Лабиринт цветущих гортензий

Я открываю первую страницу:

Первое воспоминание

20 сентября, 2014 год.

Мы с мамой и ее новой подругой Кэрри поехали за продуктами. В супермаркете я увидела мягкую игрушку Стича из своего любимого мультфильма «Лило и Стич». Я стояла и смотрела на него слишком долго. И совершила ошибку — захотела. Просить у мамы — это как ходить по минному полю. Никогда не знаешь, где рванет. Я попыталась сказать маме, что завтра у меня день рождение и мне бы очень хотелось получить именно эту игрушку, но она не дала даже закончить мою речь, а лишь с улыбкой произнесла что-то вроде: «Я тебе жизнь подарила. Так что подарки в этот день должна получать я за свои мучения. Но я же у тебя не прошу ничего, кроме как быть послушной девочкой.»

Однако я продолжала стоять на своем и умоляла маму мне купить Стича. Она была категорична. В итоге Кэрри не смогла закрыть глаза на мою мольбу и купила игрушку со словами: «У нее же завтра день рождение! Это подарок от меня.» Мама была недовольна и с трудом скрывала это: «Ну что ты, я сама могла бы ей купить, но она должна знать, что не все просто так достается.» Мама и раньше любила срывать на мне свою злость, но на этот раз она превзошла себя. Придя домой, она демонстративно выкинула игрушку. Это была первая и единственная игрушка, которую я так хотела, а она выкинула ее, спокойно наблюдая за моей истерикой. Лишь добавила: «Желания делают нас уязвимыми. А из-за них ты меня сегодня опозорила, будто мы тебе игрушек не покупаем или денег у нас нет. Что Кэрри о нас подумает?» Сколько я проплакала не знаю, но мне казалось мои мучения вечны. Вот тебе и «Ohana» Стич.

Детский сад, 2014

Мама моей лучшей подруги Аманды, забирая ее из сада, посадила ее на коленки, крепко обняла и поцеловала. Я была поражена такой открытой демонстрацией чувств. Меня мама редко обнимала, целовала, а на людях – никогда, будто в этом было что-то постыдное. Она считала, что меня не стоит баловать, иначе стану неженкой, не умеющей за себя постоять. Правда к чему она меня готовила, я так и не поняла. Но в тот день я осознала, что моя мама отличается от других. е

Художественная школа, 2015 годМама мечтала сделать из меня художника, хотя признаться честно, рисовала я отвратительно, да и не любила это делать. Мистер Джафар, так я его про себя называла за его внешнее сходство с одноименным персонажем из мультфильма «Алладин», он был очень жестоким, за каждый неверный штрих, он бил по рукам обратной стороной кисти. Однажды он так напугал бедную девочку, сидевшую рядом со мной, что та описалась. В какой-то момент, мистер Джафар сказал маме, что я никогда не стану художницей. Маме послышалось, что я недостаточно стараюсь. И каждый день она заставляла меня рисовать по несколько часов, запрещая вставать в туалет, есть или пить. Это продолжалось до тех пор, пока мистер Джафар не смиловался надо мной, заметив как мои рабочие пальцы поочередно покрываются пластырями, скрывая мозоли, и отказал маме в дальнейших занятиях со мной. Я была бесконечно рада, и за это она неделю меня наказывала своим молчанием и разочарованным взглядом.

Мама мечтала сделать из меня художника, хотя признаться честно, рисовала я отвратительно, да и не любила это делать. Мистер Джафар, так я его про себя называла за его внешнее сходство с одноименным персонажем из мультфильма «Алладин», он был очень жестоким, за каждый неверный штрих, он бил по рукам обратной стороной кисти. Однажды он так напугал бедную девочку, сидевшую рядом со мной, что та описалась. В какой-то момент, мистер Джафар сказал маме, что я никогда не стану художницей. Маме послышалось, что я недостаточно стараюсь. И каждый день она заставляла меня рисовать по несколько часов, запрещая вставать в туалет, есть или пить. Это продолжалось до тех пор, пока мистер Джафар не смиловался надо мной, заметив как мои рабочие пальцы поочередно покрываются пластырями, скрывая мозоли, и отказал маме в дальнейших занятиях со мной. Я была бесконечно рада, и за это она неделю меня наказывала своим молчанием и разочарованным взглядом.

Но все это было пустяками по сравнению с тем что произошло последние годы в моей жизни.

Я пролистала до 2025 года и мурашки пошли по коже. С этого года мама пошла еще дальше и раскрыла новые грани своей властности в материнстве. Я бы предпочла уроки рисования с Джафаром, нежели все что произошло дальше

На самом деле, мама могла быть нежной. Вот что ломало сильнее всего. Она могла гладить по голове, называть «моей девочкой», покупать подарки. В такие дни я чувствовала эйфорию, будто выиграла главный приз — теплую маму.

И именно это держало меня рядом с ней. Надежда на то, что когда-нибудь она станет такой навсегда.

Если бы она была чудовищем всегда, было бы проще. Но она была чудовищем, которое иногда превращалось в обычного человека, умеющего любить. И эти перевоплощения были самыми волшебными моментами, которые я с нетерпением ждала.

Иногда я думаю: а вдруг я все придумала? Вдруг другие дети тоже так живут, просто не ноют? Вдруг это я слишком чувствительная ?

А потом вспоминаю, как научилась ходить по дому бесшумно в моменты ее обострения. Как умела по ее дыханию за дверью определить, можно ли входить. Как прятала свои промахи, чтобы не расстраивать. Как выжидала лучшего момента для разговора, чтобы на мне не срывались. Как по ее взгляду определяла помилуют меня на этот раз или казнят.

Но самое страшное — я вижу ее в себе. Это началось год назад, когда наша жизнь навсегда изменилась. Когда Джон шумит слишком громко, во мне на секунду вспыхивает раздражение — такое же холодное, как у нее. И я пугаюсь себя. Я ухожу в ванную, включаю воду, чтобы он не слышал, как я дышу слишком часто. Я боюсь стать ею больше, чем боюсь ее.

Я вновь смотрю на эту злосчастную дату, после которой я перестала быть ребенком. Рука дрожит. Кожа покрывается мурашками. Желудок сводит. Дыхание становится поверхностным.

И в этот момент дверь открывается. Рози говорит, что новый психотерапевт готов меня принять. Я закрываю дневник.

Я встаю. Надеваю лицо «мне все безразлично». Стараюсь выглядеть так, чтобы не привлекать слишком много на себя внимания.

Это тоже навык.

Дети нарциссов вообще очень талантливы. Особенно в выборе масок.