Измена в 45. Подняться с колен

– Ты все это мне говоришь, чтобы я что? Упал перед тобой на колени, извинился, признал твою неправоту и закрыл себя на замок с тобой?

– Мне даже жаль тебя, Влад. Ты реально потерялся. Ты сам знаешь, чего ты хочешь?

– Знаю! Хочу, чтобы осталось все как есть, а ты забыла, что видела и слышала.

– Ты только что мне сказал, что любишь и не хочешь терять. Говорил, что просто сливаешь в молодую тестостерон. Теперь ты даешь понять, что влюблен в нее и не против ребенка.

– Да, я люблю тебя и… к Соне чувства есть. Просто это совсем все разное. С тобой привычно, стабильно, размеренно, с ней все как Армагеддон.

– То есть, если бы я не узнала о твоей связи на стороне, ты бы жил на две семье? Хотя я по-прежнему убеждена, что ей не нужен ребенок от тебя.

– Возможно, и жил бы. А может, нагулялся бы и успокоился. А ты так бы ничего и не узнала.

– Убирайся, Влад! Собирай свои вещи и уходи отсюда. Все это невозможно забыть, невозможно простить. Ты мало того, что изменил мне, но еще и наговорил столько ужасных вещей, что окончательно растоптал все то светлое, что было у меня к тебе. Ты с корнем вырвал доверие. Я не знаю, как все воспримет Вероника, но она взрослая девочка, должна быстро привыкнуть.

– К чему привыкнуть? Что ты говоришь? Я не собираюсь никуда уходить, это мой дом, ты моя жена, и ничего не меняется.

– Черта с два! Я не буду жить с тобой, у нас нет больше семьи, и в ближайшее время я подам на развод.

– Таня, ты плохо меня слышишь? Никакого развода.

– У тебя есть другая, вот и иди к ней, женись, рожайте детей, варись сам в этом болоте, в которое ты нас загнал. Если не соберешь вещи сам, то я все выкину на улицу.

– Не имеешь права. У меня есть все законные основания здесь жить, а если посмеешь подать на развод, то потеряешь и это дом, и половину своего магазина. Я лишу тебя поставщиков и отберу бизнес. Все пополам же, дорогая жена. И куда ты пойдешь? На съемную квартиру?

Злость бьет по мозгам, и я не могу адекватно мыслить. Хочу наговорить ему столько мерзости, но остатками здравого рассудка понимаю, что так закопаю себе только глубже.

Влад подонок, а я даже не знала все эти годы об этом. Или это его время так поменяло? Смотрю и понимаю, что нужно как-то защитить себя от него, но для этого нужен холодный ум, а сейчас я на это неспособна.

– Спокойной ночи! – холодно бросаю и хочу выйти из кухни, но муж перехватывает меня за руку и отталкивает от выхода.

– Сначала исполни свои обязанности, как жена, потом уйдешь, – гневно цедит, а в глазах такая злоба, такое отчаяние, что я понимаю – он неадекватен.

Вырываю запястье из крепкого захвата, хватаю кастрюлю и шмякаю две столовых ложки пюре прямо на стол, где обычно сидит муж. Из сковородки рукой беру котлету и бросаю сверху на картошку.

– Приятного аппетита, муж! Уберешь за собой сам.

И вылетаю из кухни.

– Стерва, – доносится в спину, но я уже несусь на второй этаж, подавляя в себе слезы.

Залетаю в спальню и хлопаю дверью. Стою растерянно посреди комнаты и не понимаю, что мне делать. Меня жутко колбасит, глаза жжет, и я, не справляясь с эмоциями, начинаю плакать.

Не хочу здесь оставаться, здесь все приносит нестерпимую боль, но если уйду, то не вернусь больше, и тогда действительно потеряю свой уютный уголок. А я собираюсь бороться за него до последнего.

Внезапно дверь открывается и с грохотом ударяется об стену.

– Я не понял, это что такое?

Оборачиваюсь и вижу Влада, в руках которого мои ромашки и записка.

Лишь поджимаю губы. У него нет права предъявлять мне претензии, никакого. Да и я ничего такого не сделала. Но слова в открытке, конечно, меня компрометируют.

– Я спрашиваю, это что за хер? – Влад угрожающе двигается в мою сторону. – То есть ты устроила всю эту истерику, чтобы замылить мне глаза? Да, Таня? Сама трахаешься неизвестно с кем, а мне претензии предъявляешь?

Устало смотрю на взбешенного мужа и даже немного приятно, что он решил, что я его променяла.

Отворачиваюсь и, утирая слезы, иду расстилать постель.

– Уходи. Со мной в одной кровати ты спать не будешь, – обессиленно бросаю я.

Боковым зрением вижу, как мимо меня пролетают цветы и ударяются в занавеску.

Не успеваю даже ничего предпринять, как шею сзади обхватывают цепкие пальцы. Влад кидает меня на кровать и наваливается сверху.

– Я сейчас тебе покажу, где я буду спать и с кем. А ты мне скажешь, захочешь ли еще раз запрыгнуть на другого мужика.

И удерживая за шею, Влад буквально сдирает с меня брюки.

Глава 9

Это какой-то страшный сон. Нет, я даже в страшном сне не могла представить, что моя жизнь так сильно изменится за один день, что мой муж, адекватный и заботливый, применит ко мне силу.

Пытаюсь сопротивляться, дергаюсь, но только слышу, как сильнее распаляю ярость мужа и его желание.

Он не в себе, скорее всего в отчаянии, потому что весь его план летит к чертям, потому что все не так, как он хочет, потому что теряет контроль надо мной, и стремится наказать.

Замираю. Это лучшая линия поведения, когда тот, кто сильнее тебя, хочет физически подавить. А Влад именно этого и хочет: почувствовать, что здесь он решает: как все будет.

– Влад, остановись. Это насилие, – тихо прошу, пытаясь достучаться до его разума.

– Мы муж и жена, а секс – это супружеский долг, – рычит муж, пока возится со своими штанами.

Он не причинит мне физическую боль, но секс против воли – это наихудший удар по женщине, дикий пресс по психике, это моральное унижение, которое вдребезги разрушит те остатки хорошего, что можно было еще удержать в памяти.

– Влад, – тихая слеза катится по щеке. – Ты сейчас перейдешь границу. Остановись на мгновение и посмотри, что ты сейчас хочешь сделать. Ты умный мужчина и прекрасно можешь просчитать последствия своего поступка.

Я говорю куда-то в одеяло, кажется, разговариваю сама с собой, но все же замечаю, как муж больше не давит на шею, тяжело дышит, чувствую, как дрожит на мне его тело из-за отступающего адреналина, и понимаю, что нужно продолжать говорить с ним.

– Таня, это ты виновата, я не хотел всего этого, но ты вынуждаешь меня звереть. Я не хочу тебя терять.

– Влад, у нас взрослая дочь, прошлое длиною в жизнь, сотни светлых мгновений. Прошу, не уничтожай окончательно все это. Назад дороги не будет.

Тишина тянется какие-то секунды, но ощущение будто вечность, а я не решаюсь больше ничего говорить, чтобы нечаянно не спровоцировать новую агрессию.

Внезапно по комнате раздается рык животного, который признает свое поражение. Влад отрывается от меня и подрывается с кровати.

– Узнаю, что трахаешься с другим, пощады не жди, – цедит муж, и следом по комнате разносится грохот двери.

Я остаюсь одна, лежу какое-то мгновение, затем переваливаюсь на спину и натягиваю брюки.

Натяжной потолок бежевого цвета отдает глянцем, он такой идеальный, такой гладкий, что хочется закричать, схватить ножницы и исполосовать его. Чтобы увидеть, что есть что-то еще такое же разорванное в клочья, как и мое сердце.

Тихая слеза катится по виску и растворяется в прядях пепельных волос. Внутри все замирает, словно замораживается, а перед мысленным взором проявляется четкая картина моих дальнейших действий.

Молча, без истерик, встаю, заботливо поднимаю растрепанные ромашки и ставлю в вазу на прикроватной тумбочке. Воды нет, но если они хотят жить, то потерпят до утра. Выбор небольшой. Ни у кого из нас.

*

Утром просыпаюсь, но глаза открываю не сразу. Мне только что приснился до отчаяния страшный сон. Из детства помню, что после пробуждения нужно сразу посмотреть в окно, и тогда ничего не сбудется.

Открываю глаза, но вижу многострадальные ромашки. Нет, не сон. И на сердце становиться невероятно тяжело. А вот ромашки не завяли, слегка измученные отсутствием воды, но стоят и терпят, ждут нового дня.

Делаю глубокий вдох и сажусь на кровати. Заснула прямо в одежде. Ну, ничего, у меня тоже наступил новый день, а значит, новый чистый лист, новый шанс, новые возможности.

Принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз, на кухню.

В гостиной Влада нет. Становится легче. Ставлю чайник, достаю две чашки, делаю крепкий кофе на двоих.

Вспоминаю о пюре на столе, оборачиваюсь. Чисто.

Вот и хорошо. Прибрал за собой.

В тостере поджариваю хлеб, достаю гусиный паштет и помидоры.

– Доброе утро, – ударяет в спину сдержанный, прощупывающий голос мужа.

Лишь на секунду замираю, напрягаюсь, затем расслабляю плечи, натягиваю улыбку и оборачиваюсь к Владу.

– Доброе утро, – мой голос спокойный, даже сама себе удивляюсь. – Присаживайся, завтрак почти готов.

Влад смотрит с подозрением, но я невозмутимо продолжаю намазывать тосты и резать овощи.

– Тань, – зовет Влад и замолкает.

Вполоборота головы смотрю в сторону мужа и снова возвращаюсь к бутербродам.

– М?

– Ты прости меня. Я дурак. Дебил просто. Такое вчера чуть не сотворил. Да и вообще, сорвался на тебе.

Беру чашки, расставляю на столе, затем в ход идут бутерброды. Влад смотрит побитой собакой и не понимает, что происходит.

А я понимаю. Но очень страшно самой. Остаться одной в сорок пять лет, кажется пропастью.

Многие в таком возрасте закрывают глаза на похождение мужей просто потому, что не находят сил принять себя как отдельную единицу, бояться финансового кризиса, смены места жительства, осуждения окружающих, а главное – дико страшатся одиночества.

Почему? Настолько безвыходное положение? Настолько женщины все эти годы жили только одной семьей, что не создали себя, не стали в чем-то профессионалами, не обзавелись подругами, увлечениями, профессией?

Или без второй привычной половинки чувствуют себя неполноценными, неуверенными в себе девочками?

Страшно, черт возьми, колени дрожат, тремор рук не могу спрятать. Но я приняла для себя решение, главное выдержать, не сломить саму себя.

– Тань, не молчи! Скажи что-нибудь? – голос Влада поднимается в тональности.

Он хоть и чувствует себя виноватым, но его самолюбие не искоренить.

– Что ты хочешь от меня услышать? – сажусь за стол и делаю большой глоток обжигающего кофе.

– Ну, что ты не держишь на меня зла за вчерашнее в спальне. Клянусь, у меня просто крыша отъехала, когда я увидел эти цветы. Можешь не верить, но ты по-прежнему дорога мне. Просто все очень сложно.

Поднимаю глаза и без каких-либо эмоций киваю.

– Верю, Влад, и вижу, что все очень сложно.

– Не ненавидишь?

– Нет. Будь спокоен, этого чувства я к тебе не испытываю.

– Тань, давай чуть успокоимся вдвоем и еще раз спокойно обо всем поговорим.

– Давай, – соглашаюсь я.

Влад бросает бутерброд в тарелку и хмуро смотрит прямо в глаза.

– Что происходит? Почему ты такая спокойная?

– Хочешь моей истерики?

– Нет, но…

Трет лицо руками и снова устало смотрит. Кажется, не спал всю ночь. Ну и ладно.

– Понимаю, что это невозможно, но хочу максимально сделать все так, как было раньше. Когда ты ничего не знала.

– Влад! Я ничего не знаю и знать не хочу. Ешь и собирайся на работу. Просто дай мне время, и я справлюсь со всем, что на меня навалилось.

Глава 10

Доедаем завтрак молча, кусок в горло не лезет, но я запихиваю его из упрямства, потому что голодный обморок на фоне стресса мне точно не нужен. Слишком много дел: срочных и сложных.

Я приняла решение, и ночное происшествие быстрее к этому подтолкнуло. Выпотрошило все эмоции, убило все то светлое, за что я пыталась уцепиться, окончательно отвернуло от мужа, и утром я уже точно знала, что буду сегодня делать.

Я подам на развод. Но сначала подготовлюсь к нему как следует.

Жить с предателем? Это возможно, когда мужчина признает ошибки, кается, предпринимает какие-то действия, чтобы его простили.

Мы все можем совершать ошибки, но только Влад ее не совершал. Он осознанно принял решение и совершенно не жалеет об этом. Более того, хочет усидеть на двух стульях, при этом продолжает унижать меня.

Не верю его раскаянию, не верю ни единому слову. И если еще вчера я может и готова была дать шанс нашей семье, то сегодня нет.

Страшно. Очень страшно остаться одной, превратиться в жалеющую себя женщину и потерять вкус к жизни.

А еще страшно, что не выдержу морально. Развод будет нелегким, но он непременно будет.

По дороге в магазин звоню подруге.

– Юль, привет. Не разбудила?

– Нет, Танюш. Привет. Уже в офисе сижу. Дел по горло.

– Юль, найдется для меня часок времени? – язык не поворачивается сказать о своей проблеме по телефону.

– Поболтать просто?

– Ну, говорить мы точно будет долго.

– Тань, свободного времени вот вообще нет. Прости. Может, на выходных пересечемся?

– Я не выдержу неделю. Юль, я как клиент к тебе. Запиши тогда на свободное время.

С Юлей дружим уже два года. Помню семь вечера, я закрываю магазин, но заходит женщина, зареванная, с опухшими глазами, но до безумия решительным взглядом, и просит продать ей самые дорогие духи.

Я тогда хотела попросить ее прийти завтра, так как кассу уже свела, но каким-то внутренним чутьем почувствовала, что этой женщине духи нужны не просто так.

Ее бросил муж. Сам. Завел любовницу и ушел к ней, оставив Юлю с десятилетней дочкой и зарплатой начинающего адвоката в небольшой фирме.

Квартира была его, поэтому Юле пришлось съезжать на съемную и устраиваться еще на одну работу. Кстати, благодаря которой она познакомилась с будущим партнером, с которым сейчас держит адвокатскую фирму и, кажется, периодически ночуют друг у друга.

Я тогда очень сильно изумилась силе духа женщины. Главное – вспомнить, что ты личность и на мужиках жизнь не заканчивается, а Юля дорогим парфюмом напомнила себе, что нужно любить и себя саму.

Ну вот такой она тогда избрала способ поднятия себе самооценки. С тех пор и завязалась у нас дружба.

В памяти проскользнул вчерашний клиент, который сам того не подозревая, тоже напомнил мне, что я красивая и хрупкая женщина, достойная лучшего.

– Не поняла? Тебе адвокат нужен? – голос подруги похолодел.

– Да, – сглатываю ком.

Уверена, она, как никто, меня поймет и поддержит, но все равно язык не поворачивается сказать вслух о своем крахе.

– Какой? У меня только две специализации среди сотрудников. Еще не расширились.

– Юль, мне вот как раз та нужна, что у вас есть. Я развожусь.

Произношу и глаза предательски щипят. Торможу на светофоре, прикладываю указательные пальцы к уголкам и прижимаю, чтобы удержать слезы.

– Тань, алло! Ты слышишь меня?

– Да, Юль, прости.

– Мать, ты там давай не кисни. Я освобожу окно на пять часов вечера, поэтому приезжай на офис. Лично приму как подруга, и как спец по разводам.

Благодарю подругу и выключаюсь.

Весь день работаем в магазине на пару с Лесей, но в голове одни тараканы, жуткое отсутствие концентрации и рассеянность.

– Татьяна Александровна, может, вам домой? Я сама справлюсь, правда. Осталось несколько часов и можно закрываться.

Чувствую себя натянутой струной, нервы настолько напряжены, что, кажется, один неловкий шаг, и я сорвусь. Хорошо, если просто разрыдаюсь, но могу же и нагрубить кому-то.

– Лесь, та девушка, – не могу произнести имя любовницы Влада, – не подошла. Но я найду тебе сменщицу, потерпи немного. Надеюсь, усиленная зарплата компенсирует тебе переработку.

– Татьяна Александровна, вы не переживайте. Все хорошо, правда.

– Ладно, – потерянно осматриваюсь, но иду за пальто. – Пойду, а то даже отчет за неделю свести не могу.

Улыбаюсь и выхожу на улицу. К Юле только через час, домой точно не поеду, да и вообще не хочу в эти стены, как-то резко они стали чужими, угнетающими.

Смотрю на небо: серое. Спасибо, что хоть дождя нет. Выше поднимаю воротник и судорожно решаю, куда податься. На глаза попадается кафе. А почему бы и нет. Хочу шоколадного торта с вишней и большую чашку капучино.

В голове кавардак, понимаю, что нужно делать, но совершенно не знаю, с чего начать. Одна надежда на подругу, которая съела на разводах собаку.

Вижу цель, но не вижу препятствий. Перескакивая через лужи, добираюсь до кафе и забегаю вовнутрь. На витрине стоят несколько видов тортов, но ни шоколадного, ни вишневого, ни того и другого вместе нет.

Невезуха. Всегда же был, а вот когда я захотела его – нет. И другого не хочу.

– Позволите вас угостить?

Разворачиваюсь и налетаю на мягкий, теплый взгляд карих глаз. Бросает в жар. Отшатываюсь. Вчерашний клиент, мужчина, что прислал ромашки.

Черт, я забыла про цветы.

– Я так и не налила им воды, – произношу вслух, и, поджимая губы, тушуюсь.

– Жаль я слышу не все ваши мысли, – улыбается мужчина.

– Простите, – быстро моргаю, понимая, что сказала это все вслух, и отворачиваюсь.

– Какой хотите?

Мужчина становится рядом и тоже рассматривает десерты.

Почему-то совершенно не хочется общаться с этим мужчиной. Да вообще ни с каким. Ощущение, что я их всех теперь воспринимаю, как раздражителей, хотя конечно, они не виноваты в том, что мой муж оказался козлом.

– Спасибо за цветы, – отвечаю совсем другое.

– Мне было приятно. Спасибо, что дали повод.

Резко поворачиваю голову и вижу, что незнакомец абсолютно не пытается со мной заигрывать, просто искренне отвечает, что думает, продолжая выбирать кусочек торта.

Наверно, лучше уйти. Неуютно. Словно маленькая девочка, у которой ветер в голове.

– Так вы торт будете? – смотрит пристально и как-то чересчур уверенно.

Качаю головой.

– Нет, не могу выбрать. До свидания.

Не успеваю уйти, он снова обращается ко мне, протягивая визитку.

– Если определитесь с выбором торта или просто нужна будет любая помощь, наберите меня в любое время дня и ночи.

Вскидываю брови, изумляясь такой самоуверенности, но чтобы не нагнетать, беру карточку.

– Искаков Мирон Андреевич, владелец частной охранной фирмы… – читаю вслух и вопросительно смотрю на мужчину.

– И чем вы можете мне помочь? Мне охранять нечего, телохранители тоже не нужны.

Мужчина чуть улыбается, но пробежав взглядом по моему лицу, снова становится серьезным.

– Для вас я решу любую задачу. А, что касается фирмы, то мы занимаемся не только физической охраной. Но именно она вам и нужна.

– С чего вдруг? – не понимаю я его намеков.

– У вас синяки на шее от пальцев. Это муж сделал?

Дергаюсь, как от удара по лицу. Щеки заливает краской, стыдно до ужаса, хотя стыдиться должна не я.

Поправляю выше воротник, пытаясь прикрыть свой позор, о котором даже не знала, разворачиваюсь и быстро выбегаю из кафе.

В душе вспыхивает смятение. Почему жертва физического насилия всегда стыдится своего положения? Словно это она садист и абьюзер, и получает от этого удовольствие.

Тру лицо. Нет, мой муж не такой, первый раз вышел из себя и уверена, больше такого не повторится. Не оправдываю его, но… Черт, скорее убеждаю в этом себя.

Мне кажется, тоже нужен психолог. Или лучше Юлька и бутылка вина.

Запрыгиваю за руль своего автомобиля и выдыхаю. Смотрю на окна кафе, этого Мирона не видно. Ну и отлично.

Странный мужчина. Нет, не странный, просто… Не знаю. Чувствую себя в его присутствии неуверенно. Точно двадцатилетка.

Так все. Скоро пять, пора ехать к личному адвокату и решать проблемы.

Завожу машину, но отвлекает звук уведомления на телефоне от незнакомого номера.

Раскрываю сообщение, и в жар бросает по второму кругу.

«Я не хотел напугать, но вы испугались. Тогда не звоните мне, просто напишите, так будет легче. Попробуйте. Как ваше имя?»

Глава 11

– Что происходит вообще?

Говорю это вслух, продолжая ошеломленно смотреть на текст сообщения. Кто дал ему мой номер? Если Леся, то уволю!

Злюсь, но понимаю, что беспочвенно.

Леся не виновата, никогда бы не дала мой личный телефон незнакомому человеку. Да и этот Мирон все же вежливый и особо личные границы не нарушает.

Выключаю экран телефона, бросаю его на пассажирское кресло и трогаюсь с места. Проезжая кафе, прилагаю максимум усилий, чтобы не посмотреть на окна, но спинным мозгом чувствую, что за мной наблюдают.

Нет, все-таки этот мужчина наглец. Непроизвольно сильнее натягиваю воротник пальто на шею, но вряд ли это спасет от цепкого взгляда Юли.

Чертов, Влад. Увидела бы синяки, надела бы водолазку. А Мирон мог бы и промолчать. Так делают воспитанные люди, которым приглашение в личную жизнь не присылали.

А я-то думаю, чего это Леся осмелилась предложить мне поехать домой. Она, видимо, тоже прекрасно рассмотрела пальцы Влада на моей шее и сделала очевидные выводы.

Пытаюсь увидеть следы своего позора в зеркале заднего вида, но ничего не нахожу.

Ладно, плевать. Никого не касается, что у меня происходит в жизни. Тем более владельцев охранных фирм.

Подъезжаю к офису подруги. Юля на месте и уже ждет меня.

– Привет, Танюша, – отрывается она от кипы бумаг и прищурено смотрит. – Ты чего как фурия?

– Заметно, да? – падаю на кресло рядом со столом. – Что-то нервы последнее время не к черту.

– Давай рассказывай. Я отменила следующую встречу, так что до конца дня я твоя.

Сижу, смотрю на подругу и не могу сказать ни слова. Не знаю, с чего начать. Или знаю, но сказать об измене Влада вслух, словно признать свое поражение, несостоятельность как жены, как женщины, которая не смогла сохранить самое дорогое, что было в моей жизни – семью.

Сглатываю ком, но слезы предательски давят на глаза, и я отвожу взгляд на окно.

– Так, понятно, – Юля встает, наливает стакан воды и ставит передо мной. – Влад накосячил?

Киваю.

– Ударил?

Отрицательно качаю головой.

– Что нет? Шею свою видела?

– Да, что там с этой шеей? – выдавливаю, наконец, из себя, встаю и подхожу к зеркалу. – Твою же мать.

С левой стороны четко виден один круглый синяк, а справой – три, которые безапелляционно дают понять, что это форма подушечек пальцев.

– С утра не было так явно все, поэтому не заметила, – возвращаюсь к столу. – Юль, я застукала своего мужа на другой. Он в целом не отнекивается, оправдывая себя возрастом, и что хочет нагуляться перед пенсией. Меня типа терять не хочет, просит все забыть и жить как жили. А я не могу, понимаешь? Вчера вышел из себя, повалил на кровать… – тру шею в местах синяков. – Ничего не сделал, кроме этих следов, но… Я хочу развода.

– Придурок! Конечно, понимаю. А у этих одна всегда песня: бес попутал, не устоял, был пьян, прости, жить без тебя не могу. Знаешь, сколько женщин рассказывает об одном и тоже?

– Представляю. Юль, я реально не знаю с чего начать. Единственное понимаю, что дом потеряю, магазин придется делить, его компанию тогда тоже. Машину мою мы в браке покупали, его тоже.

– Машины останутся при вас. Он же не полный кретин, чтобы требовать продажи машин, чтобы деньги делить пополам. У кого дороже авто?

– У него. Нет, я тоже думаю, что у каждого останется своя машина. Ему так будет выгоднее, а я не хочу играться с продажами. Дом в любом случае пополам?

– Да, это совместно нажитое имущество. Ипотеку вы выплатили, насколько помню, участвовали оба примерно одинаково.

– Да, Влад тоже из бизнеса тянул деньги на погашение.

– Если он сам не откажется в твою пользу, то суд назначит делить. Вероника в курсе ваших разборок?

– Нет. Не знаю как сказать, да и не хочу пока втягивать. У нее сессия сейчас, пусть ребенок учится.

– Она у вас совершеннолетняя, поэтому за счет ребенка долю при дележке не увеличить.

– Да, я это тоже знаю. Юль, – поджимаю губы, и с такой надеждой смотрю на подругу, что чувствую себя беспомощной. – Знаешь, что хотела попросить тебя? Все так сложно… Но, я не могу остаться полностью у разбитого корыта.

– Говори уже.

– Купи у меня магазин. Я по другому не смогу сохранить его. Добавим тебе ОКВЭД и оформим договор купли-продажи по минимальной цене. Здание в аренде, здесь проблем не будет. Я закрою ИП, но продолжу управлять бизнесом. Ты будешь только на бумагах. А потом, после развода, провернем все обратно. А в качестве благодарности этот период будешь забирать себе процент от продаж. Пожалуйста, я никому больше не могу доверять, как тебе. Если Нику просить, то это она должна сюда из Москвы поехать. А так я все потеряю. Пока дом этот продадим, придется на съемной квартире жить наверно. Потому что с Владом в одних стенах я не смогу быть так долго. А там, может, квартирку какую себе прикуплю.

Юля молчит и серьезно так смотрит на меня, что все надежды разлетаются в пух и прах. Я понимаю ее, кому нужны такие заморочки.

Но тут она не выдерживает и начинает смеяться.

– Танюша, я тебя обожаю. Вот это клиент, я понимаю. Уже все придумала, и убеждать ни в чем не надо. Конечно, я тебе помогу. Ты единственный человек, который два года назад буквально выдернула меня из депрессии. Я никогда не забуду, когда ты поставила передо мной ту маленькую эксклюзивную баночку духов и назвала цену. Я хотела уйти, но ты взяла меня за локоть и сказала: «Я могу вам ее подарить, женское сердце дороже ароматной водички, сколько бы оно ни стоило. Только, чтобы почувствовать себя достойной лучшего, нужно это купить за собственные деньги. Это даст чувство любви к себе. Потому что женщина никогда не должна жалеть на себя деньги. Тем более если их заработала сама. Подарок вам этого состояния не принесет». И я же купила. И реально перестала чувствовать себя ущербной, и что теперь на меньшее не согласна. А то вечно все мужу, ребенку, в дом, в холодильник. Короче, Таня, я очень хорошо тебя понимаю, поэтому помогу тебе со всем. И не нужны мне твои проценты.