Увечная Пара Короля Зверей

Однако сейчас она выглядела такой невинной, с её оленьими глазами, которые придавали ей беспомощный и растерянный вид.

– Высунуться наполовину из кареты, надеть свободное свадебное платье, состроить такое выражение лица. Они тебя и впрямь хорошо научили, – с усмешкой заметил Гейл. – Признаю, твой спектакль довольно хорош. Намного лучше, чем у многих, кто пытался применить на мне подобные методы.

Сван по-прежнему понятия не имела, о чём говорит Гейл. Но она боялась его разозлить, поэтому снова заёрзала и сказала: – П-пожалуйста, отпустите меня. Я могу сесть сама.

Но вместо того, чтобы отпустить её, Гейл обхватил обеими руками её талию и бёдра. Она пискнула, почувствовав щекотку, когда его мозолистая рука провела по её бедру.

– Сиди смирно. Тебе не нужно прибегать к этим уловкам. Ты и так уже моя жена.

Глава 5. Я тебя напугал?

Жена.

Это слово эхом отдавалось в её сознании, пока она пыталась понять его истинное значение.

Конечно, она была не настолько глупа, чтобы не знать о браке в целом. Брак её биологического отца, покойного Короля Тириона, с Королевой Анастасией не был идеальным, но суть она уловила.

Однако она не знала, что произойдёт, когда она станет женой зверочеловека, особенно если этот зверочеловек – Король с кровью войны на руках.

Королева-мать неоднократно говорила ей, что она умрёт от рук зверя. Что её сжуют так, что и костей не останется, и никто о ней не вспомнит.

Сначала её это ужасало, но всю свою жизнь она провела в заточении, её мучили и причиняли боль, так что ей потребовалась лишь одна ночь, чтобы принять свою судьбу.

Смерть лучше, чем мучения.

Эту спасительную фразу она повторяла прошлой ночью.

Она смотрела на Гейла, желая прочитать его эмоции. Она ожидала, что вживую он окажется ужасающим, ведь в первый раз он ворвался на территорию дворца ночью, в обличье гигантского чёрного волка с красными глазами.

Он был настолько страшен, что Сван подумала, будто он уничтожит замок.

Теперь же, в человеческом обличье, он выглядел очень привлекательно и мужественно. Он напомнил ей того доброго рыцаря, что однажды помог ей, когда её избивали слуги.

Она не увидела во Гейле никакой враждебности, и, казалось, её присутствие его не раздражало.

Ей стало любопытно насчёт его глаз, но она не осмелилась спрашивать дальше, так как знала, что должна быть причина, по которой он их скрывал.

– Не нужно просто пялиться на меня. Говори, что у тебя на уме, – сказал Гейл.

– Э-эм, простите. Но я не понимаю, что мне теперь делать, когда меня выдали за вас замуж. М-может, мне помыть вам ноги? Эм-м, или, может, готовить в вашем дворце? Я… я умею готовить. Умею стирать. И… и ещё шить. Я занималась этим всю свою жизнь.

Сван перечислила все свои умения. В её жизни ей никогда не помогали. Так что она сама стирала свою одежду, сама готовила себе на кухне, а также зашивала все свои старые платья.

Она выросла из многих своих старых платьев, так что ей отдавали рваные платья служанок, и вместо этого она шила себе наряды сама.

Она не знала, достаточно ли этого для Короля Зверей, но предполагала, что нет, поскольку Арию ничему подобному в жизни не учили.

Гейл нахмурился.

Он задался вопросом, не было ли это очередной уловкой, которой её научили, чтобы привлечь его внимание.

И это было очень эффективно. Он находил её очаровательной, но она очевидно притворялась. Такая принцесса, как она, должна была получать всё самое лучшее, включая образование и воспитание.

Покойный отец Сван называл его некультурным дикарём, потому что его королевство зверей-людей не было таким же изысканным и гламурным, как Святой Ахат.

Поэтому Гейл ожидал, что и эта женщина будет придерживаться тех же взглядов, что и её покойный отец.

– Я же говорил. Не разыгрывай передо мной спектакль, Принцесса Сван. Нет смысла пытаться привлечь моё внимание, ты ведь уже моя жена, – повторил Гейл, наклоняясь так близко, что она почувствовала его тёплое дыхание, щекочущее губы. – Теперь я слежу за тобой. Так что говори, что у тебя на уме.

Сван тут же отвернулась, избегая его взгляда. Ария много раз говорила ей, что она уродлива и от неё пахнет крысами. Поэтому она всегда ходила, опустив голову, чтобы не провоцировать людей.

Она боялась, что её новый муж разозлится, как только почувствует исходящий от неё грязный запах.

Гейл нахмурился ещё сильнее, и тонкая улыбка медленно сползла с его лица. – Почему ты меня избегаешь? – спросил он.

– Я… я боюсь. Простите, Гейл… – ответила Сван, испугавшись, что оказалась слишком отвратительной для своего нового мужа.

…

Гейл ненадолго замолчал, а затем спросил: – Я тебя напугал?

Его тон был холодным и серьёзным, словно все тёплые слова, что слетели с его губ до этого, были лишь иллюзией.

Сван затаила дыхание, почувствовав удушающую ауру, исходящую от мужа. Она ничего не сказала, боясь, что разозлит его ещё больше.

Воздух в карете становился всё более разреженным, и Сван стало трудно дышать, а её лицо начало краснеть.

Лошадь внезапно заржала и встала как вкопанная.

– Отвечай мне, Принцесса Сван. Ты ведь в ужасе от меня, так? Этот дикий зверь пугает тебя до смерти?

– Я… я… – попыталась выговорить Сван, но голос застрял у неё в горле. Дышать было так трудно, что у неё начала кружиться голова.

Кучер спереди внезапно спрыгнул в сторону и постучал в окно.

Гейл повернул голову и увидел кучера с ушами хорька. Его лицо было красным, прямо как у Сван. Его грудь тяжело вздымалась, пока он изо всех сил пытался говорить: – В-Ваше Величество, прошу, контролируйте свои эмоции. Трудно дышать, и лошадь вот-вот упадёт в обморок!

Кучер также заметил принцессу, которая, казалось, тоже вот-вот потеряет сознание, и указал на это.

– Ваше Величество, ваша невеста! Она задыхается!

Гейл снова повернул голову к Сван, и его тело напряглось. Он сделал глубокий вдох, и воздух вокруг них постепенно пришёл в норму.

Сван начала кашлять, втягивая в лёгкие как можно больше воздуха. Она уже подумала, что ей конец, потому что у неё на секунду потемнело в глазах.

– Ваше Величество, пожалуйста, будьте осторожны. Ваша невеста – человек. Она очень хрупкая, не то что мы! – предупредил кучер, прежде чем вернуться на своё место, после чего карета снова тронулась.

Гейл проверил её пульс, а также подавил свою ауру, чтобы убедиться, что его невеста не задохнётся.

Он убедился, что Сван всё ещё дышит, но она восстанавливалась медленно – признак того, что она и вправду была слабым человеком, как и сказал кучер.

Гейл начал осторожно трясти её и спросил: – Принцесса Сван. Вы в порядке? Ответьте мне.

Сван слышала своего мужа. Она как раз приходила в себя после того, как на несколько секунд лишилась воздуха.

Она не понимала, что его разозлило, но догадывалась, что дело в её ужасном зловонии.

Поэтому она медленно подняла руку и сжала белую рубашку Гейла: – П-пожалуйста, не злитесь, Хозяин. Мне жаль…

– Что ты… – Гейл стиснул зубы и замолчал. Он посмотрел на свою слабую невесту и сделал ещё один глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Я понимаю, – сказал он, медленно укладывая её на длинное сиденье кареты.

В глазах Сван всё плыло, но она могла различить силуэт мускулистого тела Гейла, склонившегося над ней.

Она попыталась разомкнуть губы, желая ещё раз извиниться, но Гейл остановил её: – Просто отдохни пока. Я не злюсь на тебя, Сван.

Он накрыл её глаза ладонью, и она внезапно потеряла сознание.

Убедившись, что его невеста уснула, Гейл вышел из кареты и проинструктировал кучера: – Отвези её в королевство, поддерживай ровный темп и следи за ухабами. Если посмеешь разбудить мою невесту, будут последствия.

Кучер сглотнул, зная, что это не пустая угроза. Он кивнул и спросил: – А как же вы, Ваше Величество? Хотите отправиться прямиком в королевство?

Кучер знал, что его король мог обратиться в гигантского волка и вмиг домчаться до королевства через лес.

– Нет, я буду наблюдать издалека. Думаю, моя аура всё ещё слишком удушающая для моей невесты. Лучше мне не находиться с ней в одной карете, – сказал Гейл, одним прыжком взмывая на ствол дерева и подавая кучеру знак продолжать путь.

По правде говоря, кучер больше не чувствовал от своего короля никакой мощной ауры, так что тому было бы безопасно оставаться в карете с принцессой. Но он просто кивнул и продолжил путь.

Глава 6. Кошки-служанки

Сван не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она потеряла сознание. В тот миг, когда она открыла глаза, первым, что она увидела, был высокий потолок с люстрой, висящей посередине.

Она посмотрела налево и направо и заметила, что лежит на удобной кровати – такой удобной, что ей показалось, будто это сон, ведь лежать на мягкой постели было возможно, только когда она крепко спала и видела прекрасные сны.

И всё же она знала, что это правда, особенно когда почувствовала, как из окна подул холодный ночной ветер, заставив её дрожать.

Она встала с кровати, ещё раз осмотрелась и растерялась ещё больше.

Очевидно, это был замок, используемый для обороны. Сван подслушала разговор рыцарей о том, что они ненавидят гарнизон, потому что зимой им приходилось жить в холодном и тёмном замке.

Так почему же она была здесь, а не со своим новым мужем?

«Неужели меня…» – Сван не хотела доводить эту мысль до конца. Она поднялась с кровати, но не могла стоять без костылей. В панике она начала осматриваться по сторонам, надеясь найти хоть что-то, на что можно было бы опереться, ведь ей хотелось выбраться и выяснить, не бросил ли её муж.

Не найдя ничего подходящего, она решила просто сползти с кровати, которая скрипнула, а сама она пискнула от боли.

Дверь с грохотом распахнулась, и Сван увидела двух ахнувших женщин с кошачьими ушами и хвостами.

– Принцесса! – в один голос воскликнули они и бросились к ней.

Тело Сван напряглось – в основном, это была рефлекторная реакция. У неё выработался условный рефлекс – замирать при приближении слуг, потому что чем больше она сопротивлялась, тем сильнее её избивали.

Но всё, что они сделали, – это уложили её обратно на кровать и укрыли ноги одеялом.

Они встали рядом с кроватью и сказали: – Пожалуйста, просто позовите нас, если вам что-то понадобится, Принцесса. Мы всегда наготове за дверью, за исключением тех случаев, когда Его Величество просит нас уйти.

– Простите, кто вы и где я? – застенчиво спросила Сван. – Извините, я слишком долго спала…

– Вы в замке людей-зверей. Карета прибыла пять часов назад, и Его Величество отнёс вас в свою комнату, Принцесса, – ответила одна из служанок, та, что была пониже. – Он сказал нам, что вы изнурены после долгого путешествия. Поэтому он запретил нам проведывать вас, пока вы сами нас не позовёте.

– Мы служанки в этом замке, а теперь и ваши прислужницы. Меня зовут Мира, а это моя сестра, Майя, – представилась служанка повыше. – Простите нас, если мы не соответствуем вашим стандартам, Принцесса. Мы не привыкли к этикету Святого Ахата.

Сван почувствовала облегчение, когда они представились служанками – это означало, что их статус должен быть схожим.

– М-меня зовут Сван. Пожалуйста, не зовите меня Принцессой. Мы равны, – попыталась улыбнуться Сван, принижая себя.

Мира и Майя одновременно ахнули, уставившись на Сван широко раскрытыми глазами.

– Принцесса! Мы сделали что-то не так? Это какое-то приветствие из Святого Ахата, которого мы не понимаем?!

Сван смутилась не меньше, увидев их реакцию.

Разве они не должны были показать свою власть после того, как она унизилась? По крайней мере, именно этого Сван и ожидала.

– Н-нет, я просто хотела представиться. Мы ведь будем работать вместе, да? – пробормотала Сван.

Служанки снова ахнули. Слова Сван так их напугали, что они подумали, будто чем-то обидели принцессу, ведь не могла же Первая Принцесса Святого Ахата унижаться до простых служанок из зверей-людей.

Мира и Майя упали на колени, желая продемонстрировать свою покорность.

– Пожалуйста, простите нас, Принцесса!

Сван была ошеломлена их реакцией. Она быстро отползла от них, напуганная их поведением.

– В-встаньте. Вы не должны кланяться мне. Я-я просто Сван… – сказала Сван, думая, что это поможет. Но кошки-служанки не двигались, и они застряли в этой неловкой и запутанной ситуации, пока из коридора не донёсся глубокий и властный голос.

– Что вы сделали с моей невестой?

Сван метнула взгляд на Гейла, который вошёл в комнату из коридора и встал, сурово глядя на двух кошек-служанок.

– Я слышал, вы извинялись перед ней. Так что вы сделали с моей невестой? – повторил свой вопрос Гейл.

Мира и Майя одновременно повернулись к своему королю, всё ещё стоя на коленях. Майя ответила: – П-Принцесса сказала нам, что у неё такой же статус, как и у нас. Она также запретила нам обращаться к ней «Принцесса» и называть её по имени.

– Мы не знаем, что сделали не так, Ваше Величество. Пожалуйста, простите нас, – добавила Мира.

Гейл снова посмотрел на Сван. – Они вас обидели? Я могу наказать их, если хотите.

– Н-нет! Никаких обид! – в панике воскликнула Сван. – Я просто поприветствовала их! Ведь мы равны! Они хорошо ко мне отнеслись!

Гейл был сбит с толку не меньше остальных, но раз Сван так сказала, он решил ей поверить.

– Хорошо. Вы двое свободны. Учите этикет Святого Ахата у тех солдат, которых мы захватили ранее. И смотрите, не обидьте мою невесту во второй раз, – предупредил Гейл.

Мира и Майя извинились и выскользнули из комнаты. Они закрыли дверь, оставив своего короля и его невесту наедине.

На Гейле всё ещё была та повязка на глазах, но Сван знала, что он смотрит на неё.

Свет люстры помогал Сван более-менее ясно разглядеть выражение его лица, и казалось, что он по неизвестной причине нервничал.

Тем не менее, Сван сделала то, что умела лучше всего.

– П-простите, что я заснула в карете. Пожалуйста, простите меня…

Гейл вздохнул. Он подошёл к кровати. Он хотел сесть поближе, но, увидев, как она отодвигается от него всё дальше и дальше, решил просто сесть на край кровати.

– Вы в порядке? Вам где-нибудь неудобно? – неловко спросил Гейл. – Я могу позвать лекаря, если вы поранились.

– Я в порядке… – ответила Сван. – Но мне нужны мои костыли. Мне нужно идти.

– Куда вы хотите идти? – нахмурился Гейл. – Уже почти полночь. Если вам что-то нужно, вы можете получить это завтра.

– Эм… но мне нужно в свою настоящую спальню, – ответила Сван. – Это ведь ваша комната, да? Я-я спрошу у служанок, где их комнаты, чтобы я могла спать с ними.

Глава 7. Добрый монстр

Гейлу показались очень занятными уловки Сван, которыми она пыталась выглядеть милой и невинной. Они идеально сочетались с её огромными, как у лани, глазами, смотревшими на него так, будто у неё и в мыслях не было ничего дурного против него.

Но когда она продолжала в том же духе, это быстро утомило.

– Я же говорил, не нужно этого делать. Мы уже женаты, так что тебе не обязательно заигрывать со мной, чтобы привлечь моё внимание, – сказал Гейл.

– З-заигрывать? – Сван отчаянно замотала головой, испугавшись, что Гейл мог неправильно её понять. – Г-Гейл, это твоя кровать, а я… я всего лишь Сван.

– А Сван – моя жена, – ответил Гейл.

– Д-да, но… – Сван с досадой прикусила губу. Ей нельзя было говорить правду – что с ней обращались не так, как с Арией. Королева-мать предупредила, что это разожжёт его гнев, и в припадке ярости он запросто убьёт всех в Святом Ахате.

Она лихорадочно соображала, как выпутаться из этой щекотливой ситуации. – Но мне некомфортно спать с тобой…

– Значит, ты так меня боишься, да? – на губах Гейла появилась насмешливая улыбка, словно он только и ждал от жены такого ответа. Но на этот раз он не стал высвобождать свою удушающую ауру. Гейл просто встал с кровати и отвернулся. – Мне стоило догадаться. Все всегда были от меня в ужасе, так что ты не исключение.

– Н-нет, я просто…

– Можешь спать здесь. Не волнуйся, я тебя больше не потревожу.

Когда Сван увидела, что Гейл отходит от кровати, её охватила паника. Разумеется, она его боялась, но думала, что, разозлив его, сделает только хуже.

Она открыла рот, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но лишь заикалась, не в силах подобрать нужных слов, чтобы его остановить.

И лишь когда Гейл дошёл до двери, Сван наконец набралась смелости и крикнула: – Гейл!

Гейл замер на месте. Он обернулся через плечо, ожидая, что Сван скажет что-то ещё.

Он увидел, что Сван смутилась от собственного голоса.

– Я… я не боюсь тебя, – произнесла Сван, собрав всю свою смелость. Она подавила страх и стала думать обо всём хорошем, что Гейл для неё сделал.

Хорошего, конечно, было немного, но сам факт, что он её не бил и не кричал на неё, в её глазах уже был великой милостью – особенно для той, кого отправили как простую жертву от побеждённого королевства.

– Что-то ты не очень уверена в своих же словах, – уличил её Гейл. – Ты не первая, кто меня боится, и уж точно не последняя. Это нормально, Сван.

– Нет! – настояла Сван. – Я… я боюсь, потому что мы едва знакомы, а ещё… все говорят, что ты… чудовище.

– Я и есть чудовище, – подтвердил Гейл. – Я ведь убил твоего отца, не так ли?

Сван, наверное, сошла бы с ума от горя, если бы её родной отец, Король Тирион, и вправду любил её и относился к ней как к дочери. Но он этого не делал.

Он совершенно её игнорировал лишь потому, что мать Сван была проституткой. Он и глазом не моргал, когда Ария вытаскивала её из комнаты, чтобы унизить.

Так с чего бы ей переживать из-за человека, который никогда не видел в ней дочь?

– Этот твой папаша называл нас неотёсанными дикарями, стадом безмозглых животных и скверной, что портит его землю обетованную. Уверен, ты разделяешь его чувства по отношению к нам… к зверям-людям, – выплюнул Гейл, выкладывая всё, что было у него на уме.

Сван сжала кулаки. Ей было трудно собраться с духом. Её всегда приучали молчать и всё принимать, но чутьё подсказывало: если она не остановит его сейчас, Гейл разозлится ещё сильнее. И она боялась, что станет причиной окончательного падения своего королевства.

«Он должен съесть меня и оставить моё королевство в покое. Я должна сделать так, чтобы он остался!» – говорила себе Сван, продолжая собираться с духом.

По правде говоря, она и сама не понимала, почему должна жертвовать собой ради людей, которые даже не подозревали о её существовании. Она просто чувствовала, что так будет правильно.

Одна жертва лучше, чем бесчисленные смерти. Сван не хотела, чтобы пролилась невинная кровь лишь потому, что она не смогла убедить Гейла, что её одной в качестве жертвы будет более чем достаточно.

Поэтому, сделав глубокий вдох, она сказала: – Когда вы впервые явились во дворец, вы были гигантским волком со сверкающими красными глазами. Я бы солгала, сказав, что не была в ужасе…

– Я и хотел вас запугать, – ответил Гейл. – Чтобы ваша святая нация оставила нас в покое.

– И вы потребовали военную дань… – добавила Сван. – Я и есть ваша военная дань, Ваше Величество.

После этих слов Гейл замолчал, ожидая продолжения, потому что и сам не имел права оправдываться после того, как принял женщину в качестве военной дани.

– Я ожидала, что со мной будут жестоко обращаться, что меня будут оскорблять, бить и мучить, – сказала Сван, вспоминая всё, что ей пришлось пережить во дворце Святого Ахата. – Но вы… не причиняете мне боли. По крайней мере, пока. П-поэтому я думаю, что вы чудовище, но не жестокое. Вы… доброе чудовище…

Гейлу было трудно осознать её слова. Все – и люди, и звери-люди – всегда называли его жестоким чудовищем, либо же, наоборот, уверяли, что он не чудовище, лишь бы ему угодить.

Слова Сван начали закрадываться ему в сердце, но он не стал бы королём, будь он мягкосердечным.

Он развернулся и, прислонившись к двери, уставился на хрупкую принцессу, которая была куда миниатюрнее своей матери и сестры.

Сван утверждала, что он не жесток, но при этом сама выглядела напуганной. Прямо сейчас она дрожала.

Было довольно забавно наблюдать, как Сван изо всех сил старается не выглядеть напуганной перед чудовищем, хладнокровно убившим её отца.

– Тебе не нужно лгать, Сван. Я привык, что меня боятся. Это одно из качеств, необходимых, чтобы быть королём зверей.

– Я… я не лгу! – настояла Сван. Она была на грани слёз, потому что для той, кто никогда не осмеливался повышать голос, это было слишком. Её тело задрожало ещё сильнее, когда она повторила: – Я… я не боюсь тебя. Я просто… н-нервничаю.

Глава 8. Пожалуйста, съешь меня сейчас

Сван сглотнула, когда Гейл продолжал пристально на неё смотреть. Он нахмурился, ожидая, что она заговорит снова.

Она не привыкла быть в центре внимания, а то, что Король Зверей воспринимал её так серьёзно, заставляло всё внутри сжиматься.

И всё же она твердила себе, что это её единственный шанс спасти народ своего королевства.

– Я… я н-нервничаю. Мне страшно, потому что я могу вас разозлить. Я-я не знаю, стоило ли мне вообще говорить. Простите.

Её речь стала сбивчивой. Она опустила голову, стыдясь, что недостаточно хороша, чтобы его убедить.

Если бы только у неё были очарование и красноречие Арии, Гейл бы ей улыбался и исполнял все её желания.

Она видела, как Арию окружали многочисленные дворяне – мужчины и женщины, молодые и старые. Она была словно бриллиант, сияющий даже в самом ярком свете.

Сван давно смирилась с их различиями, хоть они и были сводными сёстрами, но в этот раз она желала чудом стать ею хотя бы на одну ночь.

Гейл смотрел на Сван, которая была на грани слёз. По правде говоря, он так и не понял, что она сказала мгновение назад.

Нежное чудовище.

Было странно, как она могла придумать такой нелепый термин, но и отвращения он у него не вызывал.

Поэтому он медленно подошёл к дрожащей, хрупкой принцессе и сел рядом с ней.

Он хотел стереть её слёзы, но остановился, не дотронувшись до её щеки. По необъяснимой причине он почувствовал себя неловко и в чём-то виноватым, поэтому сказал: «Если я тебе не отвратителен, то перестань лить слёзы. Я не тот подонок, которому нравится смотреть, как его невеста плачет в их первую ночь».

Сван быстро вытерла слёзы и извинилась: «П-простите…»

– Перестань извиняться. Ты не сделала ничего плохого.

Сван кивнула, но знала, что для неё это просто невозможно. Извинения были её лучшим оружием для самозащиты. Если бы она не прибегала к ним постоянно, её бы сочли неблагодарной или невоспитанной, и мать с сестрой избили бы её за это. Это стало для неё непроизвольной реакцией.

Сван несколько раз искоса взглянула на Гейла и обнаружила, что он сидит совсем близко, пристально глядя на неё из-под повязки на глазах.

Она снова напряглась, но того, что она не чувствовала от него опасности, было более чем достаточно, чтобы унять её дрожь.

– Я… я военный трофей. Меня отдали вам в качестве платы за поражение моего королевства. П-пожалуйста, просто… поступите со мной соответственно.

– Поступить с тобой соответственно? Что ты имеешь в виду? – спросил Гейл, не отрицая при этом статус Сван как военного трофея для Короля Зверей.

Сван сглотнула, догадавшись, что это, должно быть, её конец. Зверь, наверное, очень проголодался. Вероятно, он не съел её сразу, потому что хотел сделать это на своей территории.

Сван вспомнила гигантского волка, который рычал, скаля острые клыки, во дворе дворца. Рядом с ним даже высокие солдаты казались крошечными, и он мог бы сожрать их, словно закуску.

То, что Гейл подождал, пока они окажутся в его королевстве, чтобы пожрать её, уже было очень любезным жестом с его стороны.

«Ты должна быть готова, Сван. В этом твоё предназначение…» – сказала себе Сван и пробормотала: – Пожалуйста, съешьте меня…

…

…

– А? – Гейлу показалось, что он ослышался. Конечно, его острый слух легко уловил её слова, но он просто хотел убедиться, что это ему не послышалось.

– П-пожалуйста, съешьте меня! – повысила голос Сван. – В-вы ведь взяли меня как военный трофей, чтобы съесть, так? Так что, пожалуйста, ешьте меня как хотите. Я вся ваша…

Гейл был ошеломлён.

Он не ожидал, что такая миловидная и робкая леди окажется настолько смелой.

Он наклонился ближе, чтобы лучше почувствовать её естественный аромат, и спросил: «Ты серьёзно это говоришь?»

– Серьёзно! – воскликнула Сван. Пути назад больше не было, так что ей оставалось лишь встретить свою судьбу.

Гейл на мгновение замолчал, но Сван заметила, что его дыхание стало тяжелее и защекотало ей ухо и шею. Он прошептал: «Отчего такое рвение? Ты уже пробовала это с кем-то до меня?»