Окрошка с привкусом тайны

Настя Жолудь

Окрошка с привкусом тайны

― Ну-ка, сядь на место и доешь! ― сказала мать и пододвинула к Борису тарелку супа.

Мальчишка подпёр ладонью лоб и громко засопел. Плясь! Ложка громко хлопнула по жёлтой жидкости. Красивый узор образовался около тарелки.

― Ах, ты паразит! ― мать стукнула полотенцем сначала по столу, а потом и по сыну. ― Как яблоки зелёные есть ― ты первый. Как кисель сухой воровать ― тут как тут. Как пирожки из печки тащить ― вор-домушник на месте. А как, мать, поставила обед ― так бежать!

― Не хочу есть, ― промычал Борька и положил ложку на стол.

― Не ешь, ― сжалилась мать и прищурила глаза. ― Но из дома ни на шаг.

― Ладно, ― согласился Борька и убежал.

Мать достала из шкатулки старую цветную фотографию. На ней рыжая девушка в сером пальто загадочно улыбалась на фоне огромной лиственницы. С другой стороны подпись: «Если что, знаешь, как меня позвать. Твоя Волица». Мать вздохнула и прошептала:

― Борька, зараза! Никак без отца с тобой не справится. Придётся свою нянечку позвать, ― она покрутила в руках фотографию и продолжила. ― Надеюсь, что одного раза будет достаточно.

Мать достала из тумбочки свечу и зажгла перед фотографией девушки, которая смотрела на неё с интересом.

― Волица, красавица, нянечка помощница приходи ты в гости к нам, Бореньку глядеть. Мальчик очень шустренький, для тебя готовенький. Будет вместе весело вам играть вдвоём. Вспомни меня, Волица, девочку твою. Вратка я, Глафирина, а она Солохина, а она Забавина, Майина, Миланина, Настина, Роксанина. Сестры твоей родня. Станет Борька слушаться, так и ты уйдёшь.

Пламя свечи погасло и фото пропало. В комнате ойкнул Борис. Мама заглянула в детскую: около Бориса сидела девочка его лет.

― Мам, девочка появилась, ― удивился сын. ― Из ниоткуда.

― Знаю, ― спокойно сказала мама. ― Знакомься ― это Волица. Будет пока с тобой играть.

Рыженькая девочка обернулась и подмигнула маме.

― Можно на улицу, раз гостья ― обрадовался сын и обтянул синюю майку, которая закрыла ему глаза. Борис встал на голову и держал равновесие руками и стеной.

― Нет, наказание есть наказание.