Три Альфы: Предначертаны одной, обманута одним, но в паре лишь с одним

Три Альфы: Предначертаны одной, обманута одним, но в паре лишь с одним

Глава 1. Перед лицом новой реальности

ПОВ Валери

– Лиззи.

Я позвала свою волчицу, но в ответ в моей голове раздалась лишь тишина там, где я обычно получала отклик.

– Лиззи, ты в порядке?

Я снова обеспокоенно позвала её.

Это был первый раз с тринадцати лет, когда я не получила ответа от своей волчицы.

В отличие от других оборотней, чьи волки пробуждались в шестнадцать лет, моя пробудилась в тринадцать.

Я помнила жгучую боль во всём теле и разрывающее ощущение того, как кости смещались и обретали новую форму во время моего первого обращения.

Мне некого было направить или утешить.

Я обратилась в одиночестве в своей тёмной комнате, и моими единственными спутниками были тишина и затхлый запах.

Странный, незнакомый дискомфорт распространился по моему телу, не давая уснуть.

Что-то было не так.

Я также боялась идти в больницу, так как тамошние врачи были такими же, как и все остальные в стае.

В лучшем случае они давали мне несколько обезболивающих и отпускали домой, какая бы проблема у меня ни была.

Иногда поход в больницу делал всё только хуже, а не лучше.

За эти годы я усвоила одно: терпи или умри.

Поэтому я давно привыкла к постоянной боли.

Однако сегодня я чувствовала себя совершенно иначе.

Это была не ноющая старая травма и не боль от новых ран, нанесённых мне кем-то из стаи.

Это было не похоже на начало обычной болезни.

На самом деле я вообще не могла объяснить, что именно я чувствовала, но это было слишком неприятно.

Я думала, что если усну, то, проснувшись утром, почувствую себя лучше.

Именно так и было последние восемь лет в стае.

Моя комната в задней части здания была тёмной и сырой, и в ней, в отличие от остального дома стаи, не было электричества.

Если бы у меня не было нескольких оставшихся свечей, я бы жила во тьме – совсем как моя жизнь и моё существование.

Я задула свечу, горевшую янтарным пламенем рядом с моим изношенным матрасом на сыром полу.

«Сегодняшняя ночь ничем не будет отличаться. Я должна перетерпеть этот дискомфорт».

Так я подумала, закрывая глаза и сворачиваясь в позу эмбриона ради того крупицы чувства защищённости, что она давала. Я начала считать овец, чтобы заставить себя уснуть.

Проблема была лишь в том, что, сколько бы овец я ни считала, я не могла уснуть.

Дискомфорт в теле усиливался с каждой минутой, и по какой-то неизвестной причине моя волчица, которая была со мной в самые тяжёлые времена, сегодня молчала.

Я запаниковала, когда попыталась позвать свою волчицу ещё раз, но не получила ответа.

Неужели я потеряю свою волчицу, даже не узнав, как она выглядит?

Я помню тот день, когда впервые обратилась.

В темноте я даже не успела разглядеть, какого цвета была моя волчица, прежде чем почти сразу же обратилась обратно в человека.

Я думала, что если наш альфа и члены стаи узнают, что я настолько талантлива и пробудила свою волчицу так рано, они посмотрят на меня по-новому и прекратят издевательства и пытки.

Однако Лиззи остановила меня прежде, чем эта мысль успела полностью сформироваться в моей голове.

Это был первый раз, когда я услышала голос своей волчицы. Он звучал мило и по-детски, но был настоящим, и в нём не было ни упрёков, ни унижения.

Однако он предостерегал меня.

– Валери, ты никогда, ни за что не должна никому рассказывать о моём существовании, иначе нас с тобой постигнет та же участь, что и твоего отца.

От одного этого заявления моя кровь стала холоднее льда.

Мои мысли унеслись на много лет назад, в те времена, когда мне было всего десять.

Все мысли о сне улетучились из-за беспокойства о моей молчаливой волчице.

Я знала, что не могу никому рассказать о своей волчице.

Даже Карлу.

Но я подумала, что исчезновение Лиззи может быть как-то связано с тем дискомфортом, что я испытывала.

Кроме того, вспомнив, что мне нужно встать в четыре утра, чтобы приготовить всем завтрак, я подумала, что если проснусь и буду чувствовать себя ещё хуже, а не лучше, то у меня будут большие неприятности.

Если я не смогу выполнять свои ежедневные обязанности из-за болезни, меня ждёт визит в темницу и очередной раунд пыток.

В конце концов я решила не ложиться спать и пойти попросить помощи у Карла.

Возможно, он будет знать, что со мной не так, и подскажет решение, которое не приведёт к наказанию.

В любом случае, мне нужно было лишь проследить, чтобы не упоминать Лиззи.

Я считала Карла весьма сведущим, так как именно он научил меня почти всему, что я знаю.

Он был моим единственным другом.

Единственным человеком, который когда-либо относился ко мне как к человеку.

Приняв решение, я больше не стала задерживаться в постели и встала.

Я подобрала с пола в углу комнаты единственный тёплый и тёмный плащ, который у меня был, и надела его.

Плащ стирали так много раз, что его уже нельзя было назвать плотным.

Мех на нём настолько вытерся, что его практически не осталось.

Но я давно научилась довольствоваться тем, что у меня есть.

Тёмный цвет позволял мне слиться с ночной тьмой и мешал кому-либо обнаружить, что я брожу по ночам.

Если бы меня обнаружили, меня могли бы снова обвинить в воровстве.

С этой мыслью я вылезла через маленькое окошко своей тёмной комнаты и растворилась в ночи.

К счастью для меня, все считали меня обузой и поселили в кладовке в задней части дома стаи, так что о моём существовании можно было удобно забыть.

Это позволяло мне легко пробираться в свою комнату и выбираться из неё по ночам так, что никто об этом не узнавал.

Впрочем, я и так очень редко кралась по ночам, так как действительно слишком боялась быть пойманной.

Однако сегодня всё было иначе, так как мне нужно было увидеться с Карлом.

Поскольку мне приходилось выполнять поручения практически для каждого в стае, когда кому-то нужно было сделать что-то грязное или утомительное, я знала каждый сантиметр территории стаи лучше, чем альфа.

Я знала, где растёт каждая травинка и где прячется каждый сверчок.

Таким образом, я смогла добраться до комнаты Карла на другой стороне дома стаи, не потревожив ни единой души.

Я несколько раз бывала в комнате Карла и днём, и ночью. Когда я приходила днём, то всегда под предлогом помощи с уборкой.

Это было единственное время, когда я могла спокойно побыть с ним наедине, и никто не усложнял мне жизнь.

Однако в те разы, когда я пробиралась к нему ночью, мне приходилось лезть через окно, потому что я боялась, что меня обнаружат и обвинят в аморальном поведении или воровстве.

Сегодня я последовала той же традиции и подошла к задней стене его комнаты, готовая залезть в окно.

Я двигалась очень тихо, мои шаги были лёгкими, как пёрышко, и я не смела издать ни звука, прежде чем войти в комнату.

Я тихо и грациозно подошла к окну и приготовилась взобраться на подоконник, когда голоса внутри заставили меня замереть на месте.

Я сразу же их узнала.

И когда слова достигли моих ушей…

Моя кровь застыла в жилах.

И я пожалела, что вообще пришла этой ночью.

Прийти сюда сегодня ночью… было самой большой ошибкой в моей жизни.

Глава 2. Предательство

Разговор, доносившийся из ярко освещённой комнаты, сломил меня так, что никто уже не смог бы меня исцелить.

Один из голосов принадлежал моему давнему мучителю, Майку, единственному сыну альфы, который должен был занять пост своего отца через несколько дней, когда ему исполнится восемнадцать.

Когда-то, в детстве, мы с Майком были довольно близки.

Но это было до того, как моего отца подставили и казнили.

Мой отец был сильнейшим воином в стае, и члены стаи его очень уважали.

Он был мужчиной крупного телосложения, но двигался со скоростью гепарда.

По силе с ним мог сравниться только альфа, и в каждой битве его присутствие гарантировало стае победу.

Так было до того дня, когда вражеская стая напала без предупреждения, и немало волков из нашей стаи погибло.

Но мой отец сражался как обычно и убил большинство нападавших волков, а остальные сбежали, поджав хвосты.

А на следующее утро альфа во главе со своим бетой и гаммой ворвался в наш дом и арестовал моего отца, обвинив его в предательстве и в том, что он открыл границы территории, позволив врагам напасть без единого звука.

Он кричал о своей невиновности, но огромное количество собранных улик указывало на него.

Сколько бы он ни защищался, никто ему не верил.

Люди, которые когда-то боготворили его, теперь проклинали.

Матери, потерявшие сыновей и дочерей, рыдали. Отцы молча вытирали скупые слезы.

Мужья и жены, потерявшие своих пар, падали без сил, а дети, ставшие сиротами, стояли в стороне с отсутствующими выражениями лиц, словно не понимая, что происходит.

Мой отец стоял посреди тренировочной площадки.

Земли, на которой он превратил большинство членов стаи в настоящих и грозных воинов.

Земли, на которой он своим потом и кровью сделал их стаю лучшей в регионе. Он закрыл глаза.

Из уголка его глаза скатилась слеза, и когда он снова открыл их, то больше не твердил о своей невиновности.

Он произнёс одну фразу, которая стала для него последней.

– Если моя смерть может унять скорбь всех страдающих здесь, то я приму её, но я не предатель.

В его обычно глубоком и громком голосе не было былой силы.

Мне тогда было десять лет, и я мало что понимала, но, когда я увидела отца в серебряных цепях и мать, в слезах оседающую на землю, я поняла, что это не к добру.

Я схватилась за юбку матери и заплакала вместе с ней.

Когда голова моего отца упала на землю, моя мать тоже рухнула на землю.

После этого она прожила недолго. Потеря пары полностью сломила её, и через месяц она умерла.

Я стала сиротой, которую все презирали.

Я стала терпеть унижения, и меня заставили переехать из нашего прежнего большого дома в тёмную подсобку в доме стаи.

Меня превратили в рабыню, о которую каждый мог вытереть ноги, когда у него было плохое настроение.

Майк, который был мне как брат и которого мой отец тренировал с юных лет, тоже отдалился от меня.

Сначала он не издевался надо мной, как другие дети.

Но со временем он начал мучить меня больше, чем кто-либо другой.

И в этот момент я слушала разговор, который заставил меня осознать, что мои прежние страдания были раем по сравнению с тем, что Майк для меня приготовил.

– Скоро решится исход пари, которое мы заключили три года назад. Майк, готовь мою награду.

– Ты уверен, что она согласится? – спросил Майк, и в его погрубевшем голосе отчётливо слышались неуверенность и сомнение.

– Конечно, согласится. Она доверяет мне больше, чем кому-либо, и верит в мои искренние чувства к ней. Стоит мне только предложить ей заняться любовью, чтобы скрепить наши чувства, как она без колебаний согласится.

Карл хвастался, и его голос, который я обычно считала успокаивающим, теперь резал мне слух.

Я стояла под окном и не знала, о ком они говорят, но что-то внутри заставляло меня чувствовать неведомый страх.

Мне хотелось сбежать оттуда, чтобы больше ничего не слышать. Я не хотела подтверждения своим опасениям.

Но мои ноги словно налились свинцом и не двигались с места.

Поэтому я была вынуждена дослушать разговор до конца.

Разговор, который изменил мое отношение к людям в будущем. Если некоторых из них вообще можно было назвать людьми.

– Что ж, в этот раз тебе придётся встать в очередь, – произнёс Майк, на этот раз с властью альфы в голосе.

Не знаю почему, но я впервые с тринадцати лет задрожала от страха перед волком-альфой.

С тех пор как пробудился мой волк, даже при встрече с альфой мой страх и дрожь всегда были притворством, чтобы избежать пыток за проявленное неуважение.

Теперь же от естественного желания подчиниться у меня всё внутри перевернулось.

У меня не было ни малейшего желания проявлять уважение к такому человеку.

– Что значит «встать в очередь», Майк? Мне пришлось три года притворяться, что я о ней забочусь.

– Я держал её мозолистые руки, учил её тому, что она не имела права знать… Да я практически травмирован, а теперь ты говоришь, что я не могу её получить? Как это возможно?

Злобный голос Карла разорвал в клочья последнюю надежду, за которую я цеплялась.

Меня затошнило. Ноги хотели бежать, но отказывались слушаться. Руки дрожали так сильно, что мне пришлось вцепиться в подоконник, чтобы не упасть.

Как он мог?

Тот Карл, которого я знала, никогда бы так не поступил с девушкой.

По тихому, почти незаметному рычанию в голосе Карла можно было понять, что сила альфы, которую излучал Майк, на него не действовала.

Да и как она могла на него подействовать? Он ведь и сам был альфой.

В их регионе было обычным делом, когда стаи отправляли своих будущих альф на обучение в другие стаи.

Обычно они делали это по очереди, и в поколении Майка настала очередь стаи Карла отправить своего будущего альфу.

Вот почему Карл, будущий альфа из другой стаи, с пятнадцати лет воспитывался в стае Валери.

– Расслабься, дружище, я не говорил, что ты с ней не переспишь, просто сделаешь это после того, как я с ней закончу.

Майк небрежно успокоил его, но для меня, стоявшей под окном и крепко вцепившейся в подоконник, эти слова прозвучали как удар грома.

Глава 3. Приз больного пари

Если бы я до сих пор не поняла, о ком говорят эти двое, то я бы прожила последние восемнадцать лет напрасно.

– Почему? Её девственность – это, наверное, единственное ценное, что у неё есть. Если я не смогу её получить, зачем мне вообще к ней прикасаться? – прорычал Карл, будто готов был сцепиться с Майком.

Но я знала, что он не станет и не сможет. Хоть они оба и были альфами, он находился на территории Майка, а будущего альфу стаи нельзя было позорить на его земле.

– Потому что я узнал, что она моя пара. Можешь себе представить то унижение, которое я испытал, когда обнаружил, что между нами есть связь пары? – голос Майка резал до костей.

– Она бесполезная омега без волка. Зачем лунной богине соединять такого альфу, как я, с кем-то настолько бесполезным и заурядным?

Услышав это, я почувствовала, как моё сердце разлетелось на куски.

– За это унижение она заплатит, и ценой будет её девственность. Так что тебе придётся подождать, пока я с ней не наиграюсь, а потом отвергну её и разорву связь пары, прежде чем ты сможешь её заполучить.

Майк объяснил это с крайним отвращением, словно проглотил муху.

Даже стоя за окном, я отчётливо слышала отвращение в его голосе.

Я тоже не могла поверить в то, что только что услышала.

Майк был МОЕЙ парой!?

Мой мучитель оказался идеальным партнёром, которого создала для меня лунная богиня.

Но и что с того? Да я и сама не хотела эту пару, не говоря уже о Майке.

– Вот облом! И почему она оказалась именно твоей парой? – я с трудом верила, что это говорит Карл.

– Но это неважно, пока ты не выжмешь её досуха, я с радостью приду и утешу её, когда ты разорвёшь связь пары и выбросишь её.

От этих слов моё сердцебиение замедлилось. Казалось, я вот-вот перестану дышать от боли в сердце.

Но я должна была держаться.

– В тот момент она будет уязвима, и переспать с ней под предлогом утешения будет проще простого. О, Валери, я годами ждал этого дня, – Карл согласился с предложением Майка, ни капли не думая о моём достоинстве.

Для этих двоих в комнате я была не более чем игрушкой, с которой можно поиграть, когда захочется, а потом выбросить за ненадобностью.

Услышав, как Карл произнёс моё имя, я окончательно убедилась в своей догадке. Они действительно говорили обо мне.

Карлу всегда было на меня плевать, он просто выполнял условия больного спора, который заключил с Майком, оказавшимся теперь моей парой.

Меня чуть не стошнило от отвращения прямо там, за окном, но я сдержалась.

Меня нельзя было обнаружить.

В ушах звенело от только что услышанных слов, а кровь в жилах застыла.

После этого я больше не слышала ни слова.

Я чувствовала себя так, будто моё сердце вырвали из груди, швырнули на землю, топтали снова и снова, пока оно не превратилось в кашу.

Казалось, даже если я подниму его и верну обратно в грудь, оно уже никогда не станет целым.

Я не помнила, как вернулась в свою комнату.

Я пришла в себя от того, что кто-то колотил в мою дверь и выкрикивал оскорбления за то, что я опоздала с приготовлением завтрака.

– Валери, ленивая потаскуха! Какого чёрта ты до сих пор не готовишь завтрак?

– Думаешь, всем, как и тебе, нечем заняться, и мы должны ждать, пока ты выспишься?

За закрытой дверью раздался голос, за однодневное отсутствие которого я бы благодарила своих предков.

Это Инносент ломилась в мою дверь.

Девушка, чей характер совершенно не соответствовал её имени.

Она была злобной и хитрой и готова была пойти на всё, чтобы получить желаемое.

А ещё она была избранной Луной Майка. Казалось, все в стае с этим смирились, и все полагали, что они окажутся парой.

Что ж, шутка сыграла с ними, ведь теперь я знала, что пара Майка – это я.

Когда-то, когда мой отец был жив, Инносент и другие девушки из стаи постоянно ходили за мной по пятам.

Они хотели сблизиться с будущим альфой и могли сделать это только через меня, так как Майк всегда был рядом, когда тренировался с моим отцом.

Но, казалось, это было в прошлой жизни.

Все эти маленькие последовательницы исчезли после казни моего отца.

Они также превратились в маленьких мучительниц, которые получали удовольствие, делая мою жизнь невыносимой.

Желая избежать очередной порции ругани и побоев, я поднялась с пола, на котором, похоже, просидела всю ночь, и мои ноги едва не подкосились.

Голова всё ещё кружилась, но я заставила себя выпрямиться.

Я подошла к старому матрасу на полу и сунула руку под подушку, сделанную из старых рваных тряпок.

Моя рука немного пошарила, прежде чем вынырнула, сжимая старый, потрёпанный кнопочный телефон.

Я нажала кнопку сбоку, и маленький экранчик загорелся тусклым жёлтым светом.

На нём было шесть часов утра.

В это время члены стаи обычно завтракали, но сегодня я даже ещё не вышла из своей комнаты.

Меня ждал долгий день.

Я собралась с мыслями и заперла воспоминания о том, что произошло прошлой ночью, глубоко внутри.

Сначала нужно было пережить этот день.

Я смогу устроить себе вечеринку жалости позже, когда будет время отдохнуть.

А сейчас мне нужно было выйти, приготовить завтрак и, вероятно, вынести очередное наказание за опоздание.

Мой волк всё ещё молчал, так что сегодня мне придётся со всем справляться в одиночку.

В тот момент, когда я открыла дверь, тяжёлая пощёчина прилетела мне в лицо. Она была такой сильной и громкой, что моя голова дёрнулась в сторону.

Я чувствовала, как одна сторона моего лица опухает с видимой невооружённым глазом скоростью.

– Что так долго? Думаешь, у меня есть целый день, чтобы ждать тебя здесь? – сурово спросила Инносент.

Я уже привыкла к такому обращению, и хотя у меня было непреодолимое желание дать сдачи, я знала, что не могу.

Это была очередная ловушка, которую подстроила Инносент.

Стоило мне сказать хоть слово, и я бы оказалась в темнице и не вышла бы оттуда, пока вся моя кожа не была бы содрана от порки.

Когда Инносент только начала меня мучить, я спорила и защищалась, но скоро поняла, что чем больше я себя защищаю, тем хуже становится наказание.

Поэтому я научилась сносить всё молча.

Такая пощёчина теперь для меня была ничем.

Я молча стояла перед Инносент, слегка опустив голову в знак покорности.

Но это было для того, чтобы скрыть непокорство в моих глазах.

Мой волк ненавидел эту позу больше всего на свете, но, поскольку её нельзя было раскрывать, Лиззи тоже научилась подавлять себя и ни на кого не нападать.

– Чего ты всё ещё стоишь? Иди и готовь завтрак.

Приказала Инносент с властностью будущей Луны, которой она себя считала.

Мне не нужно было повторять дважды: я тут же бросилась в сторону кухни.

Глава 4. Цена молчания

Из-за большой загруженности на кухне были и другие работники, которые помогали.

Однако они отличались от меня. Я была рабыней, которая работала задаром и даже ела объедки с чужого стола.

Другие работники получали плату, и еда у них была приличная. Такая же, как и у всех остальных.

Обычно они сваливали на меня большую часть работы, но сегодня из-за моего опоздания им пришлось потрудиться самим.

Поэтому, как только я вошла на кухню, посудомойка со злости окатила меня тазом холодной мыльной воды, в которой только что мыла котлы.

Я промокла с головы до пят, став похожей на мокрую курицу, но у меня не было времени жаловаться.

Я отжала воду со своего залатанного платья и подошла к плите, чтобы начать жарить блины.

К счастью, жар от плиты потихоньку высушил мою одежду.

– Хватит цеплять её так открыто. Не забывай, ты тоже омега. Если об этом узнают оставшиеся сторонники её отца, тебе не поздоровится, – сказала женщина с добрым лицом девушке, окатившей меня водой.

– Чего ты боишься? Я всего лишь выполняю приказ Инносент. Она вот-вот станет Луной, и как только она займёт это место, никто не сможет мне ничего сделать, – произнесла та с самодовольным видом.

Я сделала вид, что ничего не слышу, и продолжила готовить.

Я осторожно вылила тесто на раскалённую сковороду, наблюдая, как оно шипит, словно в мире больше ничего не существовало.

Запах блинов, тёплый и уютный, постепенно наполнил кухню. Слишком уютный для такого жестокого места.

Мои руки двигались на автомате. Перевернуть. Сложить. Отставить. Повторить.

Я давно научилась отделять своё тело от разума.

Боль, унижение, голод. Всё это терпело моё тело.

Мой разум витал где-то далеко, запертый за непроницаемыми стенами безмолвия.

Но сегодня, как бы я ни старалась, обрывки вчерашнего разговора то и дело прокрадывались в мысли.

Моя пара.

…прошептала я мысленно.

Это слово казалось чужим, тяжёлым и отравленным.

Кто угодно, только не он. Почему именно он?

Интересно, такова ли была воля лунной богини?

Сводить жертв с их палачами и называть это равновесием.

– Не сожги их, – рявкнула другая работница.

Я поняла, что на секунду отвлеклась, и блин на сковороде уже получился неидеальным.

Я кивнула, не поднимая головы, и снова сосредоточилась на блинах.

Я выложила готовые блины на большие деревянные подносы, аккуратно их раскладывая.

Затем я взяла большую миску с сосисками и беконом, приготовленную рядом, и тоже принялась их жарить.

Я научилась готовить так хорошо, что, если это делал кто-то другой, Альфа и остальные вожаки начинали жаловаться.

Поэтому, хоть на кухне и было много работников, готовила только я.

Когда всё было готово, я разложила еду по большим деревянным подносам и понесла их к раздаточному столу.

Руки слегка дрожали от усталости, но я взяла себя в руки и пошла вперёд.

Урони я еду, и одной пощёчиной дело бы не обошлось.

Как только я поставила последний поднос, на кухне воцарилась внезапная тишина.

Воздух тоже изменился, стал тяжёлым.

Я почувствовала это раньше, чем услышала. Давление, прокатившееся по комнате – плотное, удушающее, давящее на позвоночник.

Присутствие Альфы.

Для меня это было ничем, поскольку давление исчезло так же быстро, как и появилось.

На меня никогда не действовала такая мелочь, как присутствие Альфы. За исключением прошлой ночи.

Мои пальцы инстинктивно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Я не подняла глаз. Мне было не нужно, да я и не смела.

Тяжёлые шаги эхом отразились от каменного пола – кто-то вошёл на кухню. Работники тут же выпрямились, опустив головы и напрягшись всем телом.

– Инносент.

Спокойный, властный и холодный голос Майка прорезал тишину, заявляя о его присутствии.

– Да, Альфа Майк, – быстро шагнула вперёд Инносент со стороны столовой. Её голос звучал сладко и покорно. Полная противоположность её истинной натуре.

– Завтрак почти готов, – добавила она так, будто это она его приготовила.

Моё сердце мучительно заколотилось в рёбрах.

Я сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох.

После всех неприятных ощущений прошлой ночи я теперь его чувствовала.