Полная версия
О чем писал Маркс (Марксизм, простыми словами)
О чем писал Маркс (Марксизм, простыми словами)
Глава
Буркин Игорь
История одного заблуждения
Книга первая
О чем писал Маркс
(Марксизм, простыми словами)
2025 год
Специфика в оформлении текста, выделения и сокращения
В книге применены стилистические элементы форматирования текста для более удобной передачи и усвоения преподносимой автором информации. Перечислю наиболее важные из них.
Текст в кавычках — приведение цитат других авторов, разговорной речи из обихода или устоявшиеся выражения.
Текст курсивом в кавычках — приведение цитат Маркса. Так как содержание книги построено на основе структуры книги «Капитал» Карла Маркса, то текст в кавычках выделенный курсивом без указания источника будет означать, что выдержка взята из первоисточника (книга «Капитал») из того же раздела.
Текст со шрифтом меньше основного. Без кавычек! — авторские отступления, имеющие намеки на размышления, но не претендующие на всеобщее признание. Некая авторская рефлексия.
Заголовок «Глоссарий» — идет тезисное перечисление основных тем и понятий, используемых ниже под заголовком в этом же разделе.
Заголовок «Рефлексия» — далее идет выделение основных тем раздела с авторскими размышлениями о сути разбираемого вопроса. По сути, рефлексия, как критический анализ со стороны автора контента в предыдущем тексте.
Знаки препинания в круглых скобках:
— (?) — означает, что смысл расположенного перед ним текста может иметь вопросы и, с содержанием которого можно не согласиться.
— (!) — означает важность содержимого в тексте, расположенного перед этим знаком.
— выделение знаков жирным или красным цветом — повышает, соответственно, важность сделанных замечаний.
Внимание!!! Автор оставляет за собой право внесения правок и изменений в текст книги. О важных и масштабных изменениях будет сделано особое замечание, которые увидит каждый читатель.
Главный враг знания – не невежество, а иллюзия знания.
Стивен Хокинг
Предисловие
Вот и пришла моя пора писать книгу. На самом деле! Мне скоро шестьдесят, а потому хочется высказать все, что я думаю про нашу жизнь. Творческий зуд, так сказать, не дает покоя моей натуре.
Правда когда-то давно, в далеком детстве, я не очень доброжелательно относился к писательскому творчеству. Пишущую братию считал кастой слабаков и обиженных людей. Ну еще бы! Ведь я воспитывался в простой рабочей семье, с низким достатком и с такими же приземленными запросами. Таких семей вокруг было сотни. Жили обычно в многоэтажном человейнике гостиничного типа или — общежитии. Главной целью каждой семьи было:
— получение отдельной квартиры, желательно трехкомнатной;
— подъем и воспитание детей, а затем выдача их в мужья/жены;
— уход на заслуженную пенсию и проживание спокойной старости;
— ну и все! Дальше жизнь теряла определенность и смысл, а потому катилась по ухабам социалистической действительности с непредсказуемостью действий строителей коммунизма.
Естественно, при таких потребностях и средства выживания были самыми примитивными и бесхитростными, так как не было никаких возможностей для реализации более возвышенных целей.
Ввиду нехватки продуктов питания не рвались связи с деревней, где еду можно было еще добывать по старинке — выращивать. Благо, оба моих родителя были родом из деревни. А потому и та, и та родня помогали нам чем могли. Продукты питания были хоть и самыми примитивными — без глубокой переработки — зато сытными и питательными. Мясо, яйца, картошка у нас не переводились. Отец, чтобы в отношениях с деревней был хоть какой-то товарный паритет, также пер туда всякий хлам, что буквально валялся под ногами или плохо лежал в закромах советского хозяйства: дрова, кирпич, ватные телогрейки, инструмент, ну и меня до кучи, особенно на все лето.
Там в деревне я познал все тяготы трудовой жизни и лишения от временной потери связи с цивилизацией. Топор и лопату я научился держать в руках раньше, чем авторучку, а рыбалка стала лучшим хобби на всю оставшуюся жизнь, также, впрочем, как дополнительным средством для добычи пропитания.
Ну и, естественно, в таких, далеко нетепличных условиях, росло мое самосознание. Я мог есть немытые и необработанные продукты, одевался во что послал бог и социалистическая легкая промышленность (надо сказать о последнем — это еще то испытание! Одни сатиновые черные и синие трусы чего стоили!). Умел сам: добывать и готовить себе пищу, одеваться, убираться, скакать на лошади, ее же запрягать и возить все, что помещалось в телегу, пасти стадо, доить корову, лазить в огород к соседям за овощами и фруктами, им же помогать и бегать в сельпо за водкой и другой пищей, резать гусей, уток, овец, телят и поросенка, добывать огонь, воду, опять же — водку или самогон, но уже без денег, драться с местными, с мордвами из соседнего села, с братом, бегать от каждого из них, если дело принимало крутой оборот, спасаться от пчел, от холода и шальных девок, мыть полы, убирать кровать и всю квартиру и многое, многое другое.
И вот в таких условиях разве мог я одобрительно относиться к писательскому творчеству? Я, и окружающие, выражались-то, в лучшем случае, отдельными простейшими словами: стой, иди, найди, отдай… А так-то, междометиями, предлогами и стоп-словами: ну, чо, а, эй, в, в пи…, на и т.д.
Поэтому писатели для меня были хлюпиками, часто лившими слезы на пустом месте. Чувства, особенно любовь воспринимались как удел слабаков и недалеких типчиков, не умеющих постоять за себя и взять от жизни все, что просто можно взять.
Читать, правда, я почему-то очень любил! К четвертому классу я, наверное, прочитал всего Гоголя. В библиотеках хорошие книги было не достать. За ними была очередь. А Гоголь был всегда и восполнил для меня все недочеты во всех литературных жанрах. Он писал свои книги и как сказки, и как фантастику. Но все было облачено как правдивые рассказы, в которых сосредоточены все человеческие отношения: любовь, дружба, служба, религия, война, путешествия, наука, романтизм городской среды, деревенский уют, и, конечно, кастовые социальные отношения.
Мало того, я очень хорошо учился. Откуда это у меня — непонятно. В нашей родне ни одного мало-мальски грамотного человека никогда не было. Иногда я думаю, что особое умственное развитие, или наоборот — отклонение, я получил после порки от отца. До сих пор помню, как вместе с распухающим следом от ремня на заднице, у меня крепли мышцы тела и что-то переворачивалось в мозгу. Реальность виделась более резко и отчетливее проступали силуэты мира, вплоть до необозримых далей. Сильнее ощущались запахи, обострялся слух и возникали ранее неизвестные желания, например, стремление к наукам и путешествиям. К семилетнему сроку своего существования у меня уже насчитывалось два побега из детского сада, одна разбитая в кровь голова моего сверстника, моя раздавленная лошадью нога после падения с нее, невероятное спасение из болота (угодил я туда в полной парадной форме после первомайской демонстрации) и укрепившаяся за мной репутация хулигана и драчуна. Однако, к тому времени я уже умел читать и писать, что-то помню считал и решал простенькие арифметические задачки. Читать мне нравилось так, что я рассаживал вокруг себя друзей, и сверстников, и младших, и старших, и читал им. Причем читал так, что они потом просили продолжить или почитать что-то новое. Таким же образом утихомиривали мою разнузданность и детсадовские воспитатели: они заставляли меня читать другим ребятишкам книги. В первом классе мы с матерью купили книгу Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» и читали ее наперегонки, а потом обсуждали судьбу этого человека: все что произошло с ним казалось мне невероятным, из области фантастики. С этой книгой естественно укрепилось мое желание стать лётчиком. Тогда, правда, все хотели быть или летчиками, или космонавтами. А вот писателями становиться никто не хотел.
Школа оказала на меня ошеломляющее впечатление! Тогда я в первый раз задумался о своей судьбе и постарался пересмотреть свое отношение к жизни. Во всяком случае, у меня появилось желание изучить все науки и стать очень умным человеком. Эта цель потом не покидала меня никогда. Лишь только присоединилась мысль оставить после себя в жизни хоть что-то полезное. Постепенно из моего поведения исчезли агрессия и расхлябанность. Все превратилось в терпение и усердие. Из библиотек я не вылезал, а в период университетского обучения практически там жил.
И вот насытившись социалистической действительности и встав на путь науки и образования, я столкнулся с марксизмом вплотную. Имея все же непоседливый характер, я сразу углядел нестыковки в учении Маркса о светлом будущем в коммунистическом обществе и той реальности, которую мы имели в своей прокоммунистической стране. Расходилось и представление о свободе человека с тем, что я видел в жизни, на улице, на лицах окружающих меня людей. Печать озабоченности, постоянного волнения и беспомощности не сходила с лица ни одного человека. Завтрашний день был неопределенным для всех! Никто в стране советов не мог дать за свою жизнь ни копейки. И вроде Сталина уже давно не было, и вроде войн не было, кроме Афганистана (Но это далеко! Это нас не касается! Это — интернациональный долг!), и вот, вот наступит Коммунизм! Нет! Все было серым, унылым, неподъемным!
Вкрались первые крамольные мысли, а может Маркс, да и Великий Ленин, ошиблись? Может цитаты: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно», «Дело Ленина живет и побеждает», не о том, что нужно? Но это были лишь мысли, и то, тихие, робкие, потому что — НЕЛЬЗЯ! Нельзя было сомневаться в правильности идеологических принципов, тем более, что главные выводы из них висели по всей стране в виде агитационных плакатов и пропагандистских призывов. А то, что написано на заборе имеет неосторожность воплощаться в жизнь, причем в самом извращенном виде. А извращений в скудном социалистическом мире было предостаточно. Вот что, что, а тюремная система там была идеальной. И главное, всегда показательной!
Поэтому, в голове лишь осталось несколько невысказанных замечаний и непоняток по поводу марксизма.
Пришедшая Перестройка, казалось бы, дала возможность наконец-то высказаться об этом открыто и громко, но… Я уже был занят другими делами, тем более что Обществознание, Политэкономия не стали для меня профессиональным уделом, да и я уже был женат, укреплял семью. К тому же появилась некая свобода действий и я пытался вытянуть хоть какой-то личный бизнес. Эти корявые попытки тогда захватили меня с большей силой, чем стремление вывести на чистую воду создателей нелепых мировых идеологий. Да и чихвостили тогда и Маркса, и Ленина и в хвост, и в гриву тысячи горлопанов и наемных ораторов, так что мое присутствие в этой вакханалии виделось немного неприемлемым.
И вот лишь когда все мои попытки создать и сохранить бизнес, семью, здоровье благополучно провалились, когда жизнь внезапно приземлила меня, наделив инвалидностью и низкой мобильностью, тогда я вдруг вспомнил о моей старой увлеченности науками и вопросами мироустройства. Я вновь засел за книги и к настоящему времени прочел, наверное, «весь мировой запас книг» по истории и философии, по политэкономии и обществоведению. («Весь мировой запас книг» в кавычках, потому что я все же осознаю, что все книги прочитать невозможно, но говоря в таком духе я хоть немного тешу себя сознанием, что многие из них я все же одолел!)
Естественно, что «Капитал» Маркса стал одной из самых моих «любимых» книг. Настолько «любимой», что я решил написать на эту тему книгу. Причем, для убедительности, книгу в трех томах.
Книга имеет обобщающее название: «История одного заблуждения».
Первый том называется: «Марксизм, простыми словами». Здесь я предлагаю моим читателям еще раз перечитать, или, хотя бы, пересмотреть свое представление о марксизме. Дело в том, что большинство россиян, читали или изучали «Капитал» в условиях идеологического прессинга, под гнетом агитационной цензуры. Если это было изучение Марксизма-Ленинизма в высшей школе, то преподаватель скорее всего использовал для раскрытия темы заранее подготовленную методичку, в которой указывался давно отработанный способ донесения материала до студентов. Мало того, что сам текст «Капитала» — тяжело усвояемая информация, со множеством непонятных моментов, которые нужно вдумчиво разбирать, запоминать и анализировать со всех сторон на продолжении всего излагаемого материала, так, в добавок к этому, советская методика пыталась освободить ученика от этой трудной работы и предлагала (лучше даже сказать — подсовывала) готовые выводы для усвоения изученного. Я помню, как сам лектор предупреждал нас, что если в марксизме встречается трудный, неподдающийся понимаю материал, то не надо сильно усердствовать. Достаточно обдумать и запомнить уже готовый вывод, который вам надиктовывает преподаватель. В марксизме все давно «кем надо» все изучено и сделаны соответствующие выводы. Мало того, марксизм — это готовый план действий, который уже воплощается в жизнь и менять его не нужно, так как давно заложены его основы, «здание» строится и будет кода-никогда воздвигнуто окончательно. Естественно, всё критическое отношение к марксизму мгновенно рассеивалось, и студенты изучали его как «отче наш» и запоминали лишь главные идеологические выводы, например, такие как:
— стоимость товара — это труд рабочих;
— прибыль, капитал — это неоплаченный труд рабочих;
— эксплуатация труда — безвозмездное присвоение труда рабочего;
— рабочий класс — это главная движущая часть общества;
— частная собственность — это средства производства, позволяющие иметь доход и эксплуатировать труд рабочих, поэтому люди в социалистическом государстве не имеют право иметь собственность, так как эксплуатация в этом строе невозможна;
— ну и так далее.
Так вот в книге «Марксизм, простыми словами» я предлагаю еще раз пересмотреть материал «Капитала», обратить внимание на странные моменты в нем и задать вопросы о правомерности сделанных выводов. То есть, здесь мы подвергнем работу Маркса критическому осмыслению. Уверяю, что у многих из вас появятся сомнения по поводу соответствия написанного здесь тому материалу, который вы выслушивали из уст идеологически подкованных лекторов. А те выводы, которые мы получали в готовом виде от наших преподавателей, покажутся вам сомнительными, а то и вовсе неверными. Маркс писал руководство к действию для избранного класса людей. Поэтому не брезговал ничем чтобы доказать свою правоту. Маркс еще в свои годы начал строить не научное представление о жизни, а неприкосновенный догмат. А наши современники уже в реальности утвердили незыблемость учения Маркса и преподносили его в нужных красках и тонах.
Структура первой книги в плане раскрытия материала напрямую соответствует своему прообразу — оглавление в книге «Капитал». Я даже разобрал материал данный Марксом во введении и сохранил его в том же самом заголовке, ведь Маркс свою правоту начал доказывать именно во «Введении», хотя хронологически написал его почти в последнюю очередь.
Если вы изучали «Капитал» самостоятельно и критически, ваше сознание не страдает от воздействия чужого мнения, вы знаете его основные выводы, имеете собственные претензии к материалу, то можете спокойно переходить ко второй книге: там ошибки марксизма рассматриваются в подробностях, и я постарался разобраться в причинах сделанных ошибок. Мало того, я рассказываю о том вреде, который принесли в жизнь те или иные ошибки, привожу исторические примеры и факты.
Второй том называется «Марксизм, ошибки и последствия».
Однако, для того чтобы критически оценивать «Капитал», Маркса нужно было изучать, а не просто читать. «Капитал» очень тяжелая для обыденного восприятия книга. А вот выводы из нее для нашего времени — это идеологически подготовленная информация, неприкасаемая догма! Чтобы полностью избавиться от невежественного мракобесия и разобраться во внесенной неразберихи надо сильно постараться и посвятить материалу не один год своей жизни. Очень завидую тем людям, которые могут это сделать за один акт прочтения книги. Но сомневаюсь, что это возможно. Сам я, как уже упоминал об этом, занимался этим вопросом практически всю сознательную жизнь. Правда иногда меньше, а иногда больше. Выразить все в виде книги я смог примерно в течении пяти лет. Сначала это были просто записи, потом небольшие очерки, и лишь в конце все это скомпоновалось в три тома книги.
На основе поставленных вопросов к материалу книги «Капитал» и собранного исторического и философского материала я собирался в кратчайшие сроки написать третью книгу под названием «А как должно быть?», но столкнулся с невероятными трудностями, которые сильно затянули процесс окончания книги. Ведь я уже не мог опираться на неверные постулаты и выводы Маркса. А готовые мысли для описания окружающего мира мне было просто негде взять: ничего подобного научный мир мне пока не предложил. Маркс своим учением и построенной его последователями пропагандисткой машиной настолько утвердили непоколебимость марксистского мировоззрения, что никто другой больше и не разбирался в вопросах существования общества как производственного механизма и отношений людей в этой сфере. Мало того, все последующие выводы с учетом происходящего в производственной сфере, теперь предлагается увязывать именно с учением Маркса. И правоту сделанных выводов давно уже делают на основе Марксистского учения и это является доказывающим постулатом для многих рабочих гипотез. Очень жаль, что ученые, например, в такой немаловажной в настоящее время области как Социология часто используют марксизм для доказательства своей правоты. Например, в вопросах о существовании и жизнеспособности государства принцип насильственного государственного аппарата имеет именно марксистские начала. Даже современный социолог Пьер Бурдье обосновывал государственное насилие как неотъемлемую структуру государственного общества, о чем говорил и Маркс. А государственный аппарат подавления народа (по Марксу) все социологи мира скромно назвали политической верхушкой общества, что в принципе, практически одно и тоже. И все это — марксистские выводы. Я не рассматриваю в книге «История одного заблуждения» вопросы о государственности, у меня это выражено лишь в нескольких очерках. Но считаю, что марксистские выводы в этом направлении также неверные, но они затуманивают мысли исследователей своей надутой авторитетностью и непоколебимостью мыслей.
Для третьей книги я провел собственные философские исследования и привожу их там. Я не являюсь признанным авторитетом в этой области, не имею научных званий, поэтому не могу надеяться на признание моих выводов как установленной истины. Но если хоть несколько человек прочитают мою работу и оценят ее важность для людей, я буду рад и этому!
На протяжении всей жизни я не соглашался даже с устоявшимся мнением, не подвергнув его критическому осмыслению. Но высказанные мною мысли и предложения часто нравились моим собеседникам и окружающие следовали им, и многие люди оставались благодарными за мои подсказки и действия. В своей книге я лишь пробую донести до людей весь бред идейного учения Маркса и показать возможный вариант существования сообщества людей на основе производственных отношений. Я не смею навязывать людям свои взгляды и уж точно не буду с пеной у рта настаивать на их истинности. Но я преподношу материал своей книги простыми словами, без лишней терминологии, надуманных методов и законов. Лишь люди, особенно критически мыслящие индивиды, будут для меня мерилом моей успешности и правоты. Если мои мысли не понравятся всем читателям, то я и в этом случае не буду сильно огорчен и расстроен. Я приму как должное мои заблуждения и отстраненность читателя.
Вообще, я старался писать настолько просто и понятливо, что предлагаю относится к материалу как к художественной литературе. Я не могу и никогда не буду писать любовные романы и приключения, как ни странно, но я считаю такое чтиво еще большим идеологическим мусором, чем «Капитал». Но могу предложить людям рассмотреть серьезную тему в доступном и захватывающем изложении.
Надеюсь разместить данную книгу в электронном виде в сети Интернет, где будет возможность обсуждения материала, размещение комментариев и пожеланий.
Если кто-то заинтересовался моим предложением и темой, тогда вперед! Истине навстречу!
Введение
Обращаю внимание своих читателей на следующие факты.
Настоящий раздел «Введение» не всегда присутствует даже в популярных изданиях книги «Капитал». Например, его нет в издании от 1952 года, а это, наверное, самый массовый тираж книги Маркса, так как был инициирован и подготовлен самим Сталиным.
«Введение» было опубликовано при жизни Маркса только в самом первом его издании. Далее он отказался от его публикации, так как здесь рассматриваются и упоминаются выводы, сделанные из всего материала книги «Капитал», а потому во многом мешают восприятию, особенно неподготовленных, читателей.
Маркс сам указывал на тот факт, что во «Введение» представлен не весь задуманный материал. Есть рабочие черновики Маркса, где перечень рассматриваемых вопросов гораздо шире, чем имеется в оригинале. Они очень интересные! Например, вопрос о ценности художественных произведений, стоимость (количество затраченного на их изготовление труда) которых явно не соответствует их ценности. Но… это исследование не закончено даже в самой книге «Капитал». (Я рассмотрю этот вопрос в 3-ей книге.)
Из-за выше приведенных фактов, ответ на вопрос: читать или не читать «Введение»? — остается за самим читателем. Материал преподнесенный Марксом в этом разделе очень тяжелый, особенно для неподготовленного читателя. Я постарался как можно просто описать основные положения измышлений Маркса. Поэтому, если почувствуете сложность и признаки раздражения при усвоении прочтенного, то можете спокойно перейти сразу к основному материалу книги: вы ничего не потеряете от этого действия. В конце концов, вы всегда можете вернуться назад к прочтению «Введения». Я, например, часто так поступаю, даже при чтении более «спокойной» литературы.
Производство, потребление, распределение, обмен (обращение)
Производство
Во «Введении» Маркс делает замечания относительно предмета исследования — это материальное производство.
«Индивиды, производящие в обществе», «общественно-определенное производство индивидов» - исходные пункты.
Маркс с самого начала критикует своих предшественников — экономистов. Критикует по поводу выбора типажа для работника предприятия.
Основа критики — это создание образа рабочего как готового представителя капиталистического общества. Он — рабочий — у предшественников Маркса поднялся над историей и создал свою личность уже готовую для восприятия законов капитализма, буржуазного общества. Однако Маркс считает, что рабочий, как физически, так и морально готовится к окружающей его действительности постепенно, исторически.
Далее, в тексте «Капитала» Маркса мы, действительно, найдем постепенное развитие сознания рабочего. Вначале его рабочий еще готов к самостоятельной борьбе за свои производственные привилегии, за свой профессионализм, рабочую гордость. Вначале, да и в середине процесса установления буржуазных отношений, рабочий еще готов бороться за себя, за свои человеческие права. Но постепенно надвигающаяся капиталистическая сущность в обществе сломит рабочего человека, и он уже будет не способен противостоять этой жуткой машине эксплуатации человека. В конце повествования рабочий — это полностью подчиненный капиталистической системе человек. Тот самый представитель производства, который и является героем изысканий Маркса. Но кроме выбора образа и сущности «главного героя» повествования Карл Маркс показал выход из сложившегося положения, а не просто описал законы приводящие к данной ситуации и порождающие подобное «безвольное существо», готовое к покорному восприятию буржуазной сущности капиталистического мира.