузова вылез тот самый военный, который докладывал о наличии оружия.
Хирург высказался. И говорил минут пять без перерыва. Может быть, говорил бы и дольше, но тут вернулись из поездки в город два грузовика, и из первого из них вылез Закон.
– Это мы вовремя, – усмехнулся он, – как знал, что без Татьяны тут полная хрень начнется. Кто бузу затеял?
– Да тут какие-то, – начал объяснять Хирург.
– Не напрягайтесь, коллега, пацаны разберутся, – и он кивнул двум парням, выпрыгнувшим за ним из кузова. – Поводите клювом, ребята. И дурь сразу выбивайте.
– Ты лучше народу про город расскажи, устали люди от неопределенности.
– Ну ладно, – Закон оглянулся, хмыкнул и вскочил в кузов того грузовика, из которого по-прежнему выглядывал ствол пулемета. Так и встал рядом с ним. Эффектно получилась. Его образная речь коротко сводилась к следующему:
– С городом нам откровенно повезло. Все необходимое для жизни там есть. В домах есть основной набор мебели, утварь и некоторое количество одежды на разные сезоны для взрослых и детей. Все новое. Квартиры трехкомнатные, каждая с двумя печами, одна из них с кухонной плитой. Во дворах поленницы дров. Судя по зимней одежде, зимы не слишком холодные. Да, и вся одежда очень несовременная. (Тут все обратили внимание, что на Законе ладно сидит какой-то сюртук старинного покроя. До этого он ходил водной рубашке.) В городе много мелких мастерских с различным оборудованием, а на дальней фабрике – станков с паровым приводом. Есть оборудование, мебель и прочее в больнице и двух школах. Там в шкафах даже учебники на русском и пачки тетрадей. Ручки, правда, перьевые и бутыли с чернилами. Есть и общие склады с мукой и крупами, тканями и какой-то одеждой. Подробно не смотрели.
Водопровод централизованный, сейчас перекрыт. Забавные медные краны. В каждом подъезде на первом этаже два санузла. В каждом туалет, две раковины, одна из них большая хозяйственная, и душ с дровяной колонкой. Скорее всего, воду надо открывать где-то в начале акведука, но с этим пусть специалисты разбираются…
К концу рассказа Закона слушало чуть ли не все взрослое население колонны. Почувствовав, что оратор устал, Вожатый поднялся к нему в кузов.
– Нам осталось идти три дня, – напрягая изо всех сил голос, начал он. – Три дня! И каждый будет спать под крышей, на своей кровати, в своем доме! Если завтра Татьяна подтвердит, что они готовы принимать первые группы, то мы сразу начнем совершать по нескольку рейсов прямо в город. Первыми поедут те, кому трудно идти. Но большинству придется пройти вторую половину пути, это надо понимать. Здесь кричали, что кто-то стремится устроиться в городе получше и прочее. Обещаю, что я войду в город последним. А поскольку сейчас все и каждый будут обсуждать и обдумывать новости, вот вам сразу конкретная идея. Все подъезды там состоят из четырех квартир. Соседям придется о многом договариваться между собой. Так что можно начинать формировать такие подъезды.
